Лезвие любви

- … И Вы, наверное, невероятно рады, что перемирие наконец-то заключено. - О, словами не передать. - Говорят, что окончательный мир наступит через несколько лет, когда прибудет король северного королевства. - Да, король Миллим уже прямо не дождется. - Но и это лучше, чем война. Голоса. Они окружали его повсюду, каждый упоминал об окончании войны, многие просто радовались, даже вокруг дворца были накрыты столы, чтобы и простые воины тоже могли погулять вдоволь. Уж как хотят, а утром нужно возвращаться домой, так что пусть лучше сильно не напиваются. Нести их точно никто не будет. Сам Рейвен, стоя в богато украшенном убранном зале, чувствовал себя ужасно. Он сменил обычную робу на красивый мундир темно-синего цвета с золотыми пуговицами, но это ему было не по душе. Подарок от короля этой страны… Что ж, не оскорблять же его, ведь он искренне благодарен за то, что его освободили от чар черного мага. Но создавалось такое впечатление, что людей на их стороне было больше. Иначе бы уверенная в своей победе армия так просто бы не сдалась. Эштон, стоявший недалеко от своего товарища по оружию в окружении красивых омег-аристократов, съехавшихся на торжество, громко хохотал, совершенно не испытывая неудобств. Да, он был очень обаятельным, и пусть был воином, но не лишен очарования и чувства юмора. Сам же Рейвен подобным не отличался, и смеялся крайне редко. Бывший командир посмотрел на него, потом снова опустил голову и посмотрел в полный вина бокал. Пить совершенно не хотелось, голова и так болела. А почему болела, это уже другой вопрос. Один из слуг-омег подошел к нему с большим сосудом вина, но тот лишь показал полный бокал и легко улыбнулся, извиняясь за беспокойство. Тот тоже улыбнулся и отошел, предлагая вино остальным. - Он ничего не помнит,- проговорил появившийся рядом маг, пряча лицо под капюшоном. Помимо эльфа, про которого и сам Иладар уже не помнил, его лица никто не видел. - Ой,- охнул воин, едва не выронив бокал. Он и не догадывался, что можно так подкрадываться.- Это Вы. - Я про Эштона. Он не помнит ничего и помнит все. Тебя он вспомнил, пусть и не сразу. - Что произошло? - Похоже, в его голове хорошо покопались. Я нашел его на поле боя, он был почти при смерти. Я попытался спасти его, но многие воспоминания не удалось вернуть. Приди я позднее, то он бы точно погиб. - Как много он забыл? - Не очень много. Иногда он не помнит, но потом, спустя время, вспоминает лица и имена. Порой путает их. Но в целом он все тот же главнокомандующий королевской гвардии. - Ну что ж,- Рейвен снова посмотрел в бокал. Потом его взгляд упал на беседовавшего о чем-то с королем Айнэ. Он не отходил от правителя, тот постоянно таскал его с собой, но нужно было бы быть идиотом, если бы он забыл о том, что он назвал короля братом. Это было просто обращение или все на самом деле обстояло так? Неизвестно.- Когда уничтожаются одни воспоминания, остается одно – создать новые. Он улыбнулся, глядя на мага. Тот помолчал. - И что будет дальше?- спросил он, снова глядя на вино. - По-моему, ты уже получил ответ на этот вопрос,- ответил Иладар, тоже улыбаясь, хотя этого никто не видел, и, кивнув головой, покинул компанию бывшего командира. Пусть армия нужна для поддержания мира, но теперь во многом не было смысла. И теперь мужчина думал о том, что он не может и не хочет возвращаться обратно на свое место. Ему нравилось так, как было недавно. Ответ он получил, это верно. Только кто дал этот ответ? - Здравствуй!- поприветствовал Эштон, лучезарно улыбаясь и сверкая в своем парадном золото-алом костюме.- Рейвен, да? Мы ведь были приятелями, верно? - Да, мы были в одном отряде, когда были новобранцами. Потом ты отличился и получил место в королевской гвардии. Теперь ты командуешь ею,- ответил спокойно альфа. - А почему не ты? Ты сражался очень храбро. - Это не мое. Ты более достоин этого поста. - Ты мне льстишь…- он повернулся и посмотрел на омег, все так же беседовавших в узком кругу.- Я ведь могу говорить с тобой, как с другом, верно? Хоть и не помню этого… Я не помню ни одного нашего разговора… - Не вини себя. В том нет твоей ошибки. - Но мы ведь можем снова стать друзьями, верно? Товарищами по оружию и собеседниками. - Конечно, Эштон,- ответил Рейвен, кивая. Сейчас Эштон был его единственным живым другом, и порой они часто выручали друг друга. Однажды их пути разошлись, но они оставались все теми же друзьями, какими были тогда, когда делили одно одеяло или ели из одной тарелки.- Я всегда буду твоим другом. - Это радует. Ведь кроме тебя я не помню никого, с кем бы общался так близко,- похоже, командир гвардии чувствовал то же самое.- Тогда я скажу. Я познакомился с одним замечательным омегой. Когда меня спас тот маг… Иладар, так? - Именно,- кивнул мужчина.- Рад это слышать. Он тебе понравился? - Он такой добрый, милый, нежный… С ним я чувствую себя просто героем. - Это хорошо. Как же его зовут? Пусть некто и хорошо покопался в его памяти, но теперь он мог запомнить много других вещей, которые забыл или не знал до этого. - Моран. Такое милое имя, правда? Рейвен лишь шире улыбнулся. Да, это именно та пара, которая нужна его верному приятелю. Он заслуживает такого хозяйственного и нежного омегу, который бы восхищался им и, если нужно, давал совет и вправлял мозги. У самого альфы мозгоправ уже был. Кстати о нем. - Да. Можно рассчитывать, что ты скоро остепенишься? - Не знаю… Это не к спеху…- Эштон растерялся, но потом его взгляд упал на что-то, из-за чего он как-то коварно улыбнулся.- Кое-кто не сводит с тебя глаз целый вечер,- проговорил он, указывая на дальнюю стену. Там, почти прячась за колонной, стояла невысокая фигура. - Похоже, ты прав,- с улыбкой ответил бывший командир. Раньше он никогда не улыбался с такой нежностью и заботой. - Иди к нему. - Именно это я и сделаю. Удачи тебе. - И тебе,- ответил его товарищ. Рейвен пересек весь зал, его два раза едва не уволокли на танец, но он смог выкрутиться, отвечая, что уже кое-кому танец пообещал. Он шел прямо к тому месту, где нервно крутил в пальцах бокал с вином его знакомый. Алантиэль смотрел на приближающегося человека неотрывно, но когда заметил, что он сморит на него и идет именно к нему, отвернулся, словно в зашторенном окне было что-то более интересное. Он всеми силами пытался показать, что подошедший воин ему совершенно не интересен. На мгновение мужчина растерялся, не зная, с чего начать, но потом обратил внимание на то, каким красивым был его подопечный. Сейчас его волосы были вымыты и уложены, так что пряди спадали на плечи и спину, на лице не было и следа от прошлой серости и желтизны, черные круги под глазами тоже исчезли, остались лишь большие зелено-золотые глаза. Он был одет в белую тунику, на рукавах которой были золотыми нитками вышиты линии и цветы, а поверх нее накинул длинную безрукавку золотого цвета, украшеную зелеными узорами цветов, животных и птиц. Концы этой безрукавки доходили ему до колена, длинные разрезы на боках, сзади и спереди открывали черные брюки, которые тут же исчезали в высоких сапогах до колена. Фигуру подтянули элегантным черным поясом, на котором тоже были вышитые золотыми нитками и бисером узоры. - Алантиэль… - А, это ты,- проговорил скучающе алхимик, словно вовсе не ждал его. - Тебе идет. Ты замечательно выглядишь. - Да, одежда очень… - Я говорю не об одежде. А о тебе,- проговорил воин. Раньше он никогда не думал, что молодой человек может быть настолько очарователен. Но он таковым и был. Сейчас он смотрел на своего подопечного не как на объект или угрозу, а как на человека. Очень красивого и сильного. И от желания запереть эту красоту, чтобы больше никто ее не видел, он едва не сошел с ума. Впервые он хотел такого. Обладать. Но не насильно, а чтобы его хотели… Хотели так же, как хочет он. - Ну тогда спасибо. - Ты уже танцевал? - Не хочу. Я хочу уйти,- как всегда нелюдимый гений.- Пойдем отсюда. Давай уйдем, а? Ну кто он такой, чтобы отказать тому, кто засел у него в голове и не желал больше оттуда уходить. Они оба прошли через страх, бойню и плен. Но настоящим адом было то, что они прошли все это не вместе. - Хорошо, как скажешь,- ответил Рейвен, замечая, как к балкону в гордом одиночестве направляется новый советник короля. Вид у него был сверкающий из-за одежды, украшенной драгоценными камнями, бисером и шелковыми нитками, но ужасно расстроенный и уставший. Таким мужчина не видел своего нового знакомого никогда. А рядом с Нороном он вообще порхал.- Пожалуйста, подожди немного, хорошо? Я сейчас вернусь. - Но… - Подожди. Я всего на мгновение. И не дожидаясь ответа, он направился прямо в сторону балкона. Он не говорил с Айнэ с самого вчерашнего утра, когда тот был еще обычным отшельником, мечтающим быть летописцем. А Норона он вообще не видел с того самого момента, как он увел Алантиэля. - О, господин королевский советник,- проговорил он, глядя на сутулую спину. Русые волосы трепал ветер, однако их владельца, похоже, волновало в последнюю очередь состояние его прически.- Какая честь. Почему Вы грустите? Не рады перемирию? - А, это Вы, командир Рейвен. Нет, я очень рад. - Что же тогда случилось? Теперь Вы точно могли бы стать великим летописцем. - Да, но… - Дело в господине Нороне? Сначала Айнэ покраснел, а потом опустил голову. Он был готов расплакаться. - Он больше не хочет меня знать… Он сейчас на кухне, но брат не отпускает меня. А если и отпустил бы, Норон избегает меня…- он коснулся лба пальцами, прикрывая покрасневшие глаза. Нет, он пока не плакал. Но был очень близок к истерике. Прямо как Алантиэль. - Я не думаю, что господин Норон зол на Вас. Скорее он просто не знает, как быть. Между вами такое различие в статусах. - Но разве это имеет значение? Я все тот же, ни капельки не изменился! - Но он видит в Вас не своего друга, а королевского советника и брата правителя. Завтра мы покидаем страну. - Да, я слышал. Удачи Вам. Вы ведь вернули своего дорогого алхимика. - Верно. И я этому очень рад. - Пока Вы не уехали, могу предложить Вам прогуляться по саду. Сейчас, ночью, он очень красив. По крайней мере, был раньше. Теперь, наверное, от него остались лишь руины. Но все же. На этом они простились, но не попрощались. Их связывает намного больше, чем просто знакомство на светском приеме. Их связывали тайны, планы, путешествия и опасность. А это так просто не выбросить. - Алантиэль!- позвал Рейвен, хватая алхимика за руку.- Пойдем. Тот был обижен, потому что его бросили, но все же послушно пошел следом за своим охранником, сжимая его сильные пальцы. Они прошли по почти пустому коридору, лишь слуги порой носились в разные стороны, и остановились перед дверью, ведущей в сад. - Что такое? Почему остановились? - Ты мог бы хотя бы попытаться с кем-то поговорить. И проникнуться атмосферой. - Да откуда такому олуху, как ты, знать такие слова?! У них всех вместо мозгов – вода! С ними не о чем говорить. Они все смотрят на меня, как на уродца! - Не говори так,- ответил тот. Он-то не считал Алантиэля уродцем. - Куда ты меня ведешь? - Пусть ты и не хочешь оставаться в зале, но все же сегодня праздник. Пойдем. - Ни одна твоя идея хорошо не заканчивалась. - Ну, я же спас тебя. Так что один балл в мою пользу. Алхимик нахмурился, понимая, что его спутник прав. А еще внутри радовался тому, что может снова сжимать теплую, живую руку того, из-за кого едва не сошел с ума. Это было какое-то наваждение. - Вот,- воин открыл дверь, оказываясь в совершенно ином мире. Каменные стены заменили ограды из растений, повсюду росли розовые кусты, деревья свешивали свои ветви почти на дорожку, а посреди всего этого раскинулся работающий фонтан, который переливался разными цветами, отражая свет от сотен факелов, освещающих сад. Поначалу омега растерялся, но потом смог овладеть собой.- Как тебе? - Обычно. Напор толкает воду вверх, но потом она все равно…- его научные объяснения прервал резкий рывок, с которым Рейвен притянул его к себе и обхватил за талию, другой рукой продолжая сжимать его пальцы.- Что ты делаешь?- спросил он насторожено. Но прикосновения совершенно не были противными, скорее очень теплыми, нежными. Как к сокровищу, которое долго искали и не верили еще до конца, что нашли. - Давай потанцуем. - Я же сказал, не хочу,- ответил мальчик. Но вырываться не стал. - А я настаиваю. Сегодня праздник. И ты был одним из тех, кто помог изгнать зло отсюда. - Я просто делал то, что мне нравилось,- ответил алхимик, начиная вслед за воином двигаться в такт музыке, которую они слышали в своей голове.- Калечил людей. - Тебе это не нравится. Я знаю это. Ты защищаешь то, что тебе дорого, но никому не желаешь зла. Уж я-то знаю. Алантиэль поднял голову, глядя в светлые изумрудные глаза, в которых плескалась нежность, а на устах появилась улыбка. - Дурак,- буркнул он.- Я же сказал, что не хочу танцевать! - Но мы уже танцуем,- ответил спокойно мужчина, сильнее прижимая к себе своего партнера. - Я не умею! - Я тоже. Они медленно двигались, пытаясь не отставать друг от друга, и не было никаких сложных па, лишь медленные шаги друг за другом. Рейвен смотрел на сосредоточено глядящего себе под ноги алхимика, который пытался повторять те же движения. Хотел ли он, чтобы всего этого не было? Нет. Хотел ли он никогда не знать Алантиэля и проклинать тот день, когда они встретились? Нет. Хотел бы он, чтобы кто-то другой был на его месте? Нет, ему нужен был только этот омега, от прикосновений к которому он чувствовал себя счастливым. А каждое прикосновение напоминало удар молнии. - Да. - Что да?- настороженно спросил омега, поднимая голову. Мужчина наклонился ниже, почти соприкасаясь носами со своим партнером. - Я действительно люблю тебя,- прошептал он, после чего коснулся чужих губ. Они были слегка суховатыми, но теплыми и очень нежными. Как и их владелец. Поначалу Алантиэль был растерян, пытаясь осмыслить сказанное, и даже попытался оттолкнуть его от себя, но внезапно чужой язык прошелся по его нижней губе, задевая низ верхней, и его словно молния поразила. По всему телу прошел импульс, и даже кончики пальцев начали дергаться. Странное ощущение. Рейвен отстранился, глядя на своего подопечного, но тот лишь опустил голову, все еще не веря в происходящее, но когда импульс прошел, стало ужасно плохо. Тело отказывалось двигаться, так что мальчик вскинул голову, бросаясь вперед, чтобы снова коснуться чужих губ. Уже обе руки мужчины обхватили хрупкое тело, прижимая к себе так сильно, как только можно было, касаясь чужих губ. Он знал, что нужно делать, а алхимик покорно открыл рот, чтобы чужой язык мог похозяйничать там. Альфа ласкал чужой рот, едва одергивая себя от того, чтобы не начать снимать с него безрукавку прямо сейчас. Омега подался вперед, ощущая пьянящий аромат, из-за чего хотелось раствориться в нем, потерять себя, словно окунаешься в теплый поток. Сильные руки сильнее сжали тело, отрывая его ноги от пола, после чего, едва осознавая, что происходит, бывший командир подался назад, едва удерживая равновесие. Но через мгновение он понял, что они уже летят вниз. Раздался громкий всплеск, и через секунду и воин, и алхимик сидели в воде в фонтане. От неожиданности Рейвен сильнее прижал к себе молодого человека, сидя в холодной воде, одной рукой придерживая его за талию, а другой опираясь на пол, чтобы не удариться головой. Алантиэль сидел на нем, так что у него намокли лишь колени и лодыжки. Мгновение они сидели в полной растерянности, пока мужчина, ощущая, как вцепились в него нежные руки, внезапно не рассмеялся. Так громко и заливисто он не смеялся никогда, разве что в детстве, и то под сомнением. Он смеялся так, что живот и бока вскоре начали болеть от напряжения. Омега посмотрел на него, как на умалишенного. - Ты чего ведешь себя как конь? - Аха-ха,- смеялся тот.- Прос… Извини… Просто… Ха-ха… Просто… Мы снова… Вечно нам не везет!- и он снова рассмеялся. Глядя на смеющегося альфу, алхимик тоже не смог сдержать смех. Так, смеясь, они выбрались из воды. - Похоже, нужно скорее согреться, чтобы не заболеть,- ответил Рейвен, глядя на то, как молодой человек тщетно пытается привести себя в порядок. Холодная вода совершенно не остудила их пыла, но мальчик начал немного стыдиться такого своего порыва. А вот воин совершенно ни на что не намекал. Он просто хотел, чтобы его подопечный снова не заболел. И признание вышло какое-то… корявое. - Да. И одежду нужно будет снять,- проговорил Алантиэль, стыдливо заливаясь краской. Он-то подразумевал именно то, что не подразумевал его охранник. То, что Рейвен и Алантиэль заняли одну комнату, никого не удивило. Пусть теперь и сам по себе алхимик больше никому не нужен, а если и нужен, то они сто раз подумают, прежде чем что-либо предпринять, но воин все еще был его охранником. И никто не отменял этого приказа. Мальчик стоял у окна, пытаясь не смотреть на снимающего красивый мундир мужчину, который, поднимая руки, словно издевался над ним, играя подтянутыми мышцами на руках и плечах. То, что он красив, омега понял еще в тот момент, когда снова увидел его после долгой разлуки. И тогда не было никого красивее его. А вообще Алантиэль не видел его ни в чем наряднее простой робы, а альфа его – ни в чем более белого плаща. Алхимик покраснел, пытаясь не смотреть на своего охранника, медленно стягивая с себя мокрую безрукавку и тунику. Непослушные руки совершенно не хотели ничего делать, а внутри, особенно в животе, все органы скрутило так сильно, что, казалось, он сейчас просто взорвется, так и не вспомнив, как дышать. - Тебе помочь?- спросил Рейвен, разворачиваясь к нему. Мокрые волосы облепили смуглое лицо, изумрудные глаза так сильно сверкали, словно и правда были драгоценными камнями на солнце, а на лице появилась такая добрая улыбка. Она говорила о том, что ее владелец не сможет сделать ничего плохого, если его подопечный этого не захочет. А он хотел. Капля воды с волос скользнула по виску, по шее, исчезая где-то в районе груди. И тогда Алантиэль шумно сглотнул. - Замерз?- заботливо поинтересовался воин, подходя поближе. Он уже протянул руки, чтобы снять с омеги мокрую одежду, но тот лишь отмахнулся. Он должен был сам все сделать. Уж одеваться он умел сам.- Что случилось? - Отвернись,- проговорил сипло алхимик. Но брови нахмурил. А потом молодой человек понял, почему так себя чувствовал. Все его существо было напряжено, так что даже брюки немного жали. Он схватился за них, пытаясь унять дрожь, и понял, что единственный путь – стянуть их. Пусть это и означало предстать в ужасном пошлом виде перед его охранником. - Похоже, тебе все же нужна помощь,- зловещим шепотом, от которого мурашки пошли по телу, проговорил Рейвен, медленно подходя сзади и касаясь дрожащих плеч. Алхимик вздрогнул, но не отскочил, не попросил уйти, а лишь сильнее прижался спиной к сильной груди.- Если ты так и останешься стоять, то точно заболеешь. Мы не можем этого допустить. - Почему?- плохо соображая спросил тот, обхватывая рукой чужую шею. Сильные руки скользнули по мокрой ткани, стянули ее, отбросив в сторону, после чего, немного повозившись с ремнем на брюках, ведь они были слишком велики для маленького тела, коснулся самого горячего и нежного места своего личного проклятья и благодати. Тот зашипел, словно ему выкручивали руки, и выгнулся, сильнее прижимаясь к мокрой холодной груди. Этот холод немного успокаивал, но не смог прогнать горячую дымку в головах обоих людей. - Тише… - Не… Не надо,- попросил он, сильнее прижимаясь к чужой груди и шепча куда-то в шею. Ему не было неприятно, наоборот, ему было очень хорошо, и этого он немного испугался. Еще никогда он не ощущал подобного. - Разве? Тебе будет больно, если я ничего не сделаю…- жаркий шепот, пускающий импульсы по всему телу алхимика, прохладные руки, ласкающие горячую плоть – все это сразу сломило какое-либо сопротивление со стороны молодого человека. Он шумно дышал, узкая грудь то поднималась, то опускалась, дыхание срывалось, так что вскоре он уже не смог стоять на ногах. Тогда воин подхватил его на руки, впервые в жизни, а не на плечо, и легко и нежно опустил на кровать. Алантиэль дрожал, пытаясь поскорее вернуть ощущение рук на своем теле, но ждать долго ему не пришлось. Рейвен тоже не желал отказывать себе в удовольствии хотя бы посмотреть на ту красоту, которая раскинулась перед ним. Такой красивый, невероятно соблазнительный. Светлая кожа, лихорадочный блеск в глазах, слегка приоткрытые покрасневшие губы, с которых срывались вздохи, разметавшиеся по простыне каштановые и белые пряди. Все же не было никого, красивее, чем этот мальчишка. - Я люблю тебя,- снова повторил бывший командир. Теперь он точно это знал. А если бы не любил раньше, то влюбился бы сейчас. Он любил так горячо и сильно, что даже самому было больно от этого. Он так желал его, но не только тело. Он хотел взаимности, пусть они оба пока плохо понимают, что такое любовь. Но когда больно от разлуки, когда без другого не можешь ни спать, ни есть, когда все существо пылает от желания прикосновения – разве это не сильное чувство? Пусть оно началось не с цветов, подвигов и романтики. Но началось ведь. А с Алантиэлем никогда не было просто. И не всегда было как у людей. Алхимик протянул руки, касаясь чужих щек, висков, кончиками дрожащих пальцев зарываясь в черные, как вороново крыло, волосы. В ответ мужчина лишь улыбнулся, ощущая приятное покалывание в груди, и, слегка повернув голову, коснулся губами основания большого пальца руки, так нежно прикасающейся к нему. Он целовал чужую ладонь, и от этих поцелуев другая рука безвольно упала на постель. Вторая рука Рейвена ласкала чужие плечи, грудь, иногда задевая пальцами волосы. Поцелуи, покрывшие всю ладонь и пальцы, спустилась вниз, к запястью, язык прошелся по хитросплетению вен, коснулся линии сгиба руки, и молодой человек громко и протяжно застонал, шумно втягивая воздух. Потом густо покрылся краской, прямо до кончиков ушей, а потом испуганно посмотрел на все еще не отрывающегося от его тонкой руки альфу. Тот лишь улыбнулся, глазами благодаря за эту музыку для его ушей. Вскоре поцелуи не ограничились уже одной рукой. Напряжение обоих было нестерпимым, но вот так сразу брать быка за рога лучше не стоило. Можно и на очередной яд напороться. А насильником он никогда не был. Убийцей да, но насильником – никогда. Он не любил жестокости. - Скорее…- простонал Алантиэль, когда его губ коснулись чужие губы. Это прикосновение было необходимым, потому мальчик с жаром ответил на поцелуй, сам пытаясь ворваться в чужой рот, покусывая и оттягивая чужие губы. Рейвен был удивлен тем, каким напористым может быть его подопечный, но если что-то нужно было, он просто брал это. - Погоди-погоди…- проговорил тот, касаясь чужого подбородка руками.- Мы же должны тебя согреть… ‘’Я и так горю, идиот!’’- говорили немного злые потемневшие глаза. И не было на свете ничего милее такого лица. - Тыквоголовое земноводное,- проговорил алхимик обижено, когда его начали целовать повсюду, куда могли. На ключицах и груди появились яркие алые следы от жарких ласк. Больше ни один из них не ощущал холода. Воин спустился ниже, касаясь губами выпирающих от голодания ребер, плоского живота, ощущая под языком незаметные волоски. Все же на этом нежном теле они тоже есть. Целуя и вылизывая доступное ему тело, которое порой дергалось, чтобы подставиться под ласки, он ощутил, как трогательно дрожит омега под ним и добрался до внутренней стороны бедра. Чужое тело уже требовало внимания к себе, и это было просто невыносимо. Но Рейвен не торопился доставлять сразу много удовольствия, касаясь пальцами чужой кожи на боках и бедрах. Но он лишь спустился ниже, касаясь совершенных ног. Ни одной… Совершенно чистое тело, без единой родинки, без единого шрама, ни одной ссадины. Совершенно невинный, чистый, как… ангел. - Изверг…- проговорил, пытаясь хмуриться, Алантиэль, когда его самую ждущую ласк часть миновали. Слегка приподнимая ноги и касаясь их по очереди губами, мужчина сверкнул глазами. Было приятно знать, что тебя хотят так сильно. Тебя, а не кого-то другого. - Ой ли…- ответил он, касаясь чужого колена губами. И только теперь заметил небольшое пятно на нем. Единственное на всей белой коже. И от этого не менее милое и желанное. Альфа почувствовал такой сильный прилив нежности и любви, что даже это пятнышко было просто изумительным для него. Его же собственное тело было исполосовано уродливыми шрамами. Алантиэль дернулся, когда зубы слегка коснулись его пальцев на ногах, но ничего не сказал, лишь протяжно застонал. Руки вцепились в подушку и простыню рядом с головой, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры. Напряжение стало таким невыносимым, что хотелось кричать. И на глазах появились слезы. Стерпеть этого Рейвен не мог, потому, снова поцелуями поднимаясь по ноге вверх, вскоре коснулся чужой плоти. Та уже изнывала без внимания. - По… Пожалуйста…- проговорил алхимик, облизнув пересохшие губы. - Все, что пожелаешь,- ответил воин, кончиком языка касаясь напряженной головки. Одной рукой он придерживал бедра, другой касался чужой дрожащей груди, задевая кончиками пальцев соски. Молодой человек дергался, но отталкивать не стал. Головка оказалась в плену горячего рта, язык ласкал кожу, так что омега просто метался по подушке от невероятных ощущений. Но самое важное, что в груди наконец вместо ужасного холода появилось обжигающее тепло. Юное дарование не понимало, что это такое. Он думал, что после признания будет лишь хмыкать и смеяться, но… не хотелось. Не того хотелось. Хотелось, чтобы кто-то навел порядок в его голове, чтобы не было ничего лишнего. Раньше такого не случалось. Раньше все было понятно, но теперь… Горячий язык прошелся по всей длине, касаясь пульсирующей жилки. Пусть Рейвен и был солдафоном, пусть и давно этим не занимался, пусть делал это лишь чтобы снять напряжение, но он всегда дарил ласки своему партнеру. А теперь ему хотелось, чтобы его чувства достигли чужого сердца. Пусть не через слова, а через дело. - Я… не надо!- закричал внезапно Алантиэль, зарываясь в чужие волосы.- Это… Это… Это грязно! - Ты считаешь меня грязным?- спросил воин, лаская напряженную плоть рукой.- Ты считаешь меня омерзительным? - Я… Это я… Грязный… И если…- но его лепет слушать не стали, когда горячий рот полностью вобрал в себя чужую плоть, даря невероятные ощущения. Внутри все больше стягивался тугой клубок, и лишь алхимик знал, что он скоро просто развяжется. И он испачкает своего охранника.- М… Н… А! Нет… Не… Я… Но его не отпускали. Горячий язык, ласкающий кожу, руки, сжимающие его тело. Всего этого было слишком много и, едва клубок внутри наконец взорвался, перед глазами потемнело, а гибкое тело выгнулось, после чего снова раздался громкий протяжный стон, больше похожий на хриплый крик. Алантиэль обмяк, когда его выпустили из горячего плена, и мужчина, немного посидев на краю кровати, тоже опустился на кровать. Пожираемый стыдом и странным спокойствием, что не волновало вообще ничего, алхимик укутался в одеяло и отвернулся к стене. Этот жест не означал, что альфа ему больше не нужен. Он означал лишь то, что пока он должен осмыслить произошедшее. Он не понимал этого, подобного не было ни в одном научном трактате. Наверное, стоило бы это записать. Бывший командир лег рядом, протягивая руки и прижимая к себе любимого алхимика. Тот немного полежал, после чего коснулся чужой большой руки, так что их пальцы переплелись. - У тебя такие большие руки…- проговорил он, глядя на большую смуглую ладонь. - Считаешь? Я же мужчина. - Я тоже буду таким, как ты, когда еще подрасту? - А разве ты еще растешь?- ответом на этот вопрос стал удар пяткой в колено. Рейвен охнул, понимая, что сморозил глупость. Впрочем, как всегда. - Вот увидишь, я еще тебя перерасту. - Мне хотелось бы быть рядом, чтобы видеть это. Альфа ничего не просил, но очень ждал ответных слов. Однако молодой человек лишь поерзал и, повернув голову, серьезно посмотрел на лежащего рядом. - Мне нужно сделать запись. Провести исследование. - Какое исследование?- спросил внезапно воин.- Какие записи? Лежи! - Ну да,- как-то легко сдался омега, обмякая в чужих руках.- Потом… Эй, солдафон? - Что еще? - Я плохо понимаю, что такое любовь. Но мне было очень хорошо… Наверное, я болен,- в ответ бывший командир коснулся его руки и положил на свою грудь, где билось горячее влюбленное сердце. Он до сих пор волновался.- И ты тоже… Погоди…- гениальный мозг легко смог провести параллель.- Видимо… Да. - Да? - Возможно… я тоже… люблю. Рейвен поцеловал своего подопечного в висок. Тот муркнул, прижимаясь ближе к нему. И когда ладони снова начали шарить по коже, воин понял, что его снова желают. И теперь он не мог отказать себе в удовольствии снова и снова обнимать, ласкать и целовать своего любимого. - Спасибо… за эти чувства. - Точно олух,- отозвался Алантиэль. - Я тоже волнуюсь…- проговорил он, протягивая руку в баночке с кремом. Хотелось надеяться, что его делал не алхимик, и он не убьет их обоих. Тонкие пальцы провели по линии шрама на спине. Этот шрам был самым большим, и означал он предательство, из-за которого едва не погиб весь отряд новобранцев, в котором состояли Рейвен и Эштон. Его ранили в спину, но убить его не дал именно его приятель по оружию, хотя вскоре он сполна вернул ему долг. - Больно? - Уже нет. Даже немного приятно. Алантиэль коснулся губами тонкий линии на смуглой коже, из-за чего мужчина едва не уронил баночку с кремом. - Ты чего? - Просто захотелось,- проговорил тот, отворачиваясь к стене. Вскоре одеяло с него безжалостно сорвали, лишая источника тепла, и горячее тело прижалось к нему. Горячие, уже успевшие стать родными, губы коснулись уха, потом виска, потом спустились ниже, к шее, задевая чувствительные точки, дыханием щекоча кожу. Руки уже снова оказались на напряженной плоти, лаская ее, массируя, и вскоре нечто большое протиснулось меж ног, лаская его и сзади. Алхимик вцепился в чужие волосы пальцами, пытаясь точно вырвать клок, и шумно выдохнул в чужие губы, уже приближающиеся к нему. Поцелуй был долгий, очень чувственный, и теперь никто не думал о том, что это грязно или неправильно. Одна рука воина шарила по груди, другая, согревая крем на пальцах, принялась ласкать его сзади. Мальчик напрягся, чувствуя вторжение, но горячий поцелуй и ласкающая рука преодолели это сопротивление. Один палец легко вошел в горячую плоть, почти сразу находя чувствительную точку. Алантиэль выгнулся, замычав, и стонал каждый раз, когда этой точки касались. Второй палец вошел не так хорошо и плавно, а омега уже дернулся, чтобы избавиться от этого. Скорее интуитивно, чем осознано. Вскоре и это сопротивление было сломлено. - Больно? Я остановлюсь,- проговорил Рейвен. - И бросишь меня в таком положении? Идиот,- ответил тот, впиваясь в его ухо зубами. Это было не похоже на то, что он сделал с советником короля, когда они договаривались, ведь мужчина был намного слаще. - Извини-извини,- проговорил он, лаская своего подопечного и постоянно задевая чувствительную точку. - Ж… Жарко… - Еще не время,- ответил тот, лаская чужие лопатки и пальцами шаря по груди, животу, иногда касаясь напряженной плоти. Вскоре появился третий палец, но на этот раз алхимик зашипел и выгнулся, пытаясь точно уйти от этого.- Потерпи немного…- попросил воин, касаясь чужого плеча.- Я люблю тебя… - Это не…- ответил он, пытаясь расслабиться. - Дыши. Не задерживай дыхание, хорошо? Пальцы исчезли, и Алантиэля перевернули на спину. Он смотрел на горящего желанием альфу, ощущая сладкий приятный аромат, от которого последние капли рассудка покинули голову. - Это… больно? - Я постараюсь не очень больно. Если станет невыносимо, ты скажи, и мы прекратим. - Обещаешь? - Даю слово,- проговорил тот, касаясь сладких губ Алантиэля.- Я люблю тебя больше всех на свете. - Больше? - Больше. - Больше того солдата, с которым ты любезничал? - Ты про Эштона? Конечно, больше. - Больше чем того принца? - Больше. - И больше… - Больше, Алантиэль, больше. Я люблю тебя больше всех их. Не сомневайся в моих словах. Разговоры на этом закончились, так как нечто большое и горячее начало проталкиваться внутрь. Смазанный кремом орган входил намного лучше, но алхимик постоянно зажимался и лишь горячие поцелуи и возможность оставлять на теле изверга длинные порезы от ногтей смогли немного успокоить его. Через несколько толчков он уже был полностью внутри, прижимая к себе дрожащее от боли тело, пытаясь хоть немного разделить эту боль, хотя сам он ощущал то же самое. - Расслабься… Омега попытался это сделать, но получалось слабо. Теплилась надежда, что скоро все это закончиться. Подождав, пока он немного привыкнет к нему, Рейвен ощутил, как нерешительно он подался на встречу, давая знак двигаться. Руки шарили по телу, лаская, сжимая, тиская, задевая соски, горячие губы целовали все, до чего могли дотянуться, и вскоре болезненные вздохи превратились в стоны удовольствия, так что они задвигались в одном ритме. Чувствуя, что развязка близка, а горячий орган задевал чувствительную точку, от чего Алантиэль постоянно вздрагивал, воин смачно поцеловал его, лаская рот языком, а рукой возбужденную плоть, потом переплетая пальцы, после чего почувствовал, как по его животу разливается что-то горячее. Через пару толчков, когда голоса уже срывались от стонов, он тоже излился, сожалея о том, что не успел выйти. Но, похоже, едва живого гения это мало волновало. - Все хорошо?- спросил он, касаясь потного лица. - Б… болит… Но терпимо… - Хорошо,- Рейвен натянул брюки и направился к двери. - Куда ты? - Нужно привести себя в порядок, прежде чем заснуть. Сам он чувствовал себя раненым на поле боя. Но почему-то очень радостным и бодрым. Потому что он напоролся на невесомое и очень приятное лезвие, которое сильно его задело. Они оба напоролись на лезвие любви, и лишь вместе они могли бы противостоять ему.