Возвращение

Квартира Барановых практически не изменилась с тех пор, как он был в ней последний раз: все та же старенькая мебель, смешно контрастирующая с плазменным ТВ и дорогим ноутбуком хозяйки. Все те же истрепанные коврики и мелкие сувениры, расставленные в хроническом беспорядке. На кухне – те же стол и стулья, за которыми он когда-то ел самую вкусную во всей вселенной «яичницу с помидорами, ореганом и кое-чем еще». Наташа так и не открыла ему тот самый секретный ингредиент, а он, сколько не экспериментировал, так и не смог его отыскать среди наименований специй, профессиональных рецептов и любительских советов. - Илья, ты чего застыл? Проходи в комнату, я сейчас возьму аптечку, - её голос, чуть приглушенный, наверняка для того, чтобы не разбудить великовозрастного оболтуса Гришу, отвлек Климова от изучения обстановки. Она легонько провела рукой по спине, то ли подталкивая его в правильном направлении, то ли освобождая себе путь в ванную. Мужчина послушно проследовал в знакомую комнату, служившую одновременно гостиной и спальней для хозяйки, снова удивляясь застывшему здесь времени. - А ты здесь так ничего и не изменила. Почему? - он встретил входящую в комнату Наталью мучающим его вопросом, даже не осознавая, насколько странным выглядит это его любопытство. - Меня здесь все устраивает, - спокойно усмехнулась женщина. – А ты все такой же мастер неожиданных вопросов. Илья даже не сразу сообразил, к какому из заданных им сегодня вопросов относится эта реплика: сказать он успел не так много, и каждый раз страннее другого. - Да, наверное. Меня это устраивает, - Климов попытался пошутить, но именно в этот момент Наталья осторожно снимала с него рубашку, отчего фраза мгновенно приобрела двоякость, и Илья в который раз за этот вечер решил молчать, наслаждаясь прикосновением нежных женских пальцев к беспрестанно ноющему предплечью. Рана оказалась неглубокой, скорее царапина, но ему так нравилось ощущать на себе её заботу, и он специально притворился, что болит гораздо сильнее, едва неосторожно не нарвавшись на вызов скорой. - Вот и все, - она легко встала с дивана, открыв его голое плечо сквозняку из окна. – Чаю хочешь? - Хочу, Наташ. Очень, - он тоже поднялся, растерявшись, или скорее испугавшись, что она сейчас выпроводит его домой. – Только можно, я сначала руки вымою? - Конечно, Илюш, заодно поставь аптечку на полочку в ванной. Там увидишь, - он снова удивился, как легко ей дается этот командный тон. В этот раз он показался ему сдобренным нежностью, хотя Илья и не мог утверждать, что это не плод его воображения. Улыбнувшись напоследок, Наталья подхватила порванную рубашку и исчезла на кухне, шлепая босиком по истрепанному временем полу. Когда он вышел из ванной по квартире плыл аромат чая, не то ли зеленого, не то ли сладкого черного, с явным теплым древесным ароматом, душистым, манящим, немного вяжущим. Илья следовал за странно знакомым, словно из далекого полузабытого детства запахом, на кухню, где Наталья, уже переодевшись в домашние джинсы и легкую футболку, разливала по чашкам душистый взвар. - Что это? Липа? - Липа, японская. Пуэр не завезли, Илья Модестович, - её глаза смеялись, в то время как лицо оставалось серьезным, искусственно извиняющимся. Ей определенно нравилось измываться над ним, дразнить его ароматным чаем, краем кожи, выглядывающим из-под футболки, когда она тянулась за вазой с печеньем, кокетливыми движениями. Поправлять выбившийся из прически невидимый локон, глядя как он короткими вдохами наслаждается ароматом липы и лимонной цедры, подчеркнутых натуральными маслами и камелией – именно так пахнет блаженство. – Как и авокадо, - продолжала свой «толстый троллинг», как бы выразился Влад, Наталья, уже в открытую смеясь, опускаясь на соседний стул. - Ой, хватит, Наталья Павловна, я уже понял, что я буржуй и далек от народа, как никогда, - он подхватил эту странную игру, не понимая, к чему все это, но наслаждаясь моментом их внепланового чаепития. Он решил, что сегодня все стоит пустить на самотек, раз уж сама судьба подарила ему этот странный вечер, он поспешит воспользоваться им сполна, отбросив все сомнения и размышления на потом, когда Наталья пошлет его к черту. В том, что последнее непременно наступит, он не сомневался - ничего другого он и не заслужил. *** Вера уже несколько раз пыталась найти себе занятие в пустой просторной квартире брата, но каждый раз её словно магнитом тянуло к окну, за которым неумолимо темнело. Прошло уже почти пять часов, как осколки и монеты были тщательно убраны. Илья с тех пор не объявлялся. Его мобильный сиротливо подрагивал на краю стола, требуя подзарядки, но ни девушка, ни Влад, ошивавшийся рядом с напускной миной равнодушия, даже не потянулись к зарядному. - Может… - Вера оборвала себя на полуслове. Как искать Илью, она не знала. Единственной мыслью было позвонить Грише, но это вряд ли бы помогло. Влад, следивший за метаниями девушки с дивана, только вздохнул, ответить ему было нечего, поэтому он пробормотал «вернется», надеясь, что это успокоит девушку хоть ненадолго. Сам он уже начал привыкать к странному поведению брата, принимая его как неизбежное зло. - Вернется… - эхом повторила девушка, отрываясь от окна и стараясь сосредоточиться на конспекте. Она поступала в институт. Решив изменить свою жизнь после событий прошлого лета, Вера засела за учебу, пытаясь разобраться в себе и окружающем мире. Последний оказался гораздо сложнее, чем ей казалось сидя на лавочке во дворе. Он не ограничивался песнями под гитару, интригами и модными журналами, в нем требовались знания, которыми она всегда пренебрегала, умения, которых у неё никогда не было и поддержка кого-то, кто бы действительно за неё переживал. У неё появился брат, даже почти два, но они были слишком разными, совершенно чужими и, к тому же, жили за тысячи километров друг от друга. Матери она была по-прежнему не нужна, а старые друзья не устраивали уже её. Единственным, кто все еще был рад её видеть, остался Гриша, но и он готовился ворваться в новый мир: многолетнему победителю городских олимпиад по химии не страшны были экзамены – любой ВУЗ был готов принять его с распростертыми объятиями, и Григорий выкладывался изо всех сил, стараясь не ошибиться с выбором. У самой Веры выбор был небольшой, точнее его не было совсем. Работать продавщицей в придорожном киоске ей не хотелось, но больше ничего не оставалось. Так ей казалось до тех пор, пока Илья однажды не купил ей билет до Москвы, планируя познакомить вновь обретенную сестру с другим миром, увлечь и «облагородить» её – как он выразился тогда. Но из всей поездки, точнее первого в жизни полета на самолете, единственное, что вынесла девушка, это страстное, необоримое желание летать снова и снова. Она даже сумела разговорить одну из стюардесс, выведать у неё про курсы, к которым теперь активно готовилась, мучая английский и русский. Получалось неплохо, но уж очень медленно, а это злило нетерпеливую блондинку. - Ладно, Вер, ложись, Илья придет под утро пьяный и несчастный, - голос Влада разорвал поток мыслей, заставляя девушку из крепких объятий мечты, навстречу серой реальности. – Переживать, звонить, искать – бессмысленно. Я знаю, о чем говорю. - Ну ладно, тогда спокойной ночи, что ли? - Спокойной. Молодые люди разошлись по комнатам, оставив забытый мобильный старшего Климова тоскливо поблескивать в тишине.