Широй Тенши

Стоя на окраине поляны, где ещё недавно состоялся его бой с Вильгельмой, Итачи думал о прошлом. Четно пытался собрать в голове прожженные клочки воспоминаний, что едва могли уложиться в единую картинку происходящего. И все же семь лет назад он где-то просчитался. Тогда, когда спасал жизнь этой маленькой девочки, он сделал что-то не так, ибо по странному стечению обстоятельств она была тут, рядом с ним, а не пыталась спасти его младшего брата от безумия, которое он сам возвел стеной вокруг еще детского сознания. Она не исполнила мнимого договора между ними, однако и мужчина не выполнил свою часть. Сам того не понимая, он собственным неведением обрек еще одного ребенка, руша хрупкий барьер ее обороны, выкидывая покалеченную душу на дорогу судьбы, что уже была предречена ей кем-то другим. «Я целый год была подопытным кроликом у психопатов, которые мучили меня двадцать четыре часа в сутки! Они истязали мое тело и душу! Они сделали из меня монстра! Как ты мог продать меня им?!» — прозвучал срывающийся на крик женский голос в голове, заставивший мужчину поднять задумчивый взгляд на россыпь бордово-красных акварельных красок. Он искал в этой молчаливой и такой далекой красоте ответ, причины, что привели к такому повороту событий. Однако природа осталась молчаливой. Итачи понимал, что это была его ошибка. Самонадеянно доверить другому человеку доделать его «работу». Осознавал, что просчитался в своем плане, не рассмотрев до конца все варианты, что в итоге привело именно к такому финалу. Привело к ней… брошенной в воду птице, у которой вырвали с корнем крылья. Обиженной и неизлечимо раненой, уничтоженной еще большим предательством, чем он собирался ударить. И спустя столько времени он смог увидеть результаты своей беспечности, самонадеянности и… самоуверенности, встретив растерянную, запутавшуюся в своих чувствах и мыслях женщину, что, стараясь вобрать в себя все присущее ей мужество, натягивала на измученное лицо маску равнодушной дерзости, тем самым помогая себе скрыть все свои истинные страхи и помыслы. Некогда чистое существо, едва тронутое чумой одиночества, погрузилось в темные воды с головой, разлагая детскую душу и мечты, превращаясь в монстра… предателя, наемника… убийцу. В следующий момент что-то темное мелькнуло в воздухе, на мгновение закрыв черной тенью алеющее небо. Невозмутимо выставив руку, мужчина принял пару когтистых лап, что вцепившись в гладкую материю хламиды, оставили едва заметные отметины на ткани. И лишь только птица грузно уселась, Итачи протянул ладонь к ее иссиня-черной головке, мягко касаясь темных перьев. Оцепив на мгновение пронзительным взглядом крошечные глаза, он сложил печать, после которой посланник растворился белым облаком, оповещая своим появлением о скором прибытии некой гостьи. Светловолосой куноичи из Конохи, что должна была ответить лишь на один вопрос, ответ на который мужчина уже знал, но обязан был убедиться. «И ты вновь смогла удивить меня, Вильгельмина, — словно вторя своим прошлым мыслям, Учиха спокойным и плавным движением стянул с себя черную хламиду, мягко опуская ткань в зеленую траву, тем временем наблюдая за приближающейся тонкой фигурой, тенью бредущей на фоне алеющего заката в залитом густым вереском поле, — однако, не думаю, что мои слова сейчас изменят хоть что-то в твоей сложившейся ситуации. Так позволь же мне отплатить тебе за ошибку, что я совершил семь лет назад. Я помогу найти тебе твои силы, если ты доверишь мне это. Взамен я обещаю что то, что я сделал у озера, больше никогда не повторится, ибо в тот раз я переступил грань дозволенного по отношению к тебе. Я больше не затрону твою гордость, вынуждая следовать моим планам, однако… если ты хочешь избавиться от своих чувств, тебе придется ненавидеть меня». В следующий момент девушка предстала перед ним. Едва заметно встревоженная и потерянная куноичи не сразу увидела мужчину, ну, а когда заметила, что-то странное промелькнуло в глубинах ее иссиня-черных глаз, заставляя исказить тонкую линию губ, а брови едва нахмуриться. Да, эта женщина вновь смогла удивить его своей бесконечной волей и стремлением. Униженная тем, что ей пришлось встать вновь подле него, оскорбленная своими же чувствами, она с высоко поднятой головой «разрешила» ему быть рядом, преобразуя всю свою ненависть, ярость и жажду в силу, позволяющую ей ступать по раскаленным углям реальности. Каждый раз возрождаясь из пепла событий, она, словно вновь созданный человек, расправляла ободранные крылья, усмехаясь в лицо новым трудностям. Именно такой Учиха и запомнил ее с детства, когда, будучи разбитым существом, она смогла собрать себя по кускам растерянных воспоминаний, создавая птицу с горящими алым пламенем глазами. Феникса, что возрождался из праха старой жизни. И сейчас он собирался помочь ей. Взять на себя роль огня, пламени, что сможет закалить сталь ее тела и духа. — Ну, привет, — холодно поприветствовав мужчину, Вильгельма грузно опустила тонкие пальцы на рукоять катаны, что покоилась на бедре, — я задержалась, — самодовольно улыбнувшись, она вновь бросила встревоженный взгляд на мужчину, едва заметно скрипнув зубами. - Что с твоим лицом? — от неожиданно спокойного тона его баритона Тайо вздрогнула, невесомой рукой потянувшись к синяку на щеке. Из-за послания Шизуи она так и не залечила ушибы и гематомы, что оставил ей на «память» Кагеро, озабоченная больше своим внутренним мироощущением. — Пустяки… — А это, — Итачи невозмутимо указал взглядом на хрупкое плечо, из-за чего девушка моментально сморщилась, наконец вспомнив и об выбитом суставе. Кожа к этому времени уже опухла и посинела, натянувшись на торчавшей кости, как на бубне, — если не вправить его, могут начаться осложнения. Обреченно цыкнув на его слова, куноичи недовольно стянула с себя черный плащ, отмечая удивительный факт того, что Учиха умудрился понять о травме плеча, даже не видя его за складками темной материи. «Паразитарный подонок», — с этими мыслями она позволила себе грузно увалиться под ближайшее дерево. Ухватившись здоровой рукой за локоть поврежденной конечности, Тайо поставила руку под правильным углом. Рывок, и с тихим щелчком кость встала на место, заставив девушку лишь тяжело выдохнуть сквозь крепко стиснутые зубы. Следом, намочив слегка дрожащую ладонь, она с облегчением коснулась лиловой кожи, ощущая, как медленно чакра проникает внутрь, скрывая любые проявления этой неприятной истории. «Медицинская техника? — Итачи оцепил женскую руку задумчивым взглядом, изучая красноватый оттенок ее чакры, что постепенно поглощал ее привычный серебряный, — когда ты овладела таким сложным искусством? Или же… нет, это не она. И эта сила… чакра извне? Значит…» — Теперь можно приступать, — поднявшись с еще не успевшей остыть к ночи земли, девушка довольно вызывающе вытянула обе руки, разминая плечи и конечности, а после, воинствующе выпрямившись, вновь опустила кисть на рукоять катаны, бросая задумчивый изучающий взгляд на аристократическое лицо учителя. — Тогда начнем…- с этими словами мужчина слегка нахмурился, но после едва заметной паузы выпустил в воздух несколько металлических звездочек, что холодно сверкнув серебром, со свистом пролетели по обе стороны от куноичи, что в последний момент смогла отбить их одним рывком черной глади катаны. Однако не успела она и вздохнуть, как Учиха оказался рядом с тупым глухим звуком погрузив свою руку в ее мягкую плоть, буквально отбив одним ударом кишечник. «Первое правило шиноби, — тяжело зажмурившись, Тайо отскочила от мужчины, пытаясь привести сбившееся дыхание в норму, — перед тем, как кинуться в бой, ты должна оценить ситуацию и свои возможности», — монотонно вторила себе шиноби. Парируя многочисленные удары, она то и дело кузнечиком прыгала по поляне, стараясь не попадать под смертоносные тяжелые руки учителя. Однако Учиха все же смог зажать девушку в узком пространстве, где от катаны и ее манипуляций было мало толка, но бывшая охотница не растерялась. Быстро пробежав вверх по стволу и сделав сальто, она очертила рассекающим рывком катаны сверкающий смертоносный полукруг. Но нукенин легко воспользовался случившимся. Одним точным ударом он выбил из тонких пальцев рукоять оружия, что, сделав несколько кувырков в воздухе, мягко улеглось в открытую ладонь. После чего последовал быстрый взмах острия, которого у куноичи все же получилось избежать, сделав задний рондат, тем самым отскочив от мужчины. — Ты позволила обезоружить себя, — холодный, но в то же время спокойный голос учителя на мгновение заставил девушку растерянно захлопать глазами. После этих слов Итачи виртуозно прокрутил в руке «захваченное» холодное оружие, — это хорошая катана, тебе стоит быть аккуратней. — Это катана моего отца, если ты помнишь, — язвительно выделив последние слова, Вильгельма раздраженно дернула плечом, кошкой кружа вокруг мужчины, — поэтому… — она выразительно приподняла брови, прикусывая от нетерпения губы, — убери свои руки! После чего она рысью бросилась на противника, доставая при этом кунай и угрожающе прокручивая его на указательном пальце правой руки. Но Учиха не стал ждать, когда она все же решится, поэтому спокойно оценив ее взглядом, он перенесся за женскую спину, нанося режущий удар, но девушка смогла увернуться, тяжело присев на корточки. В ту же секунду она отразила следующий выпад. Тяжело прогнувшись под напором сильных мужских рук, Вильгельма попыталась отскочить от противника, однако Итачи смог предугадать это. Предотвращая бегство своей ученицы, он неожиданно для нее убрал напирающий клинок, заменяя его точным и сильным ударом колена по женскому лицу, вынуждая при этом (буквально схватив за шкирку) поддаться вперед, а не откинуться назад. После чего, выбив кунай из тонких пальцев, он с глухим стуком ударил девушку тупым концом катаны между лопаток, окончательно выведя ее из строя, отбив легкие. Тяжело вобрав в себя воздух, Тайо выгнулась, хватая ртом кислород. Словно выброшенная на сушу рыба, она четно пыталась выровнять дыхание, дрожащими руками сжав кофту на груди. «Второе правило: оцени силу противника и свои шансы на победу, также свою и его подготовку в тех или иных видах дзюцу, — словно издеваясь, доходчиво напомнил давно изученные положения надоедливый мозг. — Эти ебанные правила, что ты с такой нудной физиономией непременно напоминал нам, когда мы, будучи еще гребанными детьми, все никак не могли запомнить. Сука, как же больно…почему, мать его, так больно?! — грузно перевернувшись на спину, куноичи истерически задышала, чувствуя, как постепенно отекают легкие, — это опасно, я должна немедленно вылечить себя, пока не потеряла сознание». — Ты дважды позволила обезоружить себя, — спокойно заметил мужчина, наблюдая за тем, как девушка вновь тяжело закашляла, рвано хватая ртом воздух, — ты не придумала стратегию, не воспользовалась знаниями из прошлого поединка, совершенно игнорируя все то, чему тебя учили раньше. Поглощенная своими чувствами, ты была невнимательной, импульсивной. Неужели сейчас тебе настолько важно проверить меня, но при этом пострадать самой ради этой идеи? — Именно это самое важное для меня сейчас, узнать, чем ты стал… — Вот оно что, — окинув задумчивым взглядом необычайно серьезные черные глаза, Итачи едва заметно усмехнулся. Отходя от девушки, он протянул ей руку, но, прокусывая губу от старания и едва сдерживая вырывающийся глухой кровавый кашель, она проигнорировала мужчину, неловко поднявшись с земли. После чего, тяжело сглотнув, Вильгельма зажмурилась от боли, прикусывая от досады внутреннюю часть щеки. «Когда? В какой момент я допустила ошибку, что все так обернулось? Я ведь не планировала закончить с ним сегодня вот так. Направляясь сюда, я думала лишь об одном — проверить, понять его, если не через диалог, то хотя бы через кулаки. Однако… я просчиталась. Итачи другой, всегда был другим, — махнув головой, словно отгоняя тяжелые мысли, Вильгельма посмотрела в красные глаза, — что должно было случиться, чтобы такой человек, как ты, Итачи, сделал так много боли другим? Зачем ты уничтожил жизнь Саске? Ты хоть думаешь о нем? Ты хоть можешь представить, что он испытал? Он идет сюда, за мной. И я не думаю, что он будет рад. Возможно… нет, вероятней всего, он ненавидит меня. Ведь я так долго считалась умершей. Я не знаю… что мне делать. Я думала, что сразись с тобой сейчас, возможно, я смогла бы… понять тебя. А значит… я смогу понять и Саске. Но я всего лишь ошметки твоего прошлого, что никогда не смогут проникнуть в твое сознание. Ты не поделишься своими мыслями, значит… и в его мысли я проникнуть не смогу». — Выиграть - не значит оставить кого-то другого в проигрыше, Вильгельмина, — нарушив долгую тишину, мужчина проводил девушку взглядом, наблюдая за тем, как она грузно опустилась к кроне дерева, обрывисто хватая ртом воздух, — у тебя хрупкие и слабые руки, немощное тело. Удели ты ему больше внимания, мой удар лишь слегка бы задел твои легкие, однако сейчас ты едва сидишь, силясь не потерять сознание от боли, — проговорив это спокойным тоном, нукенин медленно прошел к дереву. Облокотившись на него спиной, он сложил руки под грудью, изучая бледное лицо ученицы. — Выносливость — самое важное качество, выделяющее истинных шиноби. Однако твоя едва доходит до уровня выше среднего. Если ты действительно хочешь стать сильной, ты должна уделить внимание именно этому. Укрепи свое тело, тогда выносливость и сила станут твоим оружием, но прежде тебе необходимо успокоить свой разум. Чувства. Твои эмоции мешают тебе быть хладнокровной, они делают тебя невнимательной, мешают достичь цели, а значит, они станут твоими главными врагами на поле боя. Ты должна научиться контролировать свою ярость и истинные чувства. — Вы такой внимательный, сэнсэй, — издевательски улыбнувшись алыми зубами, она вновь тяжело выдохнула в ладонь сгусток крови. Проигнорировав саркастический тон, Итачи посмотрел на пестрое, земляничное небо: — На данный момент у тебя хороший контроль чакры, скорость, а также присущая тебе хитрость, которая позволяет повернуть силу противника против него же самого. Как тогда на поляне с моей техникой огня и твоими грязевыми иглами. Все это уже ставит тебя на ступень выше рядового шиноби. Плюс — медицинская техника, она позволит тебе и твоим спутникам выжить, — сказав последнее, мужчина вновь внимательно оцепил ее взглядом, — что это за техника? — Как я уже сказала, — тихо произнесла девушка, облокачиваясь всем своим телом на массивный ствол дерева, — лишь твои техники и умения сейчас играют для меня роль. Почему ты решил, что я раскрою свои секреты перед тобой? Ты же не раскрываешь своих. Наблюдай, может быть, и поймешь… После этого она тяжело приподнялась на локтях. Едва не теряя сознание, Тайо медленно стянула с себя майку, обнажая худые плечи, торчащие сквозь тонкую кожу ключицы и нежную линию налитой груди, скрытую тугим черным топом. — Вильгельмина? — Как я уже говорила, наблюдай Учиха, возможно… ты что-нибудь поймешь, — после этих слов она плеснула на грудь прохладной водой, что соблазнительно скользнув в глубокое декольте, скрылась из вида. После чего, мягко коснувшись красными пальцами ключиц, оставляя при этом розовые разводы на холодной коже, она тяжело проговорила что-то себе под нос, вливая алую чакру вглубь своего тела. Спустя мгновение девушка распахнула глаза. Вызывающе посмотрев на ледяное лицо, она фривольным и открытым движением стерла большим пальцем карминовую полоску, что, словно ручеек, рассекала ее подбородок. После чего, по-кошачьи поднявшись с места, при этом предоставляя возможность в полной мере разглядеть мужчине свое тело, украшенного ореолом алеющего заката, девушка загадочно и игриво усмехнулась, обтирая красные ладони о гладкую ткань штанов. — Третье правило шиноби: если ты вступила в бой, ты должна терпеть боль. Какой бы сильной она не была, — проговорив это, Вильгельма самодовольно улыбнулась, исказив губы, — я никогда не забывала о том, чему меня научили. Как и не забуду то, что со мной сделали… После этих слов она волчицей кинулась на противника, рассекая кулаком воздух, оставляя все свои мысли и растворяясь в своем единственном желании. Забывая на время о том, что будет или может стать, она позволила себе подумать об этом после…

-----

Миссия…Что же еще может быть столь сладким для слуха, чем сейчас это слово, девушка не знала. Да и ей было все равно на это. Наслаждаясь неожиданно появившимися делами, а также отсутствием мужской черноволосой персоны, что до этого несколько дней надоедливо и как-то уж больно усердно «избивала» куноичи, Вильгельма с удовольствием развалилась под большим и причудливым деревом, лениво наблюдая за тем, как красное пламя заласкало до «смерти» недавно пойманную ею рыбу, напоминающую сейчас больше угольно-черную ветку. Но даже факт отвратительного завтрака не мог испортить шиноби настроения, ибо она была здесь. Окруженная тихим хрустом веток, надоедливым чириканье птиц и приятным ароматом пахучей зелени. В одном из ее любимых уголков Огня, а именно на северо-западе страны, где всегда было по-особому волшебно. Богатая фауна потрясала воображение, а переплетающиеся между собой деревья напоминали большие тропические леса, сдобренные типичными для данной местности растениями, что по своей природе никогда бы не ужились в таком количестве в других условиях. Но здесь было все, что давало возможность разорвать грани дозволенного. А все потому, что именно здесь пролегала граница со страной Водопада. Известная своими водными богатствами, она, сама того не подозревая, поделилась ресурсами, что с течением времени стало толчком к буйству растительности. Но были тут и свои минусы. При должном увлажнении и отсутствии дефицита солнечного света деревья разрастались с такой скоростью и усердием, что проходимость по таким зарослям становилась практически нулевой. Если же шиноби все же рисковали пробраться сквозь заросли колючих веток, их скорость в лучшем случае становилось едва быстрей обычного шага, что делало путь долгим и изнуряющим, однако именно эта местность пользовалась большим успехом у народа Водопада, ибо здесь существовала брешь, сквозь которую они могли проскользнуть. И как бывшая охотница Вильгельма знала об этом, а также о том, что здесь была всего лишь одна тропа, что позволяла выбраться из «Адского леса». Около которой она, собственно говоря, и остановилась. Удобно расположившись на небольшой опушке возле самого «выхода», девушка решила подождать свою цель тут, лениво зажмурив глаза в легкой дремоте. Но шли часы, а субъект подлежащий конвоированию все не появлялся. Поначалу девушка даже занервничала, начав причитать, однако насиженного места не оставила, решив ждать его до конца. Когда же солнце уже склонилось к послеобеденному времени, а окончательно заскучавшая куноичи уже не знала, чем себя еще занять (раскинувшись на влажной и пахучей траве, она лениво жевала остатки своего «угольного» завтрака, моментами кидая томные взгляды на голубое ясное небо), в кустах раздалась тихая возня. И буквально через мгновение перед ней предстал, а если быть точнее, вывалился невысокий худощавый молодой человек, что поливая бранной речью все вокруг, неловко крутился вокруг собственной оси, стягивая паутину с ног и листья с ветками из белоснежных волос. После недолгой экзекуции он окинул невозмутимым взглядом поляну, поначалу приняв женскую особь фривольно и медленно жующую рыбину за предмет местного колорита, однако спустя секунду шиноби удивленно воскликнул, вперившись взглядом в тонкие черты едва поддернутые раздражением. — Ты кто такая? — возмущенно и даже нагло заявил долгожданный гость из страны Водопада. Нахмурив светлый полукруг бровей, он едва заметно скользнул пальцами к набедренной сумке. — А ты подумай, — Вильгельма лениво улыбнулась, откусывая очередной кусок угольного цвета, — у тебя только один шанс, не прогадай, — неловко перевернувшись на бок и подперев голову рукой, она со скучающим видом рассматривала тощую фигуру парня. Все в нем почему-то навевало скуку. Возможно, такое ощущение у нее сложилось из-за того, что она попросту устала его ждать (ибо он должен был появиться четыре часа назад), либо же из-за того, что ничем не примечательный и в очередной раз излишне тощий противник с узкими наглыми черными глазенками неизмеримо бесил своей нерасторопность, осторожностью и тормознутостью. А, возможно, все из-за того, что девушке пришлось провести все утро за приготовлением небывало отвратительного завтрака, который ей пришлось готовить опять-таки из-за того, что данный не пунктуальный субъект должен был появиться намного раньше, что понудило куноичи в самом начале отставить свои потребности и отказаться от замечательных сладких блинчиков в небольшом заведении неподалеку от базы Акацки. В общем, утро все-таки не сложил, хоть поначалу девушка безумно радовалась этой вылазке. — Куноичи, ты хоть знаешь, кто я? — оборвал «загибание» ее мысленных пальцев «ненависти» парень. Фривольно сложив руки на груди, он прокрутил кунай на одном пальце, показывая наглядно мастерство своих рук. Она показалась ему странной. Но даже не потому, что лежала у единственного выхода из непроходимого леса, и даже не потому, что явно ожидала кого-то. В коротких черных шортах и мешковатой растянутой футболке, что уже заметно выцвела под солнцем и непогодой, она казалась оборванкой. На ней не было ни единого опознавательного знака, лишь только темная гладь катаны зловеще поблескивала подле нее, говоря о принадлежности женщины к боевой единице. — И кто ты? — приподняв в усмешке бровь, куноичи резко села, откинув в кусты остатки неосиленной части рыбы, — все же я отвратительно готовлю, — после чего, лениво подхватив катану кончиками пальцев, она неловко поднялась, отряхивая от грязи тонкие ноги. — Шиноби из Такигакуре-но-сато — с едва заметной оторопелостью заявил парень, сомкнув все пальцы на рукояти куная. Лениво проследив за его руками, Вильгельма подняла задумчивый взгляд на худое лицо с торчащими скулами, а после ее лицо исказилось в гримасе ужаса и непонимания, и, сделав шаг назад, она выставила перед собой дрожащую руку с катаной, что наполнила пространство странным воющим лязганьем. Видимо, парень, увидев подобную сцену, остался довольным, потому как медленно стал приближаться к ней, говоря довольным кошачьим голосом: — Я не трону тебя и даже отпущу, если только ты мне в кое-чем поможешь… — но договорить он не смог, так как запнулся на девичьих глазах, что в мгновение превратились в черные озера нескрываемого самодовольства и высокомерия. А потом последовал кунай, что мягко прижался к его паховой вене. — Прости, прости. Я перебила тебя, — Тайо снова лучезарно улыбнулась, сверкнув белоснежными зубами, — вернемся к вопросу о том, кто же я? Ну, так что же ты надумал? — шиноби нервно сглотнул, опустив взгляд туда, где ощущал холод металла, — ты пойдешь со мной, и мне бы очень хотелось, чтобы ты не делал глупостей, чтобы мне не пришлось перерезать тебе вены. Будет много крови, да и ходить ты не сможешь. А нести тебя я не собираюсь, — монотонно проговорив это, она невинно захлопала глазами, слегка разрезая ткань его брюк. — Ну и кто ты? — голубые глаза настороженно задержались на её черных. Улыбнувшись и, словно в легком флирте, коснувшись рукой своего лица кончиками пальцев, она сделала невесомый шаг к мужчине, утыкаясь губами в его ухо: — Судьба, давай сегодня назовем меня так… Спустя три часа, когда «утомившаяся» куноичи все же соизволила двинуться в обратный путь вместе со связанным молодым человеком, что до этого был успешно подвергнут пытке «вкусного» обеда, парень вновь предпринял попытку разговорить новую знакомую. Неловко, но, в свою очередь, гордо переставляя ноги по хаосу из песка и грязи, он с отстраненным видом изучал тонкое обгоревшее и уже едва облезающее плечо, задумчиво кусая губу. — И все же ты не похожа на наемницу, — продолжая играть крутого парня, шиноби тряхнул белокурыми волосами, — больше на оборван… — Тебе следует думать о том, что ты говоришь, — спокойно сказав это, девушка остановилась, осматриваясь по сторонам. Игривое настроение отступило, позорно сдав позиции странному волнению, из-за которого Тайо приходилось постоянно оглядываться и прислушиваться. — Вай, великая воительница переживает? На твоем месте я бы не ступал так открыто. Я же легко мог быть не один, — понимая, что куноичи откровенно игнорирует его, парень издал сухой смешок, — судя по тому, как ты держишься, тебя преследуют. Если тебя преследуют, значит, ты нукенин, хотя есть вероятность, что рядовой шиноби выполняющий миссию, но утопите меня трижды, если такая как ты — боевая единица деревни. Я слишком долго общался с подобными… людьми и вижу вас практически за милю. Так вернемся к моему вопросу до того отвратного обеда и твоего куная у моих яиц. Кто тебя послал, и какую деревню ты предала? Как я мог заметить, ты не носишь хитай-ате, но даже конченные ублюдки делают это…следовательно, ты… — Не шиноби? Ты это хочешь сказать? А что, шиноби — это только те, что получили или носят повязку? — загадочно улыбнувшись, Вильгельма посмотрела мягким, едва заметно грустным взглядом в голубые глаза, — я не закончила обучение в академии, следовательно, как ты сначала и предположил, я не шиноби и не могу носить хитай-ате своей бывшей деревни. Но тем не менее, — глаза ее загорелись, и, по-дьявольски обольстительно улыбнувшись, она подбросила кунай в воздух, — однако, вот она — я, стою перед тобой, куноичи без деревни и клана, просто шиноби, просто… нукенин. И лишь только кунай сделал в воздухе три оборота, мимо пленника проскользнула белая тень, а после... лязг металла и две пары давно забытых глаз окунулись в пучины друг друга… «Я скучала по тебе, Саске».