Монстрами не рождаются

      Эта роковая ночь превратилась для Айко в сущий ад. Женщина беспокойно металась по кровати, судорожно сжимая подушку в руках, с силой ударяясь всем телом о стену. Сперва на пол полетела рамка с фотографией ныне покойной семьи, сшибленная ударом локтя с прикроватной тумбочки. Затем на холодные доски рухнула и сама женщина, хорошенько приложившись головой об угол тумбочки. Но дьявольский кошмар и не думал отпускать ее. Раз за разом, в ее голове вспыхивал образ Девятихвостого, одним ударом своей лапы расправляющегося с ее семьей. Ведомое мощным гендзюцу сознание подмечало в этом процессе все больше и больше деталей. Теперь уже лис не мимоходом наступил на ее дом, а с остервенением стирал его в порошок, злорадно ухмыляясь и неотрывно глядя в глаза крошечного человечка, доводя беспомощную женщину до истерики. Но вот бездонные алые глаза лиса сменились голубыми глазами улыбчивого светловолосого паренька, а длинные усы превратились в черные полоски на его щеках. Айко на мгновение замерла — сознание женщины всеми силами воспротивилось столь нелепой ассоциации. Но незримая борьба длилась недолго — искусно составленное гендзюцу услужливо вытащило из долговременной памяти сведения о процессе запечатывания Девятихвостого Четвертым Хокаге и его женой. Подкрепив его слухами о том, что носителем демона стал сын Йондайме и, сопоставив внешность Наруто и Минато, разум женщины быстро убедил себя в правоте навеянных гендзюцу ассоциаций. Словно по мановению волшебной палочки, кошмар прекратился, и женщина затихла, не реагируя на впившиеся в спину осколки разбитой фоторамки. Теперь в подсознании Айко зрела навязчивая идея мести избегнувшему правосудия чудовищу.       — М-м-м, — тяжкий стон слился с гомоном спешащих на работу тружеников за окном. Шипя от боли, Айко потерла рукой ушибленный лоб и сползла с груды окровавленных осколков. Оглядев причину своих неудобств, женщина взвизгнула.       — Нет! — Айко схватила безнадежно испорченную фотографию — лица ее мужа и сына скрылись под бурыми пятнами запекшейся крови. — Н-нет… — как завороженная пролепетала Айко, не замечая ползущую по щеке слезу. Чудом уцелевшая в разрушенном доме фотография была единственным мостиком, связывающим овдовевшую воспитательницу с ее прошлым.       — Как же… как же так? Почему? За что? — Айко, стоя на коленях, баюкала уничтоженную фотокарточку, сотрясаясь от едва сдерживаемых рыданий. Спустя столько лет, проклятый демон отнял то немногое, что еще осталось от ее семьи. Придя в себя лишь через четверть часа, Айко утерла слезы и поставила окровавленную фотографию на тумбочку. Нетвердо стоящая на ногах женщина отправилась в душ, надеясь найти успокоение в теплых струях воды. Но ее надежды не оправдались — израненная спина давала о себе знать при каждом резком движении. Благо, покрытые спекшейся кровью порезы были неглубокими, но о наличии в них осколков стекла можно было только догадываться.       «Нужно поскорее добраться в медпункт», — мелькнула первая здравая мысль в голове Айко. Женщина взглянула в зеркало и вновь испустила тяжкий стон — на ее лбу наливалась синевой громадная шишка. Кое-как замаскировав ее распущенной челкой, Айко насухо вытерлась полотенцем. Нацепив белый халат, она собрала осколки в спальне, стараясь не смотреть в сторону испорченной фотографии. Вяло позавтракав подгоревшей яичницей, воспитательница поплелась в детский дом. Будучи от природы излишне пунктуальной, она ни разу за четыре года не опоздала на работу.       «Что же, все когда-нибудь случается в первый раз…» — флегматично рассудила Айко, чувствуя как вселенское безразличие наполняет ее душу.       Путь до рабочего места был недолгим. Вахтерша приветливо улыбнулась коллеге, но та оставила ее жест без внимания. Старушка проводила ее озадаченным взглядом, но голоса не подала, за что Айко была ей благодарна. Но далеко не всем коллегам была безразлична ее судьба. Ночная сменщица, вынужденная задержаться в окружении десятка сорванцов на добрый час, только завидев молодую товарку, кинулась к ней с расспросами.       — Что с тобой стряслось, Айко? Ты раньше никогда не опаздывала… — искренне беспокоясь за коллегу поинтересовалась она.       — Да так, ерунда, опять бессонница мучила… — попыталась отмахнуться от ненужного разговора Айко. Но цепкий взгляд старушки не упустил налившийся синевой лоб собеседницы, старательно скрываемый распущенной челкой.       — Кости Шинигами… Что с тобой стряслось, Айко? — воскликнула старушка.       — Свалилась с кровати во сне и ударилась головой, — сухо ответила женщина, понимая, что иначе ее не оставят в покое.       — Вот оно как… Тогда поспеши в медпункт — Аяме мигом поставит тебя на ноги, а я пока еще немного подежурю здесь за тебя, — ответила старушка.       — Спасибо вам, Азуми-сан! — Айко в первый позволила себе легкую улыбку в этот непростой день.       — Ерунда, здоровье превыше всего! — назидательным тоном проговорила старушка, провожая удаляющуюся коллегу взглядом. Обернувшись, Азуми увидела обеспокоенную полосатую мордашку, выглядывающую из игровой комнаты. Заметив слежку, паренек тут же скрылся за косяком.       «Вот ведь маленькие проныры — все-то им надо знать…» — посетовала старушка, возвращаясь в толпу гомонящих бандерлогов.       «И все же… бедная Айко — столько лет сносить бесконечные кошмары в одиночестве… Не заслужила она этого…» — Азуми тяжко вздохнула, опускаясь за воспитательский стол. Ее взгляд привлекла активно перешептывающаяся троица во главе с непоседливым светловолосым парнишкой.       «Ну, по крайней мере, ей нравится ее работа, и дети ее, действительно, любят — вон как переполошились из-за простой шишки!» — старушка подперла голову рукой расплылась в широкой улыбке.       Айко, тем временем, никак не могла взять в толк — что же такое с ней происходит? Непроходимая апатия вернулась сразу же, как Азуми пропала из виду, и не покинула незадачливую хозяйку даже тогда, когда медработница цинично плеснула спиртом на изрезанную стеклом спину.       — Где ж это тебя так угораздило, милочка? — с недоумением спросила пожилая женщина, небрежно стирая запекшуюся кровь проспиртованным тампоном. Айко морщилась от боли, но вслух ничего не сказала. Медработница, быстро утратив интерес к расспросам, вытащила пару осколков пинцетом, смазала порезы целебной мазью и отпустила незадачливую воспитательницу на все четыре стороны. Вернувшись в игровую комнату, Айко столкнулась с горсткой взволнованных детишек, во главе которой был Наруто. Женщину словно пригвоздили к земле — она не могла оторвать глаз от лица паренька, вместо которого ей мерещились хищные черты лисьей морды. Сформированная гендзюцу навязчивая идея рвалась наружу из подсознания. Практически не встречая сопротивления, оно вновь брало верх над разумом женщины, навсегда изменяя его и растворяясь без следа.       — Айко-сан, как вы? — взволнованно спросил Наруто, с беспокойством глядя в глаза его самого близкого человека. Что-то в ней было не правильно, не так, как прежде.       — Ты... Ты убил их! — Доброе и ласковое обычно лицо воспитательницы исказилось в злобном оскале, дети все как один отпрянули, и лишь Наруто остался стоять на месте, силясь понять, что же происходит.       — Что вы говорите? Кого убил? — недоуменно спросил мальчишка. Сидящая за столом Азуми напряглась — но она и представить себе не могла, что произойдет дальше.       — Моего мужа... — Айко медленно шагнула в сторону Наруто. — Моего сына... — перепуганный мальчик начал пятиться назад. — Всю мою жизнь! — воспитательница сорвалась на крик и набросилась на кинувшегося наутек джинчуурики, принявшись душить беспомощного ребенка. Игровая комната наполнилась паникой и криками — дети в ужасе бежали прочь от обезумевшей женщины, а Азуми кинулась оттаскивать ее от Наруто. Глаза мальчика вылезли из орбит, лицо покраснело от удушья, из горла вырывались лишь едва слышные хрипы. В глазах безумно скалящейся женщины сверкало торжество.       — Сдохни, Кьюби, сдохни! — во всю мощь своих легких завывала она.       — Айко, Айко, что ты творишь?! Прийди в себя! Ай... — разъяренная женщина крепко приложила старушку локтем в висок. Услышавшие крики детей охранники поспешили наверх и вошли в комнату как раз тогда, когда бездыханное тело старушки рухнуло на пол.       — А ну прекратить! — рявкнул чунин, мощным рывком поднимая женщину с пола. Но та так сильно вцепилась в шею мальчишки, что тот продолжил корчиться в конвульсиях в ее мертвой хватке. Чертыхнувшись, охранники схватили Айко за руки и, приложив немалые усилия, освободили закатившего глаза мальчишку из объятий смерти. Наруто рухнул на пол и принялся с шумом глотать ртом воздух, а воспитательница же просто взбесилась, беспорядочно молотя воздух ногами.       — Нет! Пустите, пустите меня! Это Кьюби! Он должен умереть! Не-ет! — Айко визжала до тех пор, пока ее не вырубили мощным ударом ладони по затылку.       — Вот ведь ненормальная... — возмутился один из чунинов, опускаясь на колено перед телом старушки. Положив палец на сонную артерию и проверив пульс, охранник сделал неутешительный вывод. — Бабулька мертва... — в дверях раздался звонкий девичий всхлип. Охранники повернули головы, но ничего не заметили. Тем временем за углом Джун тихо рыдала в объятиях Рюю. У детей в голове не укладывалось — как могла Айко, их любимая Айко, так поступить?       — Черт... Что с мальчишкой? - спросил второй, взваливая бессознательную Айко на плечо.       — Жить будет, но без пары сеансов у мозгоправа ему не обойтись, — ответил напарник, щелкая пальцами перед помутневшими глазами Наруто. Собеседник кивнул в знак согласия, и они вышли из комнаты с трупом старушки и преступницей на плечах, и телом потерпевшего на руках, крепко заперев за собою дверь. Передав измученного джинчуурики в медпункт для оказания первой помощи, чунины понесли труп Азуми и бессознательную Айко в полицейский участок. Персонал детского дома провожал охрану полными ужаса взглядами. Кто бы мог подумать, что в их сплоченном коллективе затаилась настоящая маньячка?       Наруто, под пристальным надзором врача, долго приходил в себя. Медработница, тем временем, тщательно изучала полосатое лицо. Оглушительные вопли Айко были слышны даже за пределами детского дома, не говоря уже о находящемся за стеной кабинете врача.       «Кьюби? Да быть такого не может — с чего она взяла? Хотя…» — размышления пожилой женщины прервал шорох в дверном проеме — на пороге показалась пара покрасневших от слез детских мордашек.       — Аяме-сан, как он? — едва слышно спросила Джун. Услышав знакомый голос, джинчуурики дернулся.       — Плохо, но жить бу… — дежурный ответ медработниы прервал тяжкий стон — Наруто пришел в себя и приподнялся на локте.       — Наруто! — с нескрываемой радостью воскликнул мнущийся позади подруги Рюю.       — Живой! — вторила ему Джун, кинувшись к кровати лучшего друга. Рюю последовал за ней.       — Конечно живой, а вы что подумали? — возмутился джинчуурики, выдавив из себя кислую улыбку.       — Айко-сан… она… — Джун замолкла, ее губы мелко задрожали, Рюю тоже был сам не свой, — Она убила бабулю Азуми! — выпалила девчушка, вновь залившись горькими слезами. Наруто, для которого произошедшее было словно в тумане, вновь вспомнил процесс своего удушения до мельчайших деталей. Безумные глаза Айко, ее полные ненависти слова и... боль. Жестокая, разрывающая боль в легких, и тупая, пульсирующая боль в голове. Мальчик не помнил боли сильнее за всю свою недолгую жизнь. Но даже она меркла рядом с болью предательства. Айко, которую он считал своей матерью, нежной, ласковой и заботливой, всеми силами пыталась убить его, как заклятого врага. Только было улыбнувшийся лучшим друзьям мальчишка впал в ступор и осунулся под гнетом тяжких мыслей. Заметившая это медсестра забила тревогу.       — Так, малышня, вон отсюда, ему сейчас и без вас тошно! — детишки метнули на медработницу пару озлобленных взглядов, но подчинились и вышли из палаты. Аяме переложила пребывающего в прострации джинчуурики в карантин, подсунула ему цветастую книжку под бок и заперла дверь, чтобы он не сбежал. Но Наруто и не думал сбегать — в его голове крутились лишь две мысли — «Почему? За что?». Ответа не было.       Айко пришла в себя уже в полицейском участке, с закованными в холодные металлические браслеты руками.       — Ну вот, наконец-то вы очнулись, — задорный голос в кромешной темноте уже вызвал у преступницы нешуточное беспокойство, но как оказалось, это было лишь началом бесконечной череды неприятностей. Раздался звонкий щелчок выключателя, и в лицо Айко ударил поток яркого света. Воспитательница резко дернулась, но наручники были прикованы к петле в массивной металлической столешнице. Сфокусировав взгляд позади пятна света, женщина разглядела темный тучный силуэт.       — Советую не упрямиться, и выкладывать все, как есть. Не хотелось бы отвлекать подразделение Ибики по пустякам, — неизвестный собеседник злорадно хихикнул. Айко вздрогнула — слава главного мастера пыточных дел Конохи гремела по всей Стране Огня и даже за ее пределами.       — Зачем вы убили старушку и пытались задушить ребенка? — следователь задал вопрос в лоб. Пару мгновений преступница была в ступоре, но потом вспомнила ее покушение на проклятого Кьюби во всех подробностях. Следователь ожидал, что допрашиваемая будет все отрицать, и уже подготовил новую порцию нехитрых угроз, но ответ молодой воспитательницы его шокировал. Гендзюцу нарушило работу механизмов торможения, и теперь Айко вела себя как прожженная пьяница, напрочь позабыв об инстинкте самосохранения и не осозновая серьезности происходящего.       — Это не ребенок, а носитель Девятихвостого. Эта… тварь убила моего сына, моего мужа, втоптала в грязь мой дом и уничтожила всю мою жизнь! А я, идиотка, четыре года заботилась об этом животном, читала ему сказки на ночь и слушала его бесконечное нытье! — все громче и громче рычала хрупкая на вид женщина, гневно сжимая кулаки. Следователь прикрыл отвисшую челюсть и судорожно застрочил показания в блокноте.       — А с чего вы взяли, что джинчуурики именно он? — куда менее агрессивным тоном понитересовался собеседник.       — Только идиот не заметит сходства между ним и Четвертым Хокаге, — сухо ответила Айко.       — В мире много людей, и среди них немало похожих на Минато, земля ему пухом, — следователь презрительно фыркнул.       — А у скольких из них шрамы на щеках в форме лисьих усов? Я с младенчества кормила эту тварь из бутылочки, и как никто другой знаю, что эти украшения у него с рождения! — рявкнула Айко.       — Вот оно как… — буркнул следователь, делая пометки в блокноте, — И почему же этот, по-вашему, очевидный факт пришел вам в голову лишь спустя четыре года?       — Дурной сон расставил все на свои места, — фыркнула Айко.       — Дурной сон? По-вашему это серьезный повод для убийства? — следователь был в замешательстве.       — Абсолютно. Будь у меня шанс прожить тот миг во второй раз — я поступила бы также. Эта тварь не имеет права на существование, — непреклонно ответила Айко.       — Ясно. Старушка, как я понимаю, пыталась вам помешать и потому угодила под раздачу? — осведомился следователь.       — Именно, — ответила воспитательница.       — Что же, за добровольное сотрудничество в раскрытии преступления ваше наказание будет смягчено, но конечное решение будет зависеть от Хо… — шаблонную речь следователя прервал грохот пинком распахнутой двери, и в комнату для допросов ввалился помянутый всуе правитель деревни в компании Иноичи, Данзо и парочкой куда менее известных чунинов из охраны детского дома. Следователь, пораженный присутствием стольких важных персон в его скромной обители, лишь безмолвно хлопал ртом — уже в который раз за день его полностью выбивают из колеи.       — Благодарим за помощь, но дальше мы возьмемся за это дело сами, — с рокочущими нотками гнева в голосе проговорил Хокаге, выхватив блокнот из рук следователя. Следователь молча кивнул и, с поразительной для его габаритов ловкостью, выскользнул из помещения. Теперь за проступок Айко взялись всерьез.       Хокаге в очередной раз позволил себе сделать небольшой перекур, вооружился трубкой и кружечкой горячего кофе. Несмотря на все протесты врача, старик никак не мог отучиться от вредной привычки, усугубляя пагубное влияние оной кофейным напитком. Слишком уж нервная у него была работа. Но этот день побил все рекорды — негромкий стук в дверь нарушил гармонию отдыха Хокаге. Старик презрительно скривился, когда дверь приоткрылась, явив ему лицо запыхавшегося чунина.       — Хока…       — Ей богу, подождите вы несчастные десять минут! Вон отсюда! — рявкнул Хирузен. Гонец стушевался и осторожно выскользнул в коридор. Удовлетворенно хмыкнув, Сарутоби неспешно и размеренно окончил перекур, убрал кружку и трубку под столешницу, и именно в этот момент вестник вновь показался из-за двери.       — Хокаге-сама, прошло уже 15 минут… — напоровшись на суровый взгляд старика, чунин тут же принялся оправдываться.       — Ладно уж, говори, какую новость ты принес? — снисходительно поинтересовался правитель деревни.       — В детском доме имени Сенджу Тобирамы произошло убийство… — Хокаге ощутил смутное беспокойство.       «Детский дом Тобирамы… Джинчуурики!» — старик напрягся всем телом, подавшись вперед и уставившись на собеседника колючим взглядом.       — Кто убийца? — спросил Хокаге, всей душой моля богов, чтобы это был не обезумевший от влияния Девятихвостого Наруто.       — Одна из воспитательниц, Айко, — ответил чунин, зябко поежившись от столь пристального внимания старика. Сарутоби с облегчением выдохнул и прикрыл глаза, откидываясь на спинку кресла, но потом подскочил на месте как ужаленный.       — Кого убили? — быстро спросил он, опасаясь еще худшего исхода, чем он изначально предполагал.       — Другую воспитательницу постарше, Азуми, — ответил вестник. Хокаге возмущенно фыркнул.       — И с чего вы взяли, что эта информация будет важна для меня? — спросил правитель, — Передайте дело в полицию и не отвлекайте меня по пустякам… — рука старика непроизвольно потянулась к покоящейся под столешницей трубке.       — Дело в том, что Айко пыталась задушить ребенка, утверждая, что он является Девятихвостым, а Азуми пыталась ей помешать, — рука Хокаге с зажатой в ней трубкой с силой ударилась о столешницу, и заветная деревяшка медленно покатилась по полу, словно магнит притягивая к себе взгляд чунина. В горле Сарутоби пересохло, судорожно сглотнув, старик задал вопрос:       — В каком состоянии находится жертва покушения? — сиплым голосом спросил Хокаге.       — Он в полном порядке, отлеживается в лазарете. Айко взята под стражу, ее допрашивают в полицейском участке, — поспешил успокоить правителя охранник. С шумом выдохнув, Сарутоби поднялся на ноги.       — Благодарю за предоставленную информацию, я займусь этим делом лично, — Хокаге ни на секунду не сомневался, что за покушением на Наруто стоял Данзо, а этого зарвавшегося ублюдка на место, кроме него самого, никто не поставит.       — Рад служить, Хокаге-сама! — чунин низко поклонился и быстрым шагом направился к двери, задержавшись на пороге.       — Хокаге-сама, а тот мальчишка и вправду джинчуурики?       — Конечно же нет, бестолочь! Все это бред больной психопатки, — возмутился Хокаге, выходя из-за стола.       — Так точно, Хокаге-сама! — ответил охранник, выбегая из кабинета. Он ни на секунду не поверил словам правителя.       — Стой! — крикнул Сарутоби. Чунин застыл с поднятой ногой.       — Найди своего напарника и вместе с ним жди меня в полицейском участке — нам важен каждый свидетель! — сурово нахмурив брови потребовал государь.       — Будет исполнено! — чунин отвесил Хокаге легкий поклон и пулей вынесся из здания.       Тяжко вздохнув, Хирузен осознал, что без команды мозголомов, которые подправят память всех свидетелей, о спокойной жизни Наруто можно забыть — сарафанное радио работает быстро, а среди пятидесяти тысяч жителей Конохи наверняка найдется не один отморозок, готовый прикончить ребенка на месте за то, чего он не совершал. Заперев кабинет, Хокаге едва ли не до смерти напугал почитывающую женский журнальчик на рабочем месте секретаршу.       — Банко, срочно вызывай Яманака Иноичи к полицейскому участку! — рявкнул Хирузен, проходя мимо погрузившейся в чтение девушки.       — Да, Хокаге-сама! — взвизгнула секретарша, подбросив журнал на добрый метр. Нажав на кнопку с клановым гербом Яманака, она тут же передала требования правителя клану мозголомов.       Глава деревни неуклонно приближался ко входу в бункер Корня, вмурованный в стену Хокаге, привлекая к себе удивленные взгляды прохожих. Сарутоби и сам чувствовал себя неуютно. Нет, он ни капли не страшился своего оппонента, но обычно все было наоборот — это Данзо денно и нощно обивал порог его кабинета с громкими претензиями касательно политики государства.       «Что же, все когда-нибудь случается впервые — на этот раз он зашел слишком далеко!» — Хокаге сурово нахмурился — в поле его зрения показалась неприметная металлическая дверь, на деле способная без видимых последствий пережить прямое попадание Райкири. Всмысле, это для Хокаге она была неприметной — простой люд и шиноби, рангом ниже чунина при всем желании не смогли бы ее обнаружить — мощная иллюзия надежно хранила секреты деревни от лишних глаз. Но Сарутоби не был бы Хокаге, если такая мелочь смогла бы его остановить. Требовательно постучав кулаком по металлической переборке, старик напряженно сжал губы от нетерпения — еще никто не смел заставлять его ждать так долго.       — Пароль, — раздался нарочито неторопливый и расслабленный голос из-за двери.       — Я твой Хокаге, мелкий паршивец. Открывай! — взревел старик. За дверью повисло напряженное молчание, постепенно доводящее Сарутоби до белого каления. Но, наконец, металлическая створка открылась и в ней показалась керамическая маска с узкими прорезями для глаз. Прежде, чем Сарутоби успел что-либо сказать, смотровая щель снова закрылась, и за дверью раздался натужный скрип отодвигаемых засовов.       — Данзо-сама ожидает вас, прошу прощения за задержку, — без всяких эмоций поприветствовал главу деревни привратник, широко распахнув дверь. Возмущенно фыркнув, Хокаге никак не прокомментировал поведение представителя Корня — все равно в случае подтверждения вины их царька, всю эту шарашкину контору разгонят к чертовой бабушке. И Сарутоби намеревался приложить все усилия, чтобы эту вину доказать.       Путь по запутанным подземным тоннелям был весьма занимательным, но недолгим — не так уж и велики были катакомбы Конохи. Воспринимаемые как должное электрические светильники дополнялись совсем уж экзотическими системами видеонаблюдения — таким оборудованием могли похвастаться лишь самые защищенные военные объекты скрытых деревень. Да и толку от них, признаться, было немного — простенькую иллюзию от оригинала на записи отличить было невозможно. Дверь в кабинет Данзо ничем не отличалась от своей наружной товарки — все тот же монолитный лист металла со смотровой щелью. К счастью, в этот раз ждать не пришлось — дверь распахнули задолго до прибытия Хокаге. Увиденная картина соответствовала ожиданиям Сарутоби — за аскетичным дубовым столом восседал излучающий нешуточное удивление глава Корня. Щелчком пальцев выставив за дверь пару телохранителей и дождавшись, пока дверь закроется, Данзо решил, наконец, поприветствовать старого недруга, и даже в этой мелочи проявил свою желчность во всей красе.       — Чем я обязан столь высокой чести принимать вас в своей скромной обители, Хокаге-сама? — с легкой издевкой поинтересовался Шимура. Хокаге побледнел от гнева.       — Джинчуурики едва не удавила собственная нянька, а тебе хватает наглости шутки шутить? — мрачно проговорил Сарутоби.       — Вот как? Я об этом не знал… — Данзо смерил собеседника озадаченным взглядом.       — Актер из тебя никудышный, Шимура. Уверен, что ты и твои люди здесь замешаны, — ответил Хокаге, злорадно ухмыляясь.       — Что за чушь ты несешь? Я что, похож на идиота, готового просто взять и уничтожить мощнейшее оружие деревни? — прошипел Данзо.       — Именно на него и похож. Наверняка спишь и видишь себя в моей шляпе, — фыркнул Сарутоби.       — Хирузен, ты нарываешься, — прорычал Шимура, краснея от бешенства, но всего через пару мгновений его гнев пропал без следа, сменившись мрачным спокойствием. — У тебя нет никаких доказательств моей вины.       — О личности джинчуурики в этой деревне кроме тебя больше никто не знал. Кто, если не ты, надоумил эту психопатку устроить самосуд? — вкрадчивым тоном поинтересовался Хирузен.       — Не знаю. Может ты и надоумил, — старый интриган ехидно сощурил глаза.       — Что?! Да как ты смеешь… — Хирузен вскипел от возмущения, не в силах подобрать нужных слов.       — Пока у тебя нет доказательств, под подозрением находимся мы оба. Умерь свой пыл — политик из тебя никудышный, Хирузен, — криво ухмыльнувшись, Данзо вернул колкость своему давнему недругу. Сарутоби заскрежетал зубами, но смирился с тем, что продолжение этого спора ни к чему не приведет.       — Хорошо, сейчас я пойду лично допрашивать преступницу, а Иноичи докажет твою вину, прочтя ее память.       — Как докажет — возвращайся, — Шимура презрительно фыркнул, ни на секунду не сомневаясь в качестве проделанной его мастером гендзюцу работы.       — О, нет, мой дорогой друг, ты пойдешь со мной — не хотелось бы потом ловить тебя в лесу, — Хирузен злорадно прищурился.       — Да бога ради, смотри как бы тебя самого потом ловить не пришлось, — Данзо откровенно потешался над своим собеседником. Поднявшись на ноги, Шимура повел Хокаге к выходу из своего подземелья. Сарутоби с нетерпением ждал того момента, когда он сможет сполна отплатить старой гадюке, ни на секунду не сомневаясь в том, что из этого спора он выйдет победителем.       Путь до участка был недолгим, но даже за столь короткий промежуток времени Данзо умудрился вывести Хокаге из себя. Каждый прохожий словно считал своим долгом во все глаза пялиться на странную стариковскую парочку. Если Шимура был широко известен лишь в узких кругах, то каждый жест, взгляд и движение Хокаге моментально становились предметом досужих домыслов обывателей. Встреча с Иноичи, главой одного из самых лояльных кланов Деревни Скрытого Листа, была для Сарутоби сродни спасению, а вот Данзо сразу напрягся — при всей его вере в собственных людей, Иноичи был лучшим менталистом Страны Огня, и шанс того что он что-то заподозрит, все-таки присутствовал.       — Приветствую вас, Хокаге-сама! — менталист сделал легкий поклон своему правителю, тот учтиво кивнул головой в знак уважения.       — Мне нужна твоя помощь, Иноичи. Сейчас мы допросим неудавшуюся убийцу джинчуурики. Твоей задачей будет проверка ее памяти на предмет следов вмешательства, — Сарутоби с нескрываемым удовольствием наблюдал, как губы Данзо сжимаются в узкую полосу — чует змей свою погибель.       — Будет исполнено, Хокаге-сама! — бодро отрапортавал Иноичи. Обменявшись парой дежурных фраз, власть имущая когорта ввалилась в здание участка и, не теряя ни секунды, направилась к заветной двери допросной комнаты. Едва не вываливающиеся от шока глаза следователя надолго запомнились чунинам, пикантной деталью дополняя худший день за все время их службы.       Заполучив в свои руки блокнот с кратким конспектом допроса, Хокаге пробежался глазами по нелепой истории и пристально поглядел на жмущуюся на стуле Айко. Весь боевой дух пораженной ментальной техникой воспитательницы испарился без следа — теперь она осознала, в какой передряге оказалась.       — Девочка, тебе и вправду хватило ума из-за какого-то сна наброситься на ребенка, или ты нам что-то недоговариваешь? — вкрадчиво поинтересовался Хирузен.       — Это был… не простой сон. Он лишь расставил все на свои места… все те детали, которые я подмечала на протяжении четырех лет. Этот ребенок — воплощение того монстра, который… который… — губы женщины задрожали, из глаз ее покатились горькие слезы. Сарутоби озадаченно нахмурился, а заметив боковым взглядом злорадную усмешку Данзо и вовсе растерялся, и лишь Иноичи, недвусмысленно протянувший руку за блокнотом, вернул Хокаге часть прежней уверенности в своей правоте. Вручив блокнот менталисту, Сарутоби напустил на лицо вселенскую скорбь — уж что-что, а играть на публику он умел, как никто другой.       — Понимаю, все мы пострадали от Девятихвостого, кто-то больше, кто-то меньше… — Хокаге принялся читать очередную нотацию, но Айко было нужно совсем не это. Подняв на правителя полные слез глаза, покрытые алой сеточкой полопавшихся сосудов, женщина прошипела сквозь зубы.       — Так какого же дьявола эта тварь до сих пор разгуливает с нами под одним небом? — голос женщины дрожал от гнева, больше походя на рычание рассерженного зверя. Хокаге вновь был озадачен реакцией преступницы — неужели вычислить носителя Девятихвостого ей ума хватило, а понять, что мальчишка ни в чем не виноват — нет?       — Наруто — герой, который защищает нашу деревню от Девятихвостого. Ты должна быть благодарна ему, никак не наоборот, — возмутился Сарутоби.       — Лис все еще жив, и он может вырваться, и тогда все повторится… — взгляд женщины стал пустым, — Нужно убить его, и тогда лис тоже сдохнет, и больше не будет разрушенных семей и поломанных жизней… — словно в трансе пробормотала воспитательница. Данзо, стоя за спиной допрашиваемой, лишь развел руками, всем своим видом говоря, мол: «Я предупреждал».       Иноичи осторожно привлек внимание озадаченного главы деревни, коснувшись его плеча, и тихо сказал.       — Очень похоже на влияние гендзюцу, но я не уверен — с тем же успехом это может быть запущенная неврастения, — Данзо вновь напрягся, но старался не подавать виду.       — Так проверь! — потребовал Хокаге. Иноичи кивнул и занял место Данзо за спиной пленницы. Дыхание Айко участилось, глаза расширились от испуга.       — Тс-с, будет совсем не больно, — успокоил ее Иноичи, положив ладони на мокрую от пота голову воспитательницы. Глаза менталиста и его пациентки закатились, и на несколько секунд их сознания превратились в одно целое. В мозг Иноичи хлынул бурный поток воспоминаний последних дней жизни Айко. Менталист с особенной тщательностью изучил тот самый злополучный сон, а так же все сны за прошедший месяц. Они действительно были очень похожи, и имели вполне естественную природу. Нервная система женщины была на пределе — как он и предполагал, хроническая бессонница привела к тяжелой неврастении, которая в свою очередь грозилась перерасти в шизофрению. Определенные зачатки раздвоения личности уже присутствовали — резкие перепады настроения, бесконечное чувство вины перед семьей, ненависть и одновременно жалость к себе, выливающаяся в короткие вечерние разговоры с самой собой, зачастую кончавшиеся легким самоистязанием, явно были далеко за гранью психического здоровья. Однако, структура потоков чакры головного мозга не была нарушена, за исключением незначительных девиаций, вполне объяснимых психическим состоянием преступницы, что напрочь отбрасывало все подозрения в использовании гендзюцу. Смущала лишь полная уверенность Айко в правдивости ее сна, но и она была вполне объяснима — женщина была доведена до такого состояния, что готова убить первого встречного, лишь бы выплеснуть всю ту боль и отчаяние, которые скопились за долгие годы одиночества. Подавление агрессии до добра никогда не доводит.       Отстранившись от Айко, Иноичи поднял взгляд на напряженные лица Данзо и Хокаге.       — Все чисто, никаких признаков гендзюцу, она просто сошла с ума, — озвучил результаты экспертизы Иноичи. Услышав такой вердикт, Айко даже обрадовалась — наконец-то всем ее страданиям нашли логическое объяснение. Данзо едва слышно выдохнул и расплылся в мерзкой улыбочке, Сарутоби же остался стоять на месте с потерянным видом. Положив руку на его плечо, старый интриган ехидно заявил.       — В следующий тщательно проверяйте ваши обвинения, Хокаге-сама, и не бросайте объекты государственной важности без должной охраны. Если вы не в состоянии обеспечить ее самостоятельно — я готов предложить вам свою помощь… — Данзо осекся на полуслове, встретившись взглядом с горящими бешеным пламенем глазами Хокаге.       — Даже не надейся, падаль! — прошипел Хирузен, заставив своего недруга хватать ртом воздух от возмущения. Даже Иноичи был удивлен грубостью речи своего правителя, но от комментариев воздержался. Данзо проглотил оскорбление и вновь взбесил правителя деревни своей мерзкой ухмылочкой.       — Если что, вы знаете, где меня искать, Хокаге-сама, — сказал глава Корня, выходя из допросной. Лишь за дверью старый интриган позволил себе вытереть выступившую на лбу испарину и вздохнуть с облегчением — он ходил по очень тонкому льду, и впредь нужно было действовать еще осторожнее. Сарутоби заскрежетал зубами, но когда главный раздражитель убрался с его глаз, смог трезво оценить ситуацию и раздать всем соответствующие указания.       — Ты, — Хокаге ткнул пальцем в одного из чунинов, скромно мнущихся в сторонке. Боец тут же вытянулся в струнку. — Закрой дело и сдай ее в клинику для душевнобольных.       — Будет исполнено! — Айко никак не отреагировала на приказ Сарутоби, чунины же разделились — один остался сторожить пленницу, другой отправился за преждевременно освобожденным следователем, дабы оформить все необходимые документы.       — Ты лично проследи за безопасностью мальчишки до получения дальнейших указаний, — Сарутоби кивнул в сторону второго чунина.       — Будет исполнено! — ответил он, с сомнением покосившись на прикованную к массивному столу Айко, но, сочтя крепление достаточно надежным, тут же выскользнул из комнаты, исполнять приказ Хокаге.       — Иноичи, — Сарутоби обратился к менталисту, все это время с любопытством наблюдающему за происходящим, — Благодарю тебя за помощь, ты можешь быть свободен.       — Рад служить вам, Хокаге-сама! — ответил глава клана Яманака, грустно улыбнувшись — хоть в этом и не было его вины, менталист сожалел, что не смог найти подтверждения вины Данзо — этот старик успел обратить против себя всех, кто знал о его существовании, кроме Совета Старейшин и Даймё. Лишь благодаря их покровительству, старая гадюка все еще была жива. Хокаге и менталист покинули комнату для допросов, оставив Айко наедине с ее нелегкими мыслями. Женщина уронила голову на скованные руки и тихо заплакала — у нее не хватило ума и терпения, чтобы отомстить за сына и мужа. Будь у нее хоть каплю больше самоконтроля, подлови она момент, когда Наруто остался бы с ней наедине, и все могло кончиться совсем иначе, но у злодейки-судьбы были другие планы.