Широй Тенши

«Тяжелое прерывистое дыхание, немного злобный и уставший взгляд, тягостные куцые движения и тело нелепо встает в боевую стойку. Девочка пытается успокоиться и погасить ненужное раздражение, что неожиданно взяло вверх над всеми другими чувствами. Все, что она делает – не то. Все, что она так яро пытается научиться делать, получается не так... Напротив неё - парень. Спокойный, расчетливый и даже чуточку небрежный. Его движения просты и непринужденны. Любая позиция дается мгновенно. Он мастер. Он её цель. - Нападай, Вильгельмина. Ребенок раздраженно ведет плечом и, тяжело выдохнув, вновь опрометчиво кидается на своего противника. Итачи спокойно парирует ее удар, перехватывая тонкие руки, и, слегка заломив одну из конечностей, переворачивает тело в пространстве. - Ты не думаешь, когда делаешь что-то. Злобно цыкнув на его слова, юная куноичи резко дернулась в сторону, парень же, мгновенно среагировав на выпадку, сильней заломил её кисти. Острая боль сразу же накрыла будущую воительницу. Она кротко пискнула и перестала сопротивляться. - Сражаясь, ты должна помнить несколько правил шиноби, что, возможно, помогут тебе в дальнейшем, – спокойно проговорив это, Учиха резко отшвырнул от себя ребенка, из-за чего Вильгельма с грохотом повалилась на землю. – Первое, – парень невозмутимо подошел и навис над ней, – перед тем, как кинуться в бой с криками, ты должна оценить ситуацию и свои возможности, – Тайо обиженно посмотрела на шиноби, прикусив нижнюю губу. – Второе - оцени силу противника и свои шансы на победу, так же свою и его подготовку в тех или иных видах дзюцу. Третье, – Итачи мгновение помолчал, рассматривая напряженное лицо маленькой воительницы, - если вступила в бой, ты должна уметь терпеть боль. Какой бы сильной она не была. И четвертое…раз ты хочешь стать шиноби, ты должна всегда знать, за что именно сражаешься, потому что только тогда ты добьешься успеха. Сказав это, он мимолетно улыбнулся, но сделал это так быстро, что ребенок едва смог уловить это изменение на его лице, а потом, протянув теплую ладонь, он аккуратно поднял хрупкое тело с земли. – Жизнь не игра, Вильгельмина, а мы не просто люди... убийцы. Поэтому мы должны точно знать, за что именно мы убивает, ибо только так, возможно, мы можем спасти свои души, - Учиха говорил это спокойным, размеренным голосом, но Вильгельма все же уловила новые нотки в его привычном тембре. Это было что-то странное, немного дикое мимолетное сожаление, но, как обычно, Тайо решила просто промолчать, позволяя тайнам своего учителя оставаться темным лесом, скрытым пеленой густого тумана. - Да, я понимаю тебя». Резко дернувшись, девушка распахнула ониксовые глаза, тяжело выдохнув застоявшийся в легких воздух. В голове раздавалось монотонное «бум» истерически бьющегося сердца. Неловко вытянувшись, Вильгельма удобней уселась на краю большого валуна, прижавшись спиной к основанию скалы. - Я уснула? Когда только успела... - одарив потерянным взглядом окрестности, куноичи невесомым движением приподняла одну ногу из воды, заметив, что та покрылась глубокими морщина, - какой ужас, - вытащив обе ноги, она неловко поставила мокрые ступки на шершавую поверхность камня, чувствуя, как медленно прохлада достигает конечностей, будоража кровь. «Он опять это сделал, вновь приснился мне. Какой это день? Шестой? Или же... седьмой год. Когда же это на самом деле началось? - грустно растянув распухшие от постоянных укусов губы, Тайо медленно запрокинула голову, рассматривая размытый холст небосвода, что сейчас включал в себя буйство оранжевых красок. После озера шиноби так и не решилась войти в логово, кругами и зигзагами блуждая у входа, поэтому единственной идей, посетившей ее голову, стало это место. Прийти к горячей бурлящей воде, укрытой тенью могущественного леса под величественным светом бледной ледяной луны.Но сейчас уже близился рассвет, а это значило то, что девушка просидела у горячего источника чуть больше трех часов. - Я не имею права больше сомневаться и отступать, я должна. Я...», - она вновь запнулась, тяжело выдохнув. Мысли путались, словно плохо стянутый моток ниток, однако Вильгельма понимала, что больше нет смысла да и времени тянуть весь этот цирк. Поэтому тяжело поднявшись с насиженного местечка, она спокойно направилась к выходу. Это было настолько раннее утро, что небольшая деревушка все еще находилась в туманной полудреме, отчего улицы были пустынными, а магазины - закрытыми. Но этот факт лишь взбодрил куноичи, что, тяжело ступая по слегка сырому песку, медленно приближалась к небольшой гостинице на самой окраине. Это скромное здание было одним из самых уютных заведений, что могла предложить небольшая бедная деревенька. Как и все вокруг, оно было слегка потерто и обветшало, но общим своим видом создавало приятное впечатление как нечто теплое и по-домашнему гостеприимное. Войдя внутрь и встретив сонный взгляд приветливой женщины, Вильгельма спокойно прошла к лестнице на второй этаж и, преодолев короткий коридор (на котором уместилось всего три комнаты), замерла у одной из дверей с высоко занесенным кулаком. Однако... она не смогла. Всматриваясь в деревянный узор напротив, вслушиваясь в быстрый ритм истерически бьющегося сердца и ощущая онемение во всем теле, девушка обреченно выдохнула и, резко развернувшись, тяжело скатилась вниз по двери, касаясь кончиками пальцев грубого дерева. Она не хотела этого. Не хотела вновь быть рядом с ним, опять тренироваться, снова разговаривать. Она не хотела, чтобы он опять, как раньше, учил её жизни, наставлял, контролировал. Вновь навязывал свои мысли. Чтобы дарил призрачные надежды и топил скрытой под маской ледяного равнодушия еле просачивающейся нежностью. Но страшнее всего было то, что он знал... Да. Уже в их первую встречу на той злосчастной поляне он смог разглядеть всю ту боль и обиду, что она испытывала к нему, однако эти чувства были не такими, как у Саске. Это была униженная гордость, ущемленные чувства женщины, которую предал ее возлюбленный. И, как ни странно, Итачи понял все, лишь только взглянув ей в глаза. Да. Он знал с самого начала. Этот мужчина смог прочитать ее слабость перед ним, и именно поэтому, догадавшись, что силой куноичи не взять, он решил повернуть все другой стороной, подбрасывая монету. Распахивая женскую душу и обнажая ее скрытые помыслы. Однако... «Ты ошибаешься, Учиха. Да, возможно, ты прав, и еще где-то очень глубоко я осталась прежней, возможно... именно поэтому мне тяжело в «такие» моменты, но... это всего лишь призраки моих чувств к тебе. Ты не сможешь управлять мной. Я ненавижу тебя, Учиха. И, чтобы ты там ни думал, я никогда не полюблю тебя вновь, ты не сможешь пригнуть меня. Я глупая женщина, Итачи, но я учусь на своих ошибках». Она знала, что он уже давно не спит, а ждет, когда она заговорит. Когда она переступит через себя и скажет, что он победил. Что он смог заставить и подчинить свободолюбивый дух, но... - Хорошо, Учиха. Сегодня вечером мы начнем мои тренировки, - девушка невозмутимо встала с пыльного пола, бросив вызывающий взгляд на деревянную преграду, словно черпая из нее силы противиться ему, - ведь ты просто должен сделать меня сильней, и я... позволю тебе это, - с этими словами она спокойно развернулась, медленно последовав к выходу, так и не узнав, что все это время мужчина стоял у двери, грузно прислонившись к ней спиной. Он с закрытыми глазами слушал ее бешено бьющееся сердце и... еле заметно улыбался. Выскочив из гостиницы и вдохнув, наконец, свежий воздух полной грудью, девушка почувствовала небывалую легкость. Словно огромная гранитная плита соскользнула с хрупких плеч и разбилась у ног, унося вместе со сколками все переживания и сомнения. Она приняла ситуация, но, даже не смотря на это, смогла сохранить остатки своей гордости, до последнего сопротивляясь и ставя свои условия. И из-за этого хотелось улыбаться. По-глупому наивно и по-детски искренне, что, собственно говоря, она и сделала, а если быть точнее, делала, пока ее не окликнул знакомый высокомерный баритон. - Что, слоняешься как обычно, детка? – солнечный свет неприятно ослепил мужчину, отчего, недовольно сморщившись, он небрежно накинул на голову соломенную шляпу, - или ты тут опять бухаешь и ищешь приключения? - Твои подъебы попахивают тупизмом, мальчик мой, - невозмутимо улыбнувшись во все 32 зуба, она окинула шиноби внимательным взглядом, - а ты куда-то собрался? Я думала, ты с своим напарником-кошельком уже свалили к чертям. - Только не говори мне, что скучала, - самодовольно усмехнувшись, Хидан попытался протянуть массивную белокожую руку к женской груди, - хочешь, я развею твое одиночество? - Смотри, рука еще заревнует, - сделав самое что ни на есть лицо конченной суки, Вильгельма фривольно откинула его руку от своего тела, - Хидан, мальчик мой, да у тебя недохрах. Аха, кстати, всегда было интересно спросить, а ты девственник же? Да? Могу даже поставить на это. - Жаждешь проверить? - Ну отве-е-е-еть... - Отвечу, когда ты разденешься. - Что стыдно признать это? - разведя руки в сторону, она, словно истинный знаток в таких щепетильных делах, издевательски улыбнулась, - в этом нет ничего страшного, ты ведь всю жизнь был занят потрошением людей, зачем тебе женщины. Глупая трата времени и сил... - Поверь мне, я управляюсь хорошо не только со своей косой, - даже слишком низко и мягко пробасил высокий пепельноволосый мужчина, улыбнувшись самой выразительной улыбкой. Против такой артиллерии у девушки больше не было приемов, поэтому она просто устало выдохнула, закатив глаза: - Отвали извращенец, не хочу я с тобой спать. - Твои же проблемы, - разведя руки в сторону (так же, как до этого делала сама собеседница), нукенин выразительно засмеялся. - Так все же куда ты идешь? - меняя надоевшую и бесполезную тему (которая не принесла необходимой реакции от поклонника Дзясина), девушка интригующе посмотрела в еле видневшиеся из-за шляпы лиловые дебри. - Интересно? - самодовольно улыбнувшись, мужчина слегка приподнял касу. - Нет, - неожиданно резко выпалила куноичи, буквально отрубив всем своим видом и тоном его дальнейшие реплики. После чего она хлестко развернулась и спокойно пошла дальше по дороге, про себя медленно отсчитывая секунды. Спустя шесть предатель Югакуре вновь подал голос: - Хочешь пойти со мной? - уже еле сдерживая смех, пророкотал нукенин, замечая, как Тайо медленно обернулась и по-стервозному мило улыбнувшись, накинула на голову черный капюшон плаща. - Ну если ты так настаиваешь... - А кто-то походу только и ждал, чтоб куда-нибудь свалить, – констатировав этот факт, шиноби направился дальше по намеченному пути, но теперь уже не один. В дороге они пробыли несколько часов, сохраняя непривычную для обоих тишину. Мужчина молчал из-за того, что думал о предстоящих делах, девушка же - лишь о том, что будет сегодня вечером. Её в один момент стало волновать все вокруг. Насколько сильной она может стать, а есть ли предел возможности, который уже нельзя будет перешагнуть. Чему она сможет научиться и что перенять. Раньше такие вещи даже не трогали её сознание, теперь же ей постепенно становилось интересно и вместе с этим стыдно перед Нагато. Ведь он хотел как лучше, а она только сейчас смогла понять это. Так поглощенные своими мыслями они и молчали, пока не дошли до какой-то деревеньки, на улицах которой сегодня было особенно многолюдно. - И что мы будем делать? – недоуменно поинтересовалась куноичи, посмотрев на слегка напряженную фигуру нукенина. Тот ничего не ответил, целенаправленно идя куда-то, – э-э-э, ты меня слушаешь вообще? Спустя несколько минут он все же посмотрел в сторону девушки: - У меня тут кое-какие дела, касающиеся моей религии, так что, если ты… Вильгельма моментально замахала головой и руками: - Ни в коем случае, оставим твои дела секретом для меня, так что я лучше погуляю, а ты делай то, что умеешь или должен - не важно, иди короче, сумасшедший религиозник. Встретимся в восемь часов возле входа, не придешь, уйду без тебя. - Как хочешь, детка,- с этими словами он моментально скрылся в толпе, на что куноичи, тяжело выдохнув, немного растерянно посмотрела по сторонам. «Ну что, девочка, чем займемся?» - весело улыбнувшись самой себе, она пошла в гущу толпы. Когда Вильгельма была охотником, то успела побывать почти во всех крупных городах каждой страны. Все они были чем-то похожи между собой. Те же улочки, дома и лица. Такие же уставшие глаза на темных лицах работяг с немного поникшими плечами и осевшим станом. Многочисленные прилавки с жадными и расчетливыми продавцами. Толпы бегающих детей и загадочных путников. Все было одним и тем же, мир был одинаков везде. Отличались лишь местами архитектура и погодные условия. «Скучно», - надув губы от досады, Тайо разочарованно выдохнула, как неожиданно сзади нее раздался веселый детский смех, и буквально через мгновение мимо девушки пронеслась небольшая «банда» ребят, в чьих глазах ещё играл радостный огонь и надежда на светлое будущее. Невольно куноичи засмотрелась на них. Таких ещё веселых, счастливых лишь от того, что они могут бегать тут вместе, клясться друг другу в вечной дружбе, а может даже и в любви. И это напомнило ей о её детстве, где было все то же самое, но сейчас растворилось в пространстве реальной жизни. Внезапно одна из «банды» споткнулась и упала, распластавшись на немного сухой и твёрдой земле. Девочка не плакала, но когда тяжело привстала и села, то бывшая охотница увидела, как сильно она рассекла коленку. Кровь вмиг окрасила бледную кожу и заструилась по голени. Все моментально остановились и подбежали к своей подруге. На ещё нетронутых холодным равнодушием лицах читалось сожаление и искреннее сочувствие. Пара мальчишек попытались приподнять подругу, но девочка моментально сморщилась, и они отставили эту попытку. Наблюдая за этим, Вильгельма вновь задумалась о прошлом. В памяти сразу всплыл отрывок, где Итачи перевязывает небольшие ссадины и ранки на хрупких ручках вечно ищущих неприятности детей. Как то же самое делал Кагеро, уповая на девичью неосторожность, когда в очередной раз Тайо расшибала себе что-то по невнимательности. Это даже заставило невольно улыбнуться. На мгновение. Искренне. Постояв ещё немного, куноичи спокойно направилась к ребятам, что моментально встрепенулись, лишь только она подошла слишком близко. - Кто вы? – грубо кинул один из мальчишек, встав напротив шиноби, тем самым прикрывая спиной сидящую на земле девочку. – Вам здесь не рады. Ищите кого-нибудь своего уровня. Фальшиво улыбнувшись и легко отстранив парня так, что он довольно сильно пошатнулся и чуть было не упал, Вильгельма присела на корточки перед раненной. - Больно?- её голос был пустым и холодным, она специально говорила так, чтобы юное поколение не восприняло то, что она собиралась сделать, как «доброе дело от хорошего человека». Это было подарком, редким и дорогим удовольствием. - Н-нет, - тихо прошептал ребенок, съежившись под пристальным взглядом. - Давай посмотрю, - так же холодно сказала девушка и, вытащив бутылку воды из сумки, плеснула себе на руки. Все вокруг мгновенно «ощетинились», а некоторые даже сжали кулаки, готовые в любой момент накинуться на шиноби. Сейчас им было все равно, кто она. Они преследовали лишь одну цель - спасти своего друга. И это заставило улыбнуться. Так нежно, что девочка растерянно распахнула глаза, наблюдая за вмиг разгладившимися чертами женского лица, – я не причиню тебе вреда, – уже тихо продолжала куноичи, протягивая руки к рассеченной коже, - «Суитон: Техника водной целительницы», – сказав это и сделав несколько плавных движений руками, Тайо коснулась раны, что моментально стала затягиваться. Дети удивленно раскрыли рты, жадно ловя глазами каждое движение, – все, - быстро отстранившись, куноичи посмотрела на ребенка. Задерживаться она не собиралась, поэтому развернувшись, стремительно удалилась. Единственное, что она услышала перед тем, как оказаться слишком далеко, - это теплые слова благодарности, что прозвучали даже слишком искренне. - Кагеро, эта женщина, она дочь Шиджеру? – озадаченно произнес шиноби в белой кошачьей маске, подойдя к лидеру группы. Высокий жилистый мужчина ответил не сразу, немигающим взглядом смотря сначала на детей, а потом в ту сторону, куда только что удалился тонкий силуэт девушки. - Кагеро? - АНБУ Конохи мягко положил теплую ладонь на плечо давнего друга в надежде, что он сможет совладать со своими чувствами, - она... - Да, она его дочь, и... она пришла с Акацки, - он снова замолчал, тяжело сглатывая ком в горле, чувствуя себя так, словно из него только что вытряхнули все внутренности. Мгновение, и вспышка непонимания и ярости поглотила мужчину, заставив сжать руки. - Это не меняет нашей цели, Кагеро. Хокаге приказала нам найти Акацки и тех, кто может помогать им. Нам нужно захватит ее, даже если она - дочь нашего бывшего капитана... - Я помню приказ, – неожиданно резко ответил шиноби, скрипя зубами, – поэтому мы выступаем! И все пятеро мгновенно растворились в воздухе... Куноичи бесцельно брела по немного опустевшим улицам деревушки, ища хоть какое-то занятие. Постепенно начинало темнеть, что могло значить лишь одно – скоро тренировка. Не сдержавшись, она сжала кулаки и, пройдя напряженно несколько метров, мотнула головой, словно пытаясь скинуть ненужные мысли. После, странно покраснев и тяжело выдохнув, опустила голову вниз, походя сейчас больше на обреченного ребенка, у которого неудачи в академии, чем на преступника, предавшего свое селение. Фактически она этого не делала, но и доказать было нечем. - Акацки? – неожиданно за спиной раздался странно грубый, но до боли в груди знакомый голос. Словив ртом воздух, девушка резко развернулась так, что черный капюшон упал с ее волос, обнажая счастливое лицо, украшенное лучезарной улыбкой, однако она так же мгновенно исчезла, лишь только Вильгельма скользнула взглядом по пятерым шиноби в слишком знакомых масках. И одна из них вызвала истерику глубоко в душе, испещряя кровоточащее сердце новыми ранами. «Кагеро, боже, Кагеро! Что? Как? Зачем? Не понимаю... почему?», - но она не могла задать эти вопросы вслух, замечая, как остальные члены АНБУ в полной боевой готовности наблюдают за любым ее движением. Поэтому ей не осталось ничего, кроме того, что она научилась делать лучше всего — причинять себе боль. И в этот же момент женское лицо исказила маска презрения и надменности, надламывая некогда счастливую улыбку в гримасу насмешки и превосходства. - АНБУ? Пять человек? Коноха думает, что этого достаточно для меня? Нукенина Скрытого Листа, охотника и члена Акацки? Хокаге идиот? Или вы такие сильные, что сможете поиграть со мной, а, мальчики? – холодно начала куноичи, небрежно дотронувшись до своих серебристых волос. Но в глубинах своего сердца она умоляла простить ее, умоляла друзей отца простить и не очернять имени ее родителей. Просто... она понимала, что именно сейчас мир мужчины, что стоял во главе этого отряда медленно рушился, оставляя на его теле глубокие гниющие раны, что никогда не заживут. Она обязана была поговорить с ним. Наедине. - Я никогда не думал, что дочка... - Закрой свой рот, шиноби, - грубо оборвала Тайо другого ниндзя, что стоял по правую руку от капитана отряда, - не смей называть их имен... - Ты потеряла свою честь, Вильгельма, ты потеря все, чему тебя учили отец и мать. Мне мерзко... - но закончить он вновь не смог, сбитый с толку диким смехом, что вырвался буквально из самой потаенной и темной стороны куноичи. - Честь? Учение? Иди в жопу, шиноби Конохи, - выразительно и кровожадно улыбнувшись, девушка неожиданно достала дымовую шашку, что в мгновение ока была отправлена в сторону спецотряда, - вместе со своей гребанной деревней, отнявшей моих родителей и мою жизнь! Так как все шиноби были слегка смятенны и ошарашены поведением давней знакомой, лишь немногие смогли вовремя понять, а потом и среагировать, пытаясь покинуть заполоненное необычным сиреневым дымом поле, однако лишь только они появлялись, Вильгельма сносила их сильным ударом, после чего, потеряв равновесие, они мешками падали в дымовую тюрьму. Когда же большая часть была обезврежена: потеряла сознание или же была парализована и еще только теряла сознание от диэтилового эфира, девушка кошкой проскользнула в дымовую завесу и, схватив одного из шиноби, выудила его из плена сонного царства, приводя в относительное сознание уже слегка онемевшее тело. Она уже давно ждала, когда Коноха сделает свой шаг, ещё с того самого момента, когда Орочимару впервые показал ей листовку с её именем и заголовком «Особо опасен». Но знала ли она, что именно этот отряд будет следовать за ней, именно тот, во имя которого положили свои жизни мать и отец, а теперь сражался и Кагеро. Шиноби, что пытался все ее детство после смерти родителей вытащить из тьмы юное сердце. Именно он был тем «мужчиной», что приносил еду, деньги и одежду. Именно он сражался с ее упрямством, оберегал, охранял и пытался дарить всю ту любовь, что не успели отдать родители. Но... что-то как обычно пошло не так. И сейчас, в этот момент находясь перед Вильгельмой, он искал в ее чертах хоть что-то, что могло бы ему объяснить причину её поступков. Причину ряда таких нелепых и глупых действий, что она уже успела сделать за такой короткий срок. Бросить учебу и сбежать из деревни. Скрываться несколько лет и числиться умершей. Потом неожиданно появиться, но уже в рядах шиноби, что развращают общество и приносят одни лишь страдания. И сейчас быть одной из членов организации, что так яро желает поработить весь мир. И самое ужасное было то, что он до сих пор видел в глубинах ее черных глаз боль, страдание и мольбу. Он видел того ребенка, что, теряя сознания от голода, немощности и обезвоживания, стремился к родителям, изнуряя свое тело. И сердце билось в груди тихой птицей, отбивая свои крылья об железные прутья. Ломая все чувства и вытряхивая сущность наружу. Он искал ее пять лет, отказываясь верить, что она мертва, когда уже все признали это. Он бросил все, что любил, превращая свое существование в водоворот боли, терзая себя мыслями о том, что он не смог сберечь и ее — человека, что был самым дорогим существом в этом мире. И теперь она была тут, высокомерная, величественная и все такая же красивая, словно цветок, раскрывший свои лепестки на первые лучи восходящего солнца. Ужасающая красота, что вновь заставила биться некогда остановившееся сердце. - Надо полагать, – куноичи мимолетно хмыкнула, растянув пухлые губы, – вы действительно думали, что, придя сюда в таком количестве, вы сможете выжить? Но ответом ей послужил лишь проскользнувший мимо уха выпад. Потом второй. Право, лево. Вверх, вниз. Стремительно и быстро мужчина наносил удар за ударом, едва касаясь женского тела даже тогда, когда он пробивал защиту. Однако Тайо решила первая переступить эту черту и все же нанесла ему один мощный удар в ребра, из-за чего он тяжело выдохнул, но даже не пошатнулся. Лишь сгибаясь в корпусе и не теряя при этом времени, мужчина просто схватил девушку за руку и, резко дернув конечность, выбил ей сустав. Издав легкий стон, Вильгельма умело ответила еще одним мощным выпадом в лицо, тем самым сломав кошачью маску. Замерев на секунду, она будто завороженная наблюдала за тем, как глиняные осколки разлетаются во все стороны, орошая землю и обнажая худое лицо друга детства. «Ты выросла, малышка, и стала сильной», - проскользнула теплая мысль в голове мужчины, когда он наблюдал за сияющими черными глазами соперницы. - Вильгельма, - тихо прошептав ее имя, шиноби на мгновение закрыл глаза, но, когда открыл, Тайо была уже позади него. Взмах черного острия клинка, и кровь медленно заструилась по голени, заставляя соперника повалиться на колени. Один точный удар, как он и учил ее в детстве. - Вот теперь я хоть могу увидеть твое лицо, Кагеро... - тяжело опустившись на колени рядом с мужчиной, девушка заглянула в зеленые глаза, - я... скучала по тебе, но все же надеялась, что не увижу тебя больше, - женская рука мягко коснулась мужской щеки, - а ты изменился и прическу поменял. Знаешь, старая была лучше, - она невозмутимо и открыто улыбнулась, мягко скользнув рукой по колючей каштановой щетине, - ты постарел. Даже слишком. Я могла и не узнать тебя в других обстоятельствах. Что ты делал все это время? Как жил? Я хочу так много у тебя спросить, но времени нет, потому как твои спутники могут вскоре очнуться. - Вильгельма, зачем ты... - мужчина тяжело выдохнул, на мгновение закрыв глаза, чувствуя нежную руку на своем лице. - Прости, Кагеро, мечтам отца и матери было не суждено исполниться. Мы не смогли создать с тобой семью, о которой ты и они так мечтали. Большую, крепкую, верную своим принципам и идеалам. Хм... как в сказке. Жить в деревне, ходить вместе на миссии, нянчить наших с тобой детей. Они так часто говорили об этом, что это стало для меня навязчивой идей. «Так и должно быть» - думала я тогда, но жизнь внесла свои коррективы. - Почему ты сбежала? Мне казалось, ты пережила их потерю, зачем ты ушла с Учихой? - Ушла с Учихой? - на мгновение в черных глазах промелькнула горечь, но девушка вновь лишь мягко растянула пухлые губы, коснувшись сбритого мужского виска, - и все же ужасная прическа, - она усмехнулась промелькнувшему в зеленых глазах негодованию, - это все слишком запутанно и сложно, чтобы вот так вот объяснить тебе. Скажу лишь одно: то, что случилось, уже не изменить. Я тут, перед тобой. Убийца, наемница, нукенин. И, как ты уже смог заметить, еще и член преступной организации. Неожиданно, правда? - Ты думаешь, это смешно?! - мужчина попытался встать, но резко замер, почувствовав на шее холодный металл, - вот значит как... - Прости, Кагеро. Прости, что предала твое доверие. Я знаю, что ты волновался, когда я пропала, знаю, что ты почувствовал, но сейчас уже поздно. - Да, ты права, уже поздно. Ты завязана по уши всем этим дерьмом. Куноичи тихо усмехнулась, неожиданно для парня коснувшись кончиками пальцев его губ: - Никогда раньше не слышала, чтобы ты ругался. Когда я была маленькой, ты был всегда таким правильным старшим братом, хотя нет, больше походил на отца или ревнивого мужа, - она вновь усмехнулась, аккуратно ведя пальцем по скуле, очерчивая полукруг каштановых бровей, - когда мне было 5, я мечтала стать твоей женой, даже забавно вспоминать это. Бегала за тобой как липучка, вешалась на шею, даже плакала, когда ты собирался уходить. Мне казалось, я так искренне тебя любила, что порой даже папа ревновал, но лишь только они... растворились, я... возненавидела тебя. Вспоминая те два года, что я выживала как могла, уничтоженная, я понимаю, сколь много ты для меня сделал, как старался, как упрекал себя за то, что не смог спасти их. Я видела это, но продолжала ненавидеть тебя за то, что ты ошибся. Но сейчас все иначе, Кагеро. Уже тогда, когда я стала проводить так много времени с Учихой, а ты, наконец-то, начал становиться прежним, я простила тебя. Поэтому... хоть уже поздно, но я скажу: я ушла не из-за ненависти к деревне, тебе и кому бы то ни было еще, я ушла по велению судьбы, случаю, которого просто не смогла избежать. Не вини сейчас себя в происходящем и в том, что я стала такой. Мужчина вновь тяжело выдохнул, опуская глаза на кунай. - Ты стала настоящей шиноби, я рад. - Глупый, глупый Кагеро, только ты мог сказать это, стоя передо мной на коленях с разорванными мышцами, истекающий кровью, да еще и с кинжалом у шеи. Ты так и не изменился, только стал старше. Сколько тебе было, когда я... покинула деревню? - 18. - Хм, ты был большим мальчиком. А сейчас тебе уже почти 26. Ты хоть женился? - Тебе это интересно? - мужчина весело усмехнулся, протянув руку к женскому лицу. Он мягко очертил скулу кровавой дорожкой. - Ты стала красавицей, кровожадной, дерзкой, хотя... ты всегда была такой. - Шутник, - девушка небрежно улыбнулась, - знаешь, - странный блеск промелькнул в черных глазах, - всегда хотела это сделать в детстве, - и в следующий момент она мягко приникла к влажным губам, чувствуя, как щетина приятно защекотала щеки. Мужчина ответил практически сразу. Ожидавший подобного, он с жадностью привлек напряженное тело, чувствуя при этом, что женская рука разжалась, выронив кунай. Через мгновение мягкое ощущение ее губ растворилось, а черные глаза с поразительной серьезностью оцепили его лицо: - В следующий раз... - Вильгельма замолчала, медленно вставая с колен, - не смей так рисковать, Кагеро. Сегодня, если бы я не успела, ты бы стал предателем. Не смей вести себя подобным образом, потому что тем самым ты предаешь память моих родителей. Не думаю, что они были бы рады узнать, кем я стала. Поэтому твоя обязанность убить меня, Кагеро. На сегодняшний день я — твоя цель АНБУ, ты стал капитаном вместо моего отца, так не подведи его. Окинув взглядом грузную фигуру шиноби, она вновь мягко улыбнулась: - И женись уже наконец-то, и смени эту дурацкую прическу, - весело засмеявшись, куноичи достала из ножен свой меч, - прости, ну ты же понимаешь... - Да, - мужчина вновь тяжело выдохнул, окинув женщину испытующим взглядом, словно пытался в последний момент запомнить все линии в чертах ее мягкого лица, в серебре ее волос, в нежном голосе, словно он мог объять всю ее без остатка, сохраняя в сердце тепло, подаренное этой женщиной, хоть на мгновение, - не попадайся мне больше. - Постараюсь... прощай, Кагеро, - с этими словами она ударила его тупым концом катаны, наблюдая за тем, как он грузно упал на землю. После чего, сконцентрировав чакру и залечив все его раны, она коснулась холодного мужского лба теплыми губами, - надеюсь, я действительно больше не встречу тебя...

-----

Черная дверь тихо отворилась, и на улицу вышел шиноби в черно-красной хламиде. Его серебристые волосы приятно заиграли в свете уличного фонаря. Долго не думая, он водрузил касу себе на голову и пошел дальше. Сегодня состоялась одна из важнейших встреч в его жизни, а именно он впервые за долгое время встретился с тем монахом, что даровал ему веру в Дзясина. Мужчина, как он смел предположить, совершенно не постарел, а даже наоборот, выглядел здоровым и молодым. Вспомнив былые времена, нукенин кровожадно улыбнулся. «Вот было время, нужно будет этой белой сучке рассказать, она оценит», - словив себя на странной мысли, нукенин невозмутимо зашагал в сторону выхода. - Ооо, детка, а что с внешним видом? Кто-то надрал тебе твою упругую задницу? – Хидан фривольно схватил куноичи за подборок, рассматривая небольшой синяк на щеке и разбитую губу. - Отвали, со мной все в порядке, и да, хватит отвешивать мне комплименты, из твоего рта они звучат вульгарно, и меня пробивают мурашки. - От желания? - Омерзения, - парировала Вильгельма, отмахиваясь от него, словно от мухи, - пошли, мне нужно возвращаться, - с этими словами она последовала к выходу из деревни. – До логова идти ещё без малого два часа, а у меня ещё… - Что? - насмешливо спросил мужчина, рассматривая взволнованную и расстроенную от чего-то куноичи. - Ничего, так, ерунда, - вновь отмахнувшись, она неожиданно резко развернулась, почувствовав знакомую чакру призывника Шизуи. И как показала практика, чутье ее не подвело. В следующий момент небольшая пестрая птичка появилась в поле зрения куноичи, а еще спустя мгновение, покрывшись лазурным пламенем, она испарилась, превратившись в клочок небольшой бумажки. Всего несколько слов, что перевернули весь мир девушки в одночасье. Несколько слов, гласивших лишь одно: «Он идет за тобой. Саске».