Влюбиться в голос.

Стас лежал, скрестив ноги, на широком мягком диване, чувствуя, что от тяжелой головы девушки у него постепенно отнимается рука. Опустив взгляд, он заметил нежные черты лица, проглядывающие из-под волос, упавших на глаза. Боль и неприятное покалывание куда-то ушли, оставляя вместо себя странное чарующее спокойствие и вязкую апатию. Стас понял, что абсолютно ничего не чувствует. Его не бросает в дрожь от сладкого запаха духов, от мягких длинных волос и голубой туши на кончиках ресниц, которая, казалось, была там всегда. Следующая мысль была о маленькой, замкнутой и забитой девушке, которая принесла теплоту и бесконечную нежность. Что-то напоминающее кольнуло в области затылка, затем жгучее возбуждение пронеслось по всему телу, что заставило Станислава дернуть рукой. Анастасия поморщилась и задрала на него голову, на что юноша ответил холодным взглядом, осторожно вытаскивая руку из-под головы девушки. — Что-то случилось? — Стася свесила ноги с дивана и вопросительно уставилась на парня, беззаботно улыбаясь и водя носком по блестящему ламинату. Блоггер отвел взгляд, чувствуя, как нормализуется кровообращение в руке, и как не исчезают частые покалывания в груди. Стасу казалось, словно он вдыхает за раз слишком много воздуха, отчего стенки легких упираются в грудные мышцы, норовя разорвать тело. Что-то так и подсказывало, что стоит ответить на вопрос, но юноша не мог сформулировать свои мысли, погружаясь в сознание все глубже и глубже, пытаясь разобрать, что же он все-таки чувствует и к кому. — Стас? — девушка осторожно потрепала его по плечу, заглядывая в глаза. — Думаю, мне пора идти. — Куда это еще? Ты же недавно пришел. — Однако. — Стас поднимается на ноги и идет по направлению к коридору, но Настя бросается на него, целуя в шею. — Останься, родной... — Мне пора! — срывается на крик юноша, а затем снова возвращает душевное спокойствие. — Мне нужно идти, правда. Девушка выбегает вперед и закрывает собой проход, держась руками за дверной проем. — Куда ты, Стас? Ответь, и я отойду. — Я обязан отчитываться? — Считай, что так. — Хочу встретиться с Марией, — внезапно искренни даже для самого себя, выдыхает парень. — Хочу её увидеть. — Ты серьезно? — На лице девушки читается недовольство и непонимание. — Ты говорил, что останешься. — Передумал. — Стас?! Юноша осторожно убирает Анастасию с пути, оставляя на её коже красные следы от его сильных пальцев, и оборачивается назад, взглядом приказывая ей оставаться на месте. Надевает кроссовки. Из комнаты доносятся голоса актеров. Беззвучно бежит секундная стрелка часов. — Не думаю, что приду еще раз. Кажется, я кое-что понял. Настя бросилась вперед, однако блоггер успел выскользнуть из квартиры, застегивая на ходу теплую куртку и заматывая горло вязаным шарфом. Позади слышится рассерженный крик бывшей девушки, который ни капли не трогает его сердце. Блоггер забегает в лифт и тут же набирает один из телефонных контактов, молясь о том, чтобы он не успел переменить решение и передумать за несколько секунд. Гудки продолжаются лишь одно мгновение, а затем на другом конце провода слышится обеспокоенный голос Марии: — Стас? — Как всегда оригинальна. — Юноша выходит на улицу прочь из душного подъезда и чувствует, как ледяной воздух нещадно бьет его то по левой, то по правой щеке. — Это... не хочешь куда-нибудь сходить? Вообще-то это была твоя инициатива, а приглашаю почему-то я. Удивленный вздох и облегченный выдох. Стас запрокинул голову назад, следя взглядом за сорвавшимся с высокого клена огромным алым листом. Мимо проходит компания подростков, задевая его плечами, отчего юноша должен был отметить долгое молчание собеседницы и вернуться в реальный мир. — Многословие. — Извини! — выкрикивает девушка, зажмуривая глаза и впиваясь зубами в кожу на губах. — Это слишком неожиданно. А когда? — Сегодня же.

***

Темнело слишком рано, отчего тусклые фонари были зажжены уже как полтора часа, освещая небольшую площадь перед Балтийским театром. Продавцы всякой всячины уже разбрелись по домам. Уставшие люди возвращались со своей работы домой к любящим семьям. Мария стояла на входе в театр, ежась от холода и то и дело одергивая юбку, боясь, что та могла оказаться слишком короткой, пусть и прикрывая колен. Рукава, отделанные кружевами, доходили до самой кисти, крепясь небольшой петелькой на среднем пальце. Неглубокий вырез открывал как раз столько, сколько должен был открывать вырез у приличной девушки: был виден аккуратный кулон в форме пацифика на тонкой цепочке, но грудь была плотно утянута и прикрыта в самый раз. Волосы Марии свились чуть ниже макушки в аккуратное гнездо, украшенное темными шпильками с белыми цветами на их кончиках. Девушка теряла себя от волнения. Подчеркивает ли платье достоинства и скрывает ли недостатки? Достаточно ли выделяет тонкую талию и прячет ли чуть полноватые ляжки? Мария то и дело поглядывала по сторонам в ожидании своего спутника, гадая, в чем же придет Стас. Хотя, конечно же, он придет в своей излюбленной футболке. Конечно же, от него будет пахнуть кофе и немного одеколоном. Конечно же, он отпустит очередную жестокую шуточку в её адрес, заставив Марию краснеть. Раз от раза ничего не менялось. Как только девушка переставала надеяться на что- либо, Стас грубо, без предупреждения, влетал в её жизнь, заставляя легкие снова сжиматься от тревоги и ожидания, а затем молча уходил, оставляя после себя лишь холодок и в меру теплые воспоминания. — Я удивлен, — мягко раздалось за спиной, заставив Марию резко обернуться и закусить губу, чтобы не вскрикнуть от неожиданности. Блоггер по-доброму ухмыльнулся и протянул ладонь, а когда девушка осторожно и боязливо подала руку, Станислав склонился в легком поклоне, осторожно касаясь губами нежной приятно пахнущей кожи. Мария почувствовала знакомый запах и только потом заметила, насколько прекрасно выглядит юноша. Он обернулся молодым бизнесменом в темном костюме с дорогими часами на запястье. Было заметно, что Стас продумал каждую мелочь в своем образе лишь потому, что девушка знала, каков он обычно. Сейчас парень выглядел непринужденно и открыто. Блоггер выпрямился и, мельком взглянув на часы, свел носы ботинок, а затем улыбнулся, нежно произнося: — Прекрасно выглядишь. Честно сказать, я очарован. Я очарован тобой. Я в твоей власти. Станислав отвесил еще один почтительный поклон и галантно подал руку, чувствуя, как волна нежности и возбуждения накрывает его тело. Он шумно втянул воздух, почувствовав почти незаметный запах дешевых духов, которые сейчас казались ему идеальным парфюмом. Юноша наконец заметил, что у Марии есть вкус. Она гармонично подобрала одежду, макияж, аксессуары и прическу. Он был действительно очарован. Что-то приятное и давно забытое ввергло его в состояние одухотворенности тонкой и незаметной красоты молодой девушки, которая стеснительно опустила взгляд, заметив то, как тщательно рассматривает её Стас. Ей казалось, что он искал недостатки, насмехаясь и подшучивая. — Стас... а... — Маша замялась, складывая пальцы домиком, — на какую постановку то идем? — Горе уму! — Парень резко достал билеты из внутреннего кармана пиджака, расположив их в нескольких сантиметрах от носа спутницы. — Слушай... Я то ладно, а вот тебе одеться теплее следовало, радость моя. Заболеешь. Юноша осторожно подцепил её под руку и двинулся ко входу в театр. — Пошли греться, — строго вздохнул он, ускоряя шаг и сделав вид, что совершенно позабыл о достаточно высоких каблуках Марии, хотя ежесекундно снижал скорость. Забота, по его мнению, не должна быть навязчивой. А, лучше всего, когда человек и вовсе её не замечает.

***

В зале погасили свет. Актриса, играющая Лизаньку, уже замерла на своем месте, лениво потягиваясь и начиная монолог: — Светает!.. Ах! Как скоро ночь минула! Вчера просилась спать - отказ... Стас не смотрел на сцену. Он осторожно сжимал холодную руку спутницы и любовался на её аккуратный египетский носик, строгий стан, позу, в которой она застыла. Он любил то, как бесшумно она втягивает воздух, как тонкий локон, выбившийся из прически, спадает ей на лицо, путаясь в ресницах. Как свет играет в её глазах и тонет в матовой коже. Стас был влюблен до беспамятства, но почему-то, сам не понимая, почему же, он, задыхаясь, бежал прочь от этого чувства, от восхищения, от признания и от самого себя. Он падал на колени, поднимался, и все это - не вставая со своего мягкого кресла. Голоса актеров не могли проникнуть сквозь непробиваемую стену его мыслей.

***

— Тебе понравилось? — очень робко, словно мальчишка на первом свидании, спросил блоггер, открывая перед Марией дверь. Душой девушка находилась еще в зале, однако нашла в себе силы, чтобы утвердительно кивнуть головой и вернуться в реальность. — Безумно. Труппа в нашем театре совсем не такая. Актёрская игра здесь на порядок выше. Я даже не знаю, как тебя благодарить... — Я знаю, — юноша оборвал Марию на полуслове, уводя за собой вглубь парка. — Не окажешь честь посетить со мной один из ресторанов нашего чудесного города? — Ох, мессир, не смею противиться Вам. Только с одним лишь условием: я оплачу свой ужин сама! — Об этом не может идти и речи!!! — Стас приблизился к ней, заглядывая спутнице прямо в глаза. — Об этом не может идти и речи, — угрожающе повторил он, пряча предательскую ухмылку. — Вы втоптали меня в грязь. Неужели я выгляжу настолько бедным и не самодостаточным? — Но... — Прошу вас, Госпожа. — Блоггер со всевозможной почтительностью опустился на одно колено, касаясь губами тыльной стороны ладони Марии. Какая-то девушка, проходящая мимо, восхищенно вздохнула и тут же отвела взгляд, завидуя и сожалея, что не она находится на месте Маши. "Не перевелись еще богатыри на Руси", — удовлетворённо заметила пожилая женщина, торговавшая цветами. Марии стало неловко и она, склонившись к Стасу, тихо попросила: — Поднимись, пожалуйста. Ей было неловко даже не от того, что они привлекают излишне много внимания. Девушка не могла представить Свою Любовь, Своего Бога вот так вот - со смиренно опущенной головой и умоляющим взглядом. — Одно лишь Ваше согласие... — Да! Хорошо! Пойдем уже! Только встань! Молодой человек медленно поднялся на ноги и, не отряхивая брюк, взяв под руку Машу, пошел дальше, словно секундной ранее не произошло ничего выходящего за грань. Станислав вел Марию по освещенному проспекту и темными пугающими дворами. Накинув ей на плечи свой пиджак, он остался в одной рубашке и то и дело вздрагивал от холода, но затем всегда заводил какой-нибудь заумный разговор, чтобы девушка не начала его расспрашивать и пытаться вернуть пиджак. Войдя в ресторан, Маша заметила, как персонал, встречающий их на входе, осторожно кивнув Стасу, а, затем, расплываясь в улыбке, поинтересовался, заказан ли у них столик, на что Станислав ответил утвердительно, вызвав тем самым немалое удивление спутницы. Блоггер усадил Марию за стол, затем уселся сам напротив неё. Через несколько секунд подошел официант и галантно подал толстую книжку меню в кожаном переплете. — Заказывай все, что хочешь, радость моя, — мягко улыбнулся Стас, пользуясь тем, что девушка еще не успела заметить цены. Однако, когда Маша все-таки застыла в изумления, не понимая, то ли Стас король Англии, то ли французский президент, она попыталась вернуться к диалогу о том, что хотела бы заплатить за себя сама, понимая, что после таких трат экономить ей придется минимум полгода. — Еще одно слово, и я повторю то, что было в парке, — строго отрезал Станислав, возвращаясь к винной карте. — Еще одно слово, Маша. Я предупредил. — Стас... но... откуда столько денег? — И где твоя тактичность, — выдохнул парень, закидывая голову назад. — Ладно. На самом деле я не очень много зарабатываю. Просто весь последний год я жил ни на что не тратясь. Вот и скопилось. А сейчас я хочу, чтобы эти деньги принесли мне хоть какую-то радость. Не откажи обездоленному. Марии стало совестно, и она стыдливо опустила взгляд, заламывая пальцы. — Прости. — Ох, не к этому я вел. Ты определилась? Мария взяла легкий овощной салат и прожаренное мясо с каким-то названием в несколько строк, однако разбираться, что к чему ей не хотелось. Да и по цене оно выходило дешевле всего. Когда принесли блюдо, то девушка заметила, что на столе находились несколько ножей и вилок, отчего её бросило в жар, но Стас, чуть ли не заливаясь смехом вперемешку с умилением от смущения девушки, шепотом подсказал: — Те, что ближе всего к тарелке. Столовые.

***

— И что? Неужто настолько мой голосишко понравился? — Ага. — Мария краснела. — Даже рисунки рисовала?! — Ага. — А почему на почту не написала? — А смысл был? — И правда. — Ну а тебе то что интересно самой? Я вот так прикинул: а ведь мы практически друг друга и не знаем. — А, ну... — Маша замялась. — Та девушка, которая в квартиру тогда пришла... Ну... — Тише, я понял. Бывшая моя это. — И ты все еще её любишь? Юноша отвел взгляд и сжал губы. — Тебе это вообще интересно будет слушать? — Ага, — неловко кивнула Мария. — Любил её до слепоты и безумия. Наши отношения можно было назвать идеальными. Я зарабатывал деньги, она съехала ко мне, несмотря на протест её богатенького отца. Я мог полностью обеспечить все её капризы, прихоти. Любое желание. Однажды даже получилось скопить деньги для того, чтобы выехать за границу. Когда она вздумала учиться играть на фортепиано, я купил ей дорогущее цифровое пианино. Самой лучшее, профессиональное. Настя готовила для меня еду, убирала квартиру, выводила из вязкой апатии. Знаешь, ведь все мои "друзья" считают меня веселым и энергичным. Не знаю, почему я и тебе не внушил подобное. А я вот такой. Постоянно уставший и угрюмый, с дурацким чувством юмора и непредсказуемым поведением. А она любила меня и таким. Но однажды и это все кончилось. Не знаю, что послужило поводом, но в один день она просто заявила, что не хочет связывать свою жизнь с таким как я, и ушла, оставив меня наедине со своими мыслями. Это было тяжело. Я не спал, потому что во сне видел её. Зарылся в работу, глотая кофе. Зарылся в книги. Начал курить. В один момент я увидел её около магазина и услышал от неё лишь то, что я стал мерзким и ничтожным. Без презрения, без злости, а просто констатация факта. Жить не хотелось. Но как-то пришлось. Не понимаю, почему я себя не убил. Наверное, было слишком лень. А мой голос на записях был до боли веселым. Словно я был не собой. А мне хотелось остаться, быть просто рядом. Но так бывает - берешь и уходишь прочь. А сейчас? Не знаю. Она вернулась и просила моей помощи. И я решил, что должен ей помочь, хотя это совсем не так. Кажется, я снова начал влюбляться, но вовремя пришел в себя. Нет, сейчас я её не люблю. Сейчас я не хочу её видеть. Мне не нужна такая женщина. Тем более с чужим ребенком на руках. Тем более, когда у меня есть... — юноша закашлялся, — работа. Знаешь, пора заканчивать. Пойдем, может? — с некоторой злостью спросил он, поднимаясь из-за стола. — Я устал. — Конечно. Ночной воздух привел блоггера в чувства, отрезвив его сознание, и Стас, виновато склонив голову, был настроен на решительные действия. — Прежде, чем я провожу тебя до дома, позволишь показать еще кое что?

***

Молодые люди стояли на крыше, возвышаясь над городом и дрожа в унисон. Ветер трепал их волосы, бросая из стороны в сторону. Мария не чувствовала тела, однако не могла оторвать от прекрасного вида. Окна множества домов горели светляками в ночной мгле, разрушаемой желтоватой подсветкой улиц. Сигналя и мчась вперед на всей скорости, шумели машины. Звезд практически не было видно. Золотые светлячки стелились до самого горизонта во всех направлениях. Толстые нити дорог разветвлялись, словно ветви одного большого дерева. Жители города спали, а сам город жил, готовясь умереть к утру. — Ты умеешь танцевать вальс? — шепчет на ухо Стас, проводя ледяными руками по рукам Марии. Спутница отрицательно мотает головой, и юноша, развернув её, закидывает её руки себе на плечи, а свои осторожно опускает на тонкую талию, чувствуя какое-никакое тепло кожи сквозь тонкую ткань платья. — Левой ногой шаг назад, правой в сторону. К ней приставляй левую. И еще раз. — Блоггер медленно кружился с ней на крыше, доводя девушку до безумия. Ей хотелось в голос разрыдаться от счастья. Сладкий одеколон, кофе, переспелая малина. Холод, смешанный с теплом. — Маш... — Что? — Я весь состою из сожалений. И вот опять и делаю то, о чем буду сожалеть всю оставшуюся жизнь. Станислав без предупреждения, но крайне осторожно, коснулся губами губ Марии и закрыл глаза, осознавая, что девушка даже не пыталась отстраниться.