Меридианские хроники

- Ин-Хай, отнеси-ка еду в покои мастера Эрки, - со вздохом велела мама. – Он со своих покоев не выходит даже на обед. И не просто оставь и сбеги, а проследи, чтобы он пришёл и увидел. - В последний раз он выходил три дня назад, - отозвался отец, ловко разрезая на куски очередную рыбу. - А? Да, уже иду, - откликнулась Ин-Хай, бросая мытьё посуды. Ну почему, стоит ей задуматься о предстоящем гулянье на праздник Двхлуния, как её тут же отвлекают? Гирона фыркнула и поудобнее ухватила тяжёлый поднос. Покои астронома, не любившего, когда его отвлекают, находились в одной из башен дворца. Обычно туда добирались через замысловатую вязь коридоров и проходов, но мудрый строитель оснастил замок не только потайными лазами наружу и внутрь (Ин-Хай никогда их не видела, да и говорить об этом считалось признаком недалёкого ума, но была уверена, что они точно есть), но и короткими кухонными проходами практически во все господские покои – так можно было быстро доставлять пищу, не боясь, что она остынет. Сейчас ими практически не пользовались, и хозяин вполне мог расправиться с без разрешения забравшейся в его комнату прислугой как с ворами, так что единственным востребованным остался ход в покои астронома и придворного чародея – на редкость рассеянного и снисходительного, во время увлечений очередным опытом забывавшим не только про еду, но и про сон. Ин-Хай временами думалось, что он вполне мог не заметить и лорда Седрика в змеином облике, если он не загораживает доступ к инструментам, поскольку, чтобы дождаться слабого «Кто там?» почти всегда нужно было кричать во весь голос. Сама девушка так никогда не делала – гирона еле привыкла к кухонным помещениям, и в остальных залах дворца она чувствовала себя по меньшей мере неуютно – но другие кухарки рассказывали. «И почему поднос так загружен? – Ин-Хай, пыхтя, преодолевала крутые ступеньки, пару раз чуть не слетев с каменной лестницы. – Это чтобы он отъелся за три дня голодовки?» Чтобы открыть массивную дверь, изнутри удачно сходившей за одну из резных деревянных плит, которыми была обшита «входная» комната, Ин-Хай пришлось поставить поднос на пол, надеясь, что на вкус это не повлияет, и со всей силы надавить руками на металлические заклёпки, заставляя работать древний механизм. Плита заскрипела и плавно опустилась в пол, заставив Ин-Хай подхватить поднос во избежание оседания на ней поднявшейся в воздух пыли, и гирона боязливо зашла в покои чародея, озираясь по сторонам. - Мастер Эрки? Мастер Эрки-и-и! Поставив поднос на широкий невысокий столик, где обычно приносимая еда и оставлялась, Ин-Хай несмело углубилась в обсерваторию чародея, смежную с жилыми комнатами. Точнее, это обсерватория занимала почти всё пространство башни, а астроном ютился в двух маленьких комнатках, одной из которых была прихожая, а второй – спальня. Выбирать путь приходилось осторожно: многочисленные столики и полки были завалены манускриптами, свитками, книгами, кристаллами и странными приспособлениями, большая часть которых плавно переселялась на пол, дабы упокоится там на веки вечные. - Ма-астер Э-эрки-и-и! Войдя в обсерваторию (идеально чистую! Неужели чародею лень было убраться в других комнатах? Ему ж щёлкнуть пальцами – и готово!), Ин-Хай зажмурилась от яркого света после полутьмы хода и покоев. Крыша отсутствовала, а потолок и стены были забраны тонкими хрустальными пластинами, кое-где ажурно переплетёнными проволокой. Ин-Хай зачарованно уставилась в непривычно чистое, без туч, небо, гадая, как мастеру удаётся держать такое эфемерное сооружение – во время вчерашней бури крыши послетали у трети добротных домов Аентула, а уж эту хрупкую красоту должно было разрушить до основания. Рассматривая непонятную объёмную конструкцию, занимающую большую часть комнаты: над толстой подставкой парило несколько причудливо раскрашенных, чуть светящихся шаров, вращающихся вокруг комка света, Ин-Хай сообразила, что при долгом отсутствии главная повариха накажет и её, и родителей. С сожалением отводя взгляд от занимательной вещи – ух ты, а вокруг каждого из больших шаров вертится пара поменьше! - гирона встряхнула головой, отгоняя неуместную мечтательность, и открыла было рот, чтобы позвать снова, но её опередили: - Я нашёл! Я нашёл! Величайшее событие! Это лучшее моё открытие! – кто-то вопил так восторженно, что не будь Ин-Хай в замке принца Фобоса, даже порадовалась бы за компанию со счастливцем. - М-мастер Эрки? - А? Да, уже иду! – подтвердил радостный крик, и девушка улыбнулась в ладонь. На кого-то он похож… Чародей выскочил – другого слова не подберёшь – из другого конца зала, скрытого непонятными ширмами, и гирона, забывшись, ошеломлённо уставилась на, казалось бы, выхолощенного аристократа. Когда-то дорогая мантия из светлого шёлка, расписанного тёмными созвездями – сколько времени ушло на вышивку, кошмар! Жаль, Ин-Хай так не умеет, - была измазана грифельной крошкой, чернилами и пылью вообще, словно чародей привык наводить порядок, катаясь по полу. Ин-Хай так задумалась над странностями придворной жизни, что спохватилась, только когда чародей её окликнул. – Чего ты хотела, дитя? Ин-Хай не обиделась. Ей уже девятнадцать круговоротов, но редко кто правильно мог назвать возраст гиронов – невысоких, изящных и необычайно лёгких: часть костей у них полая , как у птиц. - Обед на столе, мастер, - поклонилась она, счастливая от того, что, видимо, не будет наказана за оплошность. - Обед? – удивлённо переспросил чародей и вдруг хлопнул себя по лбу: - Ах да, обед! Все, наверное, уже собрались? - Нет, мастер, - ответила Ин-Хай, прикусив щёку, чтобы не захихикать. – Мы были обеспокоены тем, что Вы не выходите из своих покоев, так что мне поручили доставить обед сюда. Вам осталось только подойти и взять. Гирона наконец осмелилась поднять взгляд. «Краси-и-ивы-ы-ый…» - протянулась мысль, но Ин-Хай быстро постаралась опомниться. Ещё чего не хватало, мечтать о придворном чаротворце, Высоком Лорде и кто знает кем ещё? Подумаешь, длинноволосый, волосы словно чёрная паутина. Подумаешь, лицо словно из белого камня выточено, и руки сильные, раз Ин-Хай так легко кружил… А-а-а! Стоп, хватит! У него глаза по гиронским меркам маленькие. А ещё он длинноухий, как сид, даром что бледный. Вот. И ничуточки он ей не нравится! Ин-Хай ещё раз поклонилась, силясь скрыть румянец, и поспешила ретироваться. Имра увидела бы – засмеяла.

***

- Что же надеть? – упаднически думала Имра. Обычно селки ходили в свободных штанах, прихваченных у щиколотки, и плотных безрукавках – разумеется, всё из непромокаемой ткани – при необходимости утепляясь плащами или чем-то подобным. Такая одежда обеспечивала необходимый комфорт и удобство как на суше, так и в воде. Но праздник Двухлуния, ночь, когда на небе появляются обе полные луны, требовал особого наряда! Вот у Хай наверняка подобных проблем нет. Гирона любые обноски могла превратить в оригинальное платье, была бы ткань и нитки, а уж пару настоек для подкраски подруги обеспечат. Впрочем, на ней и обноски смотрелись неплохо, лишний раз подчёркивая воздушность тонкого силуэта. И Корри тоже придёт в чём-то выделяющемся – необычные, резких черт лица сидов делали непривычной любую повседневную одежду. Имра провела пальцами по своему – округлому, мягких линий, напрочь лишённому изящества Ин-Хай и странности Корры. - А-а-а, да ну всё! – резко выплюнула селки и плюхнулась на лежанку, заложив руки за голову. Внешность нарядом разительно не поменяешь – да и Имра была вполне довольна собой с точки зрения селки – но кому ведь не хочется быть третьей луной на празднике, танцуя под восхищённые взгляды? - Тёмно-синее платье… Разве я много требую? – уныло пробормотала Имра, выворачивая шею, чтобы увидеть повешенные на настенные выступы жёлтые накидки – праздничную и вполне подходящую юной селки одежду, как считала её мать. Кап, кап, кап… Имра испуганно подскочила, напряжённо вслушиваясь в окружающую тишину. Ей показалось, или она действительно слышала звук капающей воды? Если в стены появилась пробоина, вода может хлынуть в жилые помещения - и смогут ли они добраться до воздушных туннелей вовремя? На старательно укреплённых отцом стенах не было и следа влаги – но не могло же Имре почудиться? Нужно осмотреть всё повнимательней. Случайно кинув взгляд на злополучные накидки, Имра ахнула и присела от изумления – желтый цвет переменился на насыщенно-синий, с фиолетовыми переливами. Имра неверяще коснулась рукой прохладной ткани, словно надеясь, что иллюзия распадётся от прикосновения. - Я сплю, - прошептала селки. – Я сплю, и мне это снится, потому что я слишком сильно ударилась головой, когда прыгала на лежанку. Упрямая иллюзия не торопилась развеиваться. А в общем-то, не всё так уж и плохо.

***

- Ин-Хай, где ты? – мамин крик легко пробивается сквозь тонкий пол, и Ин-Хай от неожиданности чуть не проглотила пару булавок, которыми она подмётывала будущие швы. Обычно этим можно было пренебречь, но это творение требовало особого подхода! К тому же почти наверняка чародей заинтересуется шумной гулянкой на городской площади. Устыдившись крамольной мысли, гирона сплюнула булавки в ладонь и ответила: - Я у себя! Мне осталось совсем чуть-чуть! - Нет уж, иди и спустись сейчас, - в мамином голосе отчётливо слышна улыбка, и Ин-Хай, бросив прощальный взгляд на недоделанный наряд к празднику, сбегает вниз по лестнице. - Бабуля? – ошеломлённо выдохнула Ин-Хай, затормозив так, словно врезалась в невидимую стену. - Я что, уже не похожа на себя, что тебе приходится переспрашивать? – усмехнулась Ин-Ан, сбрасывая узелок с поклажей и с наслаждением расправляя узкие плечи. - Не ожидал увидеть тебя так скоро, - улыбнулся отец, поднимая котомку. – Я-то считал, что дальше угроз переехать к нам дело не пойдет. - Ой-ой-ой, мой собственный сын такого обо мне мнения! И кого я только воспитала на свою голову? – шутливо посетовала бабуля. - Ты собиралась приехать к нам и ничего мне не сказала? – возмущённо выпалила Ин-Хай. - Терпение, ветерок, терпение, - бабуля потрепала Ин-Хай по голове, спутав до этого гладко лежащие серебристые волосы. – Разве ты не рада меня видеть? - Конечно, рада, но… - Хай-ен , помоги лучше бабушке устроится, - мама прервала готовую разразиться потоком слов Ин-Хай, укоризненно глядя на дочь. Гироне немедленно стало жутко стыдно – бабушка только прилетела, а Ин-Хай уже накинулась на неё с возмущениями. – Жить она будет с тобой, но я не успела приготовить постель, - мама извиняюще улыбнулась, - мы не были готовы к твоему приезду. - Ничего, ничего, - махнула рукой Ин-Ан, поднимаясь по шатким ступенькам. – Не безрукая я, сама себе сделаю, ты только дай из чего. - Пойду поставлю Ин-Онга, - встрепенулся отец, вспомнив, что стражу очень раздражает присутствие внешне бесхозных ифилов на улицах. – Ты ведь с ним прилетела? - А как же! – гордо задрала нос Ин-Ай, а Ин-Хай спохватилась, что так бабуля уйдет без неё, и бросилась догонять.

***

- Я придумала чудесный наряд себе на праздник Двухлуния, - восторженно рассказывала Ин-Хай. – Абсолютно необычный – прямо чародейский! Ты ведь поможешь мне его сшить, правда? - Конечно, - расплылась в улыбке Ин-Ан. – Только давай чуть позже, ладно? Боюсь, Ин-Онг проявит норов, так что придётся мне помочь твоему отцу. И паре стражников, что набегут на представление. Ин-Хай радостно кивает – это ведь ненадолго, а шить бабуля умеет как никто. Теперь наряд уж точно выйдет таким, каким она его задумала! И, может быть… Ин-Хай сладко жмурится и распахивает окно на всю ширь – в комнате слишком тесно и душно для полёта фантазии. Но ожидаемая прохлада не приходит, а вместо неё гирона ощущает лишь липкую предгрозовую духоту. Вшу-у-у-ух… - А-апчхи! – неожиданно запершило в носу, и Ин-Хай не выдерживает и чихает – да так, что ниоткуда взявшийся вихрь проносится по комнате, расшвыривая небрежно лежащие вещи. – Что это? – испуганно пролепетала гирона, озирая получившийся кавардак. Ин-Ан усмехается, укладывая обратно в шкатулку пульсирующий кристалл в замысловатой оковке.

***

- О, малышка Таро уже выросла, раз собирается на чужачье гулянье? – насмешливо вопрошает Ите, вольготно развалившийся на шкуре у очага. Таро кидает на него недовольный взгляд и продолжает аккуратно расправлять звенья налобной подвески, тонкими цепочками сбегающие по плечам. - И идёшь ты, разумеется, не одна и не со мной? – не успокаивается брат. Таро была благодарена ему за заботу, но не всю же жизнь ей ходить под его опекой. - Я иду с моей подругой, - вызывающе глядя брату в глаза, выговаривает Таро. – И ты, конечно. Тоже можешь пойти. - Я прямо наяву слышу продолжение «… и испортить нам всё веселье». Нет уж, дорогая сестрица, придётся тебе отбиваться от зачарованных твоей красотой чужаков без меня, - Ите потянулся, сверкнув отблеском пламени в алых, как и у Таро, глазах. – Я пойду искать приключений отдельно. - Смотри осторожнее, - с тревогой произнесла Таро. – Здешние жители странно относятся к дракам. - О, этот день настал! Младшая сестра учит никчёмного брата-тейра жизни! О, как я благодарен вам, премилостивая госпожа! - Я смотрю, вы оба уже успели нахватать чужеродных словечек, - осуждающе слышится от отца. Могучая фигура удивительно сливается с тенями от клети, и невнимательный легко мог не заметить его даже с порога. – Таро, твоё стремление к свободе похвально, но и ты не забывай об осторожности. Кто знает, что этот город может нам принести. - Помнится, твоя жена тоже не принадлежит к Народу и раньше жила в одном из таких поселений, - слова мамы сочатся иронией, но Таро это не беспокоит – она же знает, что родители никогда друг друга не покинут. Мама оставила свою прежнюю жизнь ради отца, а он покинул Народ, чтобы уберечь её и детей. - Я постараюсь, отец, - Таро смиренно опустила голову. – Но мы же не можем отгородиться от всего остального мира, запершись в доме. - Твоя правда, - со вздохом согласился отец. – Я просто ещё не привык к этим краям. - Всё устроится, - тепло улыбается мама, помешивая сытный густой отвар из овощей. – Я же привыкла. По лицу отца видно, что он хочет возразить – привольную жизнь Народа, без каменных стен и замков, не сравнить со здешней, под шипастой лозой, опутывающей весь город, – но он молчит. Он знает, что и маме тяжело привыкать во второй раз.

***

Виллиам уныло смотрела в маленькое зеркальце – одно из сокровищ, взятых с собой. Отражение ответило ей унылым лицом иллюзии – серым, скучным и незапоминающимся. Вилл досадливо сняла морок, откладывая зеркало в сторону. - Вилл! Скорее, все уже спешат! - Я вообще не хочу идти на этот праздник! – закричала Вилл в ответ. Понятно, что без морока их с матерью живо раскроют, но щеголять невнятным лицом на гулянье, куда все придут нарядными и красивыми… Нет уж! Конечно, жалко Таро, но… Разве она не найдёт ту зеленщицу, что спасла их от бандитов? Вилл коснулась костяной ручки зеркала. Поверхность покрыта замысловатой резьбой – когда Виллиам была маленькой и мама оставляла её одну, она подолгу могла сидеть в кресле, рассматривая причудливые узоры. Крэ-э-эк… Отражение мигнуло, и Виллиам с ужасом увидела себя настоящую – фиолетовые волосы развеваются на ветру, лиловые глаза горят, ярко выделяясь на фоне белой кожи. Энергет поменял свою форму, и вместо привычного гранёного ромба Вилл с ужасом видит полусферу, окружённую тиснением узоров, покрывающих лоб и щёки. Что происходит? И что стало с метой – никто и никогда не имел камень такой формы! Скрипнула дверь, и Вилл в панике закричала, пытаясь спрятать лицо за зеркалом: - А-а-а, не входи! Вошедшая Сазна с неподдельным возмущением-изумлением уставилась на дочь. Вилл искоса глянула в зеркало – оно отражало личину, как и положено. - Надень платье, - Сазна встряхнула его на вытянутых руках. Когда-то оно было простым домашним, в котором прилично было только родным показываться, ныне же, урезанное, с отпоротыми нижними юбками, оно сходило за если не роскошное, то приличное убранство. - Уж лучше напялить мешковину, - угрюмо, в сторону, буркнула Вилл. Сазна с беспокойство спросила: - Что с тобой? - Выгляжу как… Как чучело портняжное, - всхлипнула Вилл, утирая тыльной стороной ладони выступившие слёзы. - Лично я вижу перед собой дивный цветок. Редкий лейх! – Сазна с улыбкой приобняла дочь за плечи, с лёгкостью приоткрывая личину Вилл и демонстрируя дочери её отражение. – Мало кто знает, что за красота скрыта у тебя под иллюзией и внутри! - А теперь, - Сазна встряхнула Виллиам, - пора собираться! Праздник не будет длиться вечно!

***

- Ничего не выйдет, госпожа! Ты никуда не пойдёшь, пока не посадишь семена для заказов! - мама смотрела сурово, и даже её змеи не рисковали прерывать момент шипением. Корра нахмурилась - ну неужели это так необходимо сейчас, когда праздник вот-вот начнётся? - Я посажу завтра! - А надо сегодня. Разве ты забыла, какие свойства растениям дают две луны!? Корее нечего ответить. Семья важнее Корры, и хорошая дочь не стала бы и думать о непослушании. Но Корра далеко не так хороша, как требуется, и для этого даже не надо сравнивать её с младшей сестрой. - Ненавижу, когда меня шантажируют! - живые плети крепче обхватили плечи, но мама непреклонна. - Здорово! Сегодня сидим дома вместе! - Лиана радуется вполне искренне, пусть эта радость и замешана отчасти на зависти: у Лианы вместо плетей на голове змеи, и выходить за пределы леса она права не имеет. Пока, по крайней мере. Корра сомневается, что что-то изменится, пока Фобос жив, и Лиана это чувствует, но злость сдержать не получается. - Думай, что говоришь, головастик! - потом Корре будет стыдно. И перед мамой, и перед обиженно покрасневшей Лианой. Но сейчас - семена. "И почему они не могут посадить сами себя?!" Ещё и дверь в теплицу заедает, хотя Корра дёргала из всех сил. Что за поганое чувство, почему на неё ополчился весь мир? Чвак. Дверь наконец поддаётся, и взгляду Корры предстали аккуратные ряды поросли в пронумерованных горшках. Кровежорка, селкина паутинка, горькопляс... Надо же. Это кто так любит трудится, что поработал вместо неё, да ещё и в праздник? Ответ вертится у Корры на задворках мыслей, но она решительно гонит его прочь. Меньше магии - здоровее сон. А праздник уже скоро… Нет уж, Корра никому не позволит испортить себе веселье! Сида решительно мотнула головой и захлопнула дверь – до города ещё идти, а закат уже близко.