Без чувств

Толпа сгущалась, не пропускала, засасывала. Люди превратились в сплошную серую массу, которая с каждой секундой, казалось, становилась все более непроходимой. Свинцовое небо не пропускало свет, давило с невероятной, нечеловеческой силой. В воздухе стоял несмываемый запах пыли, человеческого пота и духов. — Пропустите. Извините. Прошу пропустите, — повторяла я неустанно, пробираясь сквозь толпу. — Пожалуйста, — мой голос срывался, я чувствовала приближающуюся истерику. — Помогите, — шепот, мольба, но никто меня не слышал. Никто. Резко затормозила и, словно по стеночке, сползла вниз. Люди проходили мимо. Им все равно. Кому какое дело, что происходит с чужим человеком. В ушах стучала кровь. Опять приступ. Помогите, прошу. Мне нужна помощь. Мир перестал для меня существовать, и я слилась с шумом, криками, толпой, стала частью свинцового неба. Так спокойно, когда не существуешь, и больше ничего не раздражает... — Послушай, с тобой все в порядке? — чья-то теплая рука легла мне на плечо. — Эй, ты меня слышишь? Кто-то пытался вытащить меня из моего личного мира, но мне и здесь хорошо. Поэтому я не реагировала. Но незнакомец настойчив. — Эй... Открываю глаза. Мир все такой же мрачный, пасмурный, а толпа серая и однородная, вот только он ярко выделялся на ее фоне. Хмурый, но взгляд ясный, чистый. Как же приятно осознавать, что я знаю этого человека, и он мне доверяет. Он часть меня, моего личного мира. — Тоширо, извини, я просто тебя потеряла и запаниковала. Больше не бросай меня, хорошо? — мой немного затуманенный взгляд встретился с его бледно-голубыми, почти белыми глазами, в которых было заметно беспокойство. Он так и ничего не ответил на мою просьбу, а просто взял меня за руку и повел дальше. Тогда я старалась не задумываться над его поступком, сейчас же ко мне пришло явственное осознание его ответа. Он не хотел врать и давать пустых обещаний, поэтому промолчал. Он был со мной до последнего, пока мог. Вот только время истекло. Когда дверь отворилась, меня ослепил яркий луч света. На пороге стоял шинигами. Он смотрел зло и скалился. Меня охватила секундная паника, но я взяла себя в руки. Сейчас я могла надеяться только на себя. Тоширо ушел после того, как отдал меня в руки этого шинигами. Не было ни объяснений, ни тайных взглядов, был только мой вечный и единственный друг — одиночество. Я тоскливо посмотрела на вошедшего. Меня уже одели в белую юкату, предварительно забрали катану и посадили в камеру с твердой кроватью, но с белоснежно-чистыми простынями. Здесь бродил неприятный сквозняк, который в мире живых точно сулил бы простуду. Шинигами буркнул мне что-то вроде: «Идем», накидывая на мои руки наручники, и повел меня в неизвестном направлении, временами подталкивая вперед без особой необходимости. Я ушла в себя, абстрагировавшись от внешнего мира, чтобы меньше нервничать и мучить себя вопросами, на которые я не в силах ответить. Удар. Я споткнулась на ровном месте и чуть не упала. Вслед за мной чуть не упал шинигами. Мои цепи зазвенели, послышались ругательства и свист руки, но пощечины не последовало. — Я не думаю, что это останется для тебя безнаказанным, — я обернулась и увидела высокого мужчину с лучезарной улыбкой, челка закрывала его брови, касаясь ресничек полуприкрытых глаз. — Капитан Хирако, прошу меня извинить, — охранник поклонился. Мужчина прошел мимо, хитро улыбаясь. Что-то было зловещее в этой улыбке. — А ты не у меня прощения проси. — Изв... — шинигами повернулся ко мне, кланяясь, но не смотря в глаза. — Прошу уважительней, — в голосе капитана послышалась злость, даже не раздражение. — Приношу мои извинения, — он просто хотел унизить охранника и не ради справедливости помог мне. — Мое имя Хирако Шинджи. Следуй за мной, Карин-чан, — капитан кивнул головой в сторону больших белых дверей, которые возвышались над нами в нескольких метрах. В помещении царил полумрак. Пахло ладаном и воском от сгоревших и догоравших свечей. Здесь освещался только небольшой кусочек пространства, все остальное скрывала непроглядная пелена тьмы. Было ощущение, словно кто-то умер, а мы тревожим его покой своим присутствием. Тишина. Даже капитан стал тихим, перестал улыбаться, когда мы вошли. На самом деле этот улыбчивый шинигами казался мне подозрительным. Несмотря на его добродушность, от него веяло внутренней пустотой. Кукла, которая когда-то была полноценной личностью. Сейчас мне отчетливо представилось, как капитан пытает человека, режет ему руки, лицо, и смеется. Громко. Очень громко. Я невольно вздрогнула, но он даже не заметил моего изменившегося состояния и продолжил стоять возле, смотря в одну точку. — Спасибо, Шинджи, что привел ее, — от этого голоса по моему телу пробежались мурашки, слишком знакомым он был. — Ее там чуть не избил какой-то солдат. Тебе следует быть внимательней, кого ставишь в охрану, — он пошел по направлению к противоположной части комнаты. Только сейчас я заметила там силуэт. Это была женщина. Она встала и вышла на свет. — В моих действиях всегда есть логика. Уверяю тебя, — улыбнулась она, слегка коснувшись его плеча, я не смотрела на нее, мне почему-то стало нехорошо, по телу прошлась легкая дрожь. — Послушай, я думаю, тебе следует поискать Кагэ-сан. Она в опасности. Шинджи кивнул и направился к выходу. Его шикахушо тихо затрепетало от порыва ворвавшегося с открытой дверью сквозняка. Мы с женщиной остались наедине. Мой взгляд беспорядочно бегал по комнате, всеми возможными путями избегал встречи с ее, а главное — не хотел видеть, кто она такая. Я вспомнила немногое из своей прошлой жизни, но было еще много пробелов, и мне казалось, что она принадлежит к одному из тех, которые не хочется вспоминать. — Здравствуй, Карин, — сказала она мягко, словно мы были когда-то подругами. — Давно не виделись, — наконец-то прозвучали слова, которых я боялась больше всего. Да, мои ожидания оправдались. Я ее знала. — Мы знакомы? — меня начало знобить. — Да, и очень, очень давно... — одна из свечей потухла, и она направилась ее зажечь. — Но я вас не помню. — Это неудивительно, ведь тебе пришлось столько страдать из-за твоего брата Ичиго. Я уточняю из-за какого, потому что в твоей голове, наверно, сейчас невероятная путаница. — Куросаки Ичиго, — голова закружилась от невероятного количества образов и голосов, но их было так много, что ничего не разобрать. Я взяла себя в руки. — Вы хотите сказать, что Куросаки Ичиго мой брат? — я сделала неуверенный шаг назад, женщина же стояла ко мне спиной, какие-то свечи она тушила, какие-то зажигала. — Да, так и есть, — в ее глоссе послышались веселые нотки. — Тогда, давно, примерно семнадцать лет назад, ты собственноручно предала всех своих любимых и родных. Я вздрогнула. Не может такого быть. Я предала мою семью? Все это безумие из-за меня? — Не пугайся, — она повернулась и посмотрела на меня, мы встретились взглядами. — Предательство не всегда плохо. Женщина зажгла свечи так, что я могла хорошо разглядеть ее. Высокая, красивая, с длинными пепельными волосами и серыми глазами. Она была одета в белое шикахушо. Несмотря на всю эту белизну в образе, чувствовался огонь, ярко пылающий в ее душе. Ее одержимость какой-то идеей отражалась во всех жестах, мимике. Она была в предвкушении своего триумфа. — Что вам нужно от меня? — сейчас это было единственным, что смог выдать мой воспаленный мозг. — Просто помоги мне завершить то, что я из-за твоего брата долго не могла свершить. Она имела в виду, что я должна подписать смертный приговор всем? Нет, так не пойдет. С душевными проблемами и прошлым мы потом разберемся. Лучше не напортачить с настоящим. До этого я в волнении разглядывала этот зал, поэтому заметила дверь. Сейчас оставалось только молиться, чтобы она была открыта. — Почему именно я? — я сделала шаг по направлению к ней. — Потому что ты один из элементов, которые мне нужны, — она мягко улыбнулась. — А если я соглашусь, то никто не пострадает? — сделала еще шаг и наклонила голову набок. — Постараюсь сделать так, чтобы было меньше жертв. — Ну, тогда, конечно, — тут резко раскрылись все двери и окна от порыва ветра, и я побежала в шумпо напрямую к выходу, до которого оставалось пару метров. Не знаю, как я это сделала, но теперь уже все равно. Главная цель убежать. Я бежала между бараками, в попытке найти место для укрытия или выход из этого чертового Сейрейтея, но не видела ничего. Пока только стены. Бесконечные стены. Чьи-то голоса. Даже если они не знали, кто я, то будет странно увидеть здесь девушку в белой юкате босиком. Я прижалась к стенке и подождала, пока они пройдут. Хорошо. Очень хорошо. Но, ужас, как страшно. Я до сих пор не понимаю, как успела убежать. В голове, словно навязчивая муха, вертелась неприятная мысль, но я старалась не обращать на нее внимания. Просто буду надеяться, что это удача. Извилистыми путями, стараясь не наткнуться ни на кого, я шла и сама не знала куда. Пока не увидела приоткрытую дверь. В окне никого не было видно. На свой страх и риск зашла, но здесь на самом деле никого не было. Чем же это мне поможет? Ведь меня все равно рано или поздно найдут. Комната, где я оказалась, была пуста. Напротив входа была чуть приоткрытая дверь, сквозь щелочку пробирался жуткий голубой свет. Черт меня потянул посмотреть, что же там находится! За дверью оказался длинный коридор и только в самом конце была видна арка. Примерно за минуту я преодолела коридор. Тут моему взору открылся вид на невероятных размеров помещение. Здесь были различные колбочки, баночки, скляночки. Где-то что-то бурилось, дымилось. В противоположном конце у стены находился огромный орган, над ним висел экран, по которому бегали какие-то значки. Но мой взгляд привлекли огромные капсулы, высотой метра три, диаметром метра два. Они размещались у органа и их было пять. Я подошла к ним, чтобы лучше разглядеть и у меня вырвался невольный вскрик, отозвавшийся во всех концах помещения. Я попятилась назад, наткнулась на стол и задела рукой папки, которые тут же повалились на пол. Из них выпало несколько листов. Правда, шум и парящие в воздухе бумажки меня сейчас волновали меньше всего. На лбу и висках проступила испарина, и я, как ненормальная, кинулась к одной из громадин. В ней был очень знакомый мне человек, а внизу, на капсуле, было написано: «Улькиорра Шифер, Куатро Эспада». Мои пальцы невольно потянулись к стеклу, оно было обжигающе холодным. Я резко обернулась в сторону остальных капсул: две из них были пусты, в соседней был брюнет с волосами чуть выше плеч. Написано: «Исида Урю. Квинси». Следующая: «Кусаджиши Ячиру. Шинигами». Что? Что здесь происходит? Почему? Я вздрогнула и, как ошпаренная, метнулась к оставшимся двум. «Куросаки Карин». Меня трясло. Я боялась смотреть на надпись последней. — Карин, не бойся. Здесь нет ничего страшного. Мне было страшно оборачиваться. Я не хотела, чтобы это было правдой. Нет, прошу. По коже прошелся холодок. — Я просто не хотела в это верить, — прошептала я, падая без сил на колени. — Извини меня, Тоширо, ведь все это, похоже, начала я. А главное — в том, что ты предал своих близких, виновата тоже я.