Монстрами не рождаются

      Жизнь новорожденного джинчуурики началась счастливо. Белобрысый мальчишка рос не по дням, а по часам, в окружении весьма дружного и сплоченного коллектива из таких же сорванцов, находящихся под надзором опытных воспитателей, действительно любящих свою работу — другие в детском доме имени Тобирамы Сенджу не задерживались. Охрана выполняла двойную функцию — помимо своей основной обязанности, они следили за воспитателями, чтобы те не превышали свои полномочия и не выходили за рамки гуманизма. Шефство над Наруто и еще девятью детьми поручили молодой женщине, которую можно было бы назвать девушкой, если бы не обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки. Она сидела за низеньким столиком в игровой комнате и с улыбкой на губах и горечью во взгляде наблюдала за носящейся вокруг нее малышней. От летней жары ее плавно клонило в сон, и спустя четверть часа голова воспитательницы опустилась на скрещенные на столе руки. Четыре года прошло с тех пор, как она потеряла мужа и сына в тот роковой день, когда Девятихвостый напал на Коноху. Четыре года ей снился один и тот же кошмар… ***       Молодая семейная пара лежала в глубоком сне в небольшой, но уютной спальне в одном из ухоженных деревянных домиков недавно возведенного жилого квартала. За стеной тихо и мирно посапывал мальчик лет шести. Они совсем недавно переехали в Коноху из Танзаку — курортный город с запредельным количеством казино и борделей таил в себе массу опасностей для простых обывателей. Когда запирать обитые железом двери на все засовы и в страхе слушать ночные вопли и ругань пьяни за окном стало невыносимо, глава семейства, бывший кузнецом среднего пошиба, продал доставшийся ему по наследству двухэтажный дом и приобрел скромное жилище в самом безопасном месте Страны Огня. Во всяком случае, так гласил рекламный проспект с пафосной глянцевой обложкой, изображающей широко распахнутые ворота Конохи позади пары шиноби, скрестивших руки на груди. Ему быстро удалось найти работу для себя и жены, а мальчишку отдали на растерзание многочисленным учителям грамоты и арифметики, пророча ему будущее великого архитектора. И всем им казалось, что их беды остались позади, и впереди их ждет заслуженное счастье и радость, но у судьбы были другие планы.       В непроницаемой ночной тишине, окутавшей деревню, раздался оглушительный хлопок. Женщина содрогнулась и открыла глаза, сонно озираясь по сторонам. Увидев белый дым за окном, она тут же избавилась от остатков сна и села на кровати.       — Иши, — зашипела женщина, судорожно тряся мужа за плечо.       — М-м-м… — могучий кузнец сдавленно застонал и повернулся спиной к жене.       — И… — стоило женщине открыть рот, как за окном раздался оглушительный рев. Мужчина подскочил едва ли не до потолка, а у женщины сердце ушло в пятки. Она медленно повернула свою голову в сторону окна и застыла от ужаса — за высокой стеной виднелся громадный темный силуэт с девятью извивающимися в ночи хвостами, окруженный серебристым ореолом яркого лунного света.       — Бежим, Айко! — сильная рука мужа схватила ее за запястье и одним могучим рывком сдернула женщину с постели, выведя ее из ступора. Айко тут же натянула на себя нижнее белье, льняное платье и начала рыться в ящике в поисках документов, Иши же нацепил банный халат и пулей метнулся в комнату сына. Открыв дверь, он обнаружил мальчика у окна. Он завороженно смотрел на приближающуюся лисью морду с парой горящих огненно-красных глаз, не издавая ни звука и не проявляя никаких признаков испуга.       — Икиру, иди сюда! — рявкнул Иши, хватая мальчишку подмышку и направляясь в прихожую. Не обнаружив жену там, мужчина чертыхнулся, и, не выпуская хнычущего Икиру, бросился в спальню. Его жена судорожно металась от одного ящика к другому без всякой видимой цели под аккомпанемент мощных взрывов и все усиливающихся подземных толчков.       — Айко, чего ты там копаешься? Тебе жить надоело?! — возмутился Иши, стоя в дверях. Кровлю дома пробил громадный валун, рухнувший под ноги кузнеца. Мужчина отскочил назад и с трудом сдержал рвущуюся наружу ругань.       — Документы, я не могу найти документы! — взвыла Айко, в уголках глаз которой блестели слезы. Подземные толчки стали столь сильными, что семейство едва держалось на ногах, а все незакрепленные предметы в доме попадали со столов и полок.       — Думаешь, Кьюби будет спрашивать твои документы?! — взревел Иши, едва ли не пинками выгоняя жену из дома, — Хочешь сама помереть и нас с собой прихва… — конец фразы поглотил душераздирающий треск ломаемых дубовых балок и хруст стираемого в порошок камня, раздавшийся за спиной Айко. Не помня себя от ужаса, женщина обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как циклопическая лисья лапа с парой крохотных кровавых пятнышек на громадной черной ладони взмывает в воздух. Айко медленно опустила взгляд на глубокий котлован, наполненный каменным крошевом, оставшийся на месте ее дома, и рухнула на колени, заливаясь горючими слезами — на уцелевшем крыльце в луже крови лежала голова ее сына и верхняя часть туловища ее мужа. ***       — Айко-са-ан, Айко-са-ан! — горький детский плач вернул погрузившуюся в кошмарные воспоминания женщину в реальный мир. Айко сонно моргнула и опустила тяжелый взгляд на покрасневшую от слез девичью мордашку.       — Что случилось, Джун?       — Там Наруто и Рюю дерутся-я! — провыла девчушка, указывая пальчиком на приоткрытую дверь в игровую комнату. Молодая вдова почувствовала, как призраки прошлого развеялись без следа — она была нужна здесь и сейчас, каждую секунду, десятку маленьких человечков, которые еще только начинают свой путь в этом мире. Ее задача сделать их жизнь счастливой, раз уж со своей ничего не вышло. Вскочив на ноги, воспитательница кинулась разнимать драчунов. Здоровяк Рюю, несмотря на все наказания, воспитательные беседы, то и дело задирал своих товарищей, но до драки дело доходило редко — обычно дети проглатывали оскорбления и старались держаться от него подальше. Но в этот раз все было по-другому — войдя в игровую комнату, воспитательница обнаружила злобно скалящегося Рюю, сжавшего шею Наруто в захвате и дергающего его за волосы. Тот, в свою очередь, остервенело молотил подвывающего от боли здоровяка локтями в живот. Остальные заворожено смотрели на неравный бой.       — А ну прекратить! — взвизгнула Айко, растаскивая детей по углам. Наруто обиженно фыркнул и скрестил руки на груди, Рюю же продолжал вырываться из рук Айко. Лишь когда та звонко шлепнула его по мягкому месту, задира затих, злобно зыркая на светловолосого мальчишку.       — Мы еще не закончили! — прорычал он, вырвав локоть из рук Айко и отправившись в угол, не дожидаясь, пока его туда поставят силой. Напоследок воспитательница отвесила ему такой подзатыльник, что Рюю едва не рухнул на пол и лишь огромным усилием воли сдерживал подступившие к глазам слезы.       Айко тяжко вздохнула и посмотрела на Наруто. Кожа вокруг его левого глаза покраснела, впоследствии грозясь залиться синевой, а на лице пестрели мелкие ссадины.       — Ну и зачем ты к нему полез? — с укоризной в голосе поинтересовалась Айко.       — Этот козел тягал Джун за волосы! — воскликнул Наруто, злобно зыркнув в сторону Рюю. Айко удивленно вскинула брови.       — И ты решил вступиться за нее? Зачем? Ты мог позвать меня и не лезть в драку! — возмутилась воспитательница.       — Не знаю,— буркнул Наруто, сурово насупив брови.       — Больше так не делай и чуть что сразу беги ко мне, понял? — назидательным тоном проговорила Айко.       — Как получится, — проворчал мальчишка, отводя взгляд в сторону. Покачав головой, воспитательница взяла его за запястье и поволокла в медпункт. В душе она всецело одобряла поступок Наруто, не побоявшегося нажить себе заклятого врага, встав на защиту слабого, но умом понимала, что отныне проблем у их группы только прибавится. К ее удивлению, все вышло совсем наоборот.       Перемазанный средством от синяков Наруто вяло побрел в спальню — через пять минут по расписанию был тихий час, и поесть он уже не успевал. Задумавшись о своем, мальчишка едва не сбил с ног красную, как спелую помидорку, Джун, сжимающую в руках обернутую салфеткой булочку.       — Ой, Джун, прости, я тебя не заметил… — Наруто широко улыбнулся.       — Ничего… Наруто… Спасибо тебе, — быстро протараторила девчушка, вручив блондину булку и шмыгнув за дверь. Парнишка озадаченно кхекнул и почесал затылок, но потом пожал плечами и откусил кусок от своей награды. Войдя в спальню, Узумаки едва не подавился угощением — там он встретил Рюю. Забияка сразу же направился в сторону недавнего соперника, тот сурово нахмурился и сжал кулаки, приготовившись драться. Каково же было его удивление, когда Рюю протянул ему ладонь в знак примирения.       — Но почему? — спросил озадаченный Наруто.       — Ты один не боишься меня, — ответил Рюю. Узумаки, все еще пребывая в недоумении, пожал руку задиры.       — Но только пока ты не обижаешь девчонок, — строго сказал Наруто.       — Я их и не обижал, пока Джун не сперла мою булку, — фыркнул Рюю. Узумаки пораженно уставился на подарок спасенной им девчушки, а потом отыскал ее взглядом среди множества одинаковых кроваток. Джун тут же покраснела, и Наруто понял, что задира не врет. Мальчишка укоризненно покачал головой и протянул булку Рюю.       — Держи. Это твое.       — Оставь себе, — Рюю махнул рукой и отправился на свое место. Наруто же сделал вывод, что у всего на свете есть своя причина, а видимое не всегда оказывается действительным.       Тем временем, в резиденции правителя Конохи намечался ожесточенный спор между двумя опытными политиками. Шимура Данзо, глава секретного подразделения разведки Деревни Скрытого Листа, как всегда вошел без стука. Прервавшийся на небольшой перекур Хокаге поперхнулся табачным дымом и отложил трубку в сторону. Лицо правителя деревни мгновенно помрачнело — его неприязнь к собеседнику была очевидна, потому последний, испытывая схожие чувства, решил сразу же перейти к делу.       — Хирузен, джинчуурики уже исполнилось четыре года. В этом возрасте начинается обучение в Корне… — старый интриган решил зайти издалека, но его подготовленную заранее речь грубо прервали.       — Нет, — мрачно ответил носящий красную шляпу, — я не позволю тебе превратить сына Минато в одну из своих бездушных марионеток. Не сомневаюсь, что старейшины и главы кланов также поддержат меня — в последнее время твоя организация и без того стала слишком влиятельной и независимой, — слова Хокаге кипятком ошпарили Данзо, но незваный гость смиренно проглотил обиду. У него была вполне конкретная цель, и ему было необходимо во что бы то ни стало убедить упрямого государя, что предложенное им решение — единственно верное.       — Ты же понимаешь, что не сможешь вечно скрывать от людей тот факт, что Наруто Узумаки — носитель Девятихвостого? Как ты думаешь, что они с ним сделают, когда узнают это? — Хокаге помрачнел еще больше — вопрос действительно был щекотливый, ведь ненависть жителей деревни к Девятихвостому сложно было переоценить.       — Уверен, что им хватит ума понять, что безобидный мальчишка и Кьюби — совершенно разные… существа. А если нет — к моменту, когда личность джинчуурики будет рассекречена, ему хватит сил, чтобы постоять за себя, — в голосе Хокаге чувствовались нотки сомнения, но их явно было недостаточно, чтобы заставить его изменить решение. Данзо заскрежетал зубами — носитель бесконечной силы угрем ускользал из его рук.       — Даже если и так, кто согласится его обучать? Любой джонин без труда обнаружит в нем Девятихвостого. С учетом дисциплины бесклановых шиноби, вернее ее отсутствия, дело может дойти до расправы, — интриган схватился за последний пришедший на ум аргумент, как утопающий за соломинку. Хокаге едва слышно хмыкнул, осознав, что в этом споре он уже победил.       — За последние четыре года в деревню приняли массу новых шиноби из других городов и стран, которые понятия не имеют, что здесь творилось в ту роковую ночь. Многие из них уже получили ранг джонина, и смогут натаскать мальца немногим хуже тебя, — Хирузен криво ухмыльнулся, завидев дергающийся от бешенства глаз главы Корня.       — Да как ты смеешь сравнивать нашу спецподготовку с обучением у этих бездельников?! — прошипел сквозь зубы Данзо.       — Согласно имеющимся у меня данным, действительно выдающихся бойцов в Корне можно пересчитать по пальцам одной руки. Сказывается уничтожение всех личностных качеств. Иными словами твои солдатики превосходно выполняют любые приказы, когда дело касается убийства женщин, детей и прочей грязной работенки, перед которой пасуют даже самые отъявленные негодяи, — услышав такую интерпретацию беспрекословного подчинения АНБУ Корня, Данзо побледнел от гнева, но Хокаге не дал ему времени на возражения, — Но против действительно могущественных врагов они бессильны, в чем мы убедились четыре года назад. Где был Корень, когда на Минато напали? — разъяренный Данзо поперхнулся и скривился, будто сжевал целый лимон. Этот провал ему никогда не простят, что и говорить — он сам себя не простит. Подумать только, дюжина лучших воинов из его личной гвардии не смогла не то что защитить, даже предупредить Четвертого о надвигающейся угрозе!       — Именно потому нам необходим джинчурики. Пройдя спецподготовку с раннего детства, он станет мощнейшим оружием, которое только было у Конохи! — воззвал к здравому смыслу правителя глава Корня.       — Никакое он не оружие — это сын Четвертого Хокаге. Я уверен, что он достигнет не меньших, а то и больших результатов, как и его отец оставаясь, в первую очередь, человеком. Мой ответ — нет. Разговор окончен, — Сарутоби демонстративно вооружился трубкой и пустил кольцо дыма в потолок. Данзо крепко сжал кулаки от злости, но почти сразу же расслабился — в его голове уже сформировался коварный план, который не оставит Хокаге никакого выбора.       — Хорошо, быть по сему. В конце концов, ты же Хокаге, — последнее слово из уст интригана прозвучало как насмешка, заставив Сарутоби вновь поперхнуться табачным дымом. Криво ухмыльнувшись, Данзо повернулся спиной к Хокаге и, не теряя ни капли достоинства, удалился. Хирузен проворчал что-то нечленораздельное — перекур подошел к концу, а настроение, вопреки ожиданиям, было безнадежно испорчено.       Неожиданно зародившаяся дружба между Наруто и главным хулиганом оказала колоссальное влияние на последнего. Всего через месяц Рюю играл вместе с остальными детьми, и хоть те все еще не до конца ему доверяли, но, по крайней мере, жаловаться к Айко больше никто не бегал. Вкупе с приближающимся отпуском, это подняло настроение молодой вдовы до невиданных высот. Проведя весь день в окружении весело щебечущих детишек, Айко уложила подопечных спать и попрощалась с ними. В коридоре она столкнулась со своей сменщицей.       — О, Айко, приветствую тебя! — низенькая, но еще крепкая на вид старушка, страдающая хронической бессонницей, приветливо улыбнулась своей юной товарке.       — Здравствуйте, Азуми-сан! — воспитательница сделал полупоклон в знак уважения и одарила старушку ответной улыбкой.       — Ну, как у тебя дела? — учтиво поинтересовалась старушка.       — Прекрасно. Дети стали такими послушными, что директор выписал мне премию! — поделилась своей радостью молодая воспитательница.       — Послушными? А у меня они наоборот стали часто перешептываться по ночам, — проворчала старушка, — Ну да ладно, главное что все живы и здоровы, — сменщица вновь улыбнулась.       — Полностью с вами согласна. Доброй ночи, Азуми-сан, — Айко вновь вежливо поклонилась.       — Доброй ночи, — старушка учтиво кивнула и пропустила молодую воспитательницу к выходу, проводя ее ласковым взглядом. Азуми знала, через что пришлось пройти ее коллеге, и видела, как тяжело ей давались перенесенные утраты, потому ее успех не мог не радовать участливую старушку. Жаль, что он был временным.       Выйдя на улицу, Айко подняла взгляд в небо, созерцая неземную картину заката солнца и восхода луны. Кудрявые облака, обагренные последними лучами дневного светила, плавно утрачивали краски и наливались алмазным блеском изящного месяца, только-только показавшегося из-за горизонта. Легкий ветерок приятно щекотал кожу, унося с собой те крохи усталости, которые все-таки остались у вдовы после долгого рабочего дня. На мгновение позволив себе легкую улыбку, Айко опустила взгляд в землю и тяжко вздохнула. Воспитательница двинулась привычным маршрутом к своему дому, не замечая темный силуэт, словно тень следующий за ней по черепичным крышам аккуратных домиков спального квартала, раскинувшегося вокруг детского дома. Добравшись до своего скромного жилища, Айко заварила слабый зеленый чай. Поставив пиалу с успокаивающим напитком на низенький столик, она включила старенький торшер и устроилась в видавшем виды мягком кресле с книжкой в руках. Чтение приключенческой литературы было одним из немногих развлечений, которое Айко могла себе позволить на скромную зарплату воспитателя. Погружаясь в вымышленные миры, она ненадолго забывала о своей печальной судьбе. К сожалению, судьба о ней никогда не забывала. Сильная рука прижала тряпку с хлороформом к лицу воспитательницы, и через несколько мгновений Айко провалилась в беспамятство.       Худощавая фигура в маске куницы, облаченная в серый боевой жилет, бережно подхватила безвольно обмякшее тело воспитательницы и положила его на кухонный стол. Сняв кожаные перчатки с металлическими вставками, АНБУ опустил ладони на лоб Айко и принялся копаться в ее беззащитном сознании. Месячное затишье после неудачных переговоров с Хокаге не прошло даром — Корень собрал всю информацию обо всех служащих детского дома и нашел овдовевшую воспитательницу, больше всех пострадавшую от Девятихвостого. Как и предполагалось, ее ненависть к демону за годы одиночества лишь усилилась. Истерзанная бесчисленными кошмарами женщина была готова убивать, и нужно было лишь дать ей цель. Мастер гендзюцу Корня знал свое дело — изменения в потоках чакры мозга пациента были столь незначительны, что обнаружить вмешательство было почти невозможно. Переложив начавшую подергиваться женщину на кровать, АНБУ ужом выскользнул в распахнутое окно и скрылся в неизвестном направлении.