Широй Тенши

Легкое потрескивание костра где-то рядом, казалось, вывело куноичи из забытья. Вильгельма тихо застонала, чувствуя, что боль вновь вернулась и заняла лидирующие позиции. Открыв глаза, девушка сначала растерянно повела взглядом, пытаясь сориентироваться. «Страна Огня. Притом где-то около границы». - Проснулась, мм? – по правую сторону раздался порывистый мужской голос. Вильгельма посмотрела туда, обнаружив сидящего около костра парня, что немного лениво перебирал пальцами длинную челку, выпутывая оттуда какие-то листья. - Да, - куноичи поерзала на месте, чувствуя, что руки у неё были туго стянуты веревкой. – значит, я пленница? - Нет, - нукенин как-то по-детски усмехнулся, поднимая лицо, - ты же и сама понимаешь, мм, - в голубых глазах заиграло красное пламя. Вильгельма ничего не ответила, на миг закрывая глаза и удобней устраиваясь на холодной и твердой земле. Плащ, что до сих пор покоился на ее плечах, слегка съехал, привлекая к себе внимание. - Это ты меня плащом укрыл? - Да, а что? Почему ты так удивлена, мм? Девушка с минуту помолчала, бросая взгляд сначала на плащ, потом на внешне слишком странного нукенина: - Ты точно из Акацуки? – куноичи, задрав одну бровь, произнесла это таким тоном, что сказанное больше походило на оскорбление, чем на вопрос. Видимо собеседник посчитал так же, поэтому, раздраженно отвернувшись к костру, не отрывая взгляда от алого пламени, сказал заткнуться. И лишь только она собиралась ответить, как черная тень мелькнула перед глазами, обливая девушку трехэтажным матом, а потом удар в нос, что, казалось, вмял его в лицо. Вильгельма громко ругнулась, но в этот же момент сознание вновь окутало дымкой.

-----

Черные глаза не хотели открываться, да что там говорить, девушка вообще двигаться не хотела. Казалось, её тело стало одной огромной гранитной плитой, что весит больше тысячи тонн. «Та-а-а-а-к-к… давай, девочка, ты сможешь… открой глаза, - но глаза, видимо, сказали, что открываться отказываются. - Хорошо, тогда, хотя бы, надо пальцем пошевелить». Слегка дернув указательным пальцем, она хотела проверить, жива ли вообще, но реакция тела была просто потрясающей: её моментально пробили ужасные спазмы и судороги. - М-м-м… «Черт! Как больно!» Лицо сморщилось, и глаза все же недовольно распахнулись, явив перед собой… сплошной мрак. Проморгавшись и немного придя в себя, Вильгельма опасливо посмотрела по сторонам, чувствуя, что в комнате буквально струится ледяной холод, что сразу же начал ощущаться кожей. Странное чувство опасности, будто мерзкая змея, заползло под кожу. И, как оказалось дальше, не случайно. Резко сев, девушка осмотрелась, сразу же подмечая до ужаса и паники знакомые предметы интерьера. - Нагато. Вот же сук... Лишь только губы слабо дернулись, сердце сжалось, когда в этот же момент дверь резко распахнулась, явив перед собой внешне спокойного рыжего мужчину. Сказать сейчас, что куноичи испугалась - ничего не сказать. «Ну, не убьет же… наверное». - Сук-пер... круто... рада тебя видеть! - девушка закусила губу, глупо улыбаясь. Нагато смерил её ледяным взглядом, казалось, с садистским удовольствием, закрывая все пути к её отступлению (в лице вышеупомянутой двери). Спокойно и размеренно, а главное - молча, мужчина прошел к своему столу и, прислонившись к нему тазом, многозначительно сложил руки на груди. Он ничего не говорил, позволяя взгляду сделать все за него. Три года. Три года она не видела его. Его ледяных стальных глаз. Не слышала его голоса. И сейчас то, что этот мужчина, который подарил ей новую судьбу, смотрел на нее так холодно и упрекающе, заставляло девушку чувствовать себя полной дурой. Предательницей. - Я… Она замолчала, посмотрев на Нагато сначала растерянно (так как действительно была виновата), потом возмущенно (потому что признать свою вину было еще хуже), а после уже злобно. «Я столько пережила за эти три года, а он тут..., - она осеклась, вновь виновато потупив взгляд, - А что он? Это не он убежал». - Почему? - мужчина замолчал, рассматривая белокурую макушку. Он давал ей, казалось, все: силу, что просто необходима, чтобы выжить, крышу над головой и даже тепло, что так непривычно для этого мира, но… она все равно ушла. Однажды. Ночью. Оставив письмо с парой строчек. - Почему? - Вильгельма подняла голову, всматриваясь в серые глаза мужчины, пытаясь подобрать правильные слова. Да разве она могла вот так сказать, почему? Разве могла признаться, что испугалась. Испугалась того, что случится с ней. Испугалась вступать в его организацию. Испугалась до животного страха, что он скажет ей убивать. Что однажды он все же поручит ей задание, как и другим своим подчиненным, и на ее руках будет кровь. Чужая кровь. Этот алый цвет она ненавидела больше всего на свете. Этот мерзкий запах. И вкус. И боль. Она ненавидела все так сильно, что просто сбежала. Просто ночью ушла от людей, которых любила больше всех. Просто ушла. Да. Она была предательницей. Теперь она. Она столько раз обвиняла своих родителей в предательстве. Что оставили ее. Что покинули ее. Когда они ушли, мир словно растворился. Потерял все. И девочка начала жить сама по себе. Бесчувственной тряпичной куклой. Просто жить без цели. Потом ей дали цель, но люди, которых она полюбила, вновь предали ее. Опять. Надавив на больную, еще не зажившую рану, они, словно ножом, ткнули туда, проверяя, пойдет ли кровь. И она пошла. И еще долго отзывалась глухой болью в душе. И вновь предательство. Вновь одни лишь ненависть и страх. А все ради чего? Ради чего погибли ее родители? Ведь если бы этого не случилось, она никогда бы не познала всю всепоглощающую боль и ужас этого мира. Все ради того, чтобы потом деревня назначила погоню за их дочерью. Погибли ради призрачной мечты о мире. О мире, которого не было. Мире, которого не существует. Вильгельма ненавидела свою деревню. Ненавидела всем сердцем. Именно деревня не защитила маленького ребенка, выкинув на дорогу судьбы. Куноичи ненавидела этот гребанный мир, полный крови. Ненавидела то, на что приходилось идти ради этого гребанного мира. И Нагато видел мир таким же. Девушка нашла того, кто тоже яростно проклинал этот мир, все эту бесконечную войну и кровь. Нагато жаждал того, чтобы мир познал боль. Ту всепоглощающую боль, что снедает его сердце, ту боль, что терзает многие души таких же обездоленных детей, чье счастливое будущее унесла война. Он хотел создать свой мир. Но для этого нужно было уничтожить старый. Люди станут ненавидеть войну, только испытав все то, что она с собой несет. Вильгельма не разделяла во многом его взглядов, но она осталась с ним. Тогда, когда ушла от врачей, что оставили внутри нее глубокие отметины на всю жизнь. Она вновь простодушно доверилась окровавленной руке, раскрывая перед ним израненную душу. Она осталась с ним, позволяя ему залатать те глубокие раны его грубым теплом и отчужденностью, те раны, что подарила ей её жизнь. «Почему я ушла?» - она грустно улыбнулась. - Боялась… - это единственное, что она произнесла сдавленным голосом, опуская глаза. - я просто испугалась, Нагато. «Я так сильно боялась стать таким же чудовищем как те люди, что измывались надо мной, что сбежала и стала еще большим чудовищем. Я... я глупая женщина, Нагато. Просто глупая женщина». Мужчина промолчал, просто тихо выпрямляясь и подходя к девушке. Поднимая её за тонкие плечи и неожиданно и немного грубо прижимая к деревянной груди. Как когда-то давно, когда он сделал так же, прижав ребенка с глазами цвета беззвездного неба. И они молчали. Очень долго молчали, упиваясь тем, что сейчас могут вот так просто забыться. Нет, не друзья. И не любовники. Они были кем-то больше этого. «Устал» - мужчина томно закрыл стальные глаза, зарываясь в мягкие, пахнущие кровью волосы. «Устала» - девушка обвила худыми руками его массивные плечи, прижимаясь щекой к его груди: «Давай… поучимся сидеть в тишине, Нагато».

-----

Дверь с тихим хлопком закрылась за спиной, оставив темный коридор за толстым слоем сухого дерева. Тяжелый вздох нарушил тишину, что уже долгие месяцы была здесь хозяином. Пустой, немного поникший взгляд черных глаз забродил по очертаниям мебели, покрытой слоем пыли. «Все логова как на подбор. Даже скучно». Вильгельма слабо улыбнулась, понимая, что теперь она останется здесь до конца. Она останется с людьми, что нуждаются в ней. С людьми, в которых сама нуждается. Она больше не убежит, ведь то, чего она боялась больше всего, уже давно случилось. Она превратилась в монстра. Она уже разорвала свою душу. «Я стану сильней, хотя бы для того, чтобы защитить тех, кого люблю». Куноичи еще раз напряженно посмотрела на комнату, пытаясь зацепить взглядом, пытаясь зацепиться душой хоть за что-нибудь, но она так и не почувствовала душевного трепета. Комната. Просто комната. А должна быть домом. «Дом. Хм. Я и не помню, что могла что-то долгое время считать домом. Мы так много странствовали с Нагато и Конан. Я так много путешествовала по миру, что уже и не помню, что нужно испытывать при виде дома. Такое... незнакомое слово». Девушка попыталась улыбнуться, присаживаясь на пыльную кровать и протягивая руки к лицу. Но стоило ей это сделать, как она резко подскочила, чувствуя как что-то больше похожее на месиво, чем на нос, отдало адской болью. - Ублюдок! Убью! Только попадись мне, долбоеб Дзясиновый! - сквозь зубы тихо тараторила девушка, морщась. Молниеносно вылетев из комнаты, Вильгельма направилась на поиски воды, которая непременно где-то должна была быть. Найдя рядом с логовом источники и прыгая от счастья, что там никого нет, куноичи быстро скинула все рваные и заляпанные кровью вещи. Кровь не отстирывается, поэтому оставлять то, что раньше напоминало одежду, не было смысла. - Я еще отомщу тебе, - зло повторяла себе под нос Вильгельма, маниакально улыбаясь, - не люблю причинять боль, но этому я бы все кости переломала. Ходячий словарь мата, - теплая вода приятно проскользнула сквозь пальцы, когда девушка, присев на корточки, опустила руку в горячий источник. - М-м-м. Хорошо. Источники были окружены небольшими камнями, что в свою очередь были надежно спрятаны средь густого зеленого леса. На этой базе Вильгельма находилась впервые, поэтому была слегка удивлена, увидев вместо привычного дома что-то больше напоминающее скалу. «Чем дальше, тем базы становятся все более идиотскими. Что за бред - строить логово в камне?». Сетуя на глупость лидера организации, Вильгельма медленно залезла в воду, чувствуя, как горячая вода решила, видимо, окончательно приделать куноичи, вызвав такие агонии, какие ей уже давно не снились. - Больно, сука, как же больно! - Вильгельма стукнула кулаком по камню, опуская голову и не переставая материться. - Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу! Мать его! - соорудив печати, она попыталась расслабиться, что слабо удавалось. – «Суитон: Техника водной целительницы»! - руки покрылись привычным водным коконом. Вправить нос, залатать рваные раны на животе и бедре, срастить сломанные кости, порванные мышцы, убрать шрамы и рубцы. Процедура лечения была настолько знакома, что становилась обыденным делом. Постепенно тело начинало расслабляться. Боль уходила, оставляя после себя приятный холодок. Закончив, девушка прильнула к камням, вальяжно развалившись и закрыв глаза. Теплая вода. Это то, что ей всегда было необходимо для душевного покоя. Просто теплая вода. И ничего больше. Полежав еще немного, она лениво вышла, укутываясь в полотенце и бросая взгляд на источник. Алый источник. Теперь и здесь была ее кровь. - И вот так всегда, - куноичи постояла еще немного и, тяжело выдохнув, прокусила подушечку пальца, складывая печати. – «Техника призыва». Возле ног мгновенно появилось белое облако дыма, из которого в последующем вышла миниатюрная серая кошка с большим белым пятном на левом глазу. Она посмотрела на Вильгельму, учтиво склонив мордочку. - Тцуми, скажи Шизуи, что я в Огне. И еще, - шиноби выудила из набедренной сумки бумажку и кинула ее кошке, - передай ей это, - животное вновь учтиво склонило голову и исчезло. - Хорошо. Пусть все будет так. Осталось разобраться только с одной личностью, - и Вильгельма многозначительно потерла нос. С тех пор, как девушка появилась в организации, прошла уже неделя. Как Вильгельма и предполагала, никто в этом логове не жил. Но это и понятно, кто захочет жить в камне? Поэтому единственным живым существом, собственно говоря, там была девушка. Есть приходилось ходить в деревню неподалеку, хотя как неподалеку. Двадцать километров - не самое близкое расстояние, но делать было нечего, поэтому куноичи оставалось лишь ворчать и вновь и вновь сетовать на Нагато. Собственно, про Нагато. Его она с той встречи тоже не наблюдала. Его не было ни в логове, ни на улице, ни в деревне. «Даже он свалил с этой чертовой базы! А мне сказал находиться тут. Черт! Ну что за хрень! Нагато — рыжий пес». Так и проходили ее будни. Точнее не проходили, а протекали. Медленно. До тех пор, пока не появился призывник с ответом.