Свой среди чужих

Бывает такое, что кусок в горло не лезет, хоть ты и не ел с утра. Обычно такое явление происходит из-за сильных переживаний или усталости. У человека внутри все буквально трясется, переворачиваясь то и дело вверх дном, что он не может даже и думать о таких обыденных вещах как съесть тарелку супа или хотя бы погрызть яблоко. Я переживала? Может, скорее, боялась Диму? Посмотрев на него, я не нашла ни единой капли волнения. Парень сделал заказ молодой официантке, на ушах которой удобно устроились душки очков. Я попросила принести воду без газа, и после этого девушка оставила нас наедине. Вначале я ему была совсем неинтересна – парень устремил все свое внимание на мимо проходящих двух барышень, которых отлично было видно, потому как мы приземлились за столик у огромного окна. Девушки больше походили на симпатичных манекенщиц, но на роль фотомоделей не тянули. И это не из-за ревности, которая вдруг вспыхнула во мне! Ревность? Да что мы говорим, ты посмотри! Теперь же, пока я смотрела в окно на проезжающие автомобили, боковым зрением я заметила взгляд Аверина, направленный в мою сторону. Как же я не хочу поворачиваться! Ну и продолжай смотреть мне в щеку! Все-таки не выдержав, я взглянула в ответ. На губах – усмешка, в руках – телефон, который он все это время крутил, словно волновался. - Ну и? Так и будем в молчанку играть? – не выдержал он, и отхлебнул воду, которую принесла официантка мне. Я молчала. Мне не хотелось говорить, потому что если я раскрою рот, то понесется вихрь возмущений, а так и до очередной ссоры не далеко. Поэтому я сидела, даже не пискнув, все теребя пальцами край рубашки. - Упертая ты, - Дима хмыкнул. Уже принесли его заказ, который состоял из стейка и картошки фри, соуса и чашки ароматного кофе. Он уткнулся в тарелку, то и дело поглядывая вокруг себя на симпатичных девушек. Меня это, честно сказать, взбесило. На кой черт ты меня сюда привел, если пялишься на других? Где логика в его действиях? Или я одна ее не вижу? - Приятного аппетита, - сказала я и, выпив стакан воды залпом, откинулась на спинку диванчика. Порцию он съел довольно быстро, и теперь уже сидел, попивая подостывший напиток. К нам начали подходить две девушки, не отрывая взгляда от Димона. Они знакомы? - Привет, - сладко пропели они чуть ли не в голос, на что десятиклассник кивнул, блаженно улыбаясь. Обе симпатичные блондинки, на вид лет восемнадцать, не сказать, что домоседки или же типичные ботаники, скорее, что-то среднее между заядлыми тусовщицами и пай-девочками. Барышни присели по обе стороны от Аверина, запрокинув ноги на ногу, то и дело поглядывая с удивлением на меня. Лол. Вот такого я не ожидала, честно. Думала, что его слова около школы про наглость и нахальство были всего лишь эффектным окончанием разговора. Интересно, он привел меня сюда, заранее зная что из этого выйдет? А что из этого получается? Дима – нахальный тип, а я – ревнивая психопатка? Ну получается, что да. Теперь чувствую, как это мерзкое чувство ревности растекается словно по венам. С каждой секундой желание ему врезать возрастает, и вскоре я не смогу ничего с собой поделать, поэтому надо уходить. Дима приобнял обеих, притягивая к себе. Они что-то говорили ему на ухо, иногда смотря на меня, иногда поправляя короткое платье. А он также улыбался, будто не замечая ничего вокруг. Точнее, меня? А мне это нужно? Я, взяв сумку в руки, резко встала и спешно пыталась от них отойти. Мне было слишком противно. Как я могла просидеть в их компании эти десять минут? Почему сразу не ушла? Это унизительно – сидеть и видеть, как парень обнимается с какими-то девушками, при этом зная, что он тебе нравится. При этом сам этот парень знает, что он тебе нравится. Он знает? Конечно. Не стал бы тогда разыгрывать весь этот дурацкий спектакль. Я зашла в уборную. Никого не было. Вымыв руки прохладной водой, взглянула на отражение в зеркале. Щеки были немного розовыми, наверное, из-за волнения. Скорее бы уйти отсюда и никогда больше этого не вспоминать. Вытерев руки о бумажное полотенце, я вышла и сразу взглянула в сторону столика, за которым сидела еще минуту назад. Пусто. Уже поехали отдыхать дальше? - Наглость и нахальство – не порок, - вдруг передо мной возник Дима, выныривая из-за угла. Взгляд пустой, улыбка давно сошла с губ. А он, оказывается, прекрасный актер. - Глупости все это, - кинула я, изнемогая от обиды. Где-то в районе груди все сжималось и болезненно разжималось, противно разъедало и напоминало о себе. Мы вышли из помещения будто бы ничего и не бывало. Будто бы после хорошего спектакля, постановщиком которого и актером был Дмитрий Аверин, а я – единственным зрителем. Только после спектакля должны оставаться хороши эмоции, приятные воспоминания, а у меня все наоборот. Остались, как бы это обыденно не звучало, горечь и обида. - Куда идем? – спросил было парень, засунув руки в карманы. Это еще не конец? - Слушай, - я даже остановилась посреди дороги, - ты хотел мне показать, какой ты есть на самом деле. Показал. Я увидела, поняла. Тебе этого мало? - Слишком противно теперь со мной находиться? С таким нагловатым типом? – давил он на меня, надвигаясь для пущего эффекта. - С нагловатым – нет, - смело проговорила я, не думая отступать. Не на ту напал, Аверин! – Мне неприятно находиться с еще маленьким ребенком, который пытается зачем-то доказать мне таким дебильным способом свою правоту. - Но доказал же, - будто гордясь собой, ответил Аверин, но без доли улыбки. - Доказал, - согласилась я легко, - но вовсе не то что хотел, - вздохнув, я зашагала в сторону остановки, намереваясь скорее попасть домой. Дима за мной, слава Богу, не шел. Он нравится мне. И давно? Я-то только сейчас это поняла. А он? Иду вот, терзаю себя этими дурацкими мыслями, а могла бы не влюбляться, не переживать, сидеть сейчас дома или гулять с друзьями. Но нет же, угораздило меня отдать кусок своего сердца Димону. Всегда обидно в таких ситуациях, что тут уж выбирать не приходится – на кого ткнет сердце, над тем и будешь страдать. Я не могу признаться ему в этом. Я себе-то не могу до сих пор поверить! Неужели нравится? Реально? А почему так быстро? Всего пару незначительных встреч, десяток слов и – все? Любовь-морковь нахлынула вдруг, да сердечко забилось как сумасшедшее? Глупости это. Не может быть так. Не верю. Что в нем такого, чего нет, к примеру, в том парне, который пару месяцев назад мне встречаться предлагал? Тот и симпатичным был, веселым, добрым вроде как. А что с этого взять? Ребенок ребенком, да еще и наглый, упертый баран. Могу сказать, что вы, Вероника Сергеевна, не имеете вкуса на парней. - На связи, - я сразу подняла трубку, приложив ту к уху. - Где ты? – спросили на том конце, а потом я удосужилась посмотреть имя звонящего. Никита. - На улице, - буркнула я, пребывая явно в нехорошем расположении духа. И почему я так психую по этому поводу? Плевать вообще, и не такое переживали. Все пройдет, пройдет и это. Главное – терпение и время. Нужно не начать ныть как семиклассница по поводу безответной любви. - Ты не одна? – намекая на присутствие Аверина, проговорил одноклассник, и я со вздохом ответила, думая, что было бы, наверное, неплохо, если бы он был рядом: - Одна, - мне вдруг представилось, что на его лице заиграла легкая улыбка. - Пошли в кино. - Эм, - я заколебалась, раздумывая над его предложением. – А кто идет? - Мы, - а вот это уже было похоже на свидание. Я стала быстро разгонять такие мысли. Просто поход в кино с одноклассником. – Если тебе будет от этого легче, то это не свидание, - он словно прочел мои мысли, и я с облегчением улыбнулась. - Да я и не напрягалась по этому поводу, - все-таки буркнула я, смотря себе под ноги, наступая на жухлые листья клена. - То есть ты бы пошла со мной на свидание? – он что, решил уцепиться за тонкую ниточку? - Почему бы и нет, - я пожала плечами, пусть Никита этого и не увидел. – Поход на свидание не предполагает каких-то обязательств. - Буду это иметь в виду. Встретимся там же, подходи к шести. До встречи. - Пока, - я сбросила звонок, оставаясь в тишине и шагая по осеннему парку. Мне просто нужно немного отвлечься от этих мыслей. Поход в кино с одноклассником – что может быть безобиднее? Тем более, это вовсе не свидание, и я не вижу в этом ничего криминального! Ускорив шаг, уже через пятнадцать минут я была дома. В подъезде, как и всегда бывает в прохладное время года, было тепло. Квартира оказалась пустой, даже соседская собака не лаяла на меня, только услышав лязганье моих ключей. Все вымерли, что ли? Без лишней спешки я переоделась в бриджи, которые еще недавно являлись моими потасканными джинсами. Я вообще заметила, что ношу любимые вещи до тех пор, пока мне не будет дичайшее стыдно выйти в них на улицу. Вот такое сильное чувство привязанности имеется. Также и с людьми, животными, техникой – привяжусь и хрен оттащишь. Могу сказать, что я пытаюсь с этим всячески бороться, потому как это не всегда хорошо. Вон, к примеру, первым или уже вторым моим шагом в этой борьбе стали джинсы, которые я безжалостно обрезала по колено. Думаю, вскоре я решусь отдать на тряпки свою прекрасную футболку, из которой не люблю вылезать уже года два. На часах – двенадцать дня, вторник, а я валяюсь дома на диване, переключаю каналы и грызу яблоко, попивая чай. Прости меня Господи, это шикарно. Век бы так провела, только бы показывали что-нибудь путное по телевизору, а то либо про полицию сериалы крутят, либо нужно наблюдать за мелкой шайбой, которая то и дело теряется из поля зрения. Решив не утруждать себя просмотром неинтересных для меня передач, я прикрыла глаза и, как я всегда говорю, предалась блаженному дневному сну. В общем-то сон всегда прекрасен, если уж на то пошло. Но даже во сне мне не давал покоя Аверин. Он что-то снова говорил мне о моих рыжих волосах, а я то и дело отпиралась, настаивая на том факте, что они каштанового оттенка. Мы стояли почему-то в кабинет истории, на стенах висели портреты разных известных людей, а над доской было старое изречение Аристотеля. Мы все спорили и спорили, бесконечно повышая голос и всплескивая руками в разные стороны. После этого спать мне вовсе не хотелось, да и было поздновато – на часах пробило три. Не торопясь я начала прибираться дома, успела даже полить цветы и еще раз перекусить, попить чай и начать полноценно собираться в кино с Никитосом-пылесосом. Мысли о Диме меня, к счастью, обходили стороной, чему я была несказанно рада. Пять минут седьмого. Я уже на том самом месте, где мы впервые встретились вне школы. Около театра собралось много народу, наличие которого я не могу знать. Может быть, премьера какая-нибудь, а их не запускают, может, мероприятие какое-то, но опять же не ясно их присутствие на улице, а не в теплом помещении. К ларьку с мороженым редко кто подходил, поэтому окошко было прикрыто. Вдруг мне резко прикрыли глаза чьи-то ладони. Честно сказать, на секунду я дико испугалась, предполагая, что это может быть маньяк или убийца. Но вспомнив, что я знаю одного маньяка, сразу успокоилась, кладя руки на ладони Никиты и убирая их с моих глаз. - Снова в тебе эти замашки просыпаются, - рассмеялась я, разворачиваясь лицом к лицу. - Мне кажется, они просыпаются в том момент, когда поблизости появляется какая-нибудь симпатичная… - на этих словах он замялся, - куртка. - Куртка? – не поняла я, удивляясь. Я знаю, что он хотел сказать явно не это. Он просто постеснялся, да и я бы не хотела этого слышать, подтверждая тем самым свои догадки. - Именно, - Шорохов согласился и кивнул, слегка сжимая край куртки в районе руки. – Смотри, какая красивая и мягкая. Не холодно в ней? - Такую же хочешь? - Почему бы и нет, - он улыбнулся, пожав плечами, - буду секси-мэн. - Бога ради! – я еле сдержала смешок и быстро сняла атрибут верхней одежды. Никита вначале приподнял в изумлении бровь, а затем, рассмеявшись и пожав плечами, мол, как хочешь, снял с себя куртку. В итоге мы обменялись своими грелками. Теперь я напоминала такую суровую уральскую девушку в куртке, доходящей ей до середины бедра, рукава висели, поэтому я, дабы скрыть это, сунула руки в карманы. Там был телефон, ключи и, кажется, деньги. Никитка же еле натянул куртку и сейчас шел, явно чувствуя дискомфорт. - Ну как? – все-таки поинтересовалась я, ехидно улыбаясь. Мне-то нормально, даже теплее стало, а ему, видать, не очень. Из-под «грелки» выглядывала черная футболка, на запястье я углядела часы, потому как рукава доходили до середины руки ниже локтя. - Чувствую себя красоткой с подиума где-нибудь в Лос-Анджелесе, - он попытался застегнуть замок, но это у него, конечно же, не получилось. - А чувствуешь, как парнишки на тебя засматриваются? Вон тот, - я показала взглядом на юношу у светофора, - прямо пожирает тебя глазами. - Пусть смотрят, - одноклассник махнул рукой, - это бесплатно. - Пошутили и хватит, так еще заболеешь и умрешь прямо здесь, а вызывать скорую парнише в женской куртке я не намерена, - проговорила я, и мы совершили обмен. Никита явно вздохнул с облегчением, когда в плечах ему ничего не жало, замок спокойно застегивался. – На какой фильм ведешь меня? - На мелодраму. - Может, договоримся, командир? – произнесла я, думая, что два часа на мелодраме я не выдержу. На ужастик я, конечно, боюсь идти, а вот на комедию – с радостью. - Может и договоримся, - сказал Никита серьезно, почесывая несуществующую бородку. - Столько вас устроит? – я начертила в воздухе невидимую тысячу рублей, умоляюще смотря на него. - Думаю, мы договоримся с вами иначе, - произнес он хитро, засунув руки в карманы. Я пожала плечами, мол, не хочешь как хочешь. Если бы я знала, о чем именно он говорит, в кино бы я не пошла ни за какие коврижки.