Загадочное чувство

От лица Кукловода.       Слова Джима тронули за живое. Я был в ярости, в бешенстве. Джим пересек границу дозволенного!       Только я хотел ответить Джиму, как… Секунда и взрыв. Входные двери остались невредимы, чего не скажешь о глупом подпольщике, жизнь которого на грани смерти. И Перо, ее тоже зацепило, теперь она лежит без сознания.       На долю секунды я почувствовал тяжесть внутри себя. Не могу это объяснить. Беспокойство? Волнение? Даже злость отступила на второй план. Мне хотелось помочь ей. Она уж точно не должна была пострадать.       Меня еще больше все это злило. Меня не было два дня, а в доме уже кавардак. После я даже не обратил внимания на то, что выдумал Джек. Глупый мальчишка!       Я взялся за голову. Джим совсем позабыл, о чем говорил со мной, а лицо его выражало боль, когда он увидел окровавленного Джека. Дженни уже была около Джима, они вместе потащили Джека в гостиную, в которой все также на полу лежала Каролина.       Джим убежал в прихожую, даже не обратив внимания на лежащую без сознания на полу Каролину. Должно быть, он увидел еще из гостиной Джека, иначе я не понимаю, почему он ничем не помог Каролине.       Зато, когда они притащили Джека и уложили на диван, Джим, наконец, обратил внимание на Перо.       На помощь прибежали Натали и Ланс. Они скинули все вещи со стола и сдвинули этот стол с креслом. Уложили Каролину.       Джим начал свою работу.       Все их разговоры, беготня по дому, я ничего не слышал, только видел, как Дженни бегала вокруг да около Джима, который пытался прощупать пульс своего брата, потом Пера.       Понял только то, что с Каролиной ситуация лучше. Она без сознания. Сильный ушиб. Возможно что-то еще, но ее жизни ничто не угрожает.       Перед глазами стоит только ее образ, как она сегодня весь день пыталась заставить поговорить с ней. Ее просьбы. Ее лицо, в эти последние секунды, когда она ударила по камере и та погасла. Ее слезы, когда она просила Джима прекратить.       Мне нужно было время… Немного времени, чтобы прийти в себя. Я никогда не сближался с марионеткой так близко… Время, для того чтобы отдалиться от нее, только и всего.       А этот последний пазл! Тэн должна была передать его после сеанса. Почему так получилось?       Я не вмешивался. Молчал. Не находил слов. Только злился. Джим перешел все границы и его брат тоже. Больше не будет доброго и снисходительного Кукловода.       Остаток дня шел для меня медленно. Я сидел без дела и только наблюдал суматоху в доме.       Джеку нужна операция, иначе умрет. Джим в отчаянье стоит перед камерой на коленях и просит необходимые приборы, инструменты для операции. Я ему отказал. Его брат сам выбрал этот путь.       Джим извинялся передо мной, просил помочь ему и его брату. Обещал сделать все что угодно, лишь бы я ему помог, но я непоколебим. — Я же сказал, доброго Кукловода больше нет. Мне порядком надоело ваше непослушание. Вы с братом перешли все границы! Расплачивайтесь за это сами, — я отключил звук.       Джим был зол, не меньше меня. Он не знал что делать, сидел возле брата, и только хватался за голову. Может он плакал или проклинал меня или себя. В любом случае он сильно переживал. Так как не мог ничем помочь Джеку. Это его погубит. Безысходность, отчаянье. Он заплатит сполна.       Жизнь Джека медленно угасала… Что меня не волновало! Мне должна быть безразлична его жизнь. Погубил его не я, а Джим и он сам. Джек сам во всем виноват.       Возможно, я не до конца был с собой согласен… Но свое решение уже не поменяю.       Дженни тоже была взволнована состоянием Джека, но больше переживала, наверное, за Джима. Понаблюдав за Джимом, после она тихо на кухне сидела и просила меня дать инструменты для операции. Иногда, она злилась. Даже начинала на меня кричать раз. Потом, чуть ли не плача, умоляла о помощи.       Ланс, Натали, Исами и даже Райан просили помочь. Мой ответ для всех был один.       Я старался, чтобы это меня не беспокоило.       Вот только… Меня беспокоит состояние Пера. Она не приходит в сознание до сих пор. Тут я действительно хотел, но не мог ничем помочь. Джим говорил, что у нее только сильные ушибы. А почему она не приходит в себя он не понимает, и какая помощь ей нужна тоже не знает. Джим утверждает, что она сама придет в сознание.       Меня злила его халатность по отношению к Каролине. С одной стороны, его можно понять, его брат при смерти, а он ничем не может помочь. А с другой, выглядит это так, что он не пытается ничем помочь Перу. Возможно, действительно, не понимает, что с ней.       При первой возможности я сам проверю ее состояние и попытаюсь помочь. Нужно только подождать, слишком много марионеток скопилось в одном месте.       Прошла целая ночь.       Джим ни разу не отошел от Джека. Он сидел рядом с ним, он молился. Меня он уже ни о чем не просил.       Зато Дженни и остальные начали докучать мне. Они всем домом готовы были собраться и устроить забастовку, чтобы я дал им эти инструменты.       Дженни сама начала впадать в отчаянье, она сидела рядом с Джимом, просила его отдохнуть, поесть. А Джим просто не реагировал на нее. Она его целовала, пыталась поднять с пола. Все что угодно, лишь бы привести его в чувства.       Исами сидела рядом с Дженни, она старалась сохранять спокойствие. Ухаживала за больными.       Дженни плакала, обнимая Джима. В этот момент и появился он — призрак. Сказал, что поможет удержать Джека и Каролину в этом мире. Но ему нужна сила, которой у него нет. Сила живого человека.       Тут-то Джим и пришел в себя, ответив, что готов на все что угодно, чтобы его брат и Перо очнулись. Исами и Дженни не возражали, они тоже были готовы на все. К тому же теперь у них появилось время, чтобы убедить меня помочь и надежда спасти Джека и Каролину.       Затем призрак пропал.       Появление призрака меня не удивило, я неоднократно видел необъяснимые вещи в доме.       Что касается Джека, ему становилось лучше, но в сознание он не приходил, а Джиму становилось только хуже… Он так и продолжал сидеть на полу возле дивана, теряя свои силы.       Так прошел еще один день.       Меня никому так и не получилось убедить помочь Джеку. Наконец, ночью все более-менее утихло.       Я спустился вниз.       Более подходящего момента, чтобы попытаться помочь Каролине, чем сейчас, может и не произойти. Однако сейчас я стоял у двери в гостиной и не входил туда. Какое-то необъяснимое чувство, похожее на страх, не давало мне это сделать. Я просто стоял и терял время!       Я вошел в гостиную.       Джим уснул, из-за его состояния, он даже и не вспомнит, что здесь кто-то был.       Подошел к Каролине, потрогал ее лоб, прощупал пульс. Никаких отклонений, все нормально. Она выглядела так, как будто просто спала. На голове не было сильных ушибов или гематом. Удар пришелся на левый бок. Из-за чего на руке были синяки. Но, в принципе, ее состояние стабильное. Почему же она тогда не приходит в себя?       Я присел рядом с ней. — Каролина, очнись, — шепотом позвал ее я, более глупой мысли не придумаешь.       Убрал с ее лица пряди волос, они постоянно падают ей на лицо. Провел пальцами по ее щеке. Внутри меня образовался комок. Мне было тяжело. Не выдержав, я прижал ее к себе. Этого-то я и боялся, я не знаю чем помочь ей. Может забрать ее? — Каролина, прошу, приди в себя.       Тут за моей спиной загорелся слабый синий свет.       Я аккуратно уложил Каролину, встал и обернулся. Это был призрак. В голове пронеслась фраза: «С ней все будет хорошо». Свет исчез.       Вспомнились слова сказанные днем, а том, что призрак удерживает их двоих. Я посмотрел на Джека. Состояние того улучшилось. Но если бы не он, всего этого бы и не было.       Джек сам во всем виноват. Увидев Джима и Джека, меня только это больше разозлило. Оба глупцы, достойные друг друга. Единственная Перо тут не при чем.       Я ушел в расстроенных чувствах.

***

      Прошел еще день и ночь. Идет четвертый день. Джим в ужасном состоянии, Джек не приходит в себя. Каролина тоже. С каждым днем я становлюсь только злее.       Действия всех марионеток меня только больше выводят из себя. Уговоры их не помогали мне изменить решения. Я стоял на своем.       С каждым часом, с каждой секундой, я готов был взорваться. Я наказал Дженни, Натали и Ланса. Целыми днями они уговаривают меня спасти Джека. Мое терпение кончилось.       Дженни сама уже не может сдерживаться. Вчера она пыталась привести в сознание Перо, приговаривая, что надежда осталась только на нее.       В доме царит ужасное напряжение.       Еще этот Мэтт! Целыми днями готов насмехаться надо мной и моей привязанностью к марионеткам.       Алиса, как же она достала меня своими разговорами, восхищениями моей стойкостью. Я никогда не был так взвинчен, уже не мог достойно никому отвечать.       Игнорировал каждого кого мог.       Один Райан вел себя нормально, не докучал меня. Понимал, в отличие от других, что это бесполезно. Делал свою работу. Восстановил камеру в комнате Пера, восстановил дверь в гостиной. Даже спас Джима, когда он уже совсем, похоже, терял связь с этим миром.       Призрак как-то сказал, что это уже перебор. Нельзя Джиму так себя мучить, он уже сам на пороге между мирами.       Спасать Джека — миссия теперь почти каждого в доме. Дам я эти приборы для операции. Спасут они Джека. А что дальше? Каролина не приходит в сознание, и никто не знает, что с ней делать. Синяки на ней уже почти зажили. Она все также лежит, без движений. Что с ней?       Я держался за голову, даже не смотрел, что происходит в доме. Я не слушал, просто сидел. Что мне делать с этим бардаком в доме? Что мне делать с Каролиной? Попытаться забрать ее и отвести в ближайшую больницу? — Каролина! — услышал я вопль Дженни. — Ты очнулась!       Я посмотрел на экран.       Действительно, Каролина, она, наконец, встала. Я не мог сперва поверить своим глазам. Я сам слишком долго не спал, может это мне все кажется. Протер глаза и еще раз посмотрел в монитор.       Каролина сидела, была в растерянности и не могла ничего понять. Дженни даже не дала ей время прийти в себя и уже начала мучить просьбами. — Поговори с Кукловодом, он тебя послушает, — говорила Дженни Каролине.       Как я уже говорил, их действия выводят меня. И то, что Дженни даже не дала прийти в себя Каролине меня только злило. А чем сильнее я злюсь, тем меньше у них шансов получить от меня эти инструменты. — Я поговорю, конечно, — успокаивала Каролина. — Мне нужно немного времени.       Тут она увидела Джима. — Я постараюсь поскорее, что-нибудь сделать, — та попыталась встать, но после стольких дней, ноги ее не слушались.       Дженни плакала, и говорила, что Каролина последняя надежда. Каролина встала и, похлопав ее по плечу, просила успокоиться. Затем она посмотрела за диван, как будто там кто-то стоял и слабо кивнула. Возможно, мне это все показалось.       Потом Перо поковыляла в сторону лестницы и в свою комнату. Лицо Каролины выражало усталость и… Тревогу. Это было мало заметно, а, возможно, и это мне всего лишь показалось.       Она пришла в свою комнату и достала из стола все записки, которые ей подбрасывались.       Я ждал. Ждал, когда она заговорит со мной, но Перо почему-то не торопилась. Камера в ее комнате работала. Почему она не просит меня о помощи для Джека? Почему она вообще не говорит мне ничего? Она даже ни разу не взглянула не меня… То есть в сторону камеры ни разу не взглянула.       Заговорить с ней первым? Что же сказать? Поздравить с тем, что она пришла в себя? Нет, это как-то глупо.       Я мучил себя, ожидая, когда она заговорит. Перо не торопилась. Чего она ждет? Сам не решался с ней поговорить, как это глупо. Только ждал.       Почему я вообще веду себя так странно? Внутри меня все трепещет, в ожидании, что вот-вот она мне хоть что-нибудь скажет. Неважно что. Главное услышать ее голос, адресованный мне.       Она сидит, перебирает зачем-то эти бумажки. Сколько уже прошло времени? Пятнадцать? Тридцать минут? Как же долго…       Я посмотрел, что происходит в доме. Не знаю, достаточно ли я рационально поступаю. Не могу чисто мыслить. В голове все сплетается. Очередная «идея», выполнение которой не должно откладываться.       И меня уже нет за мониторами, я пробираюсь не заметно по коридорам.       Ох, не знаю, видел ли меня хоть раз Мэтт действительно хорошо. Однако он не раз потом говорил мне и ухмылялся надо мной, когда ловил, возможно, только мою тень внизу. Вне моего убежища. Что поделаешь, иногда, даже я не способен его заметить, прячется он ловко. Надеюсь, сейчас, тот момент, когда он занимается другим делом, а не следит за мной. Иначе у него появятся веские основания шантажировать меня или снова попытаться покушаться на Перо.       Я стоял у двери ее комнаты и вспомнил, как она также стояла и боялась перед дверью в свой собственный дом. Зайти или постучаться? Я снова теряю время.       Я вошел и закрыл задвижку на случай непредвиденных гостей.       Она посмотрела на меня, смотрела прямо в глаза. Я тоже смотрел и просто стоял. — Джон, — одними губами произнесла она. От лица Каролины.       Я очнулась. Наконец-то. Как могла, старалась сделать все быстро. — Каролина! — Дженни набросилась на меня. — Ты очнулась!       Перед глазами все еще немного плыло, Дженни отпустила меня из объятий. Я сконцентрировалась на ее лице, оно было немного опухшим и заплаканным. — Как хорошо, что ты пришла в себя, — она готова вот-вот расплакаться снова. — Джеку нужна операция, — начала Дженни. — Кукловод не дает инструменты. Джим в отчаянье, а Джек уже совсем умирает. Ты же Перо, поговори с Кукловодом, он тебя послушает.       Я киваю, Дженни не унимается. — Я поговорю, конечно, — успокаивала я Дженни. — Мне нужно немного времени, — взглянула на Джима. — Я постараюсь поскорее что-нибудь сделать.       Я пытаюсь встать, но это не удается сделать. Ноги не слушаются. — Лина, ты последняя надежда.       Еще раз посмотрела на Джима, он был совсем в плохом состоянии. Еще в отключке я чувствовала, что он сам уже был почти что с нами. Правда Джека я не нашла.       Я встала и похлопала Дженни по плечу. — Успокойся, все буде хорошо.       Может мне все приснилось? Это было не правда? Я оглянулась назад. «У тебя есть еще время» — пронеслось в голове. Я кивнула силуэту мужчины, он слабо улыбнулся мне. Хорошо, что это было все по-настоящему. Хотя я до сих пор с трудом верю, что это не сон. Особенно когда очнулась.       Нет, это все, правда. Теперь мне ясно и известно больше. Я не могла все это придумать сама. Да и их я все также вижу. А чтобы убедить себя, кое-что проверю.       Я направилась в свою комнату.       Мне нужно убедить Кукловода дать мне инструменты. Дженни, знала бы ты, что я обычный пазл не могла от него получить. А что говорить об инструментах. Еще эти дневники…       Попытаться, конечно, стоит. Вдруг получится убедить Джона, хотя мне страшно. Что он снова не заговорит со мной. Даже в камеры не смотрю.       Прошла по коридорам. Как давно я уже не ощущаю чувство преследования? Интересно, куда делся мужчина, который нападал на меня? Может, Кукловод уже давно с ним расправился?       В комнате я сразу прошла к столу, в ящике, куда я скидывала все письма и записки, нашла одну из них от Джона, то есть Кукловода, а вторую якобы от Джека.       Я просто сидела и смотрела на них. Сначала на одну, потом на другую. И мне уже стало все ясно, но я продолжала смотреть, около десяти минут на это все потратила.       Один раз я мельком взглянула на камеру, чтобы проверить, есть ли она там. Камера была, а я не знала, что сказать ему.       Я снова начала смотреть на записки.       Тут дверь открывается. Почему я вообще ее не закрыла?       Передо мной появляется Джон, собственной персоны. Я, не отрываясь, смотрю ему в глаза, кинула бы в него эти бумаги и заругалась, почему же он так долго мне не отвечал. Но, черт возьми, как я рада его видеть! — Джон, — прошептала я и подскочила.       И вот мы уже стоим вместе в обнимку посреди комнаты. Не прошло и секунды. Я, стоя на носочках, обвила его руками вокруг груди, уткнувшись в него носом. Джон тоже меня обнял, прижал к себе. — Я рад, что с тобой все хорошо.       Я кивнула, я чувствовала его запах, слышала как бьется его сердце. Мне нужно о стольком ему рассказать! Но я утонула в его руках и не хотела ни о чем думать. Лучше стоять так, быть под его защитой. Рядом с ним, все по-другому…       Потом, все же я спустилась с небес на землю. Во второй раз, за этот день… Отпустила Джона и он меня тоже, мне стало немного неловко, что я на него так накинулась. — Ой, что это я… — совсем тихо проговорила я себе под нос.       Что говорить?       Я посмотрела ему в глаза. Серо-зеленые глаза, которые снятся мне с тех пор, как я их впервые увидела, что-то совсем не знакомое мне. Не свойственное Джону.       Джон был совсем другим, не таким как раньше. Не было холода, спокойствия. Было что-то между радостью и… Заботой? Не может быть. — Джон, все нормально? — тихо спросила я.       Мы все также стояли очень близко друг к другу. — Не знаю, что это и как это назвать. Но да, все нормально, нет, все прекрасно. Возможно, я даже счастлив… — Джон сказал это с таким откровение.       Что вообще между нами происходит? Вот так, пару секунду назад Кукловод и Марионетка, а сейчас… — Каролина…       Джон взял меня за лицо и притянул к себе. Я была удивлена. Его губы мягко и нежно легли на мои, так осторожно. Я закрыла глаза, мои мысли были в полном беспорядке. Ноги подкосились. Дрожь в руках, пылающие щеки.       Он оторвался от моих губ и приложил свой лоб к моему. — Сейчас я впервые чувствую, что сделал все правильно, — сказал он.       Мне было хорошо, но при этом как-то дурно. Сознание потерять? По-моему я сейчас глупо улыбаюсь ему, как влюбленная. О, нет. Влюбленная? В Джона? Все зашло слишком далеко и меня это пугает… Почему я на нем так помешалась?       Я начала паниковать, приходить в себя. Как все это быстро произошло! Он же столько плохого сделал и продолжает делать…       У меня сердце так застучало сильно, что его, должно быть, услышал Джон. Да, точно, его выражение лица изменилось. На моем лице видимо было написано все, о чем я сейчас подумала.       Во взгляде Джона промелькнула боль, а потом взгляд становится безразличным. Он напрягся и готов вот-вот уйти.       Нет, нет, нет! Я не знаю, как назвать то чувство, когда увидела его. Когда он меня обнял, прижал, поцеловал… Бессмысленно отрицать, он мне дорог и я всем сердцем хочу ему помочь. Возможно, даже что-то начинаю к нему чувствовать. И это началось не сейчас…       Я же знаю, что смогу ему помочь справиться со всем, для этого я здесь. В этом доме. Я оказалась здесь не случайно. И мне самой больно видеть, как мое беспокойство причинило ему боль. — Джон, — я успокоилась. — Останься со мной, нам есть о чем поговорить.       Я улыбнулась и снова прижалась к нему. Напряжение Джона начало проходить, он, наконец, расслабился.       Взяла его за руку и усадила на край кровати, села напротив.       Мне было немного неловко, чувствовала стеснение, как на первом свидание. Боже, это даже не свидание. Успокойся! Нам просто нужно поговорить, а тем для разговора предостаточно. Начнем, хотя бы с того, что мне стоит извиниться перед ним, а потом рассказать о том, что я узнала.