Без чувств

POV Карин

Визг машины заставляет меня прийти в себя. Стою, прижавшись к прохладной каменной стене неизвестной мне высотки. Что это за место и почему я здесь? Разве все, что я видела до этого, было все лишь сном? Жарко. Очень жарко. Видимо голову напекло, и мне стало плохо. Но даже немного грустно, что все те люди, которых я видела, были плодом моего воображения. Думаю, что мы могли бы подружиться с Рукией или Рангику. Я смотрю вокруг: все куда-то торопятся, проходящие мимо люди, не обращают на меня никакого внимания. Голова немного кружится. Ничего не помню. Даже если это и был сон, то память ко мне не вернулась. Ноги сами собой неожиданно понесли меня куда-то, словно ими кто-то управлял. Пробую остановиться, но ничего не выходит. Не могу контролировать свое тело. Как будто сижу в кино и смотрю фильм через чужие глаза. Иду какими-то улочками. В голове четкая мысль — нужно торопиться домой, потому что там меня кто-то ждет. Ухожу с центральной улицы и попадаю в спальный район. Слышу чей-то тихий стон, тяжелое дыхание. Оглядываюсь по сторонам. Никого, только недалеко идет бабушка с внучкой. Они вроде не слышат того, что слышу я. Какой жуткий переулок, почти ничего не видно. Но... стоп! Кто это? — Извините, вам помочь? — во мраке видна только фигура, которая сидела, облокотившись на стенку. — А? Медиум? Нет, спасибо, сам разберусь, — человек закашлял, возле него была небольшая лужа крови. Прохожу в переулок. Лица человека почти не видно, но слабый лучик света лежит на его бледной щеке в кроваво-красных разводах и тонкой полосочкой освещает потрепанное шикахушо. — Так вы дух? — присаживаюсь возле и начинаю что-то искать в сумочке. — Я хотя бы кровь вытру, позволите? — Не дух, а шинигами, — он тяжело вздохнул, — хорошо, спасибо большое. — У меня знакомая владеет частной клиникой, я у нее работаю и за бюджет отвечаю. Она научила меня приемам первой помощи. — Угу, — его глаза прикрылись. Он еле дышит. Наверно, есть тяжелые раны. Аккуратными движениями вытираю кровь с лица. Невольно опускаю взгляд и вижу рану чуть ниже живота. Если не предпринять меры, он может погибнуть. — Вижу у вас большие проблемы. Я, конечно, не сестра милосердия, но могу предложить вам мою помощь. Пытаюсь вглядеться в его лицо, только в темноте почти ничего не видно. — Не хочу тебя утруждать. Думаю, я смогу сам разобраться. Немного отдохну и пойду. Спасибо еще раз. — Я все-таки вам помогу! — Не лезьте не в ваше дело! Я и так вам очень признателен. — Но... — Большое спасибо! — Как хотите, — обижено встаю и ухожу. — До свидания. — Прощайте. Опять иду по улице домой, правда, этот человек не выходит у меня из головы. Разглядеть его было почти невозможно, но кожа у него молодая, только голос какой-то уж слишком хриплый, даже грубый. Наверно, это молодой парень. Не могу же я вернуться назад. Он фактически сам меня прогнал. Шаг. Два. Три. Нет, все-таки вернусь. Тут я заметила, как какая-то девушка, тоже в форме шинигами, завернула в переулок. Может быть, она пришла ему на помощь. Только почему мне кажется, что это не так? Иду быстрее. Останавливаюсь возле поворота и прислушиваюсь к голосам. — Ты думаешь, что в таком состоянии сможешь меня победить? — девушка засмеялась. — Дурак! — Сам себя убивать я не собираюсь, просто заставлю тебя меня прикончить. И тогда тебе будет намного хуже. Жаль только, что не увижу твое наказание за мою смерть, — прохрипел знакомый голос. — Ах ты, чертов шинигами! Я не буду убивать тебя, а только поиграю немного, а потом отключу, — послышался звон металла. Они достали катаны. Он явно не выстоит против нее, но будет сражаться до последнего. Я это знаю. Ему нужно помочь. Но только как? Делаю шаг. — Эй, ты, — голос даже не дрогнул. Что же я творю? Все внутри бьет sos и кричит «беги». Но я стою, как вкопанная. Мой знакомый лежит уже возле противоположной стенки, почти не дышит. Опоздала всего на несколько секунд. Девушка поворачивается в мою сторону, кривая усмешка искажает ее не столь привлекательное лицо. — Кто такая? Ох, да это неважно. У тебя вроде высокий уровень духовной энергии. Я тебя убью и восстановлю свои силы, поглотив ее, — она заносит меч, а я невольно прикрываю голову руками. Вдруг что-то странное происходит с ее лицом: сначала оно искажается от удивления, потом от злости и досады. Мой взгляд падает на кончик клинка, который прошел сквозь ее сердце. Девушка мертвая валится на землю. — Ну, и как после этого я могу согласиться на твою помощь? — он улыбнулся одними кончиками губ. Я почти разглядела его лицо, но тут он, обессиленный, падает на землю. Испуганно вскрикиваю, пытаюсь его подхватить и удержать. Все вокруг темнеет. Что со мной? Не могу я так все оставить! Сердце очень быстро бьется, кажется, что вырвется из груди. Закрываю глаза. Секунда. Резко открываю.

***

Я резко села на футоне. Воздуха катастрофически не хватало. Жуткая одышка, словно пробежала несколько километров. Быстро с шумом вдыхала и выдыхала, пытаясь восстановить дыхание. Руки невольно сжали одеяло. Оглядела комнату: шкаф, зеркало, возле еще один футон, на нем тихо посапывала девушка. Рукия. Я спутала сон с реальностью. Кто же мне снился? Это была моя прошлая жизнь? Я знала о существовании шинигами? Столько вопросов и ни одного ответа. Закрыла лицо руками и пыталась сосредоточиться. Вчера днем Ренджи все мне рассказал. Рукия пришла слишком поздно, застала нас подвыпивших с Рангику и посапывающего верзилу. Не думаю, что раньше у меня было пристрастие к алкоголю, но эта рыжая женщина может споить, кого захочет. Выпила она больше моего и начала рассказывать про свою несчастную жизнь. В итоге мне пришлось ее успокаивать. Пожалуй, приоткрою окно. Я отворила створку и вдохнула морозного воздуха. Мысли немного прояснились. Эти люди лишились своего дома за два часа. В течение семнадцати лет они пытались вернуть его, но только потеряли почти всех капитанов, которые считаются сильнейшими в этом мире, множество солдат и офицеров. Их бывшие союзники и друзья стали врагами, без каких-либо объяснений. Вчера, когда мы с Рукией ложились спать, она сказала, что все семнадцать лет тщетно пыталась увидеть Ичиго и поговорить с ним, но у нее это не выходило. Ее брат, последний оставшийся из капитанов, контролировал ее всегда и везде, он знал, что если она встретится со своим бывшим лучшим другом, то скорее всего умрет. — Карин, что случилось? — я вздрогнула от неожиданности. Рукия сонно приоткрыла глаза. — Кошмар приснился. — Кошмар? Хочешь, я тебе водички принесу? — Пошли вместе сходим, — она кивнула и лениво вылезла из-под одеяла. Мы вышли в кухню, в которой царил уютный полумрак. Комната освещалась небольшой свечкой, догоравшей на столе. Возле окна стоял какой-то мужчина среднего роста. Когда мы вошли, он молча посмотрел на нас и опять повернулся к окну. — Тебе не спится, брат? Налить воды? — Спасибо, не стоит. Ты помнишь, о чем мы вчера разговаривали? Брюнетка кивнула. — Через неделю все приготовления закончим и начинаем нашу миссию. Ни днем позже. — Да, брат. Я не заметила, как начала изучать этого человека. Аристократический профиль, спокойный голос, от него веяло благородством и невозмутимостью. Никогда не любила таких людей. Слишком они заносчивы. Но что-то есть в этом человеке. Я это поняла в тот момент, когда мы зашли. Тогда на секунду мы встретились взглядами, и я увидела где-то глубоко внутри него маленький огонек. Скорее всего, он либо его прячет и охраняет от других людей, как самое дорогое, либо всеми силами пытается его погасить, чтобы никто не узнал о том, что это маленькое светило хранит в себе. — Идем, Карин. Спокойной ночи, брат, — Рукия протянула мне кружку и взяла меня за руку. В комнате мы некоторое время молча пили ледяную воду. Рукия глубоко ушла в свои мысли, она сидела на футоне и выводила на полу какие-то понятные только ей узоры. Я лежала, прислушиваясь к ее тихому и размеренному дыханию. — Через неделю мы должны выйти отсюда. Защита падет, но мы решили, что пора со всем кончать. Слишком долго мы тут отсиживались, ссылаясь на свою беспомощность, — брюнетка немного помолчала. — Тебе по-хорошему нужно идти в Руконгай и жить там. Но там так опасно. Я не могу просить тебя, чтобы ты осталась с нами, потому что это не меньше опасно для тебя... Она опять замолчала. Повисла гнетущая тишина. — Хотела тебя кое о чем попросить, — я невольно опустила глаза. Девушка молча посмотрела на меня. Набрала побольше воздуха в легкие. Сейчас или никогда. Страшно, не спорю. Да какая к черту разница?! — Я хочу стать шинигами, — сердце колотилось, я сделала это, пути назад нет. — «Шинигами»? Но почему? — она удивленно уставилась на меня. — Не знаю «почему», но чувствую, что должна. Рукия молчала. Мне было страшно представить себя в роли воина, которому смерть всегда дышит в шею. Жертвовать ради других людей, не получая почти ничего взамен. Безвозмездно. В природе не так часто встречаются такие люди. Тем более в современном мире. Раньше таких людей было больше, а сейчас их почти нет. Наверно, большинство шинигами уже давно стали таковыми. Я вспомнила свой сон. Тот парень, он был готов сражаться не на жизнь, а на смерть. До последнего вздоха, невзирая на боль и страх. Я хочу быть такой же. Воспоминания о нем прогнали ужас, который сменился волнением в предвкушении чего-то такого, для чего я существую. Мои глаза загорелись. Рукия удивленно уставилась на меня. Видимо заметила мой воодушевленный вид. — Хорошо, — прошептала она, — я помогу тебе. У тебя на это меньше всех времени. Только одна неделя. За это время ты должна научиться хотя бы фехтовать. — Приложу все свои силы, — сладко потянулась на кровати, теперь мне совсем не страшно. — Ох, сложно же тебе придется, но я хороший учитель. Времени, конечно, мало. — Я справлюсь, должна справиться, — похоже, мои мысли и переживания высосали из меня всю энергию. — Но об этом мы подумаем завтра, а сейчас я хочу спать. Спокойной ночи, Рукия. Глаза сами собой закрылись, погружая меня в темноту. Когда я проснулась, вокруг было все так же темно. Не было слышно воя метели за окном, а тишина оглушала, словно в доме не было ни души. Рукия лежала на кровати, будто восковая кукла. Что-то с ней не так. Сердце очень быстро билось, а рука невольно потянулась к лицу шинигами. Но странный звук, похожий на скрежет, заставил меня отдернуть руку и испуганно оглядеться по сторонам. Вокруг не было ничего подозрительного, все казалось мертвым, даже лунный свет казался иным. Я вдруг вспомнила, что давно не видела неба, лазурного и глубокого, как океан, неба. Надеюсь, что здесь оно такое же, как и на земле. Мое внимании привлекло зеркало, которое на фоне вещей казалось самым реальным. По отражению прошел цветной блик, опять раздался скрежет, только чуть громче. Мне стало страшно, так страшно, что ком подступил к горлу, а тело онемело и не слушалось меня. Я попыталась открыть рот и позвать девушку, но ничего не вышло. Страх оказался сильнее меня. — Рукия, — прошептала я. — Рукия! Рукия! Осознание того, что я сижу и трясу ее пришло только через несколько мгновений. Ее тело в моих руках тряслось, словно она на самом деле стала куклой. Никакой реакции, тишина. У меня началась истерика, слезы капали из глаз, руки тряслись. Я схватилась за голову, пытаясь подавить рыдания. Мне казалось, что в тишине я услышала чей-то голос: «Одна. Ты совсем одна. Одна. Навсегда. Одна». Послышался тихий смех, который плавно переходил в хохот. Женский хохот, и он исходил из зеркала. Не помня себя, я подскочила к зеркалу. Страха как не бывало. — Кто ты? Что ты сделала? — крик сам собой вырвался из груди. Я боялась не за свою жизнь, а за то, что осталась одна. Опять. Снова. Такое знакомое чувство. Одиночество. Это оно. Поначалу в зеркале ничего не было, даже моего отражения. Одна пустота. Потом начал появляться расплывчатый образ, он образовывал фигуру, которая по росту и по комплекции была похожа на меня. Лица видно не было, только длинные непослушные волосы отличали ее от меня. К тому же она была блондинкой. Прекрасные золотые волосы. Девушка хихикнула и заговорила моим голосом: — Ну, здравствуй, моя милая. Мне вот интересно стало, когда ты в благодетели записалась? Тебе что, тот парнишка совсем голову запудрил? — говорило отражение насмешливо, но в голосе слышались нотки раздражения и злости. — Что ты имеешь в виду? Я не понимаю. Кто ты, черт возьми? — Шинигами она решила стать. Жертву из себя строишь. Хочешь, чтобы тебя пожалели. Пытаешься уверить себя, что ты хорошая и заслуживаешь дружбы и доверия, — она опять разразилась злым хохотом, — только послушай меня, родная, ты никогда не искупишь свои грехи. Ты виновата в страданиях этих людей. Виновата в том, что бедная Рангику потеряла еще одного дорогого ей человека, а Рукия — лучшего друга. Во всем виновата ты! — Да откуда ты меня знаешь? Почему виновата, ведь я первый раз вижу всех этих людей! Как я могу быть виновата в их страданиях? Кто ты такая? — мой голос дрожал, ведь она могла быть права. — Кто я? — она указала пальцем себе в грудь. — Ты меня обижаешь. Она медленно положила руку на зеркало с обратной стороны. Девушка молчала, а я покорно ждала, пытаясь успокоиться и прийти в себя. — А знаешь, почему мне обидно? Потому что я — это ты!