Имена

В Мириндаре Я родилась дочерью шейха. Моя мать умерла сразу же после родов, от меня не скрывали правды, что она была казнена за попытку побега. Меня воспитывали рабыни – Герзия и Фира, третья, Жини, открыто демонстрировала свою неприязнь ко мне, зная, что за это ей ничего не будет. Когда мне было четыре года, к нашему коллективу прибавилась еще одна «невеста шейха», Бэйра, которая предпочитала меня не замечать, да и вообще, пренебрегала общением с нами, стелясь перед шейхом и надзирателями. За такое «хорошее» поведение ее почти никогда не наказывали и давали не так много работы, оплачивая ее по повышенному тарифу. Естественно, через год пребывания во дворце она родила близнецов, мальчика и девочку. Шейх был счастлив: у него теперь был наследник, к которому сразу приставили десять нянек. Бэйра кормила сына и все время находилась рядом с ним. А ее дочь была отдана на воспитание нам, рабыням. Герзии пришлось выхаживать и ее, а когда мне исполнилось семь лет, я смогла сама присматривать за двухлетней Хизой, которую считала сестрой (как по несчастью, так и по крови). В десять лет меня объявили официально взрослой и заставили работать наравне с остальными рабынями. Хиза старалась мне помогать по мере своих сил, я, как могла, учила ее. Мы были неразлучны. Пять лет спустя Вечер был необычным. В нашу комнату, где мы уже готовились ко сну, вошел шейх и объявил, что на следующий день к нам нагрянут гости. Вернее, не к нам, а к шейху. – Значит, так! Приедет завтра к нам погостить мой давний друг, писатель из Ертио, Ионис со своим сыном, Гурдемием. Ваша задача – быть тихими, услужливыми и незаметными. Если кого-то вызову – готовьтесь, что встретитесь не только со мной. Как хорошо, что вы так расплодились, и вас много. Глиссиния! Тебе ведь уже пятнадцать? Я кивнула. Шейх довольно ухмыльнулся и продолжил: – Гурдемию шестнадцать. Одна беда, у него не ладятся отношения с девушками, в Ертио они еще те фифы, да и сам он особого энтузиазма не проявляет. Ты уж ему покажи, что это такое – быть с девушкой, чтоб он понял свою ошибку. – Я не понимаю, о чем вы, – на полном серьезе произнесла я. Неужели мой отец хочет сделать из меня проститутку для гостей? – О чем я? Ладно, объясню более доступным языком: соблазни его, соврати. Ты девушка красивая, умная, вся в мать. Главное, не чуди, как она, и все будет хорошо. Ах да! Хиза тебе поможет. Насколько знаю, она очень рано созрела, и сейчас, в свои тринадцать, выглядит постарше тебя. Хиза? Он решил опорочить Хизу? Ладно меня, но за что ее? Она младше меня, да и мать ее не делала шейху ничего плохого! Интересно, что по этому поводу думает Бэйра? Неужели она так просто отдаст свою дочь в чьи-то похотливые лапы? – Ладно, девушки, вы поняли меня. Я ухожу, а Хиза и Глисса пусть подойдут к Батту. Он выдаст вам одежду на завтра и небольшой сюрприз, который облегчит вашу работу. С этими словами Воломедар удалился. Я подошла к Хизе. – Ты как? – Я нормально, – удивленно ответила сестра, – а почему ты спрашиваешь? Пошли скорее к надзирателю! – То есть ты не возмущена тем, что из нас делают проституток? – оторопела я. – Проституток? Зачем так грубо? Мы всего лишь поможем парню шагнуть во взрослую жизнь, стать мужчиной. И вообще, судьба у нас такая. Мы рабыни, мы не можем избежать этого. Мы пошли к Батту. Он отвел нас в комнату с одеждой, куда нас обычно не пускали, и выдал нам два свертка с какими-то вещами и какую-то бутылку, в которой что-то приятно булькало. – Это выпьете перед тем, как идти к Гуро, – пояснил надзиратель, – будет легче. С бельем разберетесь, кому какое больше подойдет. Если хотите, можете здесь примерить, тут зеркало есть. – Да? Классно! – обрадовалась Хиза и тут же стала потрошить пакеты. Через несколько минут сестра уже переоделась в то, что было предназначено для нее. Это были слишком обтягивающие черные кожаные шортики, под которые ей дали одеть крохотные просвечивающие трусики, и такой же кожаный топ, приподнимавший и так немаленькую грудь так, что та казалась еще больше. На ноги ей дали одеть босоножки на высоченных каблуках, которые, как ни удивительно, подходили ей по размеру. Надо отметить, такой наряд удивительно подходил к ее огромным темным глазам и смоляным длинным волосам. – Ну как я тебе? – улыбнулась девушка. – Очень красивая, – ответила я. – Тебе очень идет эта одежда. Ты выглядишь очень пошло, но чудесно. – Спасибо, – хихикнула Хиза. – Теперь ты свою одежду примерь, я тоже посмотреть хочу. Я, хоть и очень не хотела, переоделась в то, что мне дали: короткий, не доходящий до середины бедра сиреневый халатик на одной пуговице, которая еле застегнулась у меня на груди, трусики в тон ему и точно такие же, как у Хизы, туфли. Я в своем наряде смотрелась не менее пошло, чем она... Но красиво... День спустя Нам с самого утра не дали никакой работы и велели сидеть в комнате и быть готовыми к встрече гостей. Их встречали чуть ли не с фанфарами и ковровой дорожкой; почти все обитатели дворца принимали участие в приеме. Лишь мы да еще несколько человек (в основном чернорабочие) не выходили к гостям. Я очень переживала, как по поводу своего внешнего вида, так и по поводу того, что мы с Хизой подарим свои тела незнакомому человеку. Хотя Хиза совершенно не переживала и даже была этому рада. Что с нее взять, ребенок... Несколько часов спустя Нас позвали, сказав нам привести себя в порядок. Мы пригладили волосы и уже собирались идти, как вдруг Хиза вспомнила про бутылку, которую нам дали вчера. Там находилась приятно пахнущая жидкость, которая, похоже, была алкогольной. Сестра отхлебнула пару глотков и поморщилась: – Горло жжет, – и отхлебнула еще. – Что это вообще? – спросила я. – Не знаю, – пожала плечами Хиза. – Я вообще алкоголь в первый раз в жизни пробую. Но это вкусно! Попробуй! Я немного отхлебнула. Сладко. Чуть горько. Согревает. Но больше не буду. – Ну как? – отняла у меня бутылку сестра и махом опустошила полбутылки. – Слишком крепко. Я больше не буду. Не хочу быть пьяной. – Ну и хорошо, – развеселилась девушка, – мне больше достанется. Через две минуты бутылка была уже пуста. Щеки сестры слегка покраснели, взгляд заблестел. Чуть пошатываясь, Хиза встала и сделала шаг ко мне. – Ну что, пошли?! Нас там уже заждались! – слегка запинаясь, воскликнула она. Поддерживая пьяную, я помогла ей идти. Мы дошли до комнаты, куда нас звали, и постучались. – Да чего церемониться? Мы ч-что, служ-ж-жанки какие-т-то? – сказала еще более опьяневшая сестра и навалилась на дверь. Та внезапно распахнулась, я не успела поймать Хизу, и она чуть не свалила с ног парня, который стоял за дверью. – Ой, – опомнилась сестра, – здрас-сти. А мы тут это, совращать вас будем. Парень (судя по всему, тот самый Гуро) смутился. – Не обращайте на нее внимания, она пьяная, – я решила попытаться загладить неловкую ситуацию, – ей бы полежать немного... Гуро взял Хизу на руки и отнес ее на постель. Девушка попыталась обнять парня, но тот ловко вывернулся из ее рук и вернулся ко мне. – Кто вы вообще такие? Вас послал мой отец? – Нет. Нас послал шейх, которого об этом попросил Ионис. Вы Гурдемий? – Ясно... Да, я Гурдемий. Если честно, я не ожидал, что вы явитесь в таком виде. Особенно она, – Гуро кивнул на катающуюся по постели в наивеселейшем настроении Хизу. – Нет, просто ее с непривычки так разнесло, да и выпила она двойную порцию. Тут я вспомнила про свою одежду, которой, можно сказать, не было. Ойкнув, я одним прыжком преодолела расстояние до постели и, сдернув одно из одеял, закуталась. – Простите, – пролепетала я, – я слишком стесняюсь... Парень еще больше засмущался. Так мы и сидели, красные от стеснения, и смотрели друг на друга. Лишь одной Хизе было нормально. Она валялась на постели, пыталась что-то сказать и смеялась. Опомнившись, Гуро метнулся к своему чемодану, достал оттуда две рубашки и дал мне. – На, одень. И ей помоги. Холодной воды бы еще, чтоб в чувство хоть чуть-чуть пришла. Я одела рубашку и сбегала за водой в ванную. Увидев в моей руке кувшин, сестра потянулась к нему: – Ой, водичка-а... Да-ай... Я протянула ей кувшин и попыталась одеть на нее рубашку. Воду девушка выхлебала вмиг, а от рубашки отказалась: – Отстань со своей кофтой! Мне и так жарко! – и расстегнула пуговицу на шортиках, пытаясь их снять. Я в панике набросила на нее одеяло, которое тут же было сброшено. – Да пусть лежит так, – отмахнулся Гуро, – обещаю, смотреть в ее сторону не буду. – Э-эй! – закричала Хиза. – Как это – не будеш-шь? Д-для кого я т-тогд-да нар-ряжалась? – Ей бы поспать, – не обращая внимания на ор, сказала я. – У тебя тут не будет снотворного? – Мешать снотворное с алкоголем – чистое убийство, – покачал головой парень. – Можно ее еще напоить, тогда точно отрубится. И кстати, как тебя зовут? – Я Глиссиния, а она – Хиза. – И сколько вам заплатили за то, что вы творите? – Нисколько. Мы рабыни. Нам приказали – мы делаем. Даже против своей воли. – То есть, если вы не выполните поставленную перед вами задачу, вас накажут? – Естественно. Хлысты для нас – обычное дело. – Ужасно... – прошептал Гуро. – И вы ни разу не пытались сбежать? – Моя мать, будучи беременной, пыталась. Но ее поймали и казнили после родов. – Кошмар... – Воды-ы! – застонало с постели. – А лучше – алкоголя-я! Я сходила в ванную, намочила полотенце холодной водой и накинула его на почти голое тело Хизы. Та вздрогнула от неожиданности, но не сбросила накидку. – Вот что, девушки, – сказал Гуро, – если что, скажете шейху, что у нас все было. Я же скажу тоже самое отцу. Так и волки будут сыты, и овцы целы. А сейчас ложитесь спать. Я лягу в ванной, вы ложитесь на кровати, она большая. Поспать, конечно, не удалось: мне все время проходилось бегать в ванную за водой для Хизы. К утру она задремала, а я, обессиленная, плюхнулась рядом с ней на постель и вырубилась. День спустя Нас позвали к шейху. Воломедар поприветствовал нас (что крайне необычно для него) и сказал: – Умницы, девочки. Гурдемий вас хвалил, ему все понравилось. Вы будете награждены суммами в сто литтов. – О чем вы? Я вас не понимаю, – сказала Хиза. – Как это о чем? О вчерашнем великолепном вечере Гурдемия. – И что великолепного? Я ничего не помню... Я похолодела. Черт! Я забыла предупредить сестру об нашем уговоре! Надеюсь, она нас сейчас не выдаст... Я перебила девушку: – Ты напилась и поэтому ничего не помнишь. А ведь что ты там вытворяла... М-м-м... Мы с Гурдемием только диву давались! Хиза покраснела и опустила взгляд. Что-то я переборщила. Теперь, думаю, она будет долго смущаться. – Надо же! – воскликнул шейх. – И что же она вытворяла? А то почти весь вечер из вашей комнаты не было слышно ни звуку. Только в начале было слышно пару пьяных выкриков, а потом тишина, как в могиле. Я похолодела еще больше. Сердце буквально упало в пятки. Что же с нами теперь будет, если шейх узнает, что мы не развратили Гуро? – Ну так что? – взгляд Воломедара становился все жестче, по лицу расползалась злорадствующая улыбка. – Было у вас все же что-нибудь или нет? – Ну как сказать... – попыталась оправдаться я. Я ведь тоже почти ничего не помню, так как тоже пила. – Неправда, Глисса! Я одна всю бутылку выпила, ты только пару глотков сделала! Хиза. Хиза! Тупая Хиза! Или это у нее от похмелья мозги отключились? Что ей мешало сейчас промолчать или подыграть мне? – Ладно, девушки, раз никто ничего не помнит, сделаем проще. Я задам вам и Гурдемию парочку каверзных вопросов. Если между вами и впрямь что-то было, вы на них с легкостью ответите. Так же я могу позвать врача, чтобы установить, девственны вы до сих пор или нет. Так что? Может, лучше сразу признаетесь, что ничего не было, и не будете тратить ни свое, ни чужое, более драгоценное, время? – Я признаюсь, – сказала я. – Что теперь с нами будет? – Хм-м, ну даже не знаю... Обман своего хозяина, обман гостя, ложно выполненная работа... – Насмерть? – Ну зачем сразу насмерть? Так, покалечим немножко, дальше вы уж сами доумираете, помучившись, – гадко ухмыльнулся шейх. – Хотя я слишком добрый, и поэтому дам вам второй шанс. Сегодня вечером встреча повторится. И если и сегодня ничего не произойдет хорошего... Уж не судите меня строго, сами виноваты ведь. – Мы постараемся... Обещаю... – Поверю. Одежда у вас пока что еще есть, а вот алкоголя я вам больше не дам. А то опять ничего помнить не будете. Идите. Вечером вас позовут. Мы вернулись в свою комнату. Очень хотелось зарыдать. Хотя... Если мы и не справимся, нас всего лишь казнят... То есть дадут нам отдых и покой навечно... Не будет ни этой гадкой ухмылки шейха, ни адской работы, ни плетей... Нас всего лишь не станет. Несколько часов спустя Мы вновь увиделись с Гуро. Я рассказала ему, что его план не удался, и что я и Хиза скоро умрем. В одном случае – от плетей, в другом – от стыда и позора, что стали проститутками. Но Хиза не теряла надежды и все время приставала к Гурдемию, то обнимая его, то прижимаясь к нему грудью. Он, как мог, сопротивлялся и наконец произнес: – А может, нам сбежать? – Моя маты пыталась... – ответила я. – Вместе с надзирателем они под покровом ночи ушли, но их поймали на границе, как только они вышли из автобуса, и казнили. – Так мы ведь не на автобусе будем... У меня свой транспорт есть... – с этими словами он подскочил к чемодану, достал две рубашки и две теплых кофты и дал нам. – Одевайтесь. Бежим прямо сейчас, пока есть время. Через один из многочисленных ходов мы вышли в гараж. Ногам было холодно и неудобно на шпильках, но другой обуви у нас не было, а брюки Гуро были нам слишком велики. Транспортом Гурдемия оказался блестящий черный мотоцикл. Парень отдал приказ сторожевым, и нам открыли ворота. Еле уместившись на мотоцикле втроем, мы помчались прочь. Два дня спустя Мы уже почти приехали в Малию, где нас никто не будет искать. У Гурдемия было достаточно большое количество денег, поэтому мы даже остановились на ночь в какой-то подпольной гостинице, где с нас никто не спросил документов. Наутро, заправив мотоцикл, мы вновь были в пути. В пути к свободе. Неделю спустя В Малии Нам с Хизой сделали документы. Теперь я – Глиссиния Паладок, жена Гурдемия Паладок, а Хизана Паладок – его сестра. Наверно, надо было сделать наоборот, потому что Хиза очень расстраивалась по поводу своего «родства» с Гуро. Я устроилась на работу в магазин. Гуро работал на стройке. Хиза тоже где-то работала, но где – не говорила. Однако денег она приносила в дом довольно много. Судя по всему, она как-то была связана с криминалом. Я не обращала на это внимание до тех пор, как она не вернулась домой. Всю ночь мы с Гуро не сомкнули глаз, ожидая девушку. Пришла она лишь на следующий день и легла спать. Вечером ушла опять. На следующий день я не выдержала и пристала к ней с расспросами, на что она ответила, что это вообще не мое дело, где и с кем она проводит время. Месяц спустя Мы пытались образумить Хизу, но безуспешно. Вскоре она ушла из дома, как обычно, и больше мы ее не видели... Семнадцать лет спустя Мы уже живем в небольшом домике в лесу, где нас вряд ли кто-нибудь найдет. Я веду домашнее хозяйство и слежу за пятнадцатилетней дочерью Девэвальдой, которая увлекается боевыми искусствами. Гуро работает и обеспечивает нас. Наша жизнь в целом стабильна и размеренна. Одним ранним утром к нам пришел человек и сказал, что Вэву ждут через несколько дней на Лунном озере. Мне пришлось рассказать ей о жизни рабынь, о том, как жила ее бабушка Варладина, как жили я и Хиза, что происходило с другими рабынями. И вскоре я об этом пожалела. Вэва тут же загорелась жаждой мести и захотела поехать в Мириндар. Я, как могла, пыталась ее остановить, но упрямицу не переубедить. В конце концов она уехала со своей любимой катаной на Лунное озеро. Мне осталось только надеяться и верить, что когда-нибудь я ее вновь увижу... Через некоторое время Мне пришло письмо от Вэвы, в котором она говорила, что не вернется в Малию. Через пару месяцев на наш дом напала группа вооруженных людей. Их не интересовали деньги и другие ценности. Они искали мою дочь.