One two three four hush

Следующие два дня Хаммел проводит в попытках найти чужую почту в своем ящике, боясь, что этого не произойдет, и в то же время слишком взвинченный, чтобы спокойно себя вести, если почта все-таки волшебным образом упадет в железные объятия его почтовой коробки. Возвращаясь вечером в четверг с работы, Курт наконец-то замечает желанные конверты, что виднелись через отверстия внизу ящика. Хаммел без спешки открывает дверцу и сразу же кидается к письмам, пробегая пальцами по чуть помятым уголкам и проверяя каждый из конвертов на предмет фамилии Блейна или хотя бы номера его квартиры. - Да где же? - отчаянно шепчет парень, заново перебирая письма. Видимо, судьба решила над ним посмеяться и исправить зрение их почтальона, что раньше не мог различить «6» и «9». - Тьфу ты, - сдается Курт и без особой осторожности засовывает почту в свою сумку, не очень-то переживая за ее сохранность. - Курт! Ты не поверишь, что сегодня произошло! - «приветствует» его Берри и тут же принимается рассказывать о своем дне, не особо обращая внимание на расстроенную мину друга и его вялые движения. Хаммел кидает сумку на пол, снимая верхнюю одежду и краем уха слушая бойкий рассказ девушки. Спустя полчаса он традиционно оказывается в коридоре, одновременно пытаясь сосредоточиться на редком клацанье клавиатуры и шуме, смешанном со стуком, что доносился из квартиры напротив. Хаммел снимает наушники и в те моменты, когда Рейчел переводит дыхание или просто наконец-то замолкает, пытается выловить голоса из общей неразберихи звуков. - …выйти! Когда ты уже … в себя? - Берри тянет 'до' второй октавы, Курт улавливает только едва различимый хлопок, как будто захлопнулась дверь. - …щаю, это… - голос Блейна тут же затихает, и у Хаммела даже появляется желание прильнуть ухом к двери, - … не так просто, черт побери! - слышит Курт, прежде чем разносится еще один громкий хлопок и быстрые шаги. - Нет, ты оторвешь наконец-то свою задницу от этого дивана и выйдешь, в конце концов, на улицу! - голос девушки становится все громче и громче, пока не раздается «Да, пожалуйста!» и дверь напротив распахивается, а из нее быстро выходит Андерсон. Блейн буквально превращается в статую, как только замечает расположившегося на полу Курта, но резко закрывшаяся за его спиной дверь тут же выводит парня из оцепенения. - Привет, - неуверенно здоровается Андерсон и делает пару шагов в направлении Хаммела. - Поссорился со своей… девушкой? - Курт спрашивает первое, что приходит ему на ум, и тут же жалеет, потому что лицо Блейна заливается краской, и он беззвучно открывает и закрывает рот, пока наконец-то не издает еле слышное «Я вообще-то гей» и упирается не моргающим взглядом в пол, словно боясь реакции Хаммела. Догадка, которая закрадывается в голову Курта, сначала кажется ему смешной, но потом он смотрит на запястье Андерсона и складывает дважды два. Хаммел хлопает по месту на полу рядом с собой, приглашая Блейна сесть, и когда тот, слегка замешкавшись, все-таки усаживается, напряженная тишина сваливает с потолка, как будто только этого и ожидая, разбавленная только чем-то лирическим в исполнении Берри. Хаммел поглядывает краем глаза на парня, не зная, как лучше спросить, но не находит ничего лучше, чем вопрос прямо в лоб. - Ты кому-нибудь говорил об этом? Андерсон поворачивается так быстро, что Курту даже кажется, что сейчас начнется огненная тирада на тему «Да как ты мог такое спросить? 1000 и 1 гневное изречение не в пользу твоих умственных способностей», но Блейн, спустя пару уже привычных для Курта упражнений «открой-закрой рот», только фыркает и трясет головой. - Конечно, говорил. Это… да, конечно, - он откидывает голову назад, прислоняясь спиной к стене, и снова смотрит на Хаммела, - Не всем, но да. - Не спрашивай - не говори? - Курт приподнимает бровь, окидывая его взглядом и замечая еще один маленький шрам на левом виске, что практически не был виден из-за волос. - Что-то вроде того. На самом деле, у меня не так уж и много друзей, чтобы болтать об этом на каждом углу, так что… Возможно, он просто не любил заводить новые знакомства? Или не любил людей в целом? Или… или Курт перестанет на него смотреть и что-нибудь спросит? - Ох, и… и давно ты в Нью-Йорке? - Пару месяцев, - Андерсон ждет, пока Рейчел «сбавит громкость», и поворачивается к Хаммелу. - А ты? - Почти три года, - Курт смеется из-за тихого «вау», что произносит Блейн, сам того не подозревая, - Ты приехал сюда учиться? Или работать? - Эм, не знаю, - Андерсон пожимает плечами и опускает глаза на согнутые колени. - Не знаешь? В смысле? - Хаммел непонимающе хмурит брови, потому что… потому что это просто не укладывалось у него в голове. - Это было вроде как… сиюминутный порыв? - Андерсон потирает шею и отворачивается, осматривая коридор и избегая взгляда Курта. - Потому что я хотел жить в Нью-Йорке когда-то. До этого. - Блейн поднимает правую руку, показывая запястье. - А теперь весь мой Нью-Йорк сводится к четырем стенам квартиры, вместо того, чтобы дать мне понять, кем я был раньше. - Только не говори, что ты решил «измениться» обратно, - неожиданная мысль закрадывается в его голову, и он с еще большим удивлением смотрит на мужчину, что сидел с ним рядом. - Нет, конечно, нет, - поспешно бормочет Блейн, - Ну, может быть. Разве что немного. - Но зачем? - полушепотом спрашивает Хаммел и быстро моргает, пытаясь обработать эту информацию. Мысль о том, чтобы «идти по местам боевой славы», казалась ему дикой. Он даже и не думал никогда, что кто-то, потеряв свою вторую половинку, продолжал жить прошлым, стараясь вернуть себя прежнего: свои привычки, увлечения и мечты. И ради чего? Кого? Какого-то парня, который, возможно, сам уже давно беззаботно наслаждается новой жизнью? Такие жертвы ради надежды, что завтра ты проснешься от отвратительного тиканья, которое производит твоя рука? Такие глупости ради мечты, которая вряд ли когда-либо исполнится? - Я знаю, что ты сейчас думаешь, - криво усмехнувшись, Андерсон скрещивает руки на груди, - «Видимо, этому парню и правда нечем заняться», но это не так. В смысле, так, но… - Блейн проводит рукой по волосам и беспомощно смотрит на Курта, словно так он бы смог его понять, и Хаммел впервые видит в чьих-то глазах так много одиночества. Он не успевает ничего ответить, потому что дверь квартиры Блейна вновь открывается и оттуда выходит девушка, чей голос он так часто слышал через тонкие стены коридора. Смуглая и с длинными черными волосами, она смотрит на Андерсона и самодовольно улыбается, прежде чем развернуться, чтобы закрыть дверь. Курт ощущает, как напрягся рядом с ним Блейн, и если бы повернулся, то наверняка бы увидел покрасневшие кончики его ушей. Сантана проходит около них уверенной походкой, бросив лишь только один взгляд в их сторону. - Молодой Берт Рэйнольдс и его новоиспеченная самочка, - холодный и раздраженный голос долетает до их ушей, прежде чем девушка скрывается, повернув на лестничную площадку. Курт неловко утыкается в свой ноутбук, открывая и закрывая файлы документов от нечего делать, пока его не отвлекает голос Блейна. - Она не всегда такая, просто… это нервы, - Хаммел только усмехается от слов парня, но не прекращает свое занятие, - На ее таймере осталась только неделя, - слова, которые захватывают его внимание. - Всего неделя? - прищурившись, он снова смотрит на Блейна. - А ты не собираешься посмотреть на это? - Что? - брови Андерсона изумленно взлетают, а из горла вылетает недоуменный смех. - По твоему, это какое-то шоу? - Ну, я бы не отказался купить билетик и посмотреть, что там и к чему, да и зачем вокруг этого разводят столько шума, - он улыбается и наклоняется ближе, на мгновение прижимаясь своим плечом к плечу Блейна, который также открыто улыбается в ответ, наконец-то забыв о том, как сильно он «любит» отворачиваться, закрывая лицо. - Возможно, я смогу выпросить нам пару мест в первом ряду, - осторожно говорит Андерсон, и уголок его рта дергается, выдавая все еще сохранившееся напряжение. - Конечно, - легко соглашается Хаммел и замечает, что кроме их голосов больше не было никаких звуков. Видимо, Рейчел уже закончила свою практику и начала готовить ужин, а это значило только одно. - Кажется, мне уже пора идти. - Да, хорошо, - тут же соглашается Блейн, но Хаммел успевает заметить тень разочарования, что пробежала по лицу парня. - Я свободен завтра в первой половине дня, - «вываливает» он, прежде чем успеет себя остановить. - Ты хотел… - Да, я могу. Тоже. Свободен. В смысле, чтобы встретиться. Если ты говорил про это, - запинаясь на каждом слове, бормочет Андерсон и краснеет все сильнее, пока уже физически невозможно было покраснеть еще больше. - Про это, - Хаммел нервно смеется и встает, схватив ноутбук, чтобы только занять чем-то руки. - Я зайду завтра утром? - Конечно, - Блейн белозубо улыбается и встает за ним следом, не отводя взгляда от Курта, даже когда тот мнется на месте, не зная, как обойти Андерсона, чтобы пройти к своей двери. - А, ох, - он оборачивается, видимо, вспомнив, что Хаммел живет не в коридоре, и отходит, направляясь к своей двери. - Тогда до завтра? - До завтра, - Курт напоследок оборачивается, прежде чем вернуться в свою «крепость», где первым, что его встретило, был укоряющий взгляд Берри, с остервенением нарезающей овощи.

***

Следующим утром он просыпается раньше будильника и слоняется по всей квартире, раздражая этим больше себя, чем Рейчел. - Какой-то ты слишком… энергичный, - между делом замечает девушка, обматывая шарф вокруг шеи, и, на прощание чмокнув его недовольную физиономию, скрывается за дверью. Курт пытается занять себя чем-нибудь и выжидает, пока стрелка часов не останавливается на 10, а затем соскакивает со стула, шлепая босыми ногами по линолеуму и торопясь одеться. Когда Блейн открывает дверь, то выглядит уж слишком собранным для утра пятницы, хотя от Хаммела не ускользает его «Ты все-таки пришел», сказанное тише после радостного приветствия. Они соглашаются выпить кофе, и Курт даже не удивляется, когда Андерсон уже через минуту в полной уличной «экипировке» закрывает на ключ квартиру.

***

- А как же мюзиклы? Бродвей? - ошарашенно спрашивает Хаммел, когда спустя полчаса они сидят в углу зала уютной кофейни, и разговор заходит о музыке. - Как можно их не смотреть? - Да как-то не было случая, - робко говорит Андерсон, опустив глаза и нервно царапая короткими ногтями шершавый картонный стаканчик. - Я никогда особо не интересовался. - А «Бриолин»? Молодой Джон Траволта? - Курт наклоняется ближе, выискивая в глазах Блейна хоть капельку «знания материала». - Совсем ничего? - Неа, - Андерсон качает головой и виновато закусывает губу, из последних сил сдерживая готовые сорваться с языка слова «Я совсем неинтересный». - Видимо, придется отдать тебе все мои диски с фильмами, - цокает языком Курт, и вдруг его глаза загораются из-за пришедшей в голову идеи. - А Барбра Стрейзанд? - Та глупая песенка у Duck Sauce? - Андерсон даже подпрыгивает на месте, обрадованный тем, что у них нашлась тема для разговора. - О нет, Блейн, - Хаммел вымученно стонет, прикрывая глаза ладонью. - Лучше не разговаривай с моей соседкой, потому что после таких слов ты вряд ли останешься живым. В конце концов, их разговор медленно перекочевал на Рейчел, а дальше на учебу Курта и все к ней прилегающее: экзамены, лекции, профессора. Когда он смотрит на наручные часы, то с ужасом и приятный трепетом понимает, что было уже почти 2 часа дня, и если он хотел вовремя прийти на стажировку, то ему бы уже следовало выдвигаться домой. Прежде чем попрощаться, Хаммел скрывается в своей квартире и спустя несколько минут выходит, нагруженный DVD-дисками, с твердой решимостью открыть для Блейна волшебный мир мюзиклов. - Конечно, я все посмотрю, - энергично кивает Андерсон, пытаясь одновременно открыть одной рукой дверь квартиры и не выронить ни одного диска. - Прямо сейчас приду и посмотрю. Вернувшись после нескольких часов работы, наполненных изнуряющими капризами Изабель, Хаммел даже не успевает зайти в квартиру, как его тут же перехватывает Андерсон, выбежавший в коридор со словами «Курт, ее голос!». Только на середине монолога Блейна, включавшего описания переживаний по ходу фильма, Хаммел понимает, что Андерсон только что посмотрел «Смешную девчонку». Он улыбается, слушая сумбурные впечатления парня, и замечает в его глазах слабую искорку интереса и жизни, которой до этого там не было. «А что, если…», - пролетает в его голове, и он не успевает даже ухватиться за эту мысль, потому что Блейн неожиданно прощается, тараторя что-то про оставшиеся пять фильмов, неприготовленный ужин и Сантану, что сегодня еще злее, чем обычно, а затем исчезает за дверью собственной квартиры. Курт стоит, все еще зажимая в ладони ключи и смотря на то место, где до этого стоял Андерсон. А что, если?

***

В субботу Рейчел не давала ему прохода, то спрашивая о том, почему у него такое хорошее настроение, то следуя за ним по всей квартире, подозрительно сощурив глаза. Это немного раздражает, согласитесь? Да, возможно, раньше он не всегда был таким терпеливым и спокойным, быть может, даже и выходил из себя чуть чаще, да и не особо следил за языком, выбирая выражения в споре. Да, возможно, он вел себя так всю свою жизнь, но то, что сейчас все изменилось, еще ни о чем не говорило. Стоило ему только неделю воздерживаться от споров с Берри, как девушка уже чуть ли не сделала смыслом своей жизни - узнать, что с ним происходит. Хаммел разочарованно стонет, услышав звонок в дверь, и откладывает свежий номер Vogue, мысленно пытаясь вдохновиться и встать с кровати. Конечно, Берри не отлипала от него весь день, но как только на город опустились сумерки, она сразу же куда-то сбежала, оставив квартиру в полном его распоряжении. Курт устало шаркает по полу, чувствуя себя морально истощенным, потому что подвергнуться пытке в виде Рейчел Берри, которой от вас что-то нужно, порой хуже, чем попасть под автобус, потому что в данном случае страдает твоя психика и нежная натура, а не бренная физическая оболочка. Он едва прикасается к дверной ручке, как уже начинает чувствовать, что его усталость исчезает, уступая место легкости и надоедливому, едва заметному жжению в запястье. Еще до того, как дверь открывается, Хаммел уже знал, что за ней стоит Блейн. Почувствовал, предугадал или просто повезло? Продолжая размышлять о своем развившемся шестом чувстве, Курт не сразу улавливает слова Андерсона, что вдохновлено что-то бормотал, показывая Хаммелу диски, зажатые в руках. - …что-то еще? - последнее, что различает Курт из мелодичного лепета Блейна, и делает шаг назад, пропуская Андерсона в квартиру. - Еще? Хм, возможно, я смогу что-нибудь поискать, - неуверенно отвечает он и поворачивается, чтобы проследовать в свою комнату, где был стеллаж с дисками, но замечает, что Андерсон так и не сдвинулся с места. - Ну? - Хаммел приподнимает бровь, ожидая, что он выйдет из состояния статуи, но Блейн только приподнимает бровь в ответном непонимающем жесте и хмурится, растерянно оглядывая себя. - Что? - Ты долго еще собираешься давить на мой коврик или все-таки зайдешь? - чуть раздраженно ворчит он и взмахивает рукой, показывая идти за собой. - Только прикрой дверь. Он не знал, откуда на него плюхнулась эта раздражимость, но он чувствовал себя так… так неуютно, нервно, но самым главным и самым раздражающим было беспочвенное желание сделать все… правильно. «Тьфу», - мысленно думает Хаммел и незаметно морщится. Блейн заставлял его нервную систему ходить на ушах, сердце биться сильнее, а мозг мандражировать, и это только от одного лишь его присутствия. А такого с ним никогда не случалось. И под словом «никогда» Курт подразумевал «вообще никогда». Так что сказать, что мандраж его серого вещества плавно перекочевал на дрожащие руки и вспотевшие ладони, было бы чуть больше, чем правдой. Чертово желание сделать все правильно и чертова Фанни Брайс, которая покорила Блейна своим голосом, и про которую он все еще говорил. Хаммел прочесывает все полки с дисками на предмет мюзиклов со Стрейзанд и даже начинает подумывать наведаться в комнату к Берри, где уж точно завалялся диск «Йентл» или хотя бы «Рождение звезды», но его неожиданно отвлекает тишина, воцарившаяся в комнате. Он поворачивается и сразу же натыкается взглядом на Андерсона, что стоял над его кроватью и сосредоточенно рассматривал статью из лежавшего на одеяле номера Vogue. Не проходит и секунды, как Блейн реагирует на замеревшего Хаммела и поднимает голову, пристыжено улыбаясь. - Извини, просто я никогда не читал таких журналов. - Ты не читал Vogue?! - пораженно восклицает Курт, и неизвестно какая сила удерживает его от того, чтобы не схватиться драматично за сердце. - Vogue? - Андерсон запутанно переводит взгляд с журнала на Курта, и Хаммел охает, прижимая к груди DVD-диск «Моя прекрасная леди». - Блейн, ты что, жил в пещере? - Но я не знал, что там что-то пишут, - оправдываясь, Андерсон поднимает перед собой руки, но это не спасает его от шипения Курта, недоуменно округлившего глаза. - Честно, я думал, там только картинки печатают! - Картинки? - Хаммел закатывает глаза и глотает ртом воздух, оглядывая комнату в поиске источника сил, но в следующий момент он уже срывается с места, подходя к длинной полке, уставленной глянцевыми журналами вперемешку с учебниками, что висела над его столом. - Даже не хочу слышать никакие отговорки, потому что я физически не могу общаться с человеком, который не имеет представления о журнале, с которым связана вся моя жизнь. Через пять минут Курт бурно давал наставления и подталкивал к двери Андерсона, чьи руки оттягивали выпуски Vogue за весь предыдущий год и диск «Чикаго», послуживший вершиной «пирамиды». Блейн даже не успевает вставить и слова, как дверь захлопывается перед его носом, отрезая любые пути к отступлению и оставляя наедине с несколькими килограммами макулатуры.

***

Проходит еще пара дней, и Хаммел уже начинает жалеть о своей настойчивости, потому что не всем было дано познать магию Vogue, а, тем более, оценить ее так, как ценил он. Взять, к примеру, того же Финна. Хотя нет, Финн был бы слишком грубым примером даже по отношению к Андерсону, который считал Vogue книжкой с картинками. Именно поэтому во вторник, после парочки скучных лекций, Курт снова вытанцовывает круг сомнения перед дверью Блейна, надеясь на знак свыше или хотя бы продвинутый мозг Андерсона, который бы сам понял, что Хаммел хотел поговорить. Конечно, самолет с неба не падает, давая ему стимул к действию, не падает даже побелка с потолка, так что надеяться на кого-либо еще не приходится, и Курт сам звонит в дверь, потому что отсутствие знака тоже знак. И когда Блейн все-таки открывает дверь, то Курт забывает, что хотел сказать. Возможно, он забыл даже больше, чем это. Возможно, он забыл, как выглядит Блейн, потому что парень перед ним хоть и был похож на Андерсона, но это был не он… кажется. - Блейн? - тупо спрашивает Хаммел, потому что впервые оказался в ситуации, когда не уверен в том, что перед ним не чей-то брат-близнец. Вполне ведь возможно, что есть Блейн, немного лохматый, в мешковатых джинсах и в старых хлопковых однотонных футболках невзрачных цветов, а есть его брат-близнец, который материализовался перед Хаммелом в аквамариновой рубашке-поло по размеру, в обтягивающих темных джинсах и бабочке в горошек. А его волосы? Курт никогда не видел, чтобы Андерсон пользовался гелем для укладки своей буйной шевелюры. Однозначно, либо это подмена, либо Блейн - секретный агент и работает под прикрытием. - Ох, Курт! - (предположительно) Андерсон радостно улыбается, но, видимо, вспомнив о своей одежде, отклоняется назад, прикрывая дверь так, чтобы была видна только его высунутая голова. - Привет. Помните, как Курт хотел перестать пялиться на разные части тела Андерсона, потому что от этого Блейн чувствовал себя неуютно? Так вот, волосы же не часть тела, верно? Тем более, Хаммел сейчас чувствовал себя как сорока, которую тянет ко всему блестящему, а некогда лохматые волосы Андерсона теперь так блестели под светом лампочки в коридоре, что взгляд просто физически нельзя было оторвать. - Извини, - тихо говорит Блейн, и Курт все-таки собирает всю свою волю в кулак и встречается с парнем взглядом. - Сантана решила устроить небольшой эксперимент. - Хаммел вопросительно приподнимает бровь, потому что если он и смог отвести взгляд от этих блестящих загеленных волос, то это еще не означало, что к нему вернулась способность говорить. - Она увидела, что я все выходные читал твои журналы, - голос Блейна на секунду делается серьезным, - между прочим, я уже на октябрьском выпуске. И вот, я подумал… - он неуверенно мнется, и в голове Хаммела пробегает мысль, что даже на театральном отделении не умеют так сохранять интригу, как это делает Блейн. - В принципе, мне понравились некоторые вещи, и я подумал, что было бы неплохо когда-нибудь сменить гардероб. А Сантана вчера потащила меня с ней по магазинам, потому что в четверг у нее «большой день», и я решил, что мог бы попробовать что-нибудь прямо сейчас. А потом Сан сказала, что я выгляжу как человек, который должен носить бабочки. Не знаю, зачем я ее послушал. Курт видит, что Блейн делает что-то за дверью, движение, похожее на то, как если бы он попытался снять свою бабочку одной рукой. - Нет-нет, тебе идет, - поспешно говорит Хаммел и видит, как сразу же замирает Андерсон, убирая руку от застежки на шее. - Да? - Угу, - Курт кивает и в сомнении потирает запястье правой руки, снова ощущая легкое жжение. - Мне… мне на самом деле нравится. И у твоего поло очень интересный цвет. - Он напоминает мне об одном человеке, - смущенно улыбается Блейн и приоткрывает дверь, быть может, забыв о своей неуверенности. - Х-хорошо, - вновь кивает Хаммел и отводит глаза, внезапно вспомнив, зачем пришел. - Я хотел извиниться из-за того, как вел себя в субботу. Мне не следовало заставлять тебя читать эти журналы или что-то вроде того, - под конец предложения Курт скатывается на тихое бормотание. - Нет, я- Я даже благодарен, что ты мне их дал. Я как будто… - Блейн закусывает губу, подбирая слова, - Я как будто открыл целый новый мир, о котором раньше не имел и понятия. И он оказался намного интереснее, чем мне показалось с первого взгляда. - Кажется, у нас с тобой намного больше общего, чем ты пытался меня убедить, Блейн Андерсон, - Курт улыбается, внутренне ликуя из-за одержанной победы своих ценностей над хлопковыми футболками Блейна, и склоняет голову, вновь рассматривая преобразившегося Андерсона. Если раньше ему казалось, что Блейн был красивым внешне, а его неуверенность казалось милой, то теперь в парне что-то изменилось до неузнаваемости: появились озорные лучики около глаз, а улыбка стала мягче и более открытой… Только не говорите, что он опять стоит тут и… - Знаешь, мне, пожалуй, пора идти, - быстро говорит Хаммел, проверяя время на телефоне, лишь бы казаться занятым. - Хорошо, - сразу же соглашается Андерсон, и его губы вновь растягиваются в улыбке. - Увидимся. - Увидимся, - повторяет Курт и разворачивается, видимо, считая, что если останется с Блейном чуть дольше, то тот сможет прочитать его мысли, в которых все еще валялась его романтичная натура и тяжело вздыхала при воспоминании о губах Андерсона и этих чертовых лучиках в уголках глаз. Едва он переступает порог квартиры, как его окружает полумрак, где единственным источником света служил работающий телевизор с включенной «Касабланкой». Курт вешает пальто на крючок и садится на диван рядом со всхлипывающей Рейчел, что, не отрывая взгляда от фильма, устраивается у него под боком и обвивает парня руками. Хаммелу не нужно спрашивать, чтобы понять, что она, наверное, в очередной раз поссорилась с Финном и помирится снова через пару дней, потому что их таймеры работали в унисон, отсчитывая каждую секунду их любви-вулкана. И если раньше бы Курт похлопал ее по плечу и ушел в свою комнату, то сейчас, быть может, поддавшись моменту или все тем же чертовым лучикам в уголках глаз, он сильнее обнимает девушку в ответ и, опустив подбородок на ее макушку, продолжает думать о бабочках в горошек.

***

Ночью Курт просыпается от жжения в запястье, которое по уровню раздражительности переместилось на ступеньку с названием «продам душу за болеутоляющее». Но стоило ему во время ночного путешествия достигнуть входной двери в ванную, где находилась коробка с лекарствами, как боль в мгновение исчезла. Он решает, что подумает об этом позже.

***

Блейн молча наблюдает за тем, как в панике ходит по квартире Сантана, вслух размышляя о том, что сделает завтра, когда таймер дойдет до нуля. Он еще никогда не видел подругу такой нервной. Видимо, Курт был прав, и они и правда многое упустили без таймера. Ну, или сохранили парочку нервных клеток. Андерсон ловит свой взгляд в зеркале и, наверное, впервые не отводит глаз, смело разглядывая свое лицо. Конечно, он не изменился внешне после переезда в Нью-Йорк, он был все тем же скучным парнем с уродливым шрамом, у которого не было будущего, но что, если… Он вновь разглядывает себя, двигаясь от «опасной» зоны лица к рубашке-поло, которая понравилась вчера Курту. От мысли о Хаммеле по спине пробегают мурашки, и Блейн опускает взгляд на свое запястье, где все еще чернел знак бесконечности. Он до сих пор ощущал вину за то, что случилось, потому что этот знак лишний раз напоминал ему о его безответственности и подростковой самоуверенности. Если бы только он пришел на эти школьные танцы один, если бы только не ответил тем футболистам вызовом на вызов, возможно… возможно, тогда бы он не очнулся в больнице без таймера и надежды, что завтра все станет лучше. Потому что лучше не стало. Потому что каждый последующий день он смотрел на лица своих знакомых и родителей, не понимая, как жил раньше и ради чего. Он делал то, что ему говорили, учился на такие оценки, на которые хотели его родители, смотрел те фильмы, которые шли по телевизору, и читал те книги, которые оказывались на его книжных полках. Он жил, бессмысленно существуя, пока не встретил Курта. Безусловно, ему не следовало даже и надеяться на какие-то отношения с Куртом, но вдруг, впервые, этот знак бесконечности не был разочарованием, а стал шансом? Скорее всего, узнай он о том, что у Курта есть таймер, пустота в его душе стала бы на пару кубометров больше, но сейчас он думал, нет, он мог представить, что эта бесконечность на запястье была как тот же отсчитывающий в унисон таймер. Как знак их принадлежности друг другу. Как намек Вселенной, что их таких только двое на Земле, и он, Блейн Андерсон, парень без смысла в жизни, может получить что-то невероятное и прекрасное, если только найдет в себе немного смелости и сделает пару шагов к квартире напротив. Блейн смотрит на прочитанные журналы, что стояли ровной стопкой на прикроватной тумбочке, и выпускает рваное дыхание, медленно раскачивая свою решимость в сторону кнопки «включить».

***

Звонок в дверь выдергивает Курта из собственных мыслей, и он живо встает со стула, на ходу проверяя свои волосы в небольшом зеркале в прихожей и одним только взглядом останавливая Берри, которая уже вышла из своей комнаты, направляясь к двери. - Я открою, - вкрадчиво говорит он и ждет, пока девушка снова скроется в своей комнате, прежде чем открыть дверь. Он на подсознательном уровне знает, что это Блейн, просто знает и все, но, так или иначе, увидев Андерсона, он испытывает приятное удивление. - Ты дочитал? - спрашивает Курт, заметив в руках Блейна свои журналы. - Да, - как будто вспомнив, что в его руках и правда что-то лежит, Блейн изумленно смотрит вниз, но, быстро «оправившись», передает журналы Хаммелу. - Тут на самом деле не все, потому что я не знал, дома ты или нет, и если нет, то нужен бы был предлог, чтобы зайти еще раз. Челюсть Хаммела забывает бороться с гравитацией и, наверное, с грохотом упала бы от такой прямоты парня, но Курт сжимает в руках стопку журналов, сохраняя внешнее спокойствие. - Х-хорошо? - его голос дрогнул и звучал совсем не так уверено, как того бы хотелось Курту, но ему сейчас не из чего было особо выбирать. - Я хотел тебя кое о чем спросить и сделаю это только один раз, потому что вряд ли смогу повторить, - бегло говорит Андерсон, решительно смотря Курту прямо в глаза, словно если он отвлечется на что-то другое, то его уверенность улетучится. Когда Хаммел лишь утвердительно кивает, парень делает глубокий вдох. - Не хочешь сходить на свидание? - Конечно, - слишком поспешно отвечает Хаммел, но его образ «человек - железное спокойствие» и без того уже был разрушен алевшим на щеках румянцем. - Конечно? - переспрашивает Блейн, неуверенный, что правильно расслышал. - В смысле, со мной? Ты согласен? - Да, конечно, - улыбаясь, повторяет Хаммел, четче проговаривая слова и частью своего мозга все еще не осознавая, что с ним происходит. - А, хорошо, - Андерсон быстро моргает, перерабатывая информацию. - Отлично. Прекрасно. В смысле, да, - Блейн неожиданно смеется, потирая шею и делая шаг назад. - Замечательно. Тогда я зайду завтра? Или сегодня вечером? - Хорошо, тогда до вечера, - улыбка Курта расширяется, и он сейчас слишком счастлив для того, чтобы отвлекаться на жжение в запястье. Лишь после того, как дверь закрывается, боль становится настолько невыносимой, что Хаммел уже не может ничего различить перед глазами. Он не слышит, как на его крик выбегает Рейчел, не чувствует, как медленно сползает на пол, прижимая руку к груди. В его голове стоит тонкий звон, а все мысли больше похожи на кучку случайных слов из «так больно», «как тогда» и «снова». Он не знает, сколько прошло времени, прежде чем он открыл глаза, и перед ним была размытая картинка, а не белая пелена. Постепенно до него доносятся звуки, в основном, конечно, взволнованные крики Рейчел, которые почему-то внезапно замолкают. Курт оглядывается и ощущает холодный пол под собой, а затем поднимает глаза на Берри, что стояла около него на коленях и с открытым ртом смотрела на его руку. - Курт, - тихо шепчет она, и Хаммел уже догадывается, что его ждет, надеется и боится, что окажется прав. Он заставляет себя посмотреть вниз, на свое правое запястье, и ощущает плотный комок в горле, когда вместо черной бесконечности видит цифры. Цифры, которые менялись. - Боже мой. Он паникует. Он в ужасе. Он счастлив. Он не верит. Он боится, что проснется. 00:000:00:00:07… 00:000:00:00:06… 00:000:00:00:05… Он чувствует, что не должен здесь сидеть, что ему нужно бежать со всех ног, что ему нужно хотя бы встать. Хаммел опирается на протянутую руку Берри и едва ощущает свои ноги, но все-таки встает, а его рука тут же тянется к ручке двери. Его тело буквально вибрирует от каждой секунды, что отсчитывает его запястье. Он выходит на негнущихся ногах в коридор и сразу же видит побелевшее лицо Блейна. Блейна, милого Блейна, из последних сил державшегося за стену и неверяще переводившего взгляд со своего запястья на Хаммела. Курт ощущает, что ему необходимо быть ближе, что ему нужно хотя бы коснуться Андерсона, сделать последние шаги, пока еще было время. Он заносит ногу вперед и больше не чувствует под собой земли, стремясь к Блейну и встречая его объятия на полпути. Хаммел боится смотреть на их руки, но что-то сильнее, чем земное притяжение, заставляет его опустить взгляд на их переплетенные пальцы и увидеть, как обнулившийся таймер отсчитывает первую секунду. - Я же говорил, - обессилено выдыхает Блейн и наклоняется ближе, соединяя их лбы. В его лице читалось облегчение, смешанное с неподдельным и чистейшим счастьем. - Я же говорил, что дело было в письмах.

***