Колечко на удачу

Неяркий свет, пробивающийся сквозь большущую дыру в стене маленькой комнатки, где мне доводилось сейчас лежать, неприятно резал глаза даже сквозь закрытые веки. Видимо, я умудрился найти какую-то тайную комнату… Или же всё гораздо прозаичней, и это просто какая-нибудь кладовка. Но хотелось бы верить, что это непременно была именно тайная комната самого Марнуфа или, что было бы не в пример лучше, его давно почивших предков, о которой знал очень маленький круг лиц. Видимо, инстинкт самосохранения у меня немного притуплен, ибо в моей голове не было и мысли о том, чтобы немедленно проинспектировать собственное тело на предмет ранений. Зато ее одолевали раздумья о времени суток. Пробирались мы в этот дом под покровом ночи, к тому же в этом районе улицы за ненадобностью почти не освещались. Откуда тогда свет? Неужели Люк научился создавать светящиеся шары или уже настал день? Когда мы заходили, в доме, как и на улице, была кромешная тьма, и, чтобы ноги-руки не переломать, нам пришлось использовать специальный амулет, позволяющий видеть в темноте. Так откуда этот чертов свет? С трудом приоткрыв глаза, которые резали так, будто в них песка насыпали, я резко дернулся в сторону, испуганный увиденным, и мне в спину больно врезалась одна из деревяшек лестницы. Передо мной сидел Дионис Келифер собственной персоной и с волнением разглядывал мое лицо. Над его правым плечом светился маленький шарик, являющейся одной из причин моих далеко не самых приятных ощущений. Что он тут забыл? Неужели Рыжик привел? Вот уж молодец. Ведь он больше всех беспокоился о секретности данной вылазки. - Вот и спалили нас, Люк, - хрипло ухмыльнулся я, раздраженно разглядывая преподавателя. Следил он, что ли, за нами? – Ну что ж, добились Вы своего. Вам с самого начала не хотелось, чтоб я учился в Академии. Теперь у Вас есть все основания меня выгнать. Я не знаю, зачем я это говорил, просто лепетал всякую чушь, которая только лезла в мою бедную пришибленную голову. У меня такое часто бывает. Неожиданно волна раздражения к этому человеку и досады по отношению к себе накрыла меня. Как же так? Ведь поступил, прошел экзамены и так прокололся. Неужели теперь придется возвращаться домой? - Что ты несешь, Эрайский? Рот просто не закрывается, - бормотал про себя Дионис, шустро ощупывая бедного меня. Я попробовал отодвинуться, но тело словно прострелило резкой болью. Видимо, в таком положении я пролежал достаточное количество времени, ибо конечности успели затечь. - А что я несу? Просто признайтесь, что я не понравился Вам с самого начала, и вот, наконец, представилась возможность от меня избавиться, - хрипло буркнул я, расстроено закусывая нижнюю губу. Дионис, видимо, интерпретировал это действие по-своему. - Что-то болит? Где болит? - Да везде болит. Я, вообще-то, со второго этажа на спину упал. Да еще и головой вниз, - язвительно откликнулся я, пытаясь, конечно, не без помощи преподавателя, сесть прямо. Сзади мужчины маячил Люк, испуганно заглядывая через плечо. Увидев его перемазанную в пыли мордашку, я облегченно вздохнул. Живой. С этого чуда станется залезть куда-нибудь и заблудиться или, чего хуже, провалится так же, как недавно провалился я. - Ну, положим, головой вниз ты, очевидно, и до этого падал, - задумчиво пробормотал Дионис. - Вы специально за мной следили? - Алек, почему ты так негативно ко мне относишься? – устало, но, тем не менее, облегченно вздохнул он. Со стороны могло бы показаться, что маг действительно испугался за нас. – Никто тебя не выгонит, не переживай. Я вообще не собираюсь никому об этом рассказывать, так что, если ты каким-то невероятным образом сможешь найти управу на свой язык и будешь держать рот на замке, то никто ничего не узнает. От осознания того, что нас, кажется, пронесло, невероятное облегчение накрыло меня с головой. Кажется, я волновался на этой вылазке гораздо больше, чем думал. - К тому же, если тебя выгонять, над кем я буду издеваться? – весело добавил он и помог подняться. Всю дорогу домой мы преодолевали самостоятельно пешим ходом, Дионис не удосужился приехать сюда на карете, телеге, да хоть на хромой кобыле. А может оно и к лучшему. Ни к чему нам привлекать лишнее внимание. Всю дорогу меня волновал лишь один вопрос: как мы попадем в Академию? Если я не ошибаюсь, ворота на ночь закрывались, а по всему периметру двора стояли внимательные охранники, не позволяющие воришкам, да и просто загулявшимся студентам пролезть сюда под покровом ночи. Хотя, скорее, ловили тут именно студентов. Ни один вор, даже с помутневшим рассудком, не посмеет сунуться в Академию. Чай не самоубийца. Наконец мы подошли к воротам. Я, признаюсь, ожидал что-нибудь интересного, может, преподаватель прочел бы какое-нибудь заклинание, чтобы пройти незамеченным, или еще чего. Но нет. Он просто постучал в маленькую калиточку, что находилась слева от больших ворот. Дверка тут же приветливо распахнулась. Келлифер подбадривающее подпихнул нас в спину. Я с очень большой опаской шагнул во двор, увлекая за собой нерешительного Люка, придерживая того за рукав рубахи. Охранник кивнул, здороваясь с Дионисом, и понятливо улыбнулся. - Что, мистер Келлифер, уже испытания начались? Что-то рановато в этом году, - совершенно будничным тоном поинтересовался охранник. - Да нет, - пожал плечами мужчина. – Действительно рано еще. Наверно, через декаду. Мы с Люком удивленно переглянулись. Только, мне кажется, причины нашего удивления имели разный характер. Мне лично тут же стало любопытно, что за испытания такие, а Люк… Люк явно удивился осведомленности об этих самых испытаниях старших. Келлифер лично довел нас до моей комнаты и строго-настрого наказал никуда отсюда не выходить до самого утра. Мой сосед все еще не вернулся с учебной практики, а если рыжик разбудит своего Рона, то нам не удастся избежать лишних вопросов. Я переступил порог своей комнаты и тут же растянулся на чистом, недавно помытом мной полу. Люк, шустро семенивший за мной, споткнулся о раскинувшее во все стороны конечности тело, но смог устоять на ногах, отскочив в сторону. - Ты чего? – нахмурился Шастре, помогая мне подняться. - Не знаю, - задумчиво пробормотал я, потирая ушибленное колено. – Это было странно. Может я ногу во время падения подвернул, а теперь она мстит мне за столь небрежное с ней обращение? - Ты уж определись, на голову приземлялся или на ногу, - фыркнул Люк, заворачиваясь в одеяло моего соседа так, что лишь рыжая макушка виднелась. – Или же все-таки пострадала спина? - Язва. Я действительно дурно на тебя влияю, - ответил я, пачкая своей грязной одеждой чистые простыни. Стоило, наверно, сходить принять душ или хотя бы сменить одежду, но сил на это уже не было. - Эх, жаль только, что зря все это было, - сонно побормотал я, закапываясь носом в подушку, пахнущую свежим постельным бельем. - Почему же? – хитро усмехнулся Люк, вытащил из-под одеяльного кокона руку и помахал в воздухе маленьким круглым зеркальцем с длинной украшенной драгоценными камнями ручкой. – Пока Дионис приводил тебя в себя, я быстренько отыскал ту самую комнату. К слову сказать, это было не сложно. Она была именно там, где сказали Искатели. - Мда, не сложно, - я задумался, рассматривая сквозь сонно прищуренные глаза нашу находку. Это было просто. Действительно слишком просто. Почему бы Искателям самим не забрать его? Был здесь какой-то подвох, очень большой и жирный, буквально придавливающий нас своим весом, но вот какой – сложно сказать. Ладно, поживем, увидим. Илигория. Центр города. Мы с рыжиком сидели в недорогом трактирчике с веселым названием Пьяная кошка, находящимся недалеко от здания Академии, и пили вкуснейший кофе. Такой кофе, лучший, наверно, во всей столице готовили только здесь по какому-то специальному секретному рецепту. Денег, которые мы получили по возвращению загадочного зеркала, было предостаточно, чтобы позволить шикарнейший ужин в самом сердце города в одном из самых дорогих заведений, но мы решили не изменять студенческой традиции, которая, оказывается, здесь водилась, - отмечать первый заработок именно в Пьяной кошке. Оглянувшись, можно было заметить еще штук двадцать первокурсников, сидящих за маленькими круглыми столиками, на которых так уютно горели свечи, и воодушевленно рассказывающих друг другу о своих сегодняшних похождениях. Мы же такой роскошью, как свобода слова, в конкретно этом случае не владели, вот и приходилось нам, уткнувшись в чашку с обжигающе горячим, но таким же обжигающе вкусным кофе, сидеть и молча провожать взглядом уходящее с небосклона солнце. Мимо нашего окна то и дело прохаживали люди, но почти никто не задерживался. Все куда-то бежали, торопились, суетились, старались успеть сделать что-то, что, наверно, казалось им невероятно важным. Хм, возможно, и мы так будем бегать скоро. Скоро? Да прямо завтра же и начнем. Пары, задания, учеба. Жизнь в постоянном движении, ни минуты покоя, пока не наступит ночь. Но сейчас не хотелось об этом думать. Сейчас был только этот тихий спокойный момент, только это утопающее за горизонтом светило, только этот обжигающе горячий и дурманяще вкусный кофе. Люк печально вздохнул, проводив взглядом обнимающуюся парочку, и отхлебнул еще напитка. Я с любопытством уставился на него. - Идут, счастливые. Обнимаются, целуются. Наверно, это так приятно, - ответил он на мой невысказанный вопрос. – Это, наверно, так сложно. - Что сложно? Целоваться что ли? – удивленно фыркнул я, отставив свою чашечку в сторону. - Ну да. - А ты что, не пробовал что ли ни разу? - Нет, - тихо ответил он. Его щеки тут же заалели, показывая смущение своего хозяина. – А ты что, уже того? Ну, целовался? - Целовался, - с легкой улыбкой на губах кивнул я. Разговор показался мне невероятно глупым и каким-то по-детски милым. Будто с ребенком разговариваешь. Ну или с очень стеснительным подростком, только-только переставшим быть ребенком, но еще не ставшим взрослым. - А расскажи, как это? – тут же любопытно подался вперед парень, чуть перегнувшись через маленький круглый столик, за которым мы сидели. – Противно? Сложно? Мокро? - Эээ, - я основательно завис от внезапного энтузиазма рыжика, ненадолго задумавшись над его словами. – Знаешь, когда целуешься, то как-то не задумываешься, мокро ли тебе или нет. Нормально. Так, как надо. - А ты с парнем целовался или с девушкой? – глаза Шастре загорелись нездоровым интересом. - Да и с парнями, и с девушками, - Люк хотел спросить что-то еще, но я опередил его, не дав и рта открыть. – Так, давай закроем эту тему? - Конечно, с таким-то личиком, - фыркнул нахохлившийся Шастре, совершенно не желая ничего закрывать, - хотя не таким уж и идеальным. Нос у тебя с горбинкой, подбородок острый. А еще губы. - А что с моими губами? – начал откровенно веселиться я. - Тонкие, - с готовностью ответил парень, будто только и ждал этого вопроса. - Ну-ну. А еще у меня ямочки есть, что совсем не соответствует столичной моде. И притом только одна с левой стороны, что и вовсе нарушает все законы симметрии, - я не удержался и громко и заливисто рассмеялся. Мой друг обиженно вздохнул и отвернулся, уставившись в окно. Туда, где за остроконечными крышами невысоких одноэтажных домиков исчезало солнце, окрашивая небо в багряные цвета. Оно отражалось в окнах и больших витринах, превращая маленькую тихую улочку Илигории в красно-оранжевое царство. - Скоро испытания начнутся, - невзначай, будто бы сам для себя, буркнул он, допивая уже остывший напиток. - Мм, - глубокомысленно промычал я, отходя от смеха, но тут же встрепенулся, услышав знакомое слово. – Какие испытания? - А ты не знаешь? – сделал круглые глаза Люк. – Об этом же вся столица гудит! - Ой, прям уж так и гудит? – недоверчиво переспросил я. А потом вспомнил разговор охранника и Диониса. Да, кажется, об этом не знает только ленивый. По крайней мере, в стенах Академии. - Ну-у-у, не то, чтобы гудит. Об этом вслух не говорят, но все знают. В общем, через декаду-две после начала обучения, когда старшие курсы возвращаются с практики, для первокурсников начинаются испытания. Чаще всего они проходят ночью, студент просто неожиданно просыпается в каком-то незнакомом или знакомом месте, из которого достаточно трудно выбраться. Обычно это запрещенные места. И тогда ты либо выбираешься оттуда и переходишь на другой, более сложный «уровень» или попадаешься, и тогда тебе светит выговор или наказание вплоть до отчисления. - И что, неужели все в этом участвуют? – недоверчиво спросил я. В Академии было не так уж много таких мест, и на всех первокурсников их явно не хватит. - Нет, конечно! – фыркнул он. – Только самые-самые, по мнению старших. - А преподаватели? Они знают об этом? – сказал я. Хотя о чем тут говорить? Конечно, знают. И Дионис тому прямое доказательство. Хотя он ведь тоже был студентом и мог участвовать в подобных мероприятиях. - Конечно, знают, - криво ухмыльнулся рыжий, - но предпочитают закрывать глаза на шалости студентов. Все же им самим интересно, кто сможет пройти это, а кто нет. Кто что из себя представляет. - И что получают победители? – поинтересовался я. – Чего ради это устраивают. - Ради развлечения, - пожал плечами мой новый друг. – Ну еще престиж, авторитет. На самом деле ничего материального. Просто тебя все знают, уважают. А это, знаешь ли, дорогого стоит. - Я бы так не сказал, - задумчиво фыркнул в ответ. – Лично я бы предпочел тихо спокойно отсидеться, доучиться и выйти отсюда по возможности никем не замеченным. - Ты? – совсем уж некультурно заржал Люк, пугая близ сидящих посетителей. – Ты и тихо? Ой, да не смеши. Мне почему-то кажется, что ты так отчаянно жаждешь всеобщего внимания, хотя сам упорно это отрицаешь. Наверно, тебе так легче. Легче думать, что самодостаточный, что никто тебе не нужен, что не зависишь от окружающих. Но это не так. С самого первого дня ты привлекаешь к себе внимание. Шутками, разговорами, поведением. Тебе это так необходимо, и многие поступки исходят именно из этого. Взять даже, к примеру, твое прилюдное извинение. Ты же купался в лучах внимания всей столовой и вовсю наслаждался этим, на тебя смотрели учителя, что здорово подогревало интерес. Хотя, возможно, ты действительно этого не осознаешь. Без окружающих, с любопытством пялящихся на твою персону, тебе было бы как минимум скучно, неинтересно. Я смотрел на рыжего широко открытыми глазами, не зная, что и сказать на такое заявление. Люк на удивление точно описал то, что время от времени происходит внутри меня, то, что засунуто так глубоко, что даже мне добраться туда трудно. Но он смог. Добрался, откопал и проанализировал. Хотя мне кажется, что не так уж мне и нужно внимание, я все еще отчаянно пытался убедить себя в том, что так лишь могло показаться со стороны, но, возможно, в чем-то Люк действительно был прав. - Знаешь, а ты ведь тоже не такой, каким кажешься. Такой весь скромный, тихий, сущий ребенок, а внутри холодный и расчетливый. Ты, оказывается, наблюдал за мной все это время, детали подмечал, анализировал, - поборов удивление, проговорил я. Прозвучало это довольно грубо, но я ни в коей мере не пытался обидеть парня. На какое-то мгновение я почувствовал себя подопытной зверушкой, поэтому даже немного разозлился, но потом тут же отогнал наваждение. Вот еще глупости какие лезут в голову. - Ты прости, если я тебя обидел, - тихо, почти шепотом сказал Шастре. – Дурная привычка рассказывать собеседникам то, какими я их вижу. Просто я с самого детства хорошо разбирался в людях и после пары дней общения с ними мог выдать всю подноготную. И нередко именно это являлось причиной ссор с друзьями. Теперь уже бывшими. Знаешь, я ведь даже на целителя хотел идти. Помогать с эмоциями, нематериальными проблемами, страхами, что таятся глубоко внутри, но смелости не хватило. Подумал, что не справлюсь. А еще я стеснительный, если ты успел заметить. - Как же мне это знакомо. Нет, не стеснительность, а дурные детские привычки. У меня мама на раз чувствует вранье и сильно за него наказывает. Ничего от нее невозможно было скрыть, я с самого детства знал, что это совершенно бесполезно, вот и привык говорить всю правду буквально на автомате. И теперь, уже будучи взрослым, я до сих пор не могу избавиться от этого и мгновенно говорю то, что думаю, совершенно не фильтруя, - пожал плечами я. – А что на счет целительства, то это ты зря. Из тебя бы вышел замечательный душевный лекарь. Я воодушевленно взмахнул рукой и случайно уронил со стола чашечку с почти допитым вкуснейшим черным кофе. Она упала на пол и разлетелась на десятки маленьких осколков, а по деревянному полу расползлось некрасивое темное пятно. Невысокая полненькая официантка недовольно вздохнула и поплелась к нашему столику, чтобы убрать это безобразие. Я, будучи воспитанным своей культурной мамочкой, тут же бросился помогать девушке, но, дотронувшись до первого же осколка, порезался, и черную жидкость в мгновение разбавили алые капли крови. - Мда, как замечательно начинается новая учебная декада, - недовольно пробормотал я, глядя на скрывшееся за горизонтом солнце.