Сад Зла

Крепко обнявшись, они шли по улице, дрожа, словно от ветра. Ютака судорожно прижимался к своему спутнику, обхватив того за талию, а Уруха любовно сжимал его в своих руках. Шатен смутно помнил, как после того, как вампир поднял его, еще долго не унимался Рейта внизу, но вся прошлая реальность растворялась. Они парой мощных прыжков преодолели расстояние до другого квартала, а затем вновь, по пожарной лестнице какого-то дома, в котором светились теплым охровым цветом окна, они спустились вниз, и Уруха обнял его. Теперь они шли прочь. Уруха что-то говорил о том, что им придется поехать в другую часть города и что все еще требуется многому его научить, но Юта плохо улавливал суть. Он слышал, но воспринимал лишь самое основное. Запахи ночного воздуха приносили все новые и новые, и только мощь Урухи удерживала его от того, чтобы не рвануть изо всех сил за их немым зовом. Ему хотелось охоты, хотелось «нечто» красного цвета, но мудрость старшего существа сдерживала максимализм второго. Еще теснее прижавшись к вампиру, Ютака уткнулся носом в его шею. Он смог уловить почти выветривший запах парфюма, а Уруха лишь по-доброму рассмеялся, назвав его ребенком. Они вдруг остановились на одной из крупных улиц, и Уруха подошел к ближайшему такси. Отпуская Ютаку, он попытался повернуться к водителю, но со всей силы, что у него была, Уке схватился за локоть своего спутника. Повернувшийся Уруха удивленно посмотрел на него. - Ты... - Ютака стушевался на мгновение, и повисло неловкое молчание, но ему так важно было это узнать, - ...любишь меня? - удивленная настороженность на лице вампира сменилась теплой улыбкой понимания, желанные руки обхватили Ютаку, вновь прижимая к себе. - Ютака, ты мой первенец. Я столько времени прятался, не желал кого-то обрекать на свое общество, но я просто не смог уйти. Не мог допустить, чтобы ты жил там и был тем, кто ты есть, – Уруха отстранился и заглянул ему в глаза. - У нас есть правило, - голос говорящего стал тише, - мы не обращаем тех, кого не любим всей душой. Лишь тех, с кем нам не в тягость будет пробыть и вечность, - он трепетно запечатлел поцелуй на его губах, обхватывая лицо Юты ладонями, подаваясь вперед. Тот поймал мягкое прикосновение губ такого же бессмертного, как он, а в следующий момент они уже сидели в теплом салоне автомобиля и куда-то ехали. Все пустые страхи растаяли, и наружу вылез звериный голод, но теплая рука, накрывающая его, и соприкосновение плечей успокаивали. Отдав плату и выскользнув из салона, Уруха придержал дверь, пока Ютака выбирался из машины. Шум шин раздался за спиной, и, оглядевшись, шатен понял, что они находятся в каком-то странном районе. Давящая атмосфера нагнетала все вокруг. Они двинулись в темноту улицы, но она была совершенно не похожа на те тесные, но ухоженные улицы, где они были ранее. Внезапно Уруха развернулся к нему, и голос его отдавался эхом, хотя вампир совершенно не старался громко говорить. - Ютака, ты же понимаешь нашу потребность. Мы не можем ходить под солнцем и уж тем более не принадлежим ни одному из богов, потому что само наше существование преступление против людей. И поэтому я никогда не пил кровь ни в чем неповинных людей, - неосознанно шатен сделал шаг, приближаясь к мужчине. - Ты волен поступать как тебе хочется, ты не мой раб, ты не связан со мной ничем кроме крови. Но если ты ступишь на путь вседозволенности, в конце концов это приведет тебя к пустоте, -музыкальные пальцы взялись за руку Уке. - Многие из нас сжигают себя или остаются, несмотря ни на что, под солнечным светом по этой причине… - А ты? Что делаешь ты? - нетерпение переполняло Ютаку: ему хотелось знать все об Урухе. - Я убиваю лишь недостойных, преступников, тех, кто убивает подобных себе - смертных - либо губит их жизни, преследуя свои цели. Я не праведник и не божественное возмездие, но их кровь ничем не отличается от крови других людей. Только, отбирая их жизни, я лишаю их способности творить зло, потому что мы - абсолютное зло. Идем, - Уруха жестом позвал его за собой. - Сейчас тебе это неважно, тебя подстегивает голод, тебе не важно кто и где. Но время демонов и ведьм прошло, а жизнь людей стала еще более заметной, так что важно уметь прятать следы, иначе будешь мучиться от голода, - кровь прилила к щекам Уке, они вошли в какое-то здание - кажется, это был жилой дом - и Уруха продолжил вновь. - Этот человек - просто наркодиллер, я недавно наткнулся на него, он лишь мелкое звено. Но на его совести числится уже несколько трупов, я услышал это из его мыслей, пока следил, - они остановились на третьем этаже. - Ты не должен сожалеть о его жизни, - длинный ноготь Урухи в кромешной темноте невзрачного подъезда скользнул в замочную скважину, и затвор замка щелкнул. Оперевшись на стену рядом, он толкнул дверь вперед, и та распахнулась. - Возьми его, - гипнотизирующий шепот донесся до Ютаки, и он рванул вглубь квартиры, жажда вела его. Тело грешника лежало на небольшом диване в комнате, которая была расположена сразу же после тесной прихожей. Повинуясь инстинкту, шатен одним движением сдернул тонкое одеяло, а заспанный мужчина тщетно попытался открыть глаза. В следующий момент Ютака заключил его в свои жестокие объятия, и клыки надкусили, словно Адам яблоко, шею мужчины. Кровь текла, наполняя тело, а он не мог насладиться ее вкусом, было мало, нещадно мало в этом бьющемся от агонии сосуде. Кажется, он пытался кричать в последний момент, когда глотки вампира становились все медленнее, но его крики были подавлены. Подняв глаза, Ютака увидел, что Уруха, смотрящий прямо на него, зажимает рот мужчины. Одним взглядом Ютака попытался пригласить мужчину присоединиться к нему, но тот, словно поняв его лишь, одними губами попросил его не останавливаться. Уруха прекрасно понимал, какую потребность его возлюбленный испытывает сейчас, но желание поделиться еще больше поразило его. Насытившись, Ютака откинулся назад, прибывая сейчас в полной эйфории. Эта долгая ночь наконец-то подошла к своей кульминации. Он сидел и пытался сравнить с чем только можно. Но это было, это чувство насыщения, чувство чужого пульса в ушах... Ничего не приходило в пустую голову. Кто-то опустился перед ним, убирая с лица пряди и вытирая ладонью рот. Чувствуя прикосновение глянцевой кожи, Ютака не удержался и украдкой коснулся ее поцелуем. Раскрыв глаза, он увидел перед собой все того же вечно молодого мужчину. Именно на него и было похоже чувство. Уруха! Только он мог понять его, разделить его с ним этот восторг. - Прокуси запястье, - ласково приказал он ему, и шатен повиновался; потянув его руку к шеи жертвы, Уруха объяснил. - Если капнуть каплю твоей крови, то раны, оставленный клыками, заживут, - тяжелая буро-алая капля сорвалась вниз на кровавые дыры, оставленные Ютакой, и они мгновенно сошлись. - И для всех это будет выглядеть лишь как остановка сердца, - перевернув ладонь, он провел по ней пальцами - раны срослись. - Твои раны быстро заживают, но для серьезных требуется много свежей крови. Лучше все-таки прятать следы, но ночь была слишком длинной, поэтому придется поступить так, - вздохнув, Уруха поднялся на ноги, устремляя взгляд на все еще сидящего внизу. – Думаю, стоит показать тебе твой новый дом, - уголки красивых губ поднялись вновь, и он протянул руку, помогая Ютаке подняться. Они шли прочь от этого дома. Уходя, Уруха уложил тело, накрыв его пледом, и вновь закрыл, пользуясь лишь одним длинным ногтем, дверь. Ютака смотрел на спину идущего перед ним, и только одна мысль роилась в его голове: неужели, неужели ему придется сделать это и завтра, и по прошествии нескольких дней, недель и лет? Впереди маячила целая бесконечность, пропитанная кровью. Хотя, чтобы ощутить этот экстаз от слияния души и тела, он был готов платить такую цену. Сегодня, несмотря на слова Урухи, ему было безразлично, кто станет его жертвой: он был измучен побегом и чувством голода, а также множеством перемен, что принес в его жизнь его изящный «отец», но впредь он дал обещание, прежде всего себе, следовать его просьбе. По мере того, как они шли, Ютака замечал, как посветлели от искусственного освещения улицы вокруг, питейные заведения сменились тихим жилым районом, в котором явно жили зажиточные японцы. Улица представляла собой особняки в традиционном и европейском стиле, но видны были лишь крыши: высокие заборы надежно укрывали владельцев. Остановившись у одного из них, Уруха, взявшись за массивное кольцо, постучал. - Господин Койю! - радостный голос раздался на той стороне, ворота открылись, пропуская их внутрь. На миг русая голова высунулась, и Ютака увидел подростка, Уруха провел по ней, ласково ероша волосы. Ютака не до конца понимал, к чему это странное обращение с другим именем, но, устало подумав, что задаст вопросы, когда останется один на один с ним, проследовал за Урухой. Мальчишка, увязавшись за ними, шел рядом с вампиром и, кажется, по его запаху, который не мог обманывать, он был человеком. Они шли по узкой тропинке, усаженной вдоль какими-то фруктовыми деревьями, вся остальная площадь перед домом, как успел разглядеть Ютака, тоже была усажена цветами, кустами и травой. Дом же, к которому они шли, был выполнен как раз во втором - европейском - стиле, что почему-то удивило Ютаку. Уруха казался ему укорененным в своих пристрастиях, наверное, еще с момента своей смерти. Но фасад дома с правой стороны, полностью заросший вьюном, который добрался даже до небольшого балкона, словно покрытый чешуей дракон, невероятно восхищал глаз и заставлял чувствовать веющий от дома комфорт и защищенность. Ребенок все время молчал, словно сдерживающий себя, открыл перед ними дверь, и они смогли войти внутрь. Убранство дома было таким же старинным и внушающим уважение, как и сам двухэтажный дом. Пол был покрыт коврами, а стены облицованы деревом, покрытым лаком, отчего создавалось ощущение, что они за городом или в совершенно другой стране. Ковер на полу, картины с портретами каких-то людей, будто из прошлого века, массивная лестница с резным узором по дереву, уходившая на второй этаж, и проем через которые была видна, кажется, зала хозяина дома восхищали парня. Устало скидывая обувь, не обращая внимания на все вокруг, что удивляло Ютаку, Уруха куда-то успел отправить подростка, которого он называл Рином. Обернувшись к шатену, он устало улыбнулся и нарушив молчание произнес: - Все мое теперь принадлежит и тебе, - и в изящном жесте он указал на дом, словно призывая Ютаку забыть о робости. Кивнув в ответ, будто бы соглашаясь принять это предложение, Уке все-таки отважился спросить его о главном. - Почему этот ребенок зовет тебя Койю? - на лице Урухи засияла широкая улыбка, положив на плечо Ютаки руку, он повел его по направлению к лестнице. - Потому что я Такашима Койю, - как нечто разумеющееся, ответил он, и звон его смеха раздался по дому. - С каждой эпохой я меняю свое имя, сейчас мне удобнее представляться так, - аристократическим взмахом руки он предложил Ютаке подняться наверх. Следуя за ним, он так и недоумевал: - Но почему ты мне сказал его сразу же? Или после перерождения? - Я просто забыл, все же я когда-то тоже был смертным, - легкомысленно пожав плечами, Уруха провел ладонью по гладкой поверхности дерева и взглянул на него, улыбаясь лишь уголками губ. - Не придавай символическое значение тому, что не имеет большого смысла. У нас впереди вечность, и я всегда найду время, чтобы рассказать тебе обо всем, - повернувшись, он проследовал вверх по лестнице, а Ютака за ним. Этот вампир - неважно, Койю или Уруха - он был честен с ним, любил его и делил с ним все, что было его по праву. Разве он имел право не верить ему или упрекать? Поднявшись на этаж, Уруха подошел к первой из дверей. Как и везде, здесь лежали ковры, массивная люстра теплым светом освещала все вокруг, а дверь, у которой стоял мужчина, напоминала своим рисунком его прошлую дверь в комнату. Поймав его взгляд, Уруха распахнул ее. - Это - твоя комната. Внутри он увидел кровать в стиле барокко с обитой в изголовье гобеленом стеной, зеркало, в котором он, вопреки стереотипам, увидел свое отражение, и стоящие под ним комод, письменный стол со стулом. Все было выполнено в тон природного материала - дерева. Единственное окно было завешено бежевыми шторами и располагалось напротив письменного места. Ютаке нравилась эта комната, она была словно сделана для какого-нибудь титулованного человека в девятнадцатом веке. Определенно, это была прекрасная комната, чтобы начать новую жизнь. Тем временем Уруха проследовал к следующей двери на этаже, поймав взгляд шатена, он открыл дверь и вошел в нее, приглашая Ютаку. - А это моя комната и кабинет. Первое, что бросалось в глаза здесь, - это черные шторы прямо на противоположной от входа стене, которые, видимо, скрывали хозяина от солнца. Стену слева от Ютаки занимала многочисленная библиотека хозяина: книги и предметы были расставлены на полках от стены до стены; у завешенных окон располагался дубовый стол со стулом, напоминающим больше трон своей высокой для обычного стула спинкой; а по левую руку был камин, над которым висели головы животных, словно бы Койю был при жизни заядлым охотником. Головы кабана и медведя смотрели глазами-пуговицами в пустоту. Уруха погрузился в кресло рядом с камином, в котором догорали кем-то разожженные дрова. Ютака проследовал и опустился на край кожаного дивана. - Не удивляйся, - начал вдруг устало мужчина, глаза его были прикрыты, а тело, расслабившись, лежало в кресле. - У меня есть двое слуг: Рин - он видит духов, поэтому я и взял его к себе: его хотели упечь в психушку - и Нина - старая итальянка, она со мной уже четверть века. По сути, они смертные друзья, которых я опекаю. Для тебя есть одно условие проживания в этом доме: никогда не трогай их. Рин скоро переедет в семью, и родителями станут такие же люди, как он, а Нина слишком задержалась со мной. Я думаю, давно пора ее освободить от своего общества, ведь теперь есть ты, - Койю повернул голову, словно ожидая подтверждения своих слов, по-кошачьи чуть приоткрыв сияющие глаза, в которых отражались мерцающие угли камина. Придвинувшись к краю дивана, как можно ближе к креслу, что стояло рядом с диваном, Ютака положил свою руку на мирно покоящуюся ладонью и, чуть сжав пальцами, уверил его: - Конечно, тебе стоит отпустить ее. Я пообещал тебе. Мы не одиноки, - он сжал пальцами белую ладонь сидящего в доказательство своей искренности. - Скоро утро, - возвестил Уруха. - Чем ближе рассвет, тем сильнее мы хотим спать, но ты уже это заметил, - выдохнув, он переплел их молочные пальцы в замок, отчего все внутри Ютаки все завязалось в тугой узел. Верно, шатен хотел спать, но не знал, как возможно сейчас закрыть глаза и расстаться с этим днем и мужчиной еще на несколько часов, наполненных солнцем. Койю освободил руку и двинулся к одному из стеллажей библиотеки и, остановившись, вампир без труда отодвинул тяжелую двухметровую полку, полную книг, от стены. Внутри оказалась небольшая выбоина с человеческий рост с чем-то продольным, чернеющим на полу. Покинув теплый диван, он опасливо приблизился к Урухе, стоящему напротив предмета спиной к нему. Ютака уверился в правдивости первого взгляда - гроб из клена, а в лакированной поверхности отражались их фигуры. - Я сплю в нем, - нарушил молчание Койю. - Привычка, оставшаяся после проживания в христианской Европе, - кажется, он пытался оправдаться или даже извиниться. - Я понимаю, это отталкивает, но ты можешь спать в кровати, многие вампиры так поступают. Еще раз оглядев эту деревянную колыбель, Ютака поднял взгляд на своего возлюбленного. - Я буду спать с тобой, - твердо уверил он и добавил: - Если ты не против… - Со мной? - впервые Ютака увидел неприкрытую манерами и этикетом сущность тронутого чувствами вампира. - Конечно, Юта! Теснота тел, с которой они прикасались, могла бы свести с ума прежнего Ютаку: он никогда не позволял себе лежать в чьих-то объятиях продолжительное время. Но сейчас, лежа и обнимая рукой талию Койю, обвивая его ногой и прижимаясь к боку мужчины все крепче и крепче, он погружался в блаженную дремоту. Невесомые поглаживания, бархатные шепот о красивом месте, где простирается огромное небо, где люди выглядят иначе и живут иначе, теплое и родное место - все в руках возлюбленного. Реальность шелковой подкладки и кленовых стен моментально растаяли в объятиях сна.