Ошибки прошлого

«Привет, папа. У меня все хорошо. Меня распределили на Слизерин. Я уже заселился в спальню с сыном мистера Забини. Он хороший мальчик. Мы с ним даже подружились. А еще у меня есть лучшая во всем Магическом мире подруга. Ее зовут Алиса Грейнджер. Она очень милая и добрая. Она тоже на Слизерине. Говорят, что ее мать была лучшей ученицей за последние шестьдесят лет! Ты представляешь! Она очень похожа на меня. У нее глаза красивые. Голубые, когда она счастлива, и серые, когда плачет. Я очень рад, что познакомился с ней. А сейчас я ложусь спать. Пока, папочка. Передавай мамочке привет. С любовью, Скорпиус». Грейнджер… Эта фамилия отдавалась у Драко в голове. «Как?! Как мой сын может дружить с ней… Мерлин, дай мне сил.» Драко закрыл глаза и взял перо в руку. «Что ему написать? Хм… Ладно, надо сказать, чтобы он не общался с этой… этой. С этой дочкой грязнокровки. Как она вообще попала на Слизерин?! Видимо, шляпа совсем из ума выжила…» Драко резко одернул локоть, и колбочка с чернилами опрокинулась на пергамент. — Блять, — выругался аристократ. Он достал палочку и очистил пергамент от лужицы. Драко еще немного подумал и принялся писать: «Скорпиус, мальчик мой, пожалуйста не общайся с этой девочкой. Послушай папу. Мама о тебе беспокоится. С любовью, Драко». «А теперь нужно идти к грязнокровке. Если Скорпиус не послушает меня, то Грейнджер обязана сказать своей дочери, чтобы Алиса не общалась с мои мальчиком…» Драко встал с кресла и отправился в совятню. Бывший слизеринец привязал письмо к лапке совы. — Лети к Скорпиусу. И смотри, чтобы тебя никто не перехватил. Ясно? — Сова что-то ухнула в ответ и улетела за лес.

***

«Мамуля, Привет! У меня все прекрасно. Меня распределили на Слизерин. С Поттерами я не общаюсь. Зато у меня новый лучший друг. Его зовут Скорпиус Малфой. У него очень красивый цвет волос. А еще он очень похож на твоего друга. Помнишь, я находила колдографию? Они как две капельки воды!  Завтра первый урок. Я буду стараться отвечать по максимуму.  Люблю тебя, мама. Алиса». — Как? — в голос сказала Гермиона. Она не могла поверить, что ее дочь на Слизерине. Но это еще полбеды. Она дружит с Малфоем. «Ладно, Гермиона, надо это как-то прекращать». Девушка достала новое перо и чистый лист пергамента. Но не успела она вывести приветствие, как за ее спелой раздался до жути знакомый голос: — Что, Грейнджер? Не можешь поверить, что дочь грязнокровки на Слизерине? — Усмешка. Его… Он пришел к ней… Не отвлекаясь от письма, она вздохнула и безразличным голосом произнесла: — Что тебе нужно, Малфой? — Он подошел ближе к столу. Склонился над ней. Его запах щекотал нос. Кажется, это была мята и дорогой одеколон.  — Тоже, что и тебе. — Он выпрямился и бросил на стол пергамент. Девушка аккуратно взяла бумажку и прочла, что на нем было написано. — Хм, интересно, что будет, когда они узнают правду? —Гермиона подняла глаза на парня. «Злится», — подумала бывшая гриффиндорка.  — Я не злюсь, Грейнджер, я просто в ярости. Мой сын никогда не узнает правду. — Драко выхватил пергамент из рук и отошел к дверному проему. — Я пришел сюда, чтобы ты сказала своей дочери, — он замолчал, посмотрел куда-то за Гермиону. Совсем пустыми глазами. — Я надеюсь, ты поняла, что ей надо сказать. — Малфой поднял вопросительно бровь. Молчание. Это молчание раздражало. Оно выводила Драко из себя. «Отвечай, Грейнджер. Отвечай. Мерлин, ее слезы…» — Я хотела ей сказать… — Всхлип, вздох, и теперь она кричит. — Я хотела ей сказать правду! Я хотела ей рассказать, кто ее отец, я хотела ей рассказать все! И ты… ты меня не остановишь! — Миг, и она оказалась прижатой к стене, а его холодные глаза смотрели на нее с презрением. — Ты… ты чертова грязнокровка! Ты не посмеешь, иначе я первый пущу в тебя непростительное. Я уже устал говорить тебе! Когда ты наконей поймешь?! Это была ошибка. Выйди ты уже замуж за какого-нибудь магла и не мешай мне, — он замолчал. Опустил глаза. Поднял. Теперь его глаза блестели. Слезились?! Малфой умеет страдать?! Неужели?! Его глаза смотрели на нее не с презрением, как секунду назад, а с пониманием?! Он вздохнул. — Не лезь в мою жизнь, Гермиона… — Последнее слово… Он не осознавал, что делал. Он назвал ее по имени?! Назвать грязнокровку по имени?!  Но тут Гермиона сделала то, за что будет жалеть потом всю оставшуюся жизнь. Она поцеловала его, аккуратно и робко. Она зажмурилась, думая, что еще немного и он прервет это, развернется, плюнет что-то по типу «Как ты смеешь грязное подобие волшебницы», и уйдет. Но Гермиона никак не ожидала, что он ответит. Так грубо, так умело мог только Драко. Он приподнял ее, она же обхватила его своими тонкими ножками. Миг, и они уже были на столе, задыхались, Гермиона шептала его имя. Он рычал. Гермиона растегивала по одной пуговке. Драко стянул с нее старый свитер. Тело ее не изменилось с школьных лет. Хрупкая маленькая. Его. Вся остальная одежда уже давно валялась на полу. Они предались близости, именно этого Драко боялся больше всего.

***

Драко застегнул последнюю пуговицу на рубашке. Повернул голову. Гермиона сидела и что-то писала. Она не расскажет Алисе ничего. Драко был уверен. — Послушай меня, Грейнджер, и найди мужика, — он ушел по-маггловски, захлопнув дверь, там он, конечно же, трансгрессируется. Она запела какую-то глупую маггловскую песню, что-то там про любовь. Рукавом вытерла слезу. Надо брать себя в руки. Не всю же жизнь она- Гермиона Грейнджер, героиня войны, лучшая ученица Хогвартса, будет страдать по жалкому Малфою, который бросил свою дочь. Настоящий отец никогда бы не бросил свою плоть и кровь,будь она трижды полукровка.