Сад Зла

Всего лишь еще одна операция этой ночью, Если ампутировать одиночество, От анестезии потускнеют огни. Так мечтай дальше, и дальше, и дальше, и дальше, а Я буду помнить твои глаза, когда тебя не будет рядом My Chemical Romance - Surrender The Night

Бутылки…везде, словно в коморке у стекольщика. «Осталось только свалить их в ванную и залить водой, чтобы отошли этикетки», - хмуро подумалось Акире. Перекативший на другой бок и повернувшись лицом к спинке дивана, он тут же погрузился в пьяный прерывистый сон. Он сбился со счета, пытался выкидывать этих прозрачных свидетелей собственного саморазрушения, но каждый день, будто новобранцы, появлялись новые. Один за другим пролетали дни и наполненные алкоголем вечера. Он убивался из-за того, что отпустил мальчишку, истошно кричал убегающему вслед... Нет-нет, пожалуйста, давайте не об этом? Он не хочет вспоминать, не будет, потому что он еще не терял надежду. Вернее терял каждый темный одинокий вечер, но утром вновь просыпался с верой, что новый день - новая возможность исправить свою жизнь, попасть в новое русло, но... никак. Он умывался, приводил себя в порядок, одевался, шел на работу. Теперь он работал охранником богатого мужчины, который позвал его к себе, а он сразу же согласился. Переступил через принципы, которых у него никогда, может быть, и не было. После он шел в бар или же в магазин и покупал алкоголь или заводил себе «друзей». Ему не хотелось искать чего-то или кого-то, кто изменил бы его жизнь, поэтому все повторялось Акира слонялся по ярким от вывесок улицам, из бара в бар. Новые питейные заведения - новые слушатели и исповедники, а, может, даже грешники, что пришли покаяться и утопить грехи. Правда, в вине. Они поднимали бокалы за каждого. И однажды так подняв бокал, Акира понял, что ему слишком дурно. Он поспешил к уборной, чтобы облегчиться. Узкие проходы между столами, гремящая музыка и приглушенный свет были в тот момент его врагами, но, ворочая заплетающимися ногами, он все-таки успел. Толкнув дверь, попал в выложенный черным кафелем туалет с таким же сумрачным освещением. Дальше его держали на ногах одни инстинкты и брезгливость. Склонившись над унитазом, он чувствовал, что из него льется лишь один алкоголь, а отвратительные болезненные спазмы все не собирались заканчиваться. И вот, когда он дрожащей рукой дотянулся до кнопки смыва и вытер тыльной стороной ладони рот, чьи-то шаги послышались в помещении. Одна из кабинок была занята Акирой, и ноги, торчащие из-под ее двери, ясно говорили об этом. Осознав, что пора уходить, он увидел, как некто с весьма вызывающими шипами на носах обуви проследовал прочь от него. Акира, пошатываясь и хватаясь за стенки кабины, встал и вышел прочь. Смотреть на себя не хотелось, было стыдно, и страх ужаснуться своему отражению бился где-то в груди, поэтому, омыв лицо, резким движением он вскинул голову и уставился на мутные лампочки в черном потолке. Они причудливо расплывались, голова словно прибывала в другой вселенной, круги света вдруг стали близиться друг к другу и совершенно поплыли. Сознание полетело куда-то в черную пропасть, и он ощутил, что падает без возможности за что-то ухватиться. Единственной мыслью было, что сейчас он почувствует дикую боль, но дальше последовала лишь кромешная тьма. Падая, он заметил белую маску-лицо. Кажется, его кто-то подхватил? Свет пришел с противным привкусом во рту и уже привычной болью в голове, но и с непривычной ломотой во всем теле. Опухшие глаза открылись, и казенный дом встретил катетером в руке и доктором, который сказал, что печень сдает, а еще сдаст его сам врач по месту его непосредственной работы, если он не прекратит пить. Пришлось дать обещание и забыть о чрезмерном употреблении алкоголя, но он все же выпивал. Только он уже и забыл, что такое лежать в пьяном забытье. 
Кажется, потом и появился этот мальчишка? Он снял его в каком-то клубе, он не был пьян, и этот парень тоже, но почему-то повелся на настойчивые и даже слегка нахальные знаки внимания с его стороны. Хотя к чему удивляться, что этот парень в черной юкате, расписанной серыми росчерками, с глазами олененка был тем, на кого сразу же упал его глаз. Единственный красивый, грациозный и одетый так из всей компании, с глазами, словно вымазанными тенями, от чего его взор был словно с поволокой, но Акиру гипнотизировали зрачки: такими родными они казались. Сузуки заказывал ему, они о чем-то говорили, этот паренек явно проявлял неподдельный интерес, будто бы украдкой то задевая его руку своей в перстнях, то случайно прижимаясь к его плечу своим. Он изучал, как любопытный зверек, а Акира прямым текстом предложил ему поехать к себе и увидел, как огонь запылал в карих глазах, и, бросив пару слов друзьям, они тут же выскочили из клуба. И Сузуки, словно пытаясь убедиться в том, что клетка захлопнулась, грубо впился поцелуем, сминая припухлые губы, сжимая в ладони мягкие кудри завитых темных волос. Ловушкa сработала. Дома он смотрел, как под ласками его пальцев извивалось послушное тело, как, кусая распухшие губы, парень просил больше, просил еще. Он отдавался, реагировал так на его движения, словно они были любовниками уже долгие годы. Кажется, они занимались сексом всю ночь, он помнил, как бесстыдно мальчишка, сидя на нем, насаживался на его достоинство, при этом стыдливо сдвигая ноги каждый раз, когда блондин проводил ладонями по бедрам. Глупый грешник, изображающий ангела. Сейчас ему уже хотелось поскорее закончить эту комедию, и под конец, когда измотанный брюнет, окольцевав его в свои оковы, прижимался к нему с блаженной улыбкой, Рейта почти задыхался от удушливости этих объятий. Все казалось жутко фальшивым, а он сам себе - потерявшим последнюю гордость. Утро было таким же липким и неприятным. Зарываясь пальцами в волосы, задыхаясь от ночных запахов большого города, он ловил на лице ветер и пытался выкинуть воспоминания последних месяцев своей жизни. Такой ерунды он не творил даже до совершеннолетия, но страсть и ревность сжигали изнутри, словно принуждая ломаться. 
Улица, полная людей, все идут в клубы, никто не смотрит в ночное небо, да и что там увидишь? Ни звезд, ни луны. Уходя подальше от самых людных мест, он натолкнулся взглядом на вывеску. Черное на черном, почти ничего не различить, какие-то иностранные слова, в которых невозможно найти смысл. Охранник на входе, лишь раз прошив взглядом его траурное, в цвет клубу одеяние, пропускает его, а сзади уже копошится какая-то парочка фриков. 
Столько хрома он никогда не видел: крашенное в черное дерево, матовые черные стойки у бара, металлического цвета столы и только хрустальная люстра, как из Версаля. Вокруг какой-то цирк, но народ есть, и музыка, словно для погружения в транс, медленно проникает в мозг. 
Бармен, напротив которого он встал, протирал стакан и, поймав его взгляд, наклонился через стойку, чтобы принять заказ, и таким же роботом вернулся обратно. Ни намека на улыбку, зато честно, и это нравилось Акире. Тело приятно тонуло в кожаном диване. Сегодня был не такой паршивый день, даже с работы отпустили пораньше, и он успел выспаться вечером, потому что ночью он не мог уснуть, пока окончательно не выматывал себя прогулкой или вот такими заведениями. Но всегда, во сколько бы он не ложился, все заканчивалось мыслями, которые заставляли его сходить с ума. Квартира была тюрьмой, кровать - пыткой, сон - иллюзией оазиса в пустыне. Одетые люди ходили вдали, а он откровенно скучал, убивая время за рассматриванием их. Сегодня ему хотелось внимания. Достав из кармана телефон, он пролистал адресную книжку. Номер того парня остался, вдруг он почти нажал кнопку вызова, но тут же, испугавшись последствий, заблокировал экран и убрал телефон. 
Акира рассмотрел лестницу и уверенно двинулся к ней. Обходя идущих навстречу, он поднялся; наверху все так же: столы, некоторые из которых заняты. Весь верхний этаж огибал периметр клуба, но слева от него находился коридор. Из любопытства он двинулся туда - неплохо бы было обнаружить там туалет. 
Лишь завернув за угол, он увидел несколько комнат, и ни одна из них не подразумевала собой вход в туалет. На секунду ему подумалось, что он зашел в приват-зону, но путь ему никто не преграждал, значит, это помещения для персонала. - Эй, Акира! - голос раздался так близко и звучал так по-дружески, а затем все тело словно сковало, он не мог даже пошевелиться, окаменев. Веки налились свинцом, предательски закрываясь, сопротивляться этим странным ощущением не было сил и, почти погружаясь в бездну, ему показалось, что голос был внутри его головы. ***
 Сколько он пролежал вот так? Акира явно чувствовал, что лежит на чем-то, голова плыла, но вакуум забытья рассеивался. Чьи-то голоса звучали рядом, но у него еще не хватало сил, чтобы понять, о чем они говорят. - Мог бы сразу делать. Почему ты вечно все истолковываешь на свой лад? - первый голос, что различил блондин, звучал жестко. - Думаешь, он что-то знает? Зачем делать его еще одной пешкой? К тому же, я сегодня уже успел насытиться, - тот, кто отвечал первому, был явно в лучшем расположении духа: в голосе слышалась усмешка. - Гордость и ревность погонят, ты сделаешь это в любом случае. К тому же, он ведь тебе симпатичен? - Почему бы тебе не сделать это самому? - недовольный рык в ответ. - Потому что я слишком слаб, ты же знаешь! - звук удара по глухому предмету разнесся по комнате. - Ну, тихо, - примиряюще ответил собеседник. - Он приходит в сознание, - кто-то подошел к Акире и, не видя больше смысла подслушивать этот непонятный разговор, он открыл глаза. Он рассчитывал, что успеет отскочить от этой парочки психов, которые определенно задумали недоброе. Даже не пытаясь разглядеть что-то в приглушенном свете бра, Акира рванул сразу же, лишь увидев в стороне дверь, но вдруг почувствовал, что его рука словно попала в капкан механического зажима. Инстинктивно пытаясь ее сбросить, он осознал, что не может даже поднять кисть для взмаха. Он обернулся и увидел все ту же белую маску-лицо. Белые волосы, уложенные на косой пробор, обрамляли европейские черты. - Не спеши уходить, - произнес серафим. - Я провожу тебя позже, - его губы сложились в бесхитростной улыбке и, взяв его за локти, он усадил не сопротивляющегося Акиру на диван, водружаясь рядом и все так же ласково улыбаясь ему. Он отпустил его и сжал лишь руку, как будто пытаясь приободрить. Но Сузуки и так не ушел бы, даже если б мог. Это существо, словно ожившая статуя ангела из собора, приковало его внимание к своим холодным серым глазам. - Акира, я хотел бы попросить тебя о помощи, - на лице прекрасного создания отразилась мольба о просьбе, которой не было в его словах. - Я уже долгое время ищу своего друга - Уруху, ты ведь видел его? - в глазах говорящего мелькнула надежда, не находя слов, блондин лишь честно кивнул: ему так не хотелось, чтобы этот человек страдал. - Я не могу его найти, но ты ведь работал в том месте, куда он ходит? - Акира вновь согласно закивал, глядя на лицо сидящего рядом. - Он не произносил свое имя? - болезненно-белое лицо чуть приблизилось к нему, и он смог разглядеть идеальность каждой черты на нем. Пораженный он позабыл про вопрос. - Ну же, - подбадривая, чуть теплые пальцы сжались на его руке. - Разве это не его реальное имя? Он не называл никогда даже фамилии, - задумчиво произнес Акира. А ведь правда, какая была фамилия у этого вора? Никто никогда ее не упоминал, всегда обращение лишь по имени... - Может быть, тебе было известно его место работы? - мягко продолжил неизвестный, но его прервал все тот же рык из темноты. - Что ты возишься? Может, хватит упражняться в гуманизме? Забудь уже о нем, человечность не для тебя и меня. Просто сделай это, и он сам приведет его к нам! - кто-то сидел там, в темноте, скрытый от взгляда. Даже не повернув голову, сидящий перед ним парень молча принял все упреки, а мрачные предчувствия в душе Акиры поднялись вновь. Снова заглянув в лицо, он понадеялся, что это беззлобный человек отпустит его, но губы того вытянулись, сложившись в тонкую недобрую нить. - Я могу уйти? - Акира хотел, чтобы вопрос прозвучал уверенно, но тон получился скорее жалким, чем воинствующим: он боялся этих двоих, этих сияющего ангела и демона в темноте. Руки, схватившие его, прижали к спинке дивана, не позволяя даже дернуться - это чувство напоминало ему об ощущениях, что он испытал ранее. Наивно распахнутые доверчивые глаза парня, нависшего над ним, вдруг сузились в злые щелки. Краски мира вдруг стали неимоверно яркими, когда Акира ощутил опасность, исходящую от него. Бесполезно дергаясь, хотя парень, сжимающий его, кажется, даже не ощущал этого, он закричал со всей яростью на него. - Отпусти меня! - голос будто прорезался, но лицо парня не изменилось ни на секунду. - Отпусти! - он беспорядочно молотил ногами, отдавливая ноги парня, который даже не морщился. Он повторял еще и еще и, не выдержав, этот демон с лицом человека за руки приподнял его и тряхнул, как игрушку. - Неужели так трудно осознать, что таково предначертание судьбы! - голос его звучал мощно, эхом умножаясь от стен, будто они были не в черной, словно коробка, комнате, а в сияющем соборе католической церкви. Не сила, с которой обращался с ним этот человек, а эти слова, как из прошлого века, заставили его затихнуть. В следующий момент Акира почувствовал, что совсем потерялся в ситуации. Прижав к своей груди, словно маленького ребенка, этот хрупкий дьявол склонил его голову к своему плечу. В момент, когда в шею будто вцепился дикий зверь, он, не сдерживаясь, закричал от боли, но чужая ладонь заглушила кляпом его крики. Тело молило и кричало на своем языке, вымаливая пощады, а он не различал ничего вокруг, только вздрагивал от боли. Только сейчас он понял, что любое существо до последнего будет бороться за свою жизнь, даже если она лишена смысла. Он хотел жить! Всегда хотел. Но все было предопределено. 
Секунда, и ослепляющая боль сменилась жгучей, словно от прижженного клейма. Акира не чувствовал тела, все вокруг стало эпицентром страданий. 
- Юу, он прекрасен! - чужие пальцы вплелись в его волосы, поглаживая их, а голос этого существа был радостным и даже счастливым. - Спасибо, спасибо! - некий Юу хмыкнул в ответ. - Уходим, - его обездвиженное тело куда-то уносили прочь. - Твое плебейское тело хочет погубить тебя, - кто-то удерживал голову Акиры на весу и, чуть приоткрыв глаза, он вновь встретился взглядом со своим мучителем: тот выглядел необычайно довольным, блондинистые, слегка тронутые волной волосы спускались по плечам. - Но я не дам тебя умереть, - склонившись, он поцеловал его в губы. - Я не отдам тебя объятиям смерти и этой развалине. Ты ведь не забудешь это? - вопрос был скорее риторическим, да и Акира не мог ответить: он видел лишь потолок с огромной люстрой. Он смотрел, не моргая, голова его вновь утонула в подушке, и насколько мог он обрадовался, надеясь, что этот европеец действительно оставит его. Звук разрываемой острым ножом плоти разрезал тишину, и существо с алым ртом склонилось над ним. Рука, которую он протянул Акире, заметно подрагивала, кровь сочилась из нее, капая вниз на футболку лежащего мужчины. Когда запястье прижали ко рту Акиры, и он, поддавшись, приоткрыл его, он не поверил своим чувствам: соленая и горячая кровь обволакивала язык, а он не мог одернуть голову из-за боли, лишь успевая сглатывать. Но и это не давалось ему удачно: вишневыми пузырями она лопалась у губ, а кровь все не прекращала источаться. Только вот после нескольких глотков он почувствовал, что, словно с этой кровью, к нему возвращается сила. Он смог поднять руку, уже хватаясь за бледную худую кисть в немой мольбе не уходить, приникал губами ближе к этому источнику. Странные видения роились в сознании: прекрасная кобальтово-белая церковь, белое одеяние, пение тысячи ангельских голосов, соединяющихся в один сильный, а затем все переменилось. Он видел человека с бесстрастным лицом, который смотрел своими водянистыми глазами прямо в душу. Акире он совершенно не нравился, но его образ ушел, и последнее, что он увидел, - это горящее в огне здание и разрозненные крики сотни разгневанных голосов. А потом он ощутил, как из его захвата вырвали руку, и теплые капли потекли изо рта. - А ты силен, - сидящий на кровати блондин прижимал к себе руку немного опасливо, но совершенно одержимо улыбаясь - теперь он уже не был похож на серафима: он был истинным демоном. - Но ты отнял у меня много крови, - чуть отодвинув руку от белой рубашки, на которой остались уродливые разводы, он взглянул на рану. - Нам нужно идти на охоту, - скачком, который Акира не сумел уловить, парень прыгнул на него и, разрывая острыми, блестящими в ночи ногтями футболку, впился в артерию над ключицей. Ночь вновь заполонила боль. *** - Идем, идем, - шествующий рядом блондин заботливо поддерживал шатающегося Акиру, который то и дело вертел головой в разные стороны. - Как истинный Сын ночи, ты должен первым делом освоить мастерство охоты, - глаза херувима, которого, как оказалось, звали Густавом, сияли неприкрытым интересом. Они шли куда-то вдаль от города. Тут встречались лишь маленькие магазины и здания вроде прачечных и частных домов. Подталкивающая рука притянула его к себе, и они встали с краю, в тени какого-то из круглосуточных магазинов. А затем потянулось какое-то непонятное ожидание, они просто молча стояли: Акира осматривался вокруг, зацепляясь за все взглядом, удивляясь новым качествам вещей, их притягательности и таким ярким цветам даже в темноте, иногда останавливаясь взглядом на сосредоточенном лице своего спутника. Окружающие ночные звуки разрушил визг шин, и машина, вылетевшая со стороны дороги, разрезала темноту фарами, затормозив аккурат рядом с магазином. Шумная компания из двоих парней и девушки проследовала мимо них прямо в стеклянные двери. Белое лицо с улыбкой-оскалом склонилось к нему. - Просто сверни девчонке шею, так будет быстрее всего, - шепнул он ему, и пока Акира пытался осмыслить, что ему сказали, первый из парней с полным пакетом вышел, толкая дверь. Они почти прошли мимо, как вдруг последний парень закричал. - Эй! Иностранец?! - стоящий к Акире лицом Густав тут же сменил довольную ухмылку на доброжелательную улыбку и повернулся к ним. А затем завязался разговор, Густав о чем-то говорил с ним, врал, что Акира пьян и поэтому ведет себя так странно, узнал, что эти парни музыканты, а девушка - одного из них. Момент, как он оказался на заднем сиденье машины, он не помнил, чувствовал лишь вибрацию громкой музыки по телу и истошный гроул исполнителя. Рядом сидел его спутник, а рядом с Густавом - парень с выбеленными волосами. Склонившись и разговаривая с ним, блондин продемонстрировал поистине дьявольскую хитрость и мастерство, почти бесшумно, под грохот музыки, прокусив вену и выпив кровь парня, усадив его так, словно он лишь заснул. Счастливые смертные на переднем сиденье продолжали наслаждаться жизнью. 
Акира не понял, в какой момент они остановились, и двое покинули свои сидения, а Густав, как ветер, вылетел из открытой двери. В окно блондин увидел, что мужчина схватил парнишку за грудки и со всей силы бросил на землю, приглушенный стон и звуки раздались с их стороны, а затем закричала девушка. Он видел в свете фар, как склонился вампир и как содрогался парень, но эмоции были выпиты до дна, словно его кровь, поэтому Рейта лишь наблюдал за всем, не испытывая ни сострадания, ни жалости, ни желания помочь. Он отвернулся и смотрел на приборную доску, но чьи-то цепкие пальцы выдернули его из кататонии. 
- Беги за ней, - холодные льдинки глаз смотрели на него, а руки встряхивали тело, пытаясь вернуть в этот мир. – Вперед, - голос стал жестким. Вампир повернул его и толкнул в спину, и ноги понесли Сузуки вперед. Когда он, почувствовав необычайную силу и скорость в своем теле, нагнал девушку, то она рыдала, пыталась бежать. Но как убежать от смерти позади себя? Она пыталась вырваться, кричала ему что-то, когда он обхватил хрупкие плечи со спины. Но Акира был равнодушен, лишь медлил отчего-то, но чужие белые руки, возникшие из мрака, свернули жертве шею. А после Густав, словно новорожденного котенка, склонял его лицо к шее. - Возьми свое, - фраза прозвучала, как приказ, и острые резцы так легко и аккуратно вошли в кожу, что Акира все-таки испытал единственное чувство - удивление.