Широй Тенши

Вокруг не было ничего. Только тьма и ледяной дождь. Только холод, заставляющий юное сердце истерически биться об грудную клетку. Она сделала это. Она сделала это и выжила! Выжила, несмотря ни на что. Несмотря на все свои страхи. Она смогла. «Смогла, я смогла!» Грудь горела огнем. Тяжело дыша, Вильгельма резко остановилась, опираясь спиной на дерево. Закрыв глаза, она широко улыбнулась, чувствуя как бьет по лицу ледяной дождь. - Смогла! Господи, я смогла! - девочка истерически засмеялась, обнимая себя руками. - Смогла, - тихий шепот, и на щеках блеснули слезы. Вильгельма медленно скатилась вниз по стволу, закрывая руками лицо, давая себе возможность закричать. И она сделала это. Обнимая озябшее истощенное тело, она закричала в полный голос, заливая лицо слезами. - смогла. Смогла, - словно мантру тихо шептали ее синие губы. Она не знала, что ей делать дальше и куда бежать. Да и было все равно. Уже все равно. Она была поглощена своими эмоциями, своей неожиданной растерянностью. - И что мне делать? - истерически смеясь, произнесла Тайо, продолжая плакать. - Куда идти? Ах-ха-ха-ах. Я и не думала об этом, - продолжала она свой монолог, вытирая все нескончаемые слезы тыльной стороной руки. У нее не было сил. Сил ни на что. Скатившись окончательно, она упала на землю. - Я не знаю, куда мне идти. Неожиданно тусклый поникший взгляд скользнул по грязной луже, что была возле её головы. «Такое ничтожество», - зазвучал мурлыкающий голос внутри. - Да, - тихий шепот. Девочку неожиданно затошнило от самой себя. Все, к чему она стремилась целый год, оказалось лишь грязной лужей. Лишь грязной, никчемной лужей. «Свобода!? Это ваша гребанная свобода?!» Она вновь заплакала, растирая по лицу песок и грязь. Кусая себя за руку, дабы сдержать вновь и вновь находящую истерику. Сидя на ледяном полу лаборатории, сжимая худыми руками железные перила и утопая во тьме и своем безумии, она мечтала о свободе. О том, как Орочимару, однажды пообещав ей, прекратит измываться над ее телом, и, наконец, скажет те заветные слова, что она так часто повторяла ночью: «Уходи. Ты свободна». - Свободна, - вновь тихий шепот. Она словно боялась говорить громче. Словно могла спугнуть иллюзию даже это грязной лужи. Она боялась, что наблюдатель вновь проведет железной палкой по ее клетке, тревожа ребенка, проверяя, мертва ли она. Отрывая ото сна. Даже такого мерзкого сна. Но там... они вообще не снятся. Там, утопая в боли, ты можешь только проваливаться в пустоту. - Я устала так жить. «Устала? Что, ты вновь собираешься умереть? - зазвучал все тот же кошачий голос в голове. - Ты опять складываешь свое оружие? Ты вновь бросаешь все, к чему так яростно шла, Вильгельмина?» Девочка вздрогнула, сжав ткань на груди. Тяжело дыша, она закрыла глаза, пытаясь успокоить неожиданное волнение: - Нет, нет. Я не хочу этого, Камакура, - тихо шептали озябшие губы. «Тогда иди вперед! Иди, даже если ноги покроются кровью. Живи... выживай», - и казалось, в этот самый момент алые глаза мелькнули перед детским взором, словно призывая сражаться. И она встала. Неловко поднялась с земли, утопая руками в грязи, прокусывая губу, но поднимаясь на дрожащих ногах. Встала и больше не собиралась падать: - Я буду жить. - Кто ты, ребенок? - неожиданный металлический бас заставил девочку вздрогнуть. Сердце на мгновение вновь окутала паутина страха, но Вильгельма быстро отогнала все эмоции, уверенно и даже как-то нагло и резко поворачиваясь к голосу. И сейчас, в некогда мутных глазах, горело лишь пламенное желание жить. - Меня зовут Вильгельмина, - скользя по мощным очертаниям мужчины (так как его было плохо видно во мраке), уверенно ответила она. В этот же момент в небе прогремело всепоглощающе и неожиданно, на мгновение освещая молодого шиноби. Ему на вид было не больше двадцати. Странный рыжеволосый мужчина с глазами цвета стали. Такими же ледяными и опасными, как клинок, играющий бликами на солнце перед ударом. В небе вновь прогремело. Ливень, что все это время шел, стал напористей. Словно пытался смыть кровь с плеч незваного гостя. Девочка давно почувствовала этот приторный запах. Его она запомнила навсегда. - Что ты здесь делаешь? - Бегу, - равнодушный ответ. - Ты здесь одна? - Да. - Где твои родители? - У меня их нет. - Что ты здесь забыла на поле боя? Ничего не ответив, она как-то упрямо посмотрела в серые дебри. - Откуда ты бежишь? Рыжий шиноби подозрительно сузил глаза. Он не ожидал встретить в этом залитом кровью месте ребенка. Внешне она напоминала обычного оборванца. Слишком худая и немощная, с длинными грязными волосами и усыпанными шрамами руками. Но что-то было в ее взгляде. И именно это «что-то» привлекло его. - Из ада. Шиноби на мгновение замер, а потом его губы странно исказились: - Ада, говоришь. Она стояла перед ним. Девочка непонятного рода. Девочка, что просто взялась из ниоткуда. Но холодное сердце шиноби странно загудело, потому что в её наигранно-холодных глазах он увидел себя. В ней он увидел себя из прошлого, когда был такого же возраста. - Куда ты идешь? - Никуда. Она ответила сразу, спокойно и равнодушно, но сердце её, казалось, больно билось о ребра. Яростная решительность скользнула в её немного мутных глазах, налитых болью. И это, несомненно, привлекло нукенина, что в его голове появилась дикая мысль, не свойственная ранее. Тонкие губы дрогнули, и зрачки ребенка расширились, когда она услышала ужасные слова: «Пошли со мной. Я дам тебе силу». Он не сказал более ни слова, протягивая багряную мощную руку. Он был убийцей, Вильгельма видела это в его ледяных глазах цвета стали, но… ноги спокойно пошли ему навстречу, вновь раскрываясь перед монстром, что на этот раз мог окончательно уничтожить ее. И лишь холодная, маленькая кисть легка в грубую ладонь, он резко потянул её на себя, заключая в странные, дикие объятья, прижимая ребенка с глазами цвета беззвездного неба...

Вильгельма - 11 лет.