Без чувств

До сих пор не могу точно сказать спала я в тот момент или нет. Я пришла в себя от крика Рукии. Послышался треск. Сознание в тот момент еще не вернулось ко мне, воспринимать окружающий мир было сложно. В голове эхом отзывался голос девушки из отражения, она до сих пор говорила, только неразборчиво, с каждой секундой ее голос все больше затихал. Я почувствовала, что что-то тяжелое накрыло меня, глаза на автомате сжались, не успев открыться. Раздался звон. Ощущение было словно в замедленной съемке. Вот я открыла глаза и увидела, как, словно блестящие снежинки, на пол летели осколки стекла, а немного поодаль от меня лежали несколько больших кусков зеркала. Топот. В коридоре услышали и бежали узнать, что случилось. Если честно, то мне тоже очень интересно. Я не шевелилась, даже не дышала. Кажется, это называют шоком. Постепенно до меня начало доходить, что Рукия прикрыла меня в последний момент. Сейчас она лежала на мне, закрывая меня от осколков. — Рукия, ты в порядке? — прошептала я, начиная приходить в себя. — Да, все хорошо, — она тяжело дышала, видимо, очень испугалась. — Ты меня прикрыла, спасибо тебе, — в последнее время слишком часто благодарю и слишком часто слышу благодарности. — Ты бы так же поступила на моем месте. Я промолчала. С чего такая уверенность в моей доброте и благородстве? Может быть, в прошлом я сделала много плохого. Предала кого-то. В голове сразу же всплыл образ того шинигами. Возможно, он мог быть и ее другом или просто знакомым, с которым они каждый день здоровались, обменивались короткими шуточками. Может, стоит ей рассказать о моих снах? Брюнетка зашевелилась, аккуратно поднимаясь и стряхивая осколки. Первый в комнату вбежал растрепанный верзила. Он испуганно уставился на нас. — Рукия, что произошло? — он тут же подлетел к нам, пытаясь помочь. — Сама не знаю. Когда я проснулась, то увидела, что Карин спит возле зеркала. Я подошла, чтобы разбудить ее, послышался треск и зеркало разбилось. Просто так. Ни с того ни с сего. В комнату забежали Мацумото и Нанао. Рангику сразу же начала расспрашивать о произошедшем и кричать, как она напугалась, по очереди обнимая нас с Рукией. Нанао же, поправив очки, сказала, что сейчас же сходит за лекарем и пришлет каких-нибудь солдат убрать все. — Не стоит лекаря. С нами все в порядке. Хотя, может быть, нужно осмотреть Карин. И, Нанао-сан, не стоит звать солдат, я все уберу. Очки лейтенанта зловеще блеснули. Она почтительно улыбнулась, правда, в этой улыбке было что-то пугающее. — Кучики-сан, я прекрасно знаю ваше благородство и воинскую выдержку. Нисколько не желаю вас обижать, но все-таки настоятельно советую пройти к врачу. Все напряглись, удивленно расширив глаза на неожиданно резкое поведение Нанао в отношении Рукии, которая в ответ сказала что-то невнятное и замолчала. Как-то странно повела себя эта шинигами, но все подозрения тут же вылетели из головы, не имея основания. В итоге нас отвели к лекарю. Я не думала, что путь от нашей комнаты до кабинета откажется таким огромным. Около пятнадцати минут мы бродили по длинным белым коридорам, то тут, то там мелькал тусклый свет от ламп. Порой встречались массивные двери из красного дерева. Скорее всего, стены очень толстые. Все продумано, чтобы не было возможности подслушать. Здесь все было идеальным. Слепящая белизна стен без единого пятнышка или черточки, одинаковые двери, все лампы светили ярко: ни одна не мигала, не была тускней. Мне стало не по себе от этой обстановки. Начиналась легкая клаустрофобия. Даже если бы я захотела, то не запомнила бы всех этих коридоров. Сама в комнату точно вернуться не смогу. Нас подвели к одной из дверей, которая растворилась без единого шума, и провели в небольшую комнатку, по типу приемной. Здесь стояли низкие диванчики, накрытые бежевыми покрывалами, возле находились столики, на стенах висели картины, нарисованные тушью на шелке. Комната освещалась искусственно, так как не было окон. Сопровождающий нас офицер попросил Рукию присесть на диван, а мне открыл сёдзи, украшенные простыми и незамысловатыми узорами. Обстановка выглядела просто, но дорого. Как только я зашла в следующую комнату, сёдзи закрылись за моей спиной. Это помещение было намного больше, чем предыдущее. Все здесь было слепящее белым, как подобает больнице. Комната была заполнена светом, правда, окон совсем не было. Свет исходил из многочисленных ламп и ночников, которые висели над железными кроватями с белоснежным постельным бельем. Перед каждой койкой стояла ширма, таким образом создавая для больного эффект отдельной комнаты. Эта комната и многочисленные коридоры не вязались с моим первым впечатлением от размеров этого места. На самом деле, меня удивил тот факт, что их так называемая база такая большая, ведь когда я пробиралась через бурю, то увидела маленький домик. М-да, прям как в сказке. Не буду врать, мне до сих пор все это казалось каким-то странным и слишком ярким сном. Надеюсь, что это так, а то чувствую, долго я не проживу. Тем более, после моих смелых заявлений. В реальность меня вернул голос девушки, которая сидела за белоснежным столом недалеко от меня. В лазарете, кроме нас с ней, никого не было. — Добрый день, вы, наверно, наша новая необычная гостья? Карин, если не ошибаюсь? — я кивнула. — Я лейтенант Котэцу из 4 отряда, мы отвечаем в Готее за медицину. — Здравствуйте, Рукия мне уже все рассказала про Готей, поэтому можете не пояснять. — Хорошо. Я должна вас осмотреть, пройдите за вон ту ширму, — она указала на самую близкую к ней кровать. Мои шаги отзывались эхом по всей комнате. Запахов здесь не было, что странно для лазарета. Кровать оказалась соблазнительно мягкой. Эта ночь была слишком тяжелой морально, поэтому я не выспалась совсем. Только сейчас почувствовалась слабость в теле и небольшая сонливость. Стоп. Спать нельзя. А хочется. Я невольно застонала. Черт, лейтенант услышит. — Что-то случилось? — я вздрогнула. Как вовремя! — Все хорошо. Просто тяжелая ночь. — Не переживайте, я надолго вас не задержу. Итак, я буду вас осматривать, а вы должны рассказать мне, есть ли у вас какие-нибудь жалобы. Согласны? Я кивнула. Только задумалась, а стоит ли ей рассказывать, что мой болевой порог притуплен? Что я почти не различаю горячего и холодного? И снятся мне странные сны. Мне было страшно. Но я боялась не смерти, не монстров, не боли. Самым страшным мне казалось мое незнание. Меня одолевало странное чувство, словно я виновата в несчастье этих людей, словно моя рука поднесла зажженный фитиль к динамиту или нажала кнопку «пуск». Просто так, ради интереса. Чтобы посмотреть, что будет. Думаю, потеряв память, каждый боится своего прошлого, мучается неизвестностью. А главным вопрос остается, кто я: злодей или герой? — Я сейчас возьму вашу кровь для анализов. Вы не против? — Да, конечно, — я по инерции протянула ей руку. — Карин-сан, вы ничего не хотите мне рассказать? — Вы о чем? — О вашей болезни. — Разве духи болеют? — Да, те, которые имеют высокий уровень реацу. На несколько минут мы замолчали. Девушка уже взяла кровь и стояла напротив меня. Я была не уверенна стоит ли ей обо всем рассказывать. Думаю, если они узнают, то ничего страшного не случится. Хотя... Да будь что будет! — У меня почти отсутствует болевой порог, — мой голос прозвучал слишком громко, лейтенант вздрогнула. — Я не помню своего прошлого, кроме того, что болела неизлечимой болезнью. Аналгезия, то есть отсутствует ощущение боли, не видна разница между горячим и холодным. Правда, у меня это частично. Мне говорили, что все мои ощущения на уровне подсознания. Я знаю, что должно быть больно или неприятно, словно вспоминаю ощущения из прошлого. Девушка задумчиво прикусила нижнюю губу и поднесла маленькую колбочку к свету. У крови был странный цвет. Слишком светлый и яркий для нормального оттенка. — Я подумаю, что можно сделать с вашей болезнью. Хоть я вам и сказала, что в Сообществе душ болезни есть, но это очень и очень редко, поэтому нужно лечиться. Не хочу вас пугать, могут быть последствия. — Какие последствия? — Не переживайте, они вряд ли скоро проявятся. Мы найдем, как это исправить, — она вышла из-за ширмы, оставляя меня один на один с моими мыслями. Кто же я? Боль делает человека человеком. Заставляет чувствовать жизнь. А у меня ее никогда не было. Значит, я не человек, во мне не может быть человечности. Вся моя доброта, вежливость — это программа, которую кто-то в меня забил. Кукла. Вот кто я. «Я сделаю все, чтобы почувствовать себя живой!» — в голове раздался голос, словно одна из дверок моего подсознания открылась, доставая момент из прошлого. Это был мой голос. — Карин, вам нехорошо? — лейтенант Котэцу испуганно смотрела на меня из-за ширмы. — Я в порядке, спасибо, — опять включилась программа. Я пустышка. — Вы должны подождать в приемной, а мне следует осмотреть госпожу Кучики. В приемной было тихо, даже слишком. Это немного раздражало, гнетущие мысли лезли в голову, поэтому мне нужно было отвлечься. На столе стояла кружка с чаем, которую я за несколько секунд осушила и принялась крутить в руках, изучая каждую мелочь. Дверь резко открылась, я вскрикнула от неожиданности и вздрогнула, кружка упала на белый кафель и звонко разбилась. — О, это на счастье, — сказал вошедший верзила. — Что ты несешь? «На счастье»? Да я так испугалась, что думала, на тот свет отправлюсь! — я осеклась. Черт, это же и есть тот свет. Даже после смерти отдохнуть не дадут. — Эм... Ты должна следовать за мной, — он немного растерялся от моей реакции. — Никуда я с тобой не пойду! Вдруг ты меня убьешь, а тело спрячешь в этих коридорах! Как вы вообще здесь ориентируетесь? — У меня приказ, мне нужно тебя отвести в тренировочный зал! — начал злиться Ренджи. — С тобой не пойду! — Идем! — Нет! — Идем! — Нет! — Ну все. Ты мне надоела! Он сделал два больших шага и оказался возле дивана, нагнулся и быстро схватил меня за талию, поднимая над полом. Я попыталась выбраться. — Отпусти, а то закричу! Пусти меня, — я колотила кулачками по его ручищам. Неожиданно сёдзи распахнулись. Рукия стояла к нам спиной и разговаривала с лейтенантом Котэцу, которая от увиденной картины расширила глаза и приоткрыла рот. Мы с верзилой застыли, во все глаза глядя на них. Брюнетка непринужденно что-то рассказывала лейтенанту, не обращая внимания на изменившееся лицо собеседницы. — Лейтенант Котэцу, вы же со мной согласны? Лейтенант? — Рукия повернулась в ту сторону, куда смотрела девушка, то есть на нас. — Ренджи, как это понимать? — брюнетка сжала руки в кулаки, глаза ее сверкнули от злости. — Ты... Да ты! Болван! Поставь. Карин. На. Место. Быстро. А иначе, я не знаю, что с тобой сделаю! Рукия выглядела ужасающе. Ренджи побледнел, а я еле заметно улыбнулась. Все же злопамятности мне не занимать. Шинигами аккуратно поставил меня на пол возле себя. К счастью, обошлись без жертв. Немного погодя мы оказались в огромном помещении с невысокими потолками. Стены и пол были сделаны из дерева. Как пояснила Рукия, чтобы было не скользко. Верзила с усмешкой прошептал мне, что это скорее для менее болезненных ударов, чем против скольжения. Я нервно хихикнула, продолжая оглядывать зал. По краям у стен стояли лавки, на которых сидели неизвестные мне шинигами. Когда мы вошли, они все дружно подскочили, отдавая честь лейтенантам. Мои спутники лишь кивнули, толком не обращая на них внимания. Здесь не было ни одного окна, помещение освещалось довольно тускло. Сейчас на мне уже было шикахушо, которое мне выдали на полпути сюда. Оно ничем не отличалось от классической формы, что меня очень бесило. Ноги постоянно путались в таком количестве ткани, а рукава мешались при каждом резком движении. Как вообще в этом можно сражаться? Я, наверно, уже в тридцатый раз поправила пояс. Мой взгляд упал на две деревянные катаны, которые лежали недалеко от входа. Рукия ловко подхватила с пола обе, одну протягивая мне. Как только руки коснулись рукояти, тело, словно по привычке, встало в позу. — Я вижу, ты уже знаешь стойку, — усмехнулась лейтенант, тоже принимая позу. В голове словно что-то щелкнуло. — При жизни я какое-то время училась фехтовать, — сказала я с улыбкой. — О, что-то начинаешь вспоминать? Это хорошо. Раз ты уже фехтовала, значит, тебе будет проще, а мне интереснее, не придется тебя учить азам, — довольно улыбаясь, крикнула брюнетка. Миг. И она уже заносила над моей головой меч, хоть и стояла несколько секунд назад в метрах трех от меня. Я по инерции поставила блок, чуть присаживаясь под ее давлением, пыталась надавить и оттолкнуть ее катану от себя, но ничего не получилось. — Рукия, мы только на мечах деремся или как? — на моем лбу проступила испарина. Девушка поняла, к чему я клоню, и довольно усмехнулась. — У нас же ускоренная тренировка, поэтому фактически бой без правил, — на этом моменте я услышала смешок Абараи. — Конечно, если ты не боишься, — ее слова немного меня раззадорили. Приложив побольше сил, я смогла откинуть ее оружие. Девушка отпрыгнула, но тут же кинулась на меня. Может, в прошлом я и занималась кэндо, но у моей противницы опыта было в несколько раз больше, чем у всех чемпионов вместе взятых. Единственное, что я могла делать — это защищаться. Видя мое положение, Рукия держала себя в рамках, но все равно не давала мне расслабиться. Я отходила все дальше и дальше, пока не уперлась спиной в стену. Шинигами попыталась ударить меня в ногу, но я, в который уже раз, поставила блок, девушка раздраженно шикнула. — Нападай! Давай! Карин, не стой столбом! Хватит защищаться, а иначе тебя убьют! — кричала она на меня. Катана свистнула в воздухе, выбивая из моих рук деревянное оружие. Еще один взмах, и я валюсь на пол, боли почти не чувствую, но кости-то сломаться могут. Я исступленно посмотрела на мою противницу: на лице девушки лежала тень, из-за которой нельзя было увидеть ее чувств в данный момент. Она занесла над головой меч, готовясь к последнему удару. Мои руки невольно прикрыли голову. Перед глазами всплыл расплывчатый образ и довольно знакомый голос, теплый и родной. Я чувствовала, что этот человек был мне, словно каменной стеной, за которой в прошлом можно было с уверенностью спрятаться. «Слушай, когда идет бой, неважно насколько сильный и опытный твой противник, перед последним ударом он обязательно медлит, даже не подозревая об этом. В этот момент у тебя есть шанс. На все тебе пять секунд. Глубокий вдох. Он очистит твои мысли и немного успокоит тебя. Неважно, в каком ты положении будешь, решение и силы придут к тебе. Правда, гарантии на победу нет, но смерть отсрочишь — это точно». Глубоко вдохнув, я успокоилась и убрала руки от лица. Рукия удивлено уставилась на меня и хотела было что-то спросить, как усмешка исказила мое лицо. Шинигами несколько мгновений находилась в недоумении, а когда поняла что к чему, уже было поздно. Удар пришелся ей по ногам быстро, резко. На моей стороне был эффект неожиданности. Девушка упала, в несколько скачков я достигла своего меча, схватила его и быстро побежала на противницу, которая уже встала и прекрасно отпарировала мою атаку. Наше дальнейшее сражение было невероятно интересным. Я больше не смогла повалить Рукию. Но она сказала, что это не страшно. Для начала — это более, чем хорошо. Все время, что шло сражение, мы смеялись, разговаривали, подначивали друг друга. Порой Ренджи вставлял свои комментарии, за что несколько раз получил от нас с Кучики. В итоге парень совсем обнаглел и сказал, что Рукия неправильно нападает и начал с ней спорить. Меня почти сразу отправили отдохнуть, так как лейтенантам нужно было выяснить отношения, спор быстро перерос в драку, поэтому появилось время немного вздремнуть. Надеюсь, они не разнесут тут все, пока я не проснусь... если проснусь после этого. Облокотившись о стенку, я невольно усмехнулась. Мне здесь нравилось. Эти странные люди вызывали у меня приятные эмоции. Наверное, даже счастье. С ними было весело, и одиночество сразу отступало. Я взяла маленькую хлопковую тряпочку, что дала мне Рукия, и, намочив в воде, протерла лицо, оставив ткань на глазах. Сон еще полностью не захватил меня, когда я услышала мягкий, смеющийся голос за гранью реальности. — Кто же ты? Кто? — доносилось до меня. Окружающий мир начал принимать очертания. Огромная изумрудная поляна, окруженная лесом, таким далеким, словно мираж. Солнце светило по-летнему ярко, но было не жарко, а приятно тепло. Дул легкий ветерок, который шевелил траву и листочки, создавая некоторое подобие музыки. Для всеобщей картины идиллии не хватало только жужжания насекомых, отсутствующих здесь по неясной мне причине. Я набрала воздуха в легкие, пытаясь поглотить всю эту приятную и головокружащую атмосферу, и прикрыла глаза. — Эй, ты решила меня игнорировать? — повторил голос. Через полуприкрытые глаза я увидела расплывчатую фигуру девушки, которая, упершись руками в бока и расставив ноги, наклонилась к моему лицу. — Да прекращай уже делать вид, что меня нет! — О, да ты не любишь, когда тебя игнорируют? — спросила я, пытаясь задеть собеседницу. За что получила ладошкой по голове. Глаза невольно открылись. Передо мной стояла девушка, моя ровесница, с карамельными волосами, которые находились в легком беспорядке и спускались небрежными волнами почти до колен. Янтарные глаза, мило задранный носик, пухлые, по-детски надутые губки. По ней сразу можно сказать, что она самовлюбленная и балованная, об этом говорил весь ее вид. Короткая белая юбочка-карандаш, шелковый красный топ сидели на ней очень даже хорошо. Тут до меня дошло. — Стоп. Как это ты читаешь мои мысли? Увидев мой растерянный вид, моя собеседница ехидно заулыбалась, скрестив руки на груди. — А ты мои не можешь. Вот так. — Ты... Так, подожди, кто ты? — меня окутало странное ощущение. Сразу встал вопрос: почему я разговариваю с ней, как с давней знакомой? Ее голос такой знакомый. Где же я его слышала? М-м-м... В прошлой жизни? Не знаю. Может быть. Но я точно могу сказать, слышала его совершенно недавно... Из раздумий меня вывел довольный смешок собеседницы. Черт! Она же читает мои мысли! — Знаешь, я тебе помогу, но ты мне будешь должна, — девушка просто светилась от счастья. — «Я — это ты!» — процитировала она. Мои глаза удивленно расширились. И как я не узнала. Этот голос, волосы. Моему удивлению не было границ, правда, удивлялась я скорее своей тупости, чем ее личности. Теперь передо мной всплывал другой вопрос, что ей от меня нужно и правда ли то, что она говорит. — Я не собираюсь тебе ничего доказывать. Но в твоих интересах вспомнить свое прошлое, тем самым ты поможешь нам, то есть себе. Нам обеим. — Как помогу? Ты о чем? — Ха, думаешь, я все так просто могу тебе выложить? — Так ты знаешь все обо мне? — Конечно, знаю, ведь я — это ты. Сейчас мы единое целое. — Почему бы тебе все мне не рассказать? — Во-первых, не могу. Во-вторых, не хочу. Мне интересно понаблюдать за тем, как ты будешь все вспоминать. Тем более тебе самой будет интересно. Легкие победы — это скучно, не так ли? — Мне как-то не очень весело. — Ну, это пока. Повисла тишина. Ветер колыхал нашу одежду, волосы. Все вокруг, казалось, двигалось, и только мы стояли, как две мраморные статуи, и смотрели друг другу в глаза, словно общались без слов. В конце концов, она нарушила тишину. — Я могу дать тебе две подсказки. Первую я тебе уже дала: я — это ты. Вторая: как только вспомнишь имя твоего шинигами, то сразу все начнется складываться и образовывать более-менее четкую картинку прошлого, — она сказала это почти серьезно, опустив глаза. — Спасибо, — прошептала я еле слышно. Почему-то сейчас мне показалось, что ей тяжело все это знать, и она хотела бы рассказать кому-нибудь, чтобы не нести в одиночку свое бремя, но не было возможности. Я сделала несколько шагов и оказалась возле, захватывая ее в свои объятия. Напоследок я прошептала ей: «Не бойся, ты не одна».

***

Год назад. Токио. В городе уже смеркалось, люди торопились домой с работы, поэтому многие улицы мегаполиса были забиты, несмотря на то, что город невероятных размеров. Обычно тихие улочки спальных районов сейчас напоминали муравейники. В одном из таких районов на тротуаре, у переулка, стояла девушка с убранными в шишечку карамельными волосами и в белом классическом пальто с высоким горлом. Простым людям оно казалось идеально белоснежным, но глаза не всегда говорят правду, на пальто было растекшееся красное пятно от крови, правда, видеть его могли только особенные люди. Девушка не обращала внимания на запачканную вещь, ей было все равно на проходящих мимо людей, ее пальчики нервно и быстро набирали номер телефона, временами соскакивали, нажимая не ту цифру, она ругалась про себя, раздраженно трясла телефоном и набирала все сначала. Когда номер был набран, она быстро приложила смартфон к уху, ругаясь на абонента, который не брал трубку. Несколько гудков, и раздался чей-то веселый голос. — Привет, принцесса. У меня тут проблема, — сказала девушка. На другом конце что-то быстро залепетали. — Нет, со мной все хорошо. Нет. Нет. Да. Нет. Прин... Нет. Сейчас. Пр... Да-а-а. Но... Принцесса, да помолчи ты! Пока ты узнаешь о моем самочувствии, тот, кого я нашла, умрет. Собеседница сразу успокоилась, ее голос стал серьезным. — Я возле дома, как ехать по переулку. Знаешь же, что у меня топографический кретинизм. Ты увидишь меня. Твое любимое мое белое пальто, — девушка положила трубку и оглядела себя. Она невольно шикнула, заметив красное пятно, которое портило белоснежную вещь. Потом оглянулась на причину испорченной вещи: шинигами был бледным, очень бледным, но он был еще жив, что невероятно радовало. Явно не слабый парень. Хотелось к нему подойти, но нельзя. Принцесса могла проехать мимо. Девушка нервно стучала по телефону. Где же она? Лишь бы парень не умер, пока она ехала. Вроде здесь недалеко. Минут через пять подъехала машина, небольшой электромобиль. — Ох, ну наконец-то, принцесса, — радостно подскочила девушка. Из автомобиля вышла девушка лет двадцати пяти. Мягкие черты лица светились детской наивностью и добротой. Рыжие волосы чуть выше пояса, две голубенькие заколочки, которые были скорее для красоты, чем для того, чтобы убрать непослушную челку. На ней было желтенькое солнечное пальто и красные сапожки. Выйдя из машины, она посмотрела на свою знакомую, которая кивнула в сторону переулка. Не теряя времени, девушки зашли в переулок. — Почему ты никого не взяла на помощь? Думаешь, мы его дотащим до машины? — Я слишком торопилась. Я так рада, что с тобой все хорошо. Что это за... — рыжая резко замолчала, когда увидела раненого. — О Боже! Это же... Тоширо! Сотэн Киссюн! Я отражаю!