Широй Тенши

Темная комната в забытом Богом месте. Тяжелый вздох, нарушивший на мгновение мертвую тишину. И силуэт, что, мелькнув во тьме, медленно опустился на диван, закрывая одной рукой лицо. - Нагато... - в кабинет тихой поступью зашла женщина, впустив на секунду тусклый блик света, словно он мог рассеять все сомнения в окостенелой душе монстра. - Давай... я скажу ей. - Нет. Скользнув взглядом по напряженному лицу Лидера, гостья сделала шаг ему навстречу, но потом резко одернула себя, поджав губы. - Она возненавидит тебя за то, что ты хочешь сделать. За то, что ты сотворил. - Это уже не важно, - Пейн тяжело поднялся, взъерошив свои волосы, - она должна быть рядом с Учихой, потому что только с ним ЭТОТ человек не будет притворяться. Поэтому под предлогом «учителя» я смогу на время обезопасить ее, пока сам не получу возможность действовать открыто. Она обязана сразу понять, кто враг, должна узнать правду, а уже потом... все будет зависеть только от нее, - мужчина пронзительно посмотрел на куноичи, - я готов к ее ненависти, Конан, ведь это ничто по сравнению с тем, что ей еще предстоит. Позже... она поймет меня. Женщина тяжело выдохнула, закрывая глаза. - Я надеюсь на это...

-----

« - Зачем мне все это? Для чего я живу? - Ради мечты. - Какой мечты? Нет. Она тут ни при чем. Да и какая мечта? Так, пустой звук, что я никогда не услышу. - Мечта не может быть пустым звуком... ты и сама это прекрасно понимаешь, Вильгельмина. - Нет, я больше ничего не понимаю. Я устала. - Тогда открой глаза...» Полоска пушистых ресниц робко вздрогнула, и девушка подняла припухшие веки, встречая мягкий желтоватый свет и бесконечно голубое небо. Тяжело пристав, куноичи посмотрела на большую белоснежную кошку, что, сладостно сузив свои пурпурные глаза, пряталась в высокой траве. Её большие мышцы были расслаблены, а длинный хвост лениво покоился у задних лап. - Ты давно не была здесь, - промурлыкала она, скользнув задумчивым взглядом по гостье, - и в твоей голове снова целый ворох вопросов, ответы на которые ты знаешь, но... - животное замолчало, словно усмехаясь, - боишься принять. - Я не боюсь! - Лжешь, - дернув хвостом, кошка медленно поднялась, усаживаясь напротив Тайо, - ты как обычно лжешь сама себе. Вновь опускаешься на самое дно, обвиняя других в своих проблемах. Не разочаровывай меня, Вильгельмина. Я думала, мы прошли эту стадию, но ты снова к ней возвращаешься. Посмотри... - она окинула взглядом зеленую поляну, - этот мир прекрасен. Прекрасна твоя чистая душа, но твои мысли... - Прекрати! - Прекратить? Но что? Жгучую обиду на мужчину? Обиду на то, что ты бесполезна? Что прекратить? На какой из тысячи вопросов ответить, чтобы ты поняла, что САМА являешься виновницей своих проблем... Девушка не ответила, запустив дрожащие руки в белоснежные волосы. От слов Камакуры грудь сдавило от мерзкого ощущения, словно липкие ледяные пальцы коснулись самого сокровенного глубоко внутри. - Я... понимаю. - И снова лжешь. Ты так и не поняла, что я - отражение тебя самой. Меня обмануть нельзя. - Я запуталась... я чувствую, что не права, знаю, что допустила где-то ошибку, но не могу понять, где. - Тебе просто нужно открыть глаза. Сделай это... и посмотри вокруг себя. Думай, Вильгельмина, - образ животного стал постепенно мутнеть, расплываясь в темных красках, - думай. Лишь только тогда ты поймешь, что делать. Обуздай свою гордость и обиду, свою злость, потому что только они не дают тебе видеть... - мурлыкающий шепот и красные глаза, словно огни, горящие во тьме. Секунда... тишина.

-----

Рвано выдохнув, девушка резко открыла глаза. Боль мгновенно ударила по голове, заставив громко выругаться и сжать руками белоснежную простыню. Несколько минут тщетной борьбы с собственным телом, после чего, привыкнув к забытым ощущениям, Тайо смогла окончательно прийти в себя. «Где я?» - незаинтересованно окинув взглядом помещение, куноичи поняла, где находится. Все та же комната в злосчастном логове. Все тот же ненавистный серый цвет и запах сырости, раздирающий легкие. Было только одно «но» - она сама. Растерянно уставившись в грязный потолок комнаты, девушка лежала и думала. Думала о том, что увидела, о том, как дальше вести себя… думала, чувствуя, как неожиданно щеки очертили горячие соленые бусины. Пока никто не видит. Пока она одна, ей разрешено это. Излить свое горе и растерянность в этих нескольких каплях, что, словно алмазы, украсили все ее лицо, переливаясь в свете тусклой лампы. Да, она была жива. Но так ли это было на самом деле? Растоптанная и уничтоженная собственным бессилием, она не знала, что ей делать дальше. Униженная и ущемленная, не понимающая, что происходит. Спустя время она все же смогла успокоиться и медленно подняться, закусывая болезненный крик. Раздробленные в мелкую крошку кости, рваные кровоточащие раны и истерзанные, отказывающиеся функционировать внутренности, присыпанные приправой безумия, заставили некогда успокоившуюся душу вновь разразиться черным пламенем, выпуская самые сокровенные секреты. Такова плата за бой с прошлым. Таков результат безалаберного отношения к своей жизни... к самой себе. - Дерьмо, - Вильгельма неловко уселась на кровати, запуская онемевшую руку в окровавленные волосы, - чертов Учиха, ублюдок конченный, как же я... - но гнев мгновенно сменился растерянностью. Слова Камакуры неожиданным эхом раздались в голове, словно мантра, заставляющая поверить в их правильность. - Боже. Вот как я могу усмирить себя? Как могу простить его... ведь ты именно этого хотела! Он... ведь он... сука! - резко подскочив, забыв напрочь про всю боль и пережитые мучения, Тайо фурией выметалась из своей комнаты, направляясь к источнику. Весь хаос, что творился в ее голове, буквально требовал крепкого дурманящего напитка, поэтому, разделавшись со своими ранами и практически потеряв сознание от бессилия, она направилась в деревню, на время отставив все свои мысли... -Эй, девушка, - тихо позвал молодой человек, с опаской коснувшись худого плеча посетительницы, - девушка, проснитесь, мы закрываемся, - но ответом ему было невнятное мычание, после которого куноичи лишь сильнее обняла бутылку крепкого спиртного и удобней устроилась на барной стойке, что была завалена ранее выпитыми ею же напитками. - Ты разбудил ее? - Ага, как же, - парень вновь попытался достучаться до глухого и пьяного мозга, но, как и в первый раз, результатов это не дало. Как Вильгельма и планировала с самого начала, лишь только переступив порог заветного питейного заведения, она заказала, казалось, все, что только было. Напиться получилось практически мгновенно, поэтому в дальнейшем, уставившись в стену напротив, она цедила алкоголь уже через силу, а спустя еще какое-то время благополучно заснула беспокойным сном на этом же самом месте. - И что делать? - обратился было парень к хозяину заведения, как возле него неожиданно появилась высокая фигура в черно-красной хламиде. Побелев, словно мел, и отскочив от ранее тревоженного им объекта, официант глазами загнанного зверя наблюдал за тем, как неизвестный гость мягко выпутывает из пальцев девушки заветный предмет, как он аккуратно убирает волосы с ее опухшего (из-за побоев) лица. - Я заберу ее, - ледяной голос, вселяющий в душу страх, и мужчина легко поднимает обмякшее тело, удобней укладывая его в своих руках, - думаю, этого хватит,- бросив несколько монет на стол, он спокойно проследовал к выходу из бара. «Не думал, что ты будешь делать что-то подобное, - промелькнула странная мысль в голове носителя Шарингана, когда он был уже на полпути к логову. Глаза невольно заскользили по разбитым губам, опухшим ссадинам, что уже покрылись легкой корочкой, - ты изменилась, Вильгельмина, - мягко скользнув большим пальцев по ее скуле, мужчина мимолетно нахмурился, невозмутимо прижав худощавое тело ближе к себе, - тебе не стоило приходить в Акацки».