Без чувств

Рукия не знала, сколько времени прошло с того момента, как она рассталась с Зангецу. С каждой минутой шаги давались ей все труднее и труднее. Казалось, воздух уплотнялся. Ее мучил страх неизвестного будущего. Какого черта она в духовном мире Ичиго? Что будет дальше? И куда вообще она направляется? Теперь Рукия уже не бежала, а пробиралась сквозь уплотненный воздух, который через некоторое время окончательно затвердел и превратился в невидимую преграду. Шинигами попыталась ее обойти — у нее ничего не вышло: вокруг словно выросли прозрачные стены. Рука неосознанно потянулась к гарде катаны, но резкая боль в сердце заставила согнуться и вскрикнуть. Боль нарастала, распространяясь по телу волнами, пока не заполнила каждую клеточку. Девушка зашипела, проклиная себя и весь мир. «Сейчас не время умирать», — подумала Рукия, но боль не ослабевала, а только усиливалась. Дыхание сбилось, а из горла все чаще вырывались хрипы. Шинигами начала кашлять, изо рта брызнула кровь, и Рукия упала, погружаясь во тьму. Оглушающая тишина. Время остановилось. Ни ветерка, ни сквозняка. Ни холодно, ни жарко. Никак. Боль прекратилась. Было легко и свободно, но страшно. Было страшно открыть глаза и увидеть бездну, пустоту, что ждет ее дальше. «Это конец, да?» — невольно подумала Рукия. «Нет, это только начало», — произнес голос. Шинигами вздрогнула и резко раскрыла глаза. Песок. Один песок. Яркое солнце. Оно не обжигает и не согревает, оно только освещает, показывает путь. Но куда? Вперед? Назад? К смерти или к жизни? Среди песка Рукия увидела женщину с огненно-рыжими волосами. Она приветливо улыбалась и махала рукой, подзывая к себе. Шинигами неуверенно пошла навстречу. — Уверенней, Рукия, я вас не обижу, ведь я часть подсознания моего сына, — сказала женщина. Кучики вздрогнула. Остановилась... Она стояла и рассеянно смотрела на новую знакомую. Куросаки Масаки находилась от нее метрах в шестидесяти. Вдруг девушка сорвалась с места и побежала к ней на встречу. — Не переживай. Я помогу. Я буду твоим проводником, — Масаки протянула руку Кучики, когда та уже была рядом. Девушка без раздумий взяла ее за руку: — Спасибо большое, — Рукия счастливо улыбнулась. — Спасибо за помощь! Вспышка. Тьма, потом свет. Яркий и ослепляющий. В этот раз не страшно и не больно. Они оказались перед массивной дверью красного дерева. — Рукия, только не бойтесь, — прошептала Масаки. — Откройте дверь. Шинигами протянула руку к ручке, но, как только коснулась ее, что-то щелкнуло, и дверь со скрипом распахнулась. Огромная светлая комната, все в ней было белым. Посередине стояла больничная койка, вокруг нее различные аппараты, склянки, капельница. Диван и два кресла у дальней стены. Масаки потянула за собой растерянную Кучики. — Где мы? — спросила шинигами. — В том месте, где мой сын предал Сообщество душ, хоть и он сделал это не по своей воле. — Что это значит? — Сейчас узнаешь. Они встали у дивана. С этого места была хорошо видна вся комната. Двери, из которых недавно вышли спутницы, раскрылись. Появилась высокая женщина с длинными пепельными волосами, в белом шикахушо. Она быстро прошла в комнату, за ней следовал Ичиго. — Что вам нужно от Карин? — кричал он. — Господин Куросаки, успокойтесь, — улыбнулась женщина и села на диван, откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу. Она совсем не боялась гнева Ичиго. — Верните мою сестру, а иначе... — А иначе что? — насмешливо спросила она. — Я тут все к чертям разнесу! — парень сжал руки в кулаки, его глаза загорелись синим от ярости и злости. — Что вы сделали с моей сестрой? — Карин сейчас полностью в моей власти. Она мне нужна так же, как и ты. Без вас я не смогу вернуть своих родных, своих друзей и любимого человека. Ты же можешь меня понять? Да, Куросаки? — женщина резко перешла на «ты». Ичиго замер и на мгновение задумался, но только на мгновение. — Вы не должны пытаться вернуть прошлое с помощью настоящего других людей. Они в отличие от вас еще живы! Собеседница усмехнулась, не обращая на слова Куросаки внимания: — Я представлюсь. Мое имя Йоцуба Сорано. Я раньше тоже была частью Сообщества душ. Согласись, довольно трусливая и осторожная организация. Ничего не знаю о других, но эта точно одна из самых гнилых. Я просто хочу вернуться в прошлое, изменить ход событий. И все будет как раньше, даже лучше. — Прошлое менять нельзя! — А если я скажу тебе, что твоя мама будет жива? Ичиго вздрогнул, побледнел. — Не может быть! Да даже если и может, то это неправильно! — Неправильно что? Желание быть с родными? Желание, чтобы они были счастливы? — Люди умирают не просто так... — уже менее уверенно проговорил он. — Если не умрет один человек, то умрет другой, а может быть, и не один. — Но ты не будешь об этом знать, — шепнула Сорано. Ичиго замолчал, опустив голову. — Куросаки, не слушай ее, — закричала Рукия, она хотела к нему подойти, но Масаки ее остановила. — Это только воспоминание. Ты ничего не изменишь. — Ичиго... — шинигами не сводила глаз со своего друга. — Нет, это неправильно, — он уже увереннее посмотрел на женщину. — Я не буду вам помогать! — Да? — с усмешкой спросила она. — Хорошо... Карин, зайди, пожалуйста. Девушка вошла в комнату. Сорано встала напротив Ичиго. — Что вы собираетесь делать? — парень хотел незаметно достать удостоверение шинигами. Одно движение, рука женщины свободно прошла сквозь грудную клетку Куросаки, там, где сердце, и схватила его. Ичиго начал задыхаться и хватать воздух ртом. — А теперь у тебя больше нет выбора, да и не было его изначально, — прошептала женщина над его ухом и вытащила свою руку, только теперь в ней был маленький огненно-рыжий шарик. Ичиго упал без сознания, а Сорано с усмешкой направилась к выходу, аккуратно перешагнув через него. — Карин, проследи, чтобы Куросаки зашел ко мне после того, как проснется, — бросила она, не оглядываясь. — Простите, но я не смогу этого сделать, — ответила девушка. Женщина удивлено на нее посмотрела. Когда она обернулась, на ее лице замерла маска шока и полного непонимания увиденного. Юная Куросаки медлила только секунду, а после воткнула себе точно в сердце нож. Лицо Рукии исказилось от боли. Ее зрачки сузились от ужаса. Она не сводила взгляда с Карин, которая уже была мертва. Сорано, словно безумная, села на пол, хватая девушку за плечи. Она начала трясти ее бесчувственное тело, будто таким образом можно было вернуть в него жизнь, по ее щекам градом текли слезы, а про себя она причитала: «Это конец! Конец! Дура, что ты наделала!» Кучики онемела от шока, она просто стояла и смотрела. Масаки обняла шинигами, поглаживая ее по голове: — Рукия, не переживайте. Ведь судьба всегда была благосклонна к моим детям. Идемте. Я покажу вам кое-что еще и расскажу больше, — женщина мягко взяла ее за руку и повлекла за собой. — Здесь нам больше делать нечего. Следующая сцена из воспоминаний Ичиго была не менее душещипательной. На этот раз Кучики и Масаки оказались у больницы Куросаки. Они видели, как Ичиго со злобной и довольной усмешкой унижал своего отца. Орал ему, как он его ненавидит и презирает за трусость, а Иссин находился в рассеянном состоянии, потому что не понимал причину всего этого. Он даже толком отпор не мог дать своему вышедшему из ума сыну. Глаза младшего Куросаки горели ярким огнем ненависти и дикого, необузданного безумия. Кровавым огнем. Напоследок Ичиго сказал: «Уверяю тебя, старик, это только начало». — Вы слышали о таком дне, как «День освобождения»? После того, как Йоцуба Сорано захватила власть во всем Сообществе душ, он был провозглашен красным днем календаря, — Масаки посмотрела на Рукию. Кучики рассеянно озиралась по сторонам: опять песок и яркое путеводное солнце. — Да, я слышала. В это день на стенах Сейрейтея прилюдно были казнены 44 члена Совета 46. Это был ужасный день. Над нами словно смеялись. Они знали, что мы все видим, поэтому их обезглавили на глазах у всех. Мы были трусами, не смогли выйти, так как знали, что руки дрогнут перед бывшими друзьями и соратниками, — шинигами опустила голову и невольно сжала гарду катаны. — Рукия, за кем вы наблюдали? — Масаки не сводила с нее взгляда. Девушка вздрогнула, руки задрожали. — Я... я... я наблюдала за Ичиго, — прошептала она, закрывая лицо ладонями. — Я примерно представляю ваши чувства. Но все же спрошу. Что вы чувствовали? Кучики убрала руки от лица, она посмотрела куда-то далеко, в пустоту, будто вернулась назад в прошлое: — Страх. Тогда я впервые почувствовала реальный страх. Но он был эгоистичен. Я испугалась, что всё никогда больше не будет как прежде. Мы больше не будем рядом. Я боялась этой ужасной улыбки, его клинка, который словно просил крови. Больше. Больше. Еще больше. Ему не хватало одной жертвы, ему нужно было ещё больше жертв. Это меня очень сильно испугало, — она замолчала. — Вы сможете доверять Ичиго после всего этого? — Не сразу, но, думаю, смогу. Наверно, меня осудят за это, но я хочу ему доверять, хочу, чтобы все было как прежде. — Вы сделали свой выбор, — улыбнулась Масаки. Она повернулась спиной к Рукии и пошла прямо: — Идемте. Я приведу вас к моему сыну, но за его возвращение нужно заплатить. — Как? — девушка немедля последовала за ней. — Йоцуба Сорано может контролировать «людей» за счет небольшой порции духовных частиц, которую она забирает у шинигами или даже у простого человека. В этом случае вариант с восстановлением реацу не пройдет, потому что этот недостаток блокируется ее дзанпакто и остается незаполненная пустота, пронизанная тонкими ниточками ее реацу. Это её особая сила, — Масаки шла вперед, не оборачиваясь, четко и медленно проговаривая каждое слово, чтобы Кучики не упустила ни малейшей детали. — Есть два способа вернуть волю: попасть в духовный мир и возместить частью своей духовной силы тот маленький недостаток, либо вернуть владельцу его недостающую часть. — Но как она может забрать часть духовных частиц? — Ее дзанпакто материализует их в маленькие шарики. Наверно, она хранит их у себя. — Но зачем она все это делает? — Я не знаю, госпожа Рукия. Думаю, вам следует об этом поговорить либо с капитаном Хирако, либо с капитаном Кеораку. — Но откуда? — Им же не первое десятилетие. Они многое знают. Послушайте, сейчас это неважно. Главное — готовы ли вы связать свою жизнь с жизнью Ичиго? Рукия вздрогнула и остановилась: — В каком смысле? Масаки тоже остановилась и серьезно на неё посмотрела: — На самом деле вы связаны с моим сыном с того дня, как он познакомился с Йоцубой Сорано. Дело в том, что во внутренний мир может попасть только тот, о ком была последняя мысль пострадавшего от ее дзанпакто. Все завязывается на одном «человеке», коим оказалась ты, поэтому он тебя и не помнил. Не могу объяснить все досконально, потому что я только часть подсознания Ичиго и знаю все то, что он знает. Если ты дашь ему кусочек своей реацу, то вы будете связаны намного сильнее: ты умрешь — умрет и он. И наоборот. Кучики молчала. Это рискованный ход. Она не хотела признавать, что ей было приятно, что последняя мысль Ичиго была о ней. Думать так было эгоистично и, по ее мнению, даже противоестественно, ведь они друзья, товарищи по оружию. Брат бы убил ее за такое безрассудное поведение... Поэтому нужно собраться. Главное — их будущее. — Я готова, — уверенно ответила она и опять двинулась вперед. Масаки молчала и стояла на месте. Когда Рукия проходила мимо, женщина мягко взяла ее за запястье, притянула к себе и обняла: — Удачи, — она ласково поцеловала шинигами в макушку. Солнечный луч ударил в глаза Рукии, подул сильный прохладный ветер, он заглушил последние слова проводницы, и девушка осталась одна. Теперь она знала, что нужно делать. Ее глаза закрылись, пульс успокоился. В нос резко ударил запах цветов ликориса. Рукия открыла глаза: вокруг была необъятная поляна из красных соцветий и изумрудного папоротника. Она сделала шаг — раздался шелест листьев растений. Плотный туман ограничивал обзор, потому пришлось идти в неизвестность вслепую. Было холодно и пахло сыростью. Отовсюду то и дело доносились голоса, и чем дальше шла шинигами, тем отчетливее они становились. Это были голоса из прошлого. Таких моментов, от которых хотелось и плакать, и смеяться. Все они прошли, и их не вернуть, от этого становилось тоскливее. Масаки сказала, что, когда голоса станут четкими, это будет значить, что она пришла. Девушка огляделась по сторонам. Не так далеко от нее в цветах кто-то лежал: — Ичиго, — закричала Рукия и побежала в его сторону. Парень спал среди цветов ликориса и, казалось, видел хорошие сны — легкая полуулыбка светилась на его лице. — Так и хочется ударить этого дубину, чтобы меньше спал, — сжав кулак, прошептала она. У самой головы Куросаки был небольшой кусочек незаросшей растениями земли. Девушка достала катану и порезала свою левую руку, подставляя над влажной землей. Падала капля за каплей. Каждый удар неестественно гулко разносился по округе. — Ну и что дальше? — Кучики серьезно посмотрела на Ичиго. Он даже не думал просыпаться. Словно из неоткуда налетел порывистый ветер, он прижал все растения к почве, заставил шикахушо девушки заколыхаться, а волосы беспокойно развеваться, закрывая лицо. Послышалось недовольное мычание: — Кто-нибудь, закройте окно, — пробормотал Ичиго. Реакции не последовало. Рукия немного растерялась. Парень приоткрыл глаза: — Рукия, что ты здесь делаешь? Опять какое-то задание? Дай мне секундочку, только окошко закрой, — прошептал он и опять закрыл глаза. — Идиот, давай вставай! Пока ты тут прохлаждаешься, мир катится к чертям! Нет у тебя секундочки! Ичиго удивлено раскрыл глаза: — Что ты имеешь в виду? — Приди уж, наконец, в себя, Куросаки Ичиго!

***

— Ичиго, ты ведь понимаешь, что это могут расценить как предательство, — засмеялась Джей. — Госпожа все обязательно узнает. — Я убью вас, и она ничего не узнает, — ответил Ичиго, отпарировав удар Кенпачи. — Один против нас двоих? Не смеши! — Да я тебя в одиночку уложу, Куросаки. Эта голубоволосая не понадобится, — оскалился Кенпачи, нанося градом удар за ударом своему противнику. Из дома вышел Урохара: — Прошу вас, Джей-сан, уделите мне немного времени. — Ха, хорошо, только не пожалей, — девушка достала пистолет из кобуры и без промедлений выстрелила. Завязалась драка. Солнце вышло из-за облаков и вовсю освещало зеленую поляну перед бараком. Вероятнее всего, поляна вскоре окрасится в кроваво-красный. Ичиго с Кенпачи были довольны, они наслаждались каждым ударом. Куросаки совсем забыл о Кучики. Да он ее и не вспоминал... Тут резкая пронзающая боль ударила ему в голову, он схватился за нее, а тесак упал на землю. Капитан одиннадцатого отряда довольно улыбнулся, замахиваясь мечом для последнего удара. Послышался звон стали. — Не позволю, — прошипела сквозь зубы Рукия. — Уйди. Он проиграл. Я его убью! — Но это нечестно! — Мне плевать! — взревел Кенпачи. — Уйди! Он замахнулся мечом на Кучики. Смерть не заставит себя ждать, и шинигами это понимала. Мир для нее замер. Она не раз избегала смерти, а сейчас у нее даже нет времени применить банкай. Это плата за все. Бороться до конца? А стоит ли оно того? Рукия уже хотела опустить меч, но тут она вспомнила слова Масаки: умрет она — умрет и Ичиго. Это ее долг — защитить Куросаки, ведь он — их надежда. И, как бы самонадеянно это не звучало, Кучики тоже была нужна Сообществу душ — она знала достаточно много, чтобы изменить исход. Звон соприкоснувшихся клинков. Быстрые удары сердца. Кровь, окрасившая траву. Страх, отразившийся в ее глазах. Всего лишь одно мгновение. Все решено...