Жди меня, и я вернусь.

- В библиотеке нет таких девочек, - сказал Дэдпул, и в помещении погас свет. Послышался тихий звук открывающейся двери, комната залилась огнями стробоскопа, а две пластичные девицы уже начинали свой танец. Тела красиво извивались, танцовщицы знали своё дело. Бедра двигались в такт музыке, что начала звучать из колонок в углах комнаты, а девушки подходили всё ближе к парням, пока не забрались им на колени. Дэдпул спокойно положил руки на бёдра девушки и сжал их, прижимая девицу плотнее к себе. Он рассматривал её тело и исследовал его руками, в то время как девушка, которая досталась Питеру, гладила плечи и грудь юноши. - Ты правда Спайдермен? - робкий, но горячий шёпот на ухо. Возможно, в свои не такие уж и далекие четырнадцать лет, когда гормоны сносят крышу любому мальчишке, Питер еще, хоть тайно, хоть прячась за робкой улыбочкой ботаника, порадовался бы сложившейся ситуации, то теперь ему просто хотелось съебаться, например, на поиски красных рептилоидов или за чертовым молоком для тетушки Мэй, лишь бы эта дамочка слезла с его напряженно сдвинутых коленей (и, между прочим, той, второй, что хозяйничала на Дэдпуле, тоже не помешало бы смыться). - Что? - от вопроса девицы Паркер встрепенулся и понял, что все это время просто сжимал пальцами обивку на кожаных ручках кресла. Ему стало вдруг интересно, сколько же ей лет. - А, типа такого, кажется. С утра, наверное, я им еще был, - он сдавленно хохотнул, глянув в сторону наемника: похоже, в этой битве Питер остался совсем один. - Что, Паук, не по тебе развлечение? - наёмник хмыкнул и звонко шлёпнул девушку по ягодице, вызывая у той тихий смех. Он что-то сказал ей на ухо - она поднялась с его колен и продолжила танец на дистанции. Вторая тоже сориентировалась и слезла с Паука. - Так лучше, жертва "до-свадьбы-ни-ни"? - в голосе чётко слышалась улыбка и толика издёвки. - А девочки так хотели переспать со мной и «охранником бетонных джунглей». Паркер сполз ниже по креслу, проглатывая вздох облегчения: еще не хватало возбудиться с этой дамочкой на коленях, хотя, очевидно, именно в том и была ее цель. Но проклятый подростковый нонконформизм шептал ему на ухо, будто какой-нибудь голос из наемничьей головы, что поддакивать Дэдпулу будет как-то не по-геройски, поэтому он только взмахнул рукой, сделал круговой движение кистью в сторону девушки и пространно выдал, словно не придавал никакого значения словам наемника: - Не в моем вкусе. Он понадеялся, что музыка заглушила его слова: обижать танцовщицу все равно не хотелось. Отказ от девушки Дэдпул понял по-своему, поэтому пару раз хлопнул в ладоши. Девушки исчезли из комнаты, но музыка и свет остались, всё еще наполняя комнату своей особой атмосферой. Наёмник поднялся и подошёл к Питеру, становясь напротив него. - Что, Паркер, совсем девочки не возбуждают? - всё та же ухмылка под маской и тон с издёвкой. - Может, тебе нравится что-то иное? Дэдпул отошёл к двери и закрыл её на ключ изнутри, сам же "предмет спасения" он с тихим шипением вогнал себе под сухожилия на запястье, перед этим опустив перчатку. - Захочешь кричать? Кричи, стены со звукоизоляцией. Захочешь бежать? Придется вырезать ключ из моей руки. Но я не буду против, если ты всё-таки решишь получить удовольствие, - мутант снова двинулся к Питеру, преграждая ему своим телом даже вид двери. Может, все-таки следовало послать к черту свои убеждения и оставить девочек? Потому что наемник, прячущий ключ в собственной руке, не может сулить ничего хорошего. Питер медленно поднялся в тот момент, когда между ним и Дэдпулом остался один-единственный шаг, и отступил назад по диагонали; даже полный дурак (Флэш, что ли?) догадался бы, к чему клонит Уилсон. - Эй, чувак, я не это имел в виду, - Паркер выставил вперед ладони: вечный примирительный жест, будто пытался успокоить разъяренную собаку в темном переулке или отодвинуть от себя съезжающуюся стену; к слову о последних, Питер встретился лопатками с окончанием комнаты и уже метнулся взглядом к потолку. Но потом он опустил вниз руки: все это выглядело настолько дурацкой шуткой, что только и оставалось ожидать от Дэдпула его раскатистого хохота - Питер даже засмеялся первым, задушено, как если бы воздуха в комнате было мало. Пальцы Дэдпула легли на шею парня, немного её сжимая. - Я не шучу, Паркер. Прекращай смеяться, иначе твой рот сразу же займётся более полезным делом, - тон был серьёзным и слегка угрожающим. Он вжал Спайдера в стену и немного приподнял, чтобы ноги юноши оторвались от пола, а лицо было прямо напротив лица. Второй рукой мужчина приподнял свою маску, а потом маску Питера. Чуть облизнув губы, он впился ими в губы парня, заодно свободной рукой фиксируя руки Паука, чтобы тот не смог ударить. Нет, при всём желании он мог бы сделать это ногой, но и тут Дэдпул поставил "блок": он протиснул колено между ног Паркера, чтобы тот не смог замахнуться. Сперва Питер опешил и не сделал ничего: не зажмурился, не дернулся, не вскрикнул, не попытался вырваться - только вытянул шею под ладонью Дэдпула, уперевшись взглядом во все тот же угол потолка, на побелке которого мелькали световые пятна от стробоскопа. В его голове удивительно лениво проползла затухающая, холодная мысль: "Это точно происходит не со мной", - и лишь после этого он дрогнул, с силой вцепился зубами в нижнюю губу наемника и, отвернув лицо в сторону так быстро, что впечатался виском в стену, не крикнул, но забормотал неожиданным громким шепотом: - Блять, Дэдпул, иди нахуй, отпусти меня, - Паркер рванулся несколько раз, конечно, осознавая, что против наемника любые его попытки вырваться будут бессмысленны. - Это ни хрена не забавно. - Агрессивно. Мне нравится, - наемник улыбнулся и слизал выступившую на губе каплю крови. - Питер, я и не говорю, что это забавно. Я просто тебя хочу, - с этими словами колено наёмника уткнулось в пах юноши и слегка надавило. - И ты тоже захочешь меня. Не скоро, но точно этой ночью. Дэдпул освободил руки Паркера и дёрнул край его костюма у шеи вниз, оголяя плечо, ключицы и часть груди Паука. Наемник сразу же прижался губами к выступающей косточке и оставил на коже бледно-красное пятнышко. Поднявшись чуть выше, Дэдпул несильно прикусил пульсирующую венку на шее, и всем телом вжал Питера в стену. Когда колено наемника ткнулось ему в пах, Питер не смог сдержаться и охнул от неожиданности, вытянувшись стрункой, попытавшись уйти от давления чужой ноги, и в этот момент Дэдпул отпустил его руки - они так и замерли, поднятые, прижатые костяшками к стене, как если бы кто-нибудь наставил на Паука пистолет. Вот, пожалуйста, Паркер, деточка, выпускай свою паутинку в наемничий висок, пинай его ногой, и тут уж поминай, как звали. Но Питер только выдавил несвязное: - Я не хочу этого, - и дернул плечом, дернул лицом, дернулся телом, убегая от адски горячих губ Дэдпула и упрашивая самого себя подумать о чем-нибудь постороннем: о Гвен Стейси, о тесте по биологии, о возрасте танцовщицы, которая, наверно, уже рассказывает своим коллегам о том, каким зеленым мальчиком держался Спайдермен рядом с ней. - Почему? Ты не отреагировал на девушку, у тебя даже не встал на нее. Она ничего такого не делала, но все же, я даже не почувствовал, чтобы ты напрягся от чего-либо, кроме дискомфорта. Когда у тебя последний раз был секс, Питер? - наемник посмотрел на Питера и по привычке облизнул губу. - Был он у тебя вообще? Колено Дэдпула немного двинулось и вернулось в прежнее положение, потирая паx юноши. Конструктивный диалог? Это, кажется, последнее, что может сработать с Дэдпулом, но Питер и без того сделал бесчестное число ошибок, побив рекорд безумия, лишь пойдя за наемником в том проклятом складе. - Послушай, - схватив ртом воздух, он еще раз попытался двинуться вверх, дабы уменьшить трение, однако ничего вышло. - Послушай, Фрейд, - его "ф" нервно просвистело между зубами, - то, что я не возбудился, когда та дама терлась об меня, кажется, должно подчеркнуть мое само... - шипящий выдох. - Мое самообладание, а не латентный гомосексуализм. Руки Паркера легла на плечи наемника, и он надавил на них, со скрипом сжимая пальцы на костюме. Вопрос о первом сексе остался открытым - Питер предпочел бы оставить его в таком положении, дабы тот, как минимум, напоминал ему не терять пресловутого самообладания: нехорошо будет перейти с воображения и руки на людей в душном помещении борделя в компании, черт возьми, болтливого убийцы. - Я не услышал ответа на свой вопрос, - пальцы сильнее сжали горло, Дэдпул кинул юношу в кресло, а сам встал напротив. Сняв маску с головы Питера, наёмник сжал его волосы и голову дёрнул на себя, почти утыкая носом в ширинку. - Сам всё сделаешь или насильно тебя отодрать? Я люблю это, Паркер, но не хотел бы применять подобное на тебе. Будешь брыкаться - моё место в тебе займёт катана, - он приблизился и следующую фразу шепнул ему на ухо. - И это будет далеко не рукоять. Подумай, Паук, пока я вкрай не потерял... как его... а, да. Самообладание. "Это происходит не со мной. Это точно происходит не со мной", - теперь эти слова набатом звучали у Питера в голове, пока он, бегая взглядом по сторонам, пытался окончательно осознать, какого черта здесь творится, будто все это было слишком сложным для понимания, как теория суперструн или рецепт кексов с черникой, следуя которому Паркер трижды спалил кухню. Затухающий голос разума, игнорирующий гордость, еще пытался намекнуть ему, что, от греха подальше, лучше бы послушаться Дэдпула, перетерпеть, пересилить самого себя, а потом отправиться домой, вырезать из собственной памяти этот вечер и пересмотреть взгляды на убийства, но Питер никогда не слыл покладистым малым и редко внимал даже самому себе - он извернулся и саданул локтем в пах наемника, понадеявшись на то, что хоть в этом месте болевые рецепторы у того не притупились. - Мать твою, отвали от меня! - голос, наконец-то, вернулся к нему, и в этот раз Паркер действительно крикнул. Наёмник чуть согнулся, но руку от волос не убрал - даже сжал её сильнее, грозясь вырвать клок. - Послушай, Паркер, я выживал после выстрела в голову, о чём ты? - Дэдпул чуть усмехнулся и потрепал парня по волосам. - Я всё равно не выпущу тебя, пока мы оба не кончим. Мужчина развернул Спайдера к себе спиной и чуть толкнул вперед, чтобы юноша коленями упёрся в кресло, а потом нагнул, утыкая того в кожаную холодную спинку мебели. Он слишком часто представлял, как делает это, чтобы сейчас хоть на сантиметр ошибиться. Свободная рука легла на ягодицу и сжала, как недавно было с девушкой. - Да-а, Питер. Ты куда лучше той шлюхи. - Постой! Подожди, Дэдпул, твою мать! - Питер запаниковал. До этого он больше был похож на человека, которого разбудили среди ночи и попросили пересказать сюжет всех эпизодов Звездных Войн - он только пробормотал бы: "Ну, там, такой зеленый чувак был, бля, что ты вообще здесь делаешь?" - и постарался бы отключиться. Реальность, в конце всех концов, обрушилась на Паркера холодным душем, и он, утыкаясь щекой в обивку кресла, попытался повернуть голову назад, чтобы взглянуть на наемника. - Остановись, ну же, остановись. Паук бы слукавил, сказав, что видит в Дэдпуле исключительно потенциального братана или, может быть, банальную занозу в большой нью-йоркской заднице, однако возможность воплотить в жизнь все свои мокрые подростковые сны в душной комнатке борделя вовсе не казалась ему такой уж заманчивой: Питер был сделан из другого теста. - Остановиться? Нет, Паркер. Если я отпущу тебя сейчас, то больше никогда не увижу. И не будет у нас свадьбы, и не увижу я тебя в заляпанном кровью пышном платье, и не будет у нас пиздюков, бегающих по дому в симбиозе наших костюмов, - наёмник усмехнулся. Маленький ножик блеснул в руке: мутант аккуратно провёл лезвием по пояснице парня, разрезая в этом месте костюм. Убрав лезвие обратно, он залез рукой под ткань и провёл пальцами по спине, чуть давя на позвоночник и выступающие его части. Следом были "пересчитаны" рёбра, а потом ладонь, под звук рвущегося костюма, легла на живот юноши. - Интересно, а ты носишь белье под спандексом? «У Дэдпула чертовски горячие ладони», - это была удивительно громкая, ясная мысль для того, кто находится в подобном положении. Паркер повернул голову обратно, прижимаясь плечом к спинке кресла, и одними губами произнес: "Черт, черт возьми", - потому что почувствовал, как в животе, под чужой рукой, уже начало собираться скользкое возбуждение. Да мог ли он хоть день назад предположить, что обычный вторник закончится не заученным рефератом о Гражданской войне, а порванным костюмом, наемником за спиной и, мать его, всем этим? Питер до сих пор был уверен: его мысленные "отношения" с Дэдпулом не следовало выводить на уровень реальности. - Господи, иди нахуй, - озлобленно прошипел он, хватаясь руками за гладкую обивку. - Я же не ебаный фетишист. - Не надо так с Всевышним, Спайди, - мужчина опустил руку ниже, пальцами поглаживая уже низ живота юноши. - И не говори, что тебе неприятно. Губы коснулись кожи за ухом Паука, вторая рука тоже "нырнула" в разрез на пояснице, но пальцы не поднялись вверх, а опустились на ягодицы парня. - Всё-таки носишь? Как жаль, не хочется рвать и это, - пальцы вновь преодолели ткань и сжали мышцу. - Па-аркер, ты не перестаёшь меня удивлять. Он такой же мягкий, как я и мечтал. Мужчина чуть толкнулся, всем телом наваливаясь на Питера и упираясь ему в зад уже твердеющим под костюмом членом. Питер зажмурился, тяжело выдыхая в обивку кресла - перед глазами всплыли красно-оранжевые пятна, и он, в конце концов, перестал пытаться отвлечься, подумать о святой троице гвен-стейси-молоке-учебе и добровольно сдался болтливому наемнику, его горячим ладоням и дыханию за ухом. Паркер поджал ноги, оттолкнулся локтями и, прежде чем Дэдпул мог среагировать, вывернулся из чужих рук - перевернулся, оказавшись с Уилсоном нос к носу. О, только бы видел дядюшка Бен то, как его племянник обхватывает ладонями лицо наемника и целует его… почти целует. Конечно, Питер промахнулся, неосторожно ткнулся влажными губами в краешек чужого рта. Осознав это, он спешно прошептал: - Ни слова, блять, - и все-таки нашел губы Уэйда. Целовался Паркер неумело и слишком быстро, но старался до того, что сдавалось, будто от этого зависит его жизнь. Сильные руки легли на поясницу юноши и прижали к себе. Напор Питера радовал, но наёмник предпочёл перехватить инициативу: язык скользнул между губ Паркера и стал играть с его языком. Несомненно, Дэдпул закрыл бы глаза от удовольствия, что сейчас разливалось по его телу, если бы только мог. Мужчина приподнял Паука и повернулся к креслу спиной, на которое и сел через мгновение, усаживая парня на свои бёдра. Руки снова сжали ягодицы, губы вновь перешли на шею и наёмник позволил себе прикусить пульсирующую на ней венку. - Я рад, что ты одумался, Питер, - горячий шёпот на влажную кожу, губы снова впились в шею - на ней остался яркий засос. Руки тем временем дорвали несчастный спандекс, разделяя костюм Паука на нижнюю и верхнюю части, и последняя быстро исчезла с желанного тела. Ладони легли на тяжело вздымающуюся грудь и скользнули ниже по рельефу. - Всегда прячь его под тканью, Спайди. Я хочу, чтобы только я мог на это смотреть. Питер Паркер - открытая книга. Это только дураки, вроде Флэша или директора школы, никогда не могли прочитать его выражение лица и думали, что он всего лишь осмелевший придурок, временами изображающий из себя раненого оленя. Но сейчас Паук всем своим видом говорил об одном: у-меня-это-в-первый-раз-и-я-очень-хочу-тебе-понравиться (поэтому, пожалуйста, Дэдпул, постарайся не обращать внимания на то, что делают мои руки: я с ними не в ладах). И Питер был целиком в этом: в том, как он подставляет шею под губы наемника и от прикосновений чуть приоткрывает рот; в том, как он шепчет ему: "Ладно, ладно, только, умоляю, прошу тебя, ради всего святого, заткнись"; в том, как, чувствуя себя последним дураком, шарит руками по телу Уилсона в поисках молнии, застежки, крепежа, хоть чего-нибудь, снимающего с наемника костюм, и, не найдя этого, почти хнычет от нетерпения: - Да сними же ты его ко всем чертям, - он окончательно стянул с него маску и прижался губами к надбровной дуге, потом к виску и скуле, и пораженная кожа Дэдпула не имела абсолютно никакого значения. - Сними. Прикосновения Питера к лицу заставляли наёмника напрячься, ведь он никогда не снимал маску перед девушками, чтобы не напугать их, а тут Паук без принуждения дарил своё внимание обезображенной плоти. Наспех чуть ослабив пояс, мужчина снял верхнюю часть костюма и спокойно кинул её на пол рядом с креслом. - Теперь равны. Доволен? - Дэдпул улыбнулся и снова провёл руками по телу Паркера. Ему нравилось это еще юношеское, но уже подкаченное и слегка мускулистое тело, уже не выглядящее детским. - Чего ты боишься, Питер? Боли или того, что я захочу повторить? - Дэдпул говорил тихо, внимательно посмотрел на Паука и взлохматил немного влажные от лёгкой духоты (или возбуждения?) волосы. Питер замер, глядя на Дэдпула прямо перед собой, и, пробуя собраться с мыслями, которые уже давно покинули своего хозяина, провел ладонями по лицу и заправил назад взлохмаченные наемником волосы. Его руки легли на чужие плечи - жар инфицированной кожи разлился под пальцами пульсирующими волнами. - Боже, - он выдохнул, сдувая со лба выпавшую прядь, - тебе обязательно быть настолько болтливым? Паркер пробежался взглядом по комнате - только теперь заметил, что музыка все еще играет, повторяя одну и ту же дурацкую мелодию. Уилсон будто спросил его о том, откуда появляются дети: объяснять такую ерунду никому не хотелось. - Боюсь, что... Блин, - он почесал висок, раздраженный тем, что вынужден это говорить. - Наоборот, боюсь, что не захочешь, ну, типа, повторить. - Ну ты и развратник, Питер, - наёмник улыбнулся и выстрелил в колонки по очереди, чтобы звук, так раздражающий сейчас, пропал. Рука опустилась на пах, пальцы стали настойчиво поглаживать член юноши. Дэдпул снова чуть потянулся к лицу Питера и поцеловал его, уже ладонью обхватывая ствол и начиная движения ладонью. Паркер начал было говорить: - Да от кого я это сл?.. - но оборвался, проглотил вдох, сгорбился, уткнувшись лбом в плечо наемника, когда рука Дэдпула обхватила его член. Паука пробила мелкая дрожь, и он прислонился раскрытыми губами к основанию шеи Уилсона, оставляя влажные кружочки от частого дыхания. Для него все это было в новинку, все выбивалось из его представлений о мире, напрочь рвало шаблоны и сжигало их остатки, потому Питер реагировал особенно остро на каждое прикосновение. - Черт, - Паркер еле прошептал это, на ощупь находя непослушными руками ремень Дэдпула и щелкая пряжкой: в подобном возрасте мало кто остается терпеливым, а Паук точно не входил в их число. - Я даже не знаю, как тебя зовут, - он хрипло засмеялся, жмуря глаза и единожды толкаясь в раскрытую ладонь Уэйда. - Скоро узнаешь, не сомневайся, - ладонь наёмника забралась под ткань костюма, следом преодолевая преграду белья, а пальцы обхватили твердеющую плоть плотным кольцом. Рука сделала несколько движений, изучая член юноши от основания до головки, губы беспорядочно целовали шею и плечо Паркера. Собственный костюм уже давил. - Порой ты мне совсем девственником кажешься, - второй рукой он помог юноше разобраться с пряжкой ремня, специально заставляя того пальцами касаться паха. Все прикосновения будто проходили по телу мелкими разрядами тока, заставляя низ живота болезненно, но приятно ныть, а мысли сбиваться в снежный ком и просто выходить из головы без возврата. Питер зажмурился еще сильнее - в темноте под веками проступили белесые полосы напряжения, а потом их сменили разноцветные мелькающие точки. Оставалось только удивляться, как у Дэдпула получается делать так много всего сразу и, между прочим, справляться с этим безупречно. В отличие от наемника, Паркер, конечно же, еще и запутался в ремне - от стыда у него горели уши - давя из себя ругательства, смешанные с беспорядочными извинениями, он чуть приподнялся на коленях, чтобы приспустить с Уилсона нижнюю часть костюма и белье (по крайней мере, Паук надеялся, что последнее там наблюдалось). - Иисусе, что должно произойти, чтобы ты, наконец-то, замолчал? - слова Питера терялись где-то в его влажном дыхании, перемещающемся от виска Дэдпула к углу его челюсти. Он поджал губы, будто решал чертову математическую задачку, и, опустив взгляд вниз, обхватил член наемника сразу двумя руками, то ли как "совсем девственник", то ли как заправская шлюха - даже со стороны не поймешь. Наемник закусил губу и шумно выдохнул. Неумелые движения Паркера заводили даже сильнее, чем отработанные годами ласки шлюxи. Влажный язык прошелся по высохшим внезапно губам, взгляд ровно в глаза. - Паркер, меня ничто не заткнет, кроме твоего поцелуя. Движения рукой быстрее, пальцы сильнее сжали член парня, а головку наемник слегка перетер шершавыми подушечками большого и указательного пальцев. Собственное возбуждение давало о себе знать волнами удовольствия по телу, Дэдпул не сдержал тихого стона. Питер замер на мгновение, тяжело дыша и, впрочем, не прекращая рваных движений рукой - он, не разрывая зрительного контакта, приблизился к Дэдпулу так, что кончики их носов соприкоснулись. Только в последний момент, когда его раскрытые губы накрыли чужие, Паркер прикрыл глаза; поцелуй длился и длился, медленный, влажный, тягучий, пока хватало дыхания, и, собравшись было оторваться от Уилсона, Питер простонал прямо ему в рот, еще в каком-то неясном полупоцелуе. Паук, вообще-то, мечтал проснуться одним славным днем без гребанных паучьих сил, пойти в школу, учиться, вернуться из школы и знать, что после того, как он оставит учебники дома, ему не придется напяливать на себя клоунский костюм из спандекса и спасать в этом наряде дураков разного сорта, но, в целом, Паркеру так подумалось, пока он, опять прислоняясь мокрым от пота лбом к плечу Дэдпула, закрывал себе ладонью рот, чтобы не хныкать (да кто же знал, что он будет издавать эти проклятые звуки?), и обводил большим пальцем головку чужого члена - оно того стоило. Наёмник достаточно быстро избавил Питера от оставшейся "одежды" и бёдра плотнее прижал к своим. - Ты делал минет хоть раз? Да, я знаю, что нет, просто издеваюсь, - мужчина потянулся к небольшой тумбочке и достал оттуда презерватив. Открыв упаковку зубами, он протянул резинку Спайдеру. - Я хочу, чтобы ты сам натянул его. На меня. Ртом. Справишься, или Паучье горло способно только кричать о том, чтобы я валил из города? Сперва Паук только озадаченно моргнул, часто-часто дыша через нос, а потом, переведя взгляд на презерватив в пальцах Дэдпула, медленно вздернул брови. Иногда ему начинало казаться, что Уилсон находится на исходе своей фантазии, и он, безусловно, ошибался: Уэйд брал реванш с небывалым успехом. - Черт, Дэдпул, - Питер растерянно почесал переносицу, второй рукой цепляя резинку, и, упершись локтями в ручки кресла, сполз на пол. - Надеюсь, у тебя действительно высокий болевой порог, - он уперся локтями в край какого-то ковра и наклонился вперед. - Потому что я бы себе не доверял. Сперва, зажав презерватив в ладони, которую тот положил на бедро наемника, Паркер обдал горячим дыханием головку его члена и поцеловал, поддевая языком крайнюю плоть - сам удивился, откуда в нем вообще появилось это желание. Лишь после некоторых махинаций ртом, он все-таки вернулся к основному заданию и, подняв взгляд на Уилсона, прислонил к влажным губам края презерватива. Вообще-то, трижды резинка выпадала у него еще на полпути, и Питер раскатисто смеялся, как полный дурак, прислоняясь холодным носом к внутренней стороне бедра наемника и рыская рукой в поисках потерянной защиты. Один раз его даже пришлось заменить: достигнув губами середины члена, Паркер случайно прокусил презерватив, - вытирая тыльной стороной ладони глаза, промокшие от смеха, от протянул руку вверх. - Боже, - еще один смешок, - черт, передай еще один. - Паркер, ты так всю пачку переведешь, - Дэдпул подал презерватив, с его лица не сходила улыбка от нелепых действий парня. - Хватит превращать секс в видео "за кадром порно-фильма". Прикосновения Питера заставляли член чуть подрагивать от возбуждения, смазки выделялось всё больше и больше, а несколько капель и вовсе скатились по стволу. - Чёрт с ним, Паркер, просто отсоси, - Дэдпул скорчил как можно более жалостливое лицо, но, увидев слезы в уголках глаз Питера, снова рассмеялся. - Сделай хоть что-то, у меня сейчас что-нибудь, да взорвётся. Я-то регенерирую, а вот на счёт тебя не уверен. - Замечу, это была не моя идея, - Питер покачал головой, открывая упаковку презерватива с помощью зубов; его плечи все еще мелко подрагивали от смеха: наверное, порно-актеры, если нечто подобное действительно происходит за кадром, живут вечно. - В конце концов, не ты один здесь в плачевном состоянии. В итоге Паркер решил не испытывать судьбу еще раз и, окончательно разочаровавшись в способностях своего рта, которому оставалось только неумело целоваться да кричать о том, чтобы Дэдпул валил из города, натянул презерватив рукой. Так все вышло гораздо быстрее - Паук провел ладонью по лбу и, оттолкнувшись ступнями от мягкого ковра, вернулся на колени наемника. - Не имею понятия, что делать теперь, - он ткнулся растянутыми в улыбке губами в скулу Уилсона. - Я тебе подскажу что, - Дэдпул улыбнулся, чувствуя прохладу презерватива на члене и тёплое дыхание Питера в щёку. Чуть приподняв бёдра Паука, наёмник направил себя и немного толкнулся, пытаясь протолкнуться в узкое тело Паркера. - Расслабься, Спайди, и немного потерпи. Будет неприятно. Рассказывай про своих врагов, про что-нибудь, - на руку обильно вылился лубрикант, взятый из той же тумбочки; два пальца вошли в податливое тело и разошлись в стороны. С ладони стекала смазка с каким-то цветочным ароматом, так же обещая упростить акт. В начале, когда в Паука вошли только пальцы, Питеру было действительно всего лишь неприятно, как на приеме у какого-нибудь извращенного врача, и он морщился, запрокидывал голову, поджимал губы, непроизвольно двигаясь вверх, чтобы уйти от мерзких ощущений, и даже пошутил, кривя рот в терпеливой усмешке: - Да, я бы хотел увидеть лица моих врагов, узнай они, в каком положении их обсуждают. Несколько секунд такого "насилия" сменились членом, снова попытка войти, но скользкая резинка решила иначе, проскользнув между ягодиц Паркера. Вновь Дэдпул направил свой член и смог немного войти головкой, сразу же протолкнув её всю. - Вот, маленькая победа... А теперь можешь кричать, но лучше не надо, - влажные ладони легли на бёдра и резко надавили, насаживая юношу на всю длину члена. Однако для Питера все переменилось, когда пальцы сменились головкой члена: Паркер согнулся, шипя ругательства, к ключицам наемника. У него было только три секунды на один-единственный судорожный вдох - Дэдпул резко опустил его вниз, и Питер заскулил подбитой собакой, с силой царапая ногтями инфицированную кожу на плече наемника. Ему даже показалось, что он может вдохнуть - Паук снова попытался уйти вверх, но, лишь двинувшись, замер и захныкал от боли. - Тише, - наемник гладил бедра юноши, давая тому привыкнуть. Горячая и пульсирующая плоть сжимала его сейчас, заставляя тихо простонать. - Питер, какой же ты узкий. Мечта, прямо, - мужчина усмехнулся и чуть толкнулся, немного выходя и проникая снова. Плечо горело, восстановление тканей всегда шло с выделением огромного количества тепла. - Ну же, Паркер, расслабься... Питер зажато выдохнул, сильнее прижимаясь лбом к чужому плечу. - Легко сказать, - в его сдавленном жалостливом голосе слышалось что-то вроде плача, хотя, на самом деле, он только скулил, царапая лопатки наемника, как утопающий, зацепившийся за плот. - Какой же ты огромный. Просто, мать твою, мечта, - увы, последнее было сказано им с не менее огромной иронией. Но все-таки Паркер кое-как расслабился, продолжая порой конвульсивно сжимать Дэдпула, когда начал плавно двигаться вверх, пытаясь избавиться от болезненных ощущений. Ему пришлось трижды подняться и опуститься, чтобы хоть раз сделать это без остановок, скуления и кусания наемничьей шеи; только тогда, опустившись, он охнул уже не болезненно, а возбужденно. - Молодец, Питер, - Дэдпул стал плавно двигать бёдрами, почти покидая тело Паркера и входя в него вновь. Ладони стали гладить напряженные ноги юноши, наёмник немного откинул голову, удобнее устраиваясь в мягком кресле. Горячие мышцы, что сейчас так сильно сжимали его член, доставляли массу удовольствия и заставляли орган пульсировать, еще больше стимулируя Питера. Карие глаза просто насквозь видели Спайдера - каждая его реакция, каждая мимика была замечена. Паркер и сам, наконец, прекратив царапать чужие плечи, задвигался вместе Дэдпулом в одном ритме. Он снова прислонил к приоткрытому рту ладонь, которая, впрочем, не глушила его частых, высоких стонов и рваного дыхания, - она стала влажной от горячих выдохов. Второй рукой Питер, склонившись, чтобы касаться кончиком носа наемничьего виска, скользнул к своему члену и обхватил его плотным кольцом из пальцев. Ему захотелось сказать что-нибудь, вроде "ты потрясный, ужасно потрясный", но он промолчал: все опять превратилось бы в бэкстейдж дешевого порно. Дэдпул накрыл ладонь юноши своей и крепче обхватил член, задавая более резкий темп. Движения бёдрами так же стали быстрее, наёмник уже не боялся ранить Питера. Второй рукой мужчина гладил поясницу, нажимая на неё и заставляя Спайдера прогнуться, чтобы угол проникновения стал немного иным, и удовольствия было больше. У Питера под веками снова заплясали искры, и он что-то пробормотал одними губами, но даже сам не смог разобрать. Движения становились все резче и резче до тех пор, пока Паркер, сжимаясь изнутри и прижимая горячую ладонь к груди наемника, не кончил, в очередной раз проскулив в промокшую от пота шею Дэдпула. Наёмник в голос простонал, когда мышцы Питера вновь обхватили ноющую плоть. Он немного откинул голову, совершил еще несколько мощных фрикций и кончил в резинку. Рука легла на затылок юноши, прижимая того к себе, и стала поглаживать по влажным волосам. - Кажется, мы точно встретимся вновь, и не раз, - немного хриплый голос, тяжелое дыхание, высоко вздымающаяся грудь. Мужчина облизал пересохшие губы и снова поцеловал шею Паркера, языком собирая пару капелек пота. Питер только слабо кивнул, мол, да-да, конечно, встретимся, я тебя даже из-под земли достану, Дэдпул-черт-знает-как-тебя-зовут, и сделал несколько глубоких шумных вдохов, пытаясь привести дыхание в норму. Какое-то время он молчал, прислонившись влажным лбом к плечу наемника, а потом, прислонившись к горячей инфицированной коже щекой лениво, будто великодушно делал Уилсону одолжение, укусил того в шею. - Ты порвал мой чертов костюм. Как предлагаешь мне теперь отправиться домой? - Паук хохотнул, на ощупь проводя пальцами по ребрам Уэйда. - С утра будут в газетах потрясные заголовки. - По крышам, - Дэдпул улыбнулся, когда Питер прикусил его шею. - Или можно сразу к тебе домой переместиться. Но не обещаю, что там после этого не будет срача. Питер представил лицо тетушки Мэй, когда она, поднимаясь на шум, обнаруживает своего голого племянника, так и не купившего молока, в объятиях качка, облаченного в идиотское красное трико. Лишиться последнего родственника таким образом Пауку совсем-совсем не хотелось, поэтому он, закатив глаза, единожды дернул головой: - Нет, дядя, придется тебе раздобыть где-нибудь одежду, - Паркер сдавленно зевнул все в ту же шею, царапая Дэдпула зубами. - Только, ради всего святого, не у стриптизерш. Наёмник чуть приподнял Питера, выскальзывая из его тела. Он быстро снял презерватив, на ощупь завязал его и кинул куда-то в сторону, а потом крепко обнял парня за талию. - И да… Меня зовут Уэйд Уинстон Уилсон. По крайней мере, звали. После того, как наемник назвал свое имя, Питер выпрямился, оторвав голову от его плеча и трагично вскинул брови: - Между прочим, мог бы сообщить об этом пораньше, три "У": я бы мог сексуально - или типа того, сам понимаешь - стонать "Уэйд" тебе на ухо, - он хлопнул Уилсона по рукам, обнимающим его за талию, и слез с наемничьих колен, потягиваясь и ища в мелькающем свете стробоскопом свои трусы, которые - Питер очень надеялся - должны были выжить. - Еще вдоволь успеешь понадрывать голос, в экстазе выкрикивая это имя, - Дэдпул поднялся и натянул весь костюм на влажное тело. Когда звякнула пряжка ремня, наёмник посмотрел на часы. - Что ты думаешь на счёт бутиков? - Уэйд подошёл к Питеру и снова звонко шлёпнул его по заду. - Можно смотаться туда и выбрать тебе что-нибудь. Он как раз закрыт. А потом я отведу тебя домой. Только не забудь купить то, что обещал тётушке, иначе она расстроится. Паркер недовольно скосился на Дэдпула, потирая пострадавшую ягодицу, и натянул на себя найденное белье. Печальные остатки костюма - придется теперь, что ли, опять садиться за швейную машинку? - были собраны им в не менее печальную кучку. - Какого черта вообще? - он потянулся за маской, завалившейся почти под самое кресло. - Здесь же молния есть, прямо здесь! - Питер поднялся, выдыхая раздраженное "ладненько", и, наконец-то, хлопнул себя по лбу. - Кажется, я старею: память теперь ни к черту. Я оставил рюкзак в переулке рядом с твоим домом. Там моя одежда. - Ну вот и прекрасно, - наёмник приобнял Питера и представил место, которое тот назвал. Вспышка - и обоих уже нет в комнате, в которой всё буквально перевернулось с ног на голову от волны телепортации. Примерно так Дэдпул уходил из любого борделя, так и не заплатив. Оказавшись непосредственно на месте, мужчина закрыл собой парня от лишних глаз. - Быстрее собирай свои вещи и поднимайся ко мне, а то еще засечет кто-нибудь. А потом бегом в магазин, а то чувствую, что твоя тётушка уже места себе не находит. - Черт, ну и холод, - в голосе Паркера были те нотки, которые обычно появляются у ботаников, впервые в жизни решивших пойти против школьного устава: как минимум, искать свой рюкзак в темном переулке, облачившись в синие трусы, вовсе не являлось его ежедневной рутиной. Так или иначе, найдя рюкзак, он, бегло оглядевшись по сторонам, быстро оделся прямо в переулке: натянул штаны, какой-то дурацкий пуловер со Мстителями, который носил каждый второй подросток Нью-Йорка, и, запихнув остатки костюма в сумку, уселся на землю, чтобы надеть кеды. Паук ужасно сосредоточенно завязывал на них шнурки, будто решал математический парадокс. - Так когда ты уезжаешь? - переключившись на вторую ногу, спросил Питер - попытался бросить это максимально безразлично. - Завтра, скорее всего, - Дэдпул сложил руки на груди, наблюдая за юношей. - Док справился с какой-то сывороткой, нужно будет оказаться там как можно скорее. Уже не терпится побыть нормальным снова. Так что сегодня наша последняя встреча, Паук. Твой город снова будет спать спокойно. Наёмник усмехнулся и стал быстро взбираться по лестнице, чтобы не видеть реакции Питера на свои слова. Пусть лучше парень думает, что они и впрямь никогда не увидятся. - Что? Повтори: я не расслы... - Питер оборвался на полуслове. Как это часто бывает, ты переспрашиваешь сказанное, а смысл слов доходит до тебя во время шипящего "ч-ч-то". Так и Паркер, проглотив окончание, замер, держа в пальцах завязанный узел шнурков, и поднял голову вверх, на пожарную лестницу, вибрирующую от удаляющихся шагов. Надо было идти домой: завтра рано вставать; нужно сделать домашнюю работу утром и починить кофейный столик в гостиной, разобраться с плохими парнями в Бруклине, проявить пленку, - в общем, имитировать жизнь, как он делал это каждый день. Какая-то женщина, проходящая мимо переулка, задержала на Питере взгляд. Паук поднялся, хватая рюкзак, и хотел было побежать наверх, за Уилсоном, но понял: какой смысл, какой ебаный смысл? Только что и крикнул вслед своим проклятым голосочком печального олененка: "Ты должен мне за костюм!" - и, по-мальчишески ударив рукой воздух, отправился домой, начисто забыв о молоке.