Без чувств

Вагон метро был полупустой: спящий мужчина в строгом, но изрядно помятом костюме, женщина с ребенком и мы. Тоширо недовольно хмурился. За полгода он почти свыкся с жизнью простого смертного, но не смирился с бездействием. Я наклонилась к его уху: — Люблю, когда ты такой напряженный. Он хмыкнул и повернул голову в сторону окна, в котором тут же отразились ледяные глаза. Стены быстро проносились мимо, сливая в один большой сплошной поток. Порой пролетающая мимо лампочка ударяла вспышкой света. Я не отрываясь смотрела на то место, где скоро должна была появиться следующая. Вспышка. У меня невольно вырывался вскрик: в отражении я увидела не себя, а другую девушку, ту, что видела во снах. Тоширо аккуратно сжал мою руку. Достаточно крепко, но бережно. — Все хорошо. Я рядом, — его голос успокаивал, но ноющее чувство не покидало. — Мне страшно, — тихо прошептала я. Меня порой удивляло его мягкое отношение, но я решила, что, скорее всего, всё дело в том ужасе, окружавшем его столь долгое время. Тоширо старался выглядеть спокойным, будто ничего не происходило, и жили мы простой жизнью, а не в вечном ожидании конца света, который рано или поздно точно должен был настигнуть нас. Следующая остановка наша. Его рука продолжала сжимать мою, и я поняла, что поддержка нужна была не только мне. На площади много людей, которые проходили мимо, не замечая нас, занятые своими мыслями и переживаниями. Я взяла протянутый флаер, не обратив внимания на того, кто мне его дал, и нервно смяла в свободной руке, следуя за Тоширо. Был конец октября, а на улице неимоверно холодно. Для Токио — это аномалия, нарушение привычного ритма. — Мы почти пришли, — сказал мне капитан. Мы куда-то сворачивали, блуждали, а я только и видела его спину да белую макушку. Он дарил мне уверенность, спокойствие. Но кто же давал ему это? — Нам нужно поговорить, — уже в больнице негромко отозвалась я. Взгляд невольно упал на листовку в руках — люди протестовали против строительства торгового центра на месте парка в небольшом городке Каракура. Нам сейчас явно не до этого. Бумажка тут же полетела в корзину у моего стола. Тоширо смотрел на меня, и опять же я ничего не могла понять в его глазах. Видела только долбанутое спокойствие и серьезность. — Мне есть, что тебе рассказать.

***

Она объявилась в этом же месяце, примерно через год после нашего знакомства с Тоширо. Тогда я поняла, что его нашли и старались не выпускать из виду. Эта женщина знала, если Карин рядом, они с Тоширо непременно встретятся. Мы втроем заблуждались только в том, что нужна была ей одна Карин. А может, и не втроем... Ее появление не только удивило и напугало меня, но и окончательно запутало. Я представляла эдакую классическую злодейку, вот только на деле оказалось совершенно иначе. — Госпожа Такахаши, приятно познакомиться, — блондинка говорила мягко и спокойно, легко улыбаясь одними кончиками губ. — Мое имя Йоцуба Сорано. Наверно, Тоширо рассказывал вам обо мне, и, уверена, много неприятного. На самом деле, я не такая плохая, какой всем кажусь. Порой я думаю, что выбрала неправильные методы, но цель оправдывает средства. Надеюсь, вы согласны со мной. Она пришла в больницу в самый разгар рабочего дня. Бесшумно, пройдя к моему столу, Сорано внимательно меня изучала, при этом излучая доброжелательность и доброту. — Госпожа Йоцуба, мне тоже очень приятно было увидеть вас. Но, позвольте, я простой человек. И все, что происходит между вами, меня не касается, поэтому какая разница: согласна я с вами или нет, — я размяла кисти рук, пытаясь привести все мысли в порядок. — Пожалуйста, не вмешивайте меня. — Я просто хотела познакомиться с подругой моего ученика. Не более, — ее взгляд продолжил пристально меня разглядывать. — Поверьте, мне неприятно, что Тоширо так ко мне относится да еще вас настраивает. Извините, если я доставила вам неудобства. До свидания. Предайте привет брату, — она протянула мне руку. — До свидания... — обескураженная я ответила на этот жест и смотрела ей вслед, пока не закрылась дверь. Первые мысли перекрикивали друг друга, общая картина не хотела собираться, что не давало мне понять происходящее. Спустя несколько секунд, я почувствовала, как быстро бьется мое сердце, и билось оно далеко не от волнения, а скорее от бешеного животного страха, который никак нельзя было объяснить. Как только дверь за ней закрылась, я сразу же обессилено упала на стул. Уже на привычном месте лежала упаковка таблеток, а рядом стоял стакан с водой. Но в этот раз они мне особо не помогли. Врач сказал, нельзя нервничать. Знал бы он, какой безумный мир меня окружает. На ее слова о брате я совершенно не обратила внимание.

***

У меня была небольшая милая квартирка, которую я снимала недалеко от больницы. Невероятно уютная она напоминала маленький уголок мира и спокойствия, где в каждой вещи чувствовалась жизнь. Окна выходили на солнечную сторону, поэтому во второй половине суток по всем комнатам разливался свет. Моя личная зачарованная вселенная без лжи, злости и ненависти. Теплая кухонька с музыкой ветра на окне. Когда на улице был сильный ветер, по дому разливались нежные голоса золотых колокольчиков, развевались прозрачные шторы. Особенно отчетливо передо мной предстал тот день. На улице стоял морозный декабрь. Светило по-зимнему яркое солнце, на котором блестел и переливался снег. В Японии зимы теплые и малоснежные, но в этом году природа решила порадовать жителей Токио. Я стояла возле окна, поэтому сразу услышала громкий и веселый смех Орихиме, следующий за ним тихий и спокойный голос брата. Она держала его за руку, переплетая их пальцы. Хидеаки что-то сказал, и они резко остановились. Орихиме недовольно посмотрела на него, немного надувшись, а он вздохнул и притянул к себе ее, целуя и обнимая за талию. Они постояли так пару минут и пошли к домофону. — Пришли, влюбленная парочка, — засмеялась я в трубку и открыла дверь. Спасибо принцессе — мы наконец-то наладили отношения с братом, чему оба были несомненно рады, вот только в силу своего характера этого не показывали. На кухне закипел чайник, чуть не сбежал из турки кофе. Пахло горячей шарлоткой. — Мегуми, как прекрасно пахнет, — протянула Орихиме, отдавая пальто Хидеаки. — Доброе утро, — одновременно произнесли мы с ним. Он вскинул бровь и тут же отвернулся, чтобы повесить пальто. — Какая же ты молодец, Мегуми, — восторженно воскликнула принцесса, входя на кухню. — Мне чаю... — Да, знаю. Зеленого. А Хидеаки кофе без сахара. — Тоширо придет? — Орихиме села за стол, внимательно наблюдая за моими манипуляциями. — Тебе нужна помощь? — Нет, сама справлюсь. Покажи Хидеаки, где ванная. — Я без проблем найду ее в твоей маленькой квартирке, — отозвался брат. Я шикнула, доставая шарлотку из духовки. Хотелось скорее налить чаю и сесть за стол. В комнату вернулась Орихиме. Она начала расставлять кружки на столе. — Так Тоширо придет? Размеренно тикали часы на стене и звенели колокольчики. Резко подлетели шторы от сильного порыва ветра, который пробрал меня до самых костей. Я молча захлопнула окно. На секунду показалось, что исчезли все звуки и мир остановился. Потребовалось одно мгновение, и время опять пришло в движение. — Он не объявлялся уже три дня. — Мегуми, он, бывало, пропадал и на неделю... — негромко сказала Орихиме, потупив глаза. — Да-да. А потом объявлялся. Я знаю. Она ничего не ответила, только взяла турку и налила кофе, поставила кружки с чаем на стол. — Почему у вас тут такая напряженная атмосфера? — нарушил неловкое молчание Хидеаки. Он сел рядом с принцессой, закатывая рукава белоснежной рубашки. — Ах, да ничего... Ничего важного, — Орихиме пригубила чаю, откусила кусочек пирога. — Какой вкусный! В итоге мы закрыли эту тему и перешли на более житейские проблемы. Я всеми силами пыталась себя уверить, что это будет хороший день, хоть и чувствовала слабость во всем теле и легкое головокружение. Спустя некоторое время чай и кофе были допиты, пирог съеден. Я никак не могла вспомнить, о чем мы тогда спорили с Хидеаки, да и не думаю, что это было что-то важное. Орихиме внимательно слушала нас, не переставая улыбаться. Твердый и уверенный голос брата и мой громкий, порой чуть не переходящий на крик. Я всегда была немного вспыльчивой, но только немного. Наш спор прервал звонок. Это, на мое удивление, оказался Тоширо. Принцесса улыбнулась, а я, будто предчувствуя что-то неладное, только пожала плечами. — Привет, — он переступил порог, но даже не поднял на меня глаз. По нему было видно, что он изрядно устал, правда, выглядел, как всегда, хорошо. — Привет, ты где так долго пропадал? В ответ последовало только молчание. Тоширо взял плечики и повесил пальто. Орихиме и Хидеаки он явно не заметил. — Рада тебя видеть, Тоширо, — отозвалась принцесса с радужной улыбкой, видимо, надеясь разрядить обстановку. Он обошелся одним кивком головы, на несколько секунд остановив взгляд на брате, затем перевел его на Орихиме. Их взгляды встретились. Казалось, за несколько мгновений они успели что-то мысленно обсудить. Брат же посмотрел на меня, а мне так и норовило сказать ему, что я не могу читать его мысли в отличие от этой парочки. — Тоширо, это мой брат, Такахаши Хидеаки. Хидеаки, это Хитсугая Тоширо, — тут я невольно замолчала, потому что поняла, что не знаю, кем для меня является последний. — Приятно познакомиться, — произнес капитан, наконец-то оторвавшись от глаз Орихиме. — Взаимно, — холодно ответил Хидеаки, внимательно наблюдая за ним. Просто нестерпимое желание убить их обоих. Что они тут устроили? Что за напряженная атмосфера. Я хотела было что-то сказать, но Тоширо меня опередил. — Мегуми, нужно поговорить. Он прошел в зал, даже не оборачиваясь, чтобы посмотреть, следую я за ним или нет. — Ты виделась с Сорано? — когда мы остались наедине, понизив голос, сказал Тоширо. — Откуда ты знаешь? — теперь мои мысли полностью переключились на него. — Я видел ее в тот день в больнице. Что она тебе сказала? Я невольно отвела глаза и прикусила нижнюю губу. В комнате было мрачно: солнце скрылось за облаками, и, скорее всего, скоро пойдет снег. Окно выходило на дорогу, но до нас не доносилось и звука. — Ничего особенного. Начала говорить, что она не такая плохая и все в этом роде. — Ты же понимаешь, что это не так? — тут я заметила его внимательный взгляд, которым он буквально впился в меня, от чего я невольно поежилась. И чего они все меня так пристально изучают? — Ты чего-то не договариваешь. — Я не обязан во всем отчитываться перед тобой, — он недовольно продолжал меня изучать. — Да, Тоширо, ты не обязан ни в чем отчитываться передо мной, но, заметь, никогда не забываешь попросить моего отчета. Вот только ты впутал меня в это, — его настороженное поведение уже начинало злить. — Объясни же мне, почему ты мне сейчас не доверяешь. — Я не просил тебя мне тогда помогать, — он хотел еще что-то сказать, но только вздохнул. Я терпеливо ждала, пока Тоширо соберется с мыслями, придет хоть к чему-то. Наконец-то он заговорил и рассказал мне про способности Сорано. — То есть, ты хочешь сказать, что я сейчас под ее властью, — закончила я его фразу. — А это можно как-нибудь проверить? — По реацу, но она у тебя такая нестабильная, что я не знаю как. — Может, поэтому она ничего не смогла со мной сделать. Из-за моей реацу, — по нему было видно, что он начал сомневаться. — Послушай, я могу тебе уверенно сказать, что она ничего со мной не сделала. На крайний случай в моем кабинете камеры. Да не будь таким загруженным, Тоширо. Предлагаю тебе сегодня переночевать у меня, ляжешь в зале, сменишь обстановку и хорошенько все обдумаешь. Я постаралась тепло улыбнуться, но эта улыбка никак в нем не отозвалась. — Думаю, это неплохая идея. Тем более она, скорее всего, знает, что я пока живу в больнице. С кухни послышался голос Орихиме, которая звала нас пить чай. Тоширо отрицательно покачал головой. — Мне нужно побыть одному. Я вернусь вечером.

***

— Перестань быть таким! — раздраженно крикнула я на Тоширо. — Все же в порядке и ничего не случилось. Он столько в себе копил все эти переживания, что они в конце концов вылились на мою гостиную, которая покрылась инеем, а молчанка, устроенная ледяным капитаном наконец-то закончилась. Хоть что-то хорошее. — Ничего не в порядке, — он тоже уже чуть не кричал. — В том-то и дело — все проходит мимо. Время утекает, сыпется сквозь пальцы, как песок. А я ничего не делаю. В полумраке комнаты я плохо могла разглядеть его выражение лица. Слабый лунный свет сейчас не казался красивым, скорее угнетающим и траурным. Мир накрывала тьма. Глубокая и беспроглядная. — Тоширо, — наконец-то тихо прошептала я, — все будет хорошо. Мы справимся. Осталось только придумать, как все исправить. Он ничего не ответил, только отвернулся. Мы молчали. В ванной тихо капала вода из протекающего крана, разнося свое эхо по моей квартире. В воздухе пахло морозом, а по комнатам блуждал вечно одинокий ветер. — Я знаю, что нужно делать, — он поднял на меня свои ледяные глаза, в них отразился лунный свет, от этого они показались слишком нереальным и искусственными. — Как бы банально это ни звучало — нам нужно сражаться! До последнего. Сейчас вспоминаю Куросаки, и только его образ дает мне хоть какие-то силы. — Ты думаешь, бравада твоего друга сейчас будет кстати? Мы не можем действовать наобум. Тоширо нахмурился. Он явно боролся с чем-то внутри себя. Скорее всего, он хотел сказать, что я не должна в это вмешиваться, но его прервал звонок моего телефона. На экране высветился незнакомый номер. — Да, я слушаю. — Госпожа Такахаши? У меня неприятно засосало под ложечкой в предчувствии чего-то не очень хорошего, а Тоширо прошептал: «Сделай громкую связь». Я кивнула и нажала кнопку на экране. — Здравствуйте, госпожа Йоцуба. — Прошу только одну встречу, и я больше вас не трогаю. Вы знаете город Каракуру. Это в Западном Токио. Ехать не так далеко. Обещаю, после этого больше вас не потревожу. Если вам волнительно идти одной, то можете взять с собой капитана Хитсугаю. Я не против, — в ее голосе не было ни капли враждебности, словно она когда-то давно являлась моим учителем, а сейчас просто хочет увидеться. — Почему именно там? — Хочу вам кое-что рассказать. Думаю, это будет очень занятно. Так что скажете? — Согласна. — Тоширо опять свел вместе брови, давая мне понять, что его лично все это не устраивает. Этот уже такой привычный жест успокоил меня и разрядил напряженную атмосферу. Улыбнувшись, я попыталась пальцами убрать складку между бровями. — Прекрасно. Ждите, я пришлю вам время и адрес. — В трубке послышались гудки. — Ты что творишь? — отчеканил он, беря меня за запястье. — Зачем ты это делаешь? — Убираю эту складочку, которая скоро превратится в морщинку, а потом ее уже уберешь только ботоксом. А я уверена, что ледяной капитан не будет к этому прибегать. На мои слова Тоширо только вскинул бровь, но перебивать он почему-то меня не стал. — Да о чем ты думаешь? Эта женщина опасна. Она не в себе. — Скажи, а кто среди нас в себе? Что она мне сделает? А главное, зачем? Если она до сих пор ничего не предприняла, значит, и не предпримет. Да и тем более она не кажется мне опасной, — уже тише прибавила я. Тоширо ничего не ответил, а только легко сжал мое запястье. — Зачем ты хочешь пойти на встречу с ней? — отпустив мою руку, он подошел к окну задумчиво потирая переносицу. — Не выгляди таким обреченным, — я попыталась придать своему голосу больше оптимизма и уверенности. — Ты же знаешь, я должна наконец-то понять, почему не погибла тогда, а если продолжу идти за тобой, то точно узнаю. Он хотел было что-то мне сказать, только открыл рот, но потом закрыл, недовольно нахмурившись. Неожиданно я почувствовала слабость во всем теле и головокружение. Очертания комнаты начали то расплываться, превращаясь в огромное мутное пятно, то опять становиться четкими. — Я устала, капитан, можно мне пойти спать, а завтра мы поговорим обо всем, о чем пожелает ваша ледяная душа, — думаю, моя усталая улыбка ни в чем его не убедила и не успокоила. Сил у меня больше не оставалось, поэтому я вышла из комнаты, направляясь в спальню. И уже засыпая и забывая о реальности, я мечтала о небольшом уютном доме, где меня всегда бы ждали ласковая мама, веселый и шумный папа, добрый брат и милая сестра.

***

Наутро я плохо помнила, что мне снилось, но уже тогда знала, чем закончится для меня путешествие в Каракуру, словно чувство извне. Мне нисколько не было грустно. Осознание не стало резким или неожиданным. Я тогда проснулась с одной мыслью: «Пора домой». Не знаю, почему меня она не пугала или не волновала, а, наоборот, придавала уверенности. Скоро все закончится, и я наконец-то их увижу, главное, немного потерпеть. Рука сама потянулась к телефону, пальцы на автомате нашли номер Орихиме. Я написала: «Береги брата». Хотелось еще кое-что добавить, но в комнату вошел Тоширо, весь взъерошенный и дико недовольный, его появление вернуло меня в реальность, и я случайно отправила смс. — Что это? — в руках у него я увидела белый листок, в последнее время зрение сильно упало, поэтому было сложно понять, что там написано. — Резкое ухудшение зрения, — прочитал Тоширо. — Все-таки имя здесь правильно написано. Мегуми, что с тобой? Голова сама собой опустилась. Что я могла ему сказать? — Врач не знает, что со мной, но я ходила к господину Исиде, и он сказал, что у меня, скорее всего, кончается жизненная энергия. Тоширо продолжал стоять в дверях, серьезно и сосредоточенно меня слушая. Я глубоко вдохнула, потом выдохнула. — Он сказал, что предполагает. Это просто предположение, — зачем-то повторила я. — Что у меня два духа в теле, с чем-то оно рано или поздно должно было перестать справляться. — То есть... Сколько... — Осталось? Не думаю, что много. — Поэтому ты согласилась на встречу? — Тоширо прошел и сел на край моей постели. — А сделать ничего нельзя? — Нет, нельзя. Мы немного помолчали, свыкаясь с новой реальностью. Я оглядела свою заброшенную комнату: вещи горой висели на стуле, возле кровати валялась давно забытая книга, на столе, полках и тумбе виднелись слои пыли. М-да, забросила я свою жизнь. — Она тебе написала? — Тоширо поднял на меня глаза. — Совсем забыла. Сейчас посмотрю. Да, еще вчера. Назначила встречу на завтра в 17:00. — Я с тобой поеду. Мне хотелось возразить, но решила этого не делать. В голове возник вопрос, который я боялась задать со вчерашнего дня. — Тоширо, почему Сорано не может контролировать тебя? Он резко встал и направился к двери, потом остановился, сжав кулаки. — Мегуми, давай не сейчас, — и оставил меня одну. А ведь мог, как обычно, сказать, что это не мое дело.

***

Каракура встретила нас хорошей погодой. Было тепло, солнце баловало людей мягкими и ласковыми лучами. Выйдя из душного помещения гостиницы, я полной грудью вдохнула свежего воздуха и обернулась на своего хмурого спутника. Его черное классическое пальто никак не хотело гармонировать с окружающим нас миром, ровно так же, как и его напряженное выражение лица. Мы шли по тротуару возле широкой дороги, от которой нас ограждала полоска из высоких деревьев. — Давай сегодня просто погуляем? — я быстро шагала по направлению к переходу. Тоширо оглядел улицу, и по его выражению лица стало понятно, что здесь он бывал. — Я хотел зайти в одно место. — Как раз и прогуляемся до него, — улыбнулась я, увлекая его по лестнице вверх. Спустя время мы оказались в спальном районе, где, на удивление, не было ни души. Везде стояли высокие холодные фонари. Возле одного я невольно вздрогнула. Перед глазами, словно видение, мелькнула невысокая брюнетка в шикахушо, разбитая ваза с цветами и смеющаяся маленькая девочка с короткой цепью, берущей начало в ее груди, в районе сердца. Голова закружилась, и я облокотилась на Тоширо. — Ты чего? — Все в порядке, просто показалось, — я резко отпрянула, хотя не казалось, что он был против меня придержать. — Идем дальше. Недалеко отсюда шла стройка, и из-за домов торчали высокие красные краны. Доносился звук скрежета металла, гулкие голоса, разобрать которые было невозможно. Дверь одного дома открылась, и на улицу выбежала девочка, громко смеясь и прощаясь с родителями. Она ничего не замечала вокруг, поэтому налетела на меня. Посыпались извинения. Я не успела ответить, как она быстро убежала по своим делам. Мир жил без нас, являя всю свою повседневную красоту и спокойствие. Мы решили пойти на смотровую площадку. Или, если сделать поправочку, я решила, а Тоширо вздохнул и пошел за мной. После звонка Сорано он глаз с меня не спускал. — Как красиво! — выдохнула я, любуясь зимним городом. Отсюда открывался захватывающий вид. Даже небольшой по размерам город казался огромным и необъятным. Яркое голубое небо, по которому, плавно лавируя, летали птицы. Солнце, отражаясь в окнах, дарило миру еще больше света. На смотровой площадке было шумно. Люди, окружавшие нас, не казались чужими. Атмосфера, созданная природой, дарила всем ощущение единства, взаимного понимания, но это волшебное чувство тут же исчезало, стоило только пересечь границу этого маленького уголка. Постепенно я начала чувствовать, что стою уже не так уверенно, тело легко дрожало, а мир будто начал плыть перед глазами. В поисках опоры руки непроизвольно вцепились в холодные перила. По телу прошлись мурашки, когда Тоширо положил свою руку на мою. Я зарделась и посмотрела на него. Казалось, его внимание привлекает только вид и сделал это не он. Я быстро отвернулась и тут поняла, что силы ко мне начали возвращаться. Он поделился своей энергией со мной. — Спасибо, — это было все, что смог выдать мой воспаленный мозг, будь он неладен. Встреча была назначена в парке, куда мы явились без опозданий. Оба тихие, напряженные. Мы не знали, чего ожидать. — Здравствуйте, — Сорано сидела на скамейке в кленовой аллее. Ее вид не наводил ужаса, не заставлял трепетать, а скорее располагал к себе. Убранные пепельные волосы, белоснежная одежда. Все в ней дышало грацией и элегантностью. — Здравствуйте, госпожа Йоцуба, — я вежливо улыбнулась и хотела подойти к ней, но Тоширо преградил дорогу. Он молча буравил ее взглядом. — Тоширо, прекрати относиться ко мне с такой враждебностью, — она так грустно посмотрела на него, что мне стало ее очень жаль, и я уже хотела ему сказать, чтобы он вел себя лучше, но что-то меня остановило. — Госпожа Такахаши, может, вы присядете? — обратилась ко мне Сорано. — Я постараюсь быть краткой, но все же. Не обращая внимание на недовольство капитана, я ответила на ее предложение. Она рассказала мне про свою теорию относительно меня. Про мою нестабильную жизненную энергию и проблемы с психикой. Все сводилось к тому, что говорил господин Исида, — мое тело не выдерживало две души, но она никак не могла понять, как такое случилось. По ее мнению, душа Такахаши Мегуми как-то слилась с душой Куросаки Карин, и она полностью уверенна, что с Карин, потому что хоть реацу нестабильна и уследить ее очень сложно, но, находясь так близко, чувствуется слабый отголосок её духовной энергии. Разговаривая с Сорано, слыша ее мягкий и добрый голос, я начинала забывать, что она вроде как враг Тоширо. В мою голову стали закрадываться мысли, будто он ошибается. — Вот только я никак не могу понять, кто внутри сознания, а кто снаружи. Вы мне в этом не поможете? — она коснулась моей руки, внимательно заглядывая в глаза. Тоширо заметно дернулся и даже сделал шаг вперед, но Сорано тут же отодвинулась от меня. — Нет, мне сложно судить. Да я и никогда не задумывалась. — Капитан, а что вы скажите? — она посмотрела на него. Он встретил ее взгляд и нахмурился: — Не знаю. На его ответ женщина только улыбнулась, словно его «не знаю», сказало ей больше, чем конкретный ответ. Она поблагодарила меня за встречу и попрощалась с нами, в конце добавив, что надеется еще увидеться. Я только промямлила вежливые слова да покорно поплелась за Тоширо, пытаясь привести свои чувства в порядок. Всю дорогу до гостиницы я неустанно повторяла про себя, что Сорано не такая уж и плохая. Не такая плохая, какой ее рисовали. Меня так волновали эти мысли, что слабость ушла на второй план. Я даже забыла о самом главном — о том, что в первую очередь должно волновать, две души в теле и кто я такая: Карин или Мегуми. — Мегуми, да приди ты наконец в себя, — Тоширо схватил меня за плечи. — Почему никто никогда этого в ней не замечает. Она пустая. В ней нет ничего. — Что... Что ты имеешь в виду? — я рассеяно хлопала глазами, будто просыпаясь ото сна. И до меня наконец-то дошел крик моей интуиции. Сорано и в правду пустая. Не просто так все это время я мысленно сравнивала ее с фарфоровой куклой. — Теперь ты понимаешь, — Тоширо увидел проблески осознания в моих глазах. — Больше не ведись и слушай меня. *** На улице уже стемнело, загорелись окна и фонари, превращая бурную дневную жизнь в таинственную и не менее захватывающую ночную. В воздухе пахло теплым вечером и едой. Отовсюду доносился шум машин, громкие разговоры, которые превращались в один сплошной поток. Люди не торопились домой, они шли и наслаждались окружающим и миром. На фоне всего этого выделялась парочка. Они шли рядом и напряженно молчали. Этот мир не хотел принимать их, а они в ответ не могли принять его. В гостинице девушка споткнулась на лестнице, парень легко ее подхватил и, бережно придерживая, повел дальше. Ей было сложно идти, но она не подавала виду и, только упав на кровать, тихо сказала парню про письмо в сумке и уснула, не подозревая, что утром уже не проснется.