Лучшая подружка олигарха.

Полтора месяца спустя.

Автор. Прошло полтора месяца с ссоры друзей. Лодыжка Мартины срослись, гипс сняли две недели назад. Девушка стала замкнутой, скрытой, больной. Вы наверно подумали что Тина — психически больной человек? Нет, детки. Это не так. Мартина отказалась от пищи. Утром стакан воды, днём ничего, вечером опять вода. Её тело до того истощено, что её не узнала собственная подруга, когда та пришла в гости. Ребра девушки выперают, ключицы, и тазовая кость. Ноги руки вроде в порядке. Всю эту «красоту», Штоссель скрывает под безразмерными свитерами. Все-таки ноябрь месяц. Не жарко. Сейчас перенесемся на одну из улиц Байроса. Улица Авенида-де-Майо. 17:05. Мартина. Сейчас мы с мамой и братом идём по Авенида-де-Майо. Я до сих пор на больничном, но не только из-за ноги. Я совсем ничего не ем. Еда потеряла для меня интерес. Жизнь стала скучной. В последнее время я все лежу в своей комнате. Мерси заходит каждый день, спрашивает, как я. Получив один и тот же ответ "Мичи, со мной все хорошо. Уже лучше. Как у тебя дела?", блонди начинает рассказывать как дела в школе. Тему с Хорхе она не трогает, хотя и мать тоже не трогает. Но иногда до разговора доходит. У Хорхе было много попыток встретиться со мной, но я избегала его. Сколько он мне дарил цветов, сколько он пытался заговорить... Но все это летело в мусорку. Спросите, почему? Да потому что! Потому, что все приносит мне боль. Даже объятия подруги приносит боль. Все внутри сжимается, переворачивается и выпускает острые шипы. Мучительная боль... Так вот, я иду рядом с мамой. На мне одеты джинсы, батник, шапка чёрная и ботильоны на платформе 15 см. На глазах — очки. Я иду и просто, от не фиг делать, разглядываю прохожих. Измученные лица, злые и просто кислые мины. Такая же и у меня. Только глаза скрывают очки, а остальное не важно... Вдруг меня окликивают. Я поворачиваюсь и вижу Хорхе, Мерседес и Диего. Нет, только не это. Голова и так кружиться, а сейчас вообще... "Люди, остановите планету! Дайте я сойду, ибо дальше я упаду. Слишком быстро крутится. — моя богиня держалась за рот и опиралась о столб. Я машинально схватилась за мамино плечо. — "Дура! Жрать надо! Благодаря тебе, теперь мы стоим у диетолога на учете! Безбашенная... — дальше подсознание хлопнулось в обморок. Я тоже была не в лучшем состоянии. Мать уже давно сняла с меня очки и что-то спрашивала. — Тина, Тина! Тебе опять плохо? — мама взяла меня за подбородок и посмотрела прямо в глаза. Я незаметно кивнула. Мои веки были чуть-чуть приопущены, глаза стеклянные. — Мартина, давай поговорим. — к нам подошел Хорхе и вся компания. Я глубоко вздохнула и тут же выдохнула. Мерси взяла меня по дрку. — Можно я с ней поговорю? Наедине. Мисс Штоссель, пойдёте со мной если что. — дальше меня отвели на 5 метров в сторону к арке. — Тина, прошу... Дай ему поговорить с тобой. Он страдает. Посмотри! До чего ты себя довела?! По средине улицы тебе уже становиться плохо. Прошу. Ради себя... Я не могла ничего говорить. Слов не было одни эмоции. Я просто стояла и опиралась на стену и плакала. Блондинка вытерла слёзы с моего лица. — Прости, я не могу, — сказала я и потянула маму подальше. Брат же остался стоять там. Значит хочет о чем-то поговорить. В автобусе я ехала никакая. Моя голова лежала на плече мамочки. Когда молодые парни заходили в транспорт, то они смотрели на меня как-то косо... Ну и пусть.

После ухода Мартины.

Автор. Блондинка шла к парням опустив голову. Девушка хотела помочь своей лучшей подруге. Но как помочь, если девушка сама не хочет дать шанс? Блондинка была в растерянность, что если бы её не остановил Франциско, то бы Мерси вышла на проезжую часть. — Ну что, что она сказала? — спросил Хорхе. Парень знал, что ответ будет не утешителен для него. — Она сказала, что не может. Я хочу ей помочь, но как? Она не хочет дать шанса никому. Даже себе... — Боже... — Хор облокотился на столб и закрыл глаза. Ему было тяжелее всех... — Эй, не расстраивайся. Хочешь, ты сейчас поедешь со мной домой и поговоришь с ней? — Штоссель-старший положил зеленоглазому руку на плечё. Он понимал, что если Тини подпустит парня близко, то придется сказать про болезнь. А тогда будет апокалипсис. — А можно? — сказал Бланко и получив положительный кивок, улыбнулся, но слабо. — Хотя... Опять получу толчок от Тини... Как она не понимает, что страдают все.. Я и она, ты — Франциско, Мерседес... Иногда она просто забывает, зачем ей бог создал мозги. — Хорошо, тогда поехали? — спросил Фран и направился к машине. — Поехали. — сказал Хорхитто и они укатили в сторону дома Штоссель. Мартина. Сейчас я уже как по ритуалу лежу у себя в комнате. На мне водолазка и домашние штанишки. Я укрыта пледом, так старательно который грела мама. Она сейчас на кухне и готовит кушать. Я же опять в раздумьях. В голове опять отошла моя внутренняя богиня. И опять она читает морали. " Вот скажи, зачем тебе мозги?!" — спрашивает внутренняя стерва. Я пожимаю плечами. — " Иногда ты просто забываешь, Штоссель, для чего тебе Бог создал мозги! В чем то она права. Но я чувствую что кто-то садиться на мою кровать. Поворачиваюсь, а там Хорхе. — Тина, прошу. Дай мне шанс поговорить с тобой. — молил шатен меня о разговоре. А может дать? Хуже уже не будет, ведь так? Я кивнула и села поудобнее на кровать. — Я слушаю тебя... — прошептала я. — Спасибо, — так же тихо ответил Хорхе. — Ты тогда так быстро ушла. Я даже не смог тебя догнать. Я понимаю, мы с тобой лучшие друзья... Но, это уже не дружба... Я люблю тебя, Мартина. Сейчас моё сердце остановилось. Внутренняя кикимора ищет свою чавкалку где-то на полу. Я глубоко вздыхаю. Неожиданно для себя и Хорхе, я обнимаю парня. Руки дрожат, на глазах слёзы... Чувства взаимны. — Ты понимаешь, что я болен тобой? Каждый день, все время, после прогулок, я улыбаюсь как дурачок. Ты мой наркотик, личный и мой. — прошептал Хорхе. Вот сейчас я окончательно плюнула на дружбу с высокой колокольни. Я оторвалась от шатена и припала к его губам. Руки парня облили мою талию, а мои были на нем. Ну точнее, одной я держалась за воротник рубашки, а второй сжимала плечо. Поцелуй длился около пяти минут. Потом я оторвалась. В дверном пройёме я увидела маму и брата. Мне стало неловко и я уткнулась Хорхе в шею. Он только усмехнулся и прижал меня ещё крепче к себе. От мамы и брата послышались тоже смешки, а потом дверь в комнату закрыли. Я счастлива. Все счастливы. Читатель счастлив. The End!