Имена

В Малии Я ехала в поезде и душой уже жила у шейха. Уже сидела с ним на берегу моря, ела экзотические фрукты и пересчитывала деньги. Может, это и не очень хорошо – выходить замуж практически по расчету, но у меня все равно не было права выбора. За окном мелькали села, деревни и леса. Я, покачиваясь в пустом вагоне, заснула. Все равно мне ехать до конечной... Несколько часов спустя Нас выстроили в ряд, проверили по списку и отметили отсутствующих с обещанием наказать их семьи. Девушки, стоявшие рядом со мною, тряслись. У некоторых по щекам текли слезы. Я удивлялась их настроению и поведению. Из небольшого, но красивого здания вывели первого шейха. Мужчины, пересчитывавшие нас, ушли. Шейх прошел мимо ряда девушек, вглядываясь в лица и фигуры. Походив несколько минут, он выбрал семь девушек и ушел с ними во второй небольшой домик. Минут через десять он с шестью девушками ушел в третий, более просторный дом. Седьмая девушка вернулась в ряд. Из первого дома вышел второй шейх. И опять молчание. Опять взгляд, ощупывающий тела. Проходя мимо меня, шейх задержал взгляд. Через минуту он тронул меня за руку и еле заметно кивнул. Я поняла этот знак. Во второй домик шейх увел меня и еще четырех девушек. Убранство внутри дома было немного странным. Без окон. Стены и пол завешаны и застелены пушистыми коврами, никакой мебели, только огромные подушки. Сев на одну из подушек, шейх приказал нам раздеться. Я, естественно, удивилась и в душе даже возмутилась, но молча повиновалась. Шейх оглядел наши тела и начал нас расспрашивать. Первая девушка дрожащим голосом ответила что ее зовут Жини и ей пятнадцать лет. Вторая, чуть не плача, еле выговорила свое имя – Герзия. Я была третья. Твердым голосом, не зная страха, я сказала свое имя и возраст. – А ты смелая, – ухмыльнулся шейх. – Знаешь, что может тебя ждать, и так смело отвечаешь. Ты однозначно едешь со мной. Я возликовала в душе. Ведь теперь я буду женой шейха! Через полчаса меня, Герзию и Жини погрузили в одну машину. Шейх же сел в другую, более дорогую машину. Неделю спустя В Мириндаре Нас наконец привезли ко дворцу шейха, в Мириндар. Путь был нелегким, нам давали мало еды. Но что только я не была готова вытерпеть ради того, чтобы быть замужем за шейхом... Нас привели в один огромный зал, набитый кроватями и тумбочками и сказали располагаться. Это теперь была наша комната. Только мы разложили некоторые вещи, как пришел крепкий мужчина с плетью. За ним вошли две девушки. Одна придерживала руками огромный живот. Девушки прошли к своим кроватям и сели. Мужчина вышел на середину комнаты и громко сказал: – Значит, так! Я ваш надзиратель, Мрэй. Теперь вы – рабыни шейха Воломедара или, как говорит он, невесты. Вы должны выполнять все его приказы. За каждое выполненное дело вы будете получать по несколько литтов, от одного до трех. Стакан воды стоит десять литтов, молока – двадцать. Похлебка на воде – двадцать, кусок хлеба – десять. В день вам бесплатно полагается кусок хлеба и стакан воды. Но если вы весь день ничего не делаете, вам положена только плеть. Побег невозможен. Вас поймают и жестоко накажут. Так вот почему остальные девушки так переживали! Зачем только я поехала на Лунное озеро! Зачем с восхищением внимала каждому шагу шейхов! Ладно. Воломедар выглядит добрым человеком. Надеюсь, я смогу работать настолько хорошо, чтобы шейх оценил меня. А там, надеюсь... Да на что мне надеяться... Несколько часов спустя Ночь. Отбой. Мы с другими рабынями сели в центре комнаты и стали разговаривать. Мы теперь были абсолютно безвольны. Теперь мы – рабыни. Варла, Жини, Герзия, Фира и Ульри. Причем Ульри не повезло вдвойне: она забеременнела от шейха. – Вот рожу, – с безнадежностью в голосе говорила нам девушка, – и собственными руками задушу выродка. Не хочу, чтобы шейх получил себе наследника или еще одну рабыню, характером и внешностью похожими на него. Да, звучит ужасно, но вы просто не были на моем месте. И, надеюсь, не побываете. – А я надеюсь, что у меня получится вырваться отсюда, – мечтательно протянула Герзия. – Каким образом? Мы обречены, – пожала плечами Жини. – Да и нет такой возможности. За нами следят днем, а на ночь запирают в этой комнате без окон. – Ладно, – сказала Фира, – ложитесь спать. Завтра у вас будет тяжелый первый день. Две недели спустя Уставшие, как собаки (впрочем, как всегда), мы быстро заглотили по миске отвратительной по вкусу похлебки и без сил рухнули на жесткие кровати. Только я начала погружаться в дрему, как закричала Ульри. Мы синхронно вскочили и подбежали к ее кровати. Ульри лежала на мокрой постели, схватившись за круглый живот. – Девочки, помогите, – скорчившись от боли, шептала она, – похоже, рожаю... – На три недели раньше? – удивилась Фира. – Может, это просто боли? – Нет. Она и вправду рожает, – сказала Герзия. – У меня мать акушеркой работает, я тоже хотела. Вот, знаю кое-что. У нее воды отошли, вон, вся простыня мокрая. Пусть ложится на спину, я попытаюсь ей помочь. Началась суета. Герзия подбежала к своей кровати, сдернула простыню и разорвала ее. Увидев, как мы на нее смотрим, она зашипела на нас: – А вы спать идите! Только мешаться будете! Фира, а ты останься. Все же ты находилась рядом с Ульри с самого начала ее беременности. Расскажешь, как она протекала. Естественно, поспать нам в ту ночь не удалось. Задремать нам удалось под утро, когда крики роженицы утихли. Когда Мрэй пришел нас будить, пред ним предстала странная картина: везде окровавленные обрывки простыни, размазанная по полу кровь, усталая Герзия, спящая на кровати без простыни и Ульри, сидящая в задумчивости на низенькой скамеечке рядом с большим ведром, предназначенным для естественных нужд. – Что тут, черт возьми, происходило? – взвился надзиратель. – Ульри родила, – пояснила сквозь сон Герзия. – И где тогда ребенок? Не спать! – Мрэй хлестнул Герзию плетью по голым ногам. Та, вскрикнув, окончательно проснулась. – Почему меня не позвали? – Ага, дозовешься вас, как же, – ехидно улыбнулась Жини, за что тут же получила пощечину, всхлипнула и замолчала. – Где ребенок?! – повторил надзиратель на тон выше. – Там, – с ненормальной улыбкой пояснила Ульри, показывая пальцем на ведро. – Там, где ему положено быть. – Ты... Ты... – запинаясь, проговорила Жини, – ты убила младенца? – Да, убила. И мне все равно, что будет, что со мной сделает шейх. Главное, что ребенок, получивший его гены, мертв. – Тебя казнят, – холодно промолвил Мрэй. – Скорее всего, ты будешь забита насмерть. Шейх решит, что делать с тобой. А сейчас ты уйдешь со мной к Воломедару. – А мы? Нам идти работать или как? – спросила Жини. – Конечно. Делайте все, что вам задали на сегодня. – А с ведром что делать? – поинтересовалась я. – Оставьте. Я сам уберу ребенка, – с небольшой грустью в голосе сказал надзиратель и, словно рассердившись на свою грусть, добавил, – чего глазами хлопаете? Работать! Несколько часов спустя Нас привели в странную комнату со свисающими с потолка крепкими веревками и выстроили в ряд. Вскоре приволокли Ульри, закутанную в какую-то простыню. Руки у девушки были связаны. Теперь же ее привязали руками к свисающей веревке так, что она еле касалась ногами пола. Сдернули простыню. Защелкал по телу хлыст. Крики. Бордовые полосы, остающиеся на теле от ударов. Это ужасное зрелище продолжалось довольно долго. Несколько раз Ульри теряла сознание, и ей плескали в лицо водой из бочонка. Но на третий раз она не пришла в себя. Руки отвязали. Тело безжизненно упало на пол. Прощай, Ульри... Шейх встал с кресла, подошел к трупу, повернулся к нам и сказал: – До этого я планировал поощрять рабынь, которые вынашивали моего сына. Планировал даровать им свободу и жизнь после того, как они выкормят ребенка. Теперь мне придется менять свое решение. За беременной рабыней будет осуществляться контроль. Отпускать я теперь никого не буду. А отрекшиеся от ребенка будут жестоко наказаны. Мне нужен наследник, понимаете?! Мы робко кивнули. Воломедар помолчал минуту и добавил: – Идите спать. Сегодня был особый день, поэтому я вас отпускаю раньше. Всем вам будет выдано по миске похлебки и стакану воды. А Жини пусть пройдет со мной. Надолго не задержу, часа через два пойдешь спать. Три часа спустя Я уже начинала дремать, как в комнату вбежала покрасневшая растрепанная Жини и упала на кровать, утыкаясь носом в подушку. Задергались плечи, послышались рыдания, сдавленные подушкой. Естественно, все подсели к ней и попытались успокоить. А я, пользуясь тем, что из-за задержки Жини дверь из спальни не заперта, выскользнула наружу. Естественно, все подсели к ней и попытались успокоить. А я, пользуясь тем, что из-за задержки Жини дверь из спальни не заперта, выскользнула наружу. Свет луны пробирался в комнату через окна и распахнутую балконную дверь. Выйти, что ли, на балкон, подышать свежим воздухом... На балконе был Мрэй, который не заметил моего появления. Плети при нем не было. Опираясь на парапет, он тихо говорил сам с собой. – Как я устал... Кто бы знал... Невозможно видеть мучения такого количества девушек... Я так устал от этой маски жестокого надзирателя... А сбросить ее не могу – я тоже, можно сказать, раб, только чуть выше... Я не знала, что делать. Тихо уйти? Или сообщить о своем присутствии? В носу засвербело. Не сдержавшись, я чихнула. В подходящий момент, что уж тут. Надзиратель обернулся, его грусть мигом сменилась яростью. – Ты почему не в комнате? Кто разрешил тебе выходить? Плетей давно не получала? – Дверь была открыта. В нашей комнате, где нет окон, очень душно. Я решила выйти сюда, на балкон, и подышать свежим воздухом. Ну и случайно услышала твои речи про маску, мучения и усталость... Я тебя понимаю. Не столько тяжело работать и обслуживать шейха, сколько наказывать провинившихся, видеть их страх, боль... – Все равно тебе меня не понять. Не понять тебе и Фиру, и Ульри, прости она меня. Ты даже никогда не получала плетей по-настоящему. Я пару раз хлестнул тебя плетью, но это так, мелочи по сравнению с настоящим наказанием... – Я все это знаю. А ты не пробовал поговорить с шейхом, попытаться все это разъяснить? – Да разве разъяснишь что-либо этому садисту? Он не считает девушек за людей, для него они – домработницы, кухарки и машины для ублажения в одном лице. Да и все шейхи Мириндара такие же. А я? Мне даже не с кем поговорить. Надзиратели других групп рабынь – копии шейха. А половина рабынь боится меня и только и мечтает выбраться отсюда. – Я тебя не боюсь, – возразила я, – и понимаю, что побег – напрасная затея. И я сама не знаю, с кем общаться: Жини вечно в слезах, Фира вообще молчит, а Герзия после родов Ульри сама не своя, считает, что если бы тогда она не уснула и уследила за роженицей, ребенок остался бы жив... С неба светила круглая луна, освещая наши лица. Мы говорили и говорили... Спать я ушла только ближе к утру. День спустя Жини после вызова к Воломедару сильно изменилась. Общаться теперь она могла лишь с Герзией, да и то – пару фраз за день. Вечером ко мне подошел Мрэй и тихо, словно виня себя за эти слова, сказал: – Тебя сегодня шейх зовет... Как и Жини вчера... Ты поняла, в общем... Черт. Дошла и до меня очередь... Но я не Жини. Я не буду отпираться и рыдать. Нужно быть хитрее... Через полчаса я уже шла по коридору в комнату к шейху. Дверь была открыта, Воломедар стоял на пороге. Увидев меня, он кивнул: – Заходи. Я вошла в шикарно обставленную комнату, в центре которой находилась огромная кровать, на которой легко могло поместиться пять человек. Рядом с кроватью находился стол с бутылкой вина и резным бокалом. Воломедар сел на кровать, налил себе вина и, улыбаясь, похлопал себя по коленям: – Садись ко мне, устала ведь за день. Я села, превозмогая неприязнь. Шейх отхлебнул из бокала и предложил мне немного. Я сделала несколько глотков, поправила волосы и спросила: – Зачем вы меня вызвали? Шейх посмотрел на меня и ответил: – Как, ты не знаешь? Мне нужен наследник. А ты, как я вижу, девочка хорошая, умная, смелая. И красивая. От тебя хорошие детки получатся. А если так и будет, то поверь – награжу хорошо. Ты ведь не как Ульри, да? – Конечно. Шейх поставил пустой бокал на столик, обхватил меня обеими руками за талию и поцеловал меня в губы. Нехотя, стараясь изобразить страсть, я обняла его. – А ты намного послушнее и умнее Жини, – отметил Воломедар после поцелуя. Не отвечая, я повалила его на кровать. Быстрее начнем, быстрее закончим. Месяц спустя Меня тошнило. Естественно, я понимала, что это значит. Воломедар все-таки добился своего, вызывая как он выразился, «хорошую милую девочку», то есть меня, почти каждый день. Своей новостью я не стала делиться ни с Фирой, ни с Жини, ни с Герзией. О том, что я жду ребенка, знал только Мрэй, с которым мы часто разговаривали по ночам. Семь месяцев спустя Мне уже было тяжело с животом. По просьбе шейха меня не напрягали работой и приставили Мрэя, чтобы следил за мной. Жини косилась на меня одновременно и с неприязнью и сожалением. Фира, как всегда, молчала. А Герзия... Герзию, как меня и Жини, стал вызывать к себе шейх. Я не хотела отдавать ребенка шейху. Нет, я не думала, как покойная Ульри, о копии шейха. Дело ведь не в том, кто отец. Я ведь нормальная. Я смогу воспитать своего сына или дочь так, что в них от Воломедара может остаться только внешность. Я думала о том, как сделать так, чтобы мне доверили воспитание отпрыска, пока одной ночью Мрэй не предложил мне сбежать. – С ума сошел? – возмутилась я. – Как? И куда? Меня ведь тут же поймают! – Можно сбежать в Лелизару – там принимают беженок из Мириндара. – Туда еще надо добраться. До границы Мириндара и Лелизары расстояние большое. По идее, пока я дойду до конца, мне уже будет пора рожать. – Что значит: пока ты дойдешь до конца? Мы пойдем вместе. Мне надоело причинять несчастным девушкам боль и страдания. Неделю спустя Я стояла в условленном месте уже минут пятнадцать. Мрэя все не было, я уже начинала волноваться: вдруг его поймали с рюкзаком за плечами? Но мои переживания были напрасны: через несколько минут надзиратель возник рядом со мной. Выяснилось, что он проверял местонахождение охранников, потому и задержался. Мы заспешили прочь из дома шейха. Труднее всего было перебираться через высокий каменный забор, придерживая огромный живот. Нас не заметили. Мы чуть ли не бежали по улице, хоть куда, лишь бы подальше от страшного места. Нам все время казалось, что кто-то догоняет нас, что шейх уже обнаружил нашу пропажу. Убежав за несколько километров, мы остановились на передышку. Посидев прямо на земле и попив воды из колонки, мы быстрым шагом двинулись дальше. К утру мы были на краю города, где сели на автобус и поехали к границе Мириндара. Два дня спустя Следующая остановка – конечная. Там немного пройти – и будет пропускной пункт Лелизары, где принимают беглых рабынь. Не успели мы дойти до самой границы, как нас схватили. Схватили охранники Воломедара. День спустя Я еле касалась ногами пола. Мои руки были крепко связаны. Я находилась в комнате наказаний, где когда-то погибла Ульри и, думаю, еще не одна рабыня. На соседней веревке так же висел Мрэй. Это, наверно был первый случай казни надзирателя. Да, и первый случай наказания беременной рабыни. На моих глазах Мрэя забили насмерть. Я осталась одна с еще не рожденным ребенком. И не факт, что он родится, при условии, что сейчас меня будут пороть плетями... Били не так сильно, но больно, по ногам и спине. Видимо, пока я не рожу, смерть мне не грозит. Через некоторое время Я родила девочку, которую попросила назвать Глиссинией. Мне не дали на нее даже посмотреть, тут же повели в зал наказаний и захлестали насмерть... Прощай, доченька...