Западня

      Джонхен был бы рад отсутствию сновидений, но воображение раз за разом жестоко подпихивало под веки смутные картинки одного и того же кошмара. Он никогда не видел ничего конкретного, никаких лиц. Только размытые силуэты каких-то мужчин, задушенный глушителем выстрел и крик матери, эхом из далекого прошлого вливающийся в уши, раздражая барабанные перепонки. Этого было достаточно, чтобы регулярно просыпаться от собственного крика с мерзким ощущением необратимости, мелким зудом расползающимся по коже.       Джонхен жадно вдохнул, словно выныривая из-под толщи воды, и распахнул глаза, почти сразу зажмуриваясь от бьющего по глазным яблокам яркого света. По степени освещенности было понятно, что он проспал больше предполагаемого, но парень еще несколько секунд лежал, прислушиваясь к ощущениям и не совсем понимая после мутного сна, что же его разбудило, пока тихий звук не повторился.       Повернуть голову стоило немалых усилий — мышцы затекли от долгого лежания в одной позе. Подтянув к себе вновь отозвавшийся противной вибрацией телефон, он раскрыл сообщение и, прищурившись, пробежался взглядом по строчкам.       — Что за?.. — парень нахмурился, резко поднимаясь на локтях и бегло осматривая развороченную постель; еще раз глянул в телефон и, откинувшись обратно на подушку, с нажимом провел ладонями по лицу. — Вот же лживый сученыш, — проскулил он сквозь прижатые ко рту ладони, чувствуя, как его начинает колотить то ли от клокочущей в груди ярости, то ли от поднимающей паники. Или это просто нервный смех?       При его образе жизни привязанность — непозволительная роскошь. Внезапно всплывшая ахиллесова пята была ни к чему — их и так, как оказалось, слишком много. Да и что он собирался делать с Кибомом, убравшись из города? Устроить курортный роман? Зажить как обычные люди? Следовало быть благодарным, что тот по своей глупости избавил его от этой дилеммы… Так почему же, черт возьми, выросла новая?!       Парень отчетливо ощущал давящую пустоту там, где еще вечером теплилось нечто нежное. Откинув лишнее, он придумал для себя мир со своими правилами и ценностями и успешно жил в нем все эти годы. Но Кибом безжалостно вытряхнул из закутков памяти все то, что с таким трудом было забыто; заставил вернуться в тот далекий и казавшийся столько лет придуманным мир… И этого не переиграть обратно.       — Блядство! — Свесив ноги с кровати, Джонхен встряхнул головой. Не прояснилось ни на грамм, как не ушло и тянущее чувство в груди. Не в состоянии справиться с гневом, он рывком вскочил на ноги и обреченно пнул ни в чем неповинную тумбочку. — Вот сучка! Найду — шкуру сдеру.

***

      Пробуждение было не из приятных. Во рту пересохло — язык будто прилип к нёбу; в ушах шумело, а перед глазами не сразу перестали скакать цветные мушки и исчезла противная резь. Кибом сдавленно простонал и, болезненно морщась, машинально потянулся к раскалывающейся голове, но лишь беспомощно дернул рукой — его конечности были зафиксированы за спиной. Это сразу привело парня в чувство, заставляя резковато для его состояния вздернуть голову и, подслеповато щурясь, осмотреться по сторонам.       Взгляд выхватил небольшую комнату, похожую на подсобку или чулан, насколько позволяло рассмотреть обстановку тусклое освещение из единственного небольшого зарешеченного окошка почти под потолком. Сам Ки лежал в углу неширокой жесткой софы, пропахшей сыростью и явно видавшей лучшие времена. Желудок неприятно сдавило, а к горлу подкатила тошнота, когда в сознание стали просачиваться обрывочные картинки недавних событий.       Тело слушалось плохо и, кажется, скрипело при каждой попытке пошевелить конечностями. Болезненно сводя брови к переносице, Кибом заставил себя подняться с постели и перелезть через скованные за спиной руки, перемещая их вперед. Он неуверенной поступью метнулся к двери.       В полной тишине старые доски под ногами предательски скрипели, выдавая каждый шаг. Приржавевшая металлическая ручка оказалась ожидаемо заперта, и парень, стараясь не дышать слишком шумно, приник ухом к обшарпанной двери.       По ту сторону едва улавливались приглушенные голоса, но слов было не разобрать. Вероятно, говорившие были еще за одной дверью или просто далеко. Проходясь сухим языком по потрескавшимся губам, Ки сглотнул подкативший к горлу ком липкого страха, не дающего связно мыслить, и усилием воли старался не поддаваться панике. Он пару раз обошел помещение, тщательно обшаривая его взглядом и пытаясь придумать способ выбраться, но раньше, чем его посетила хоть одна стоящая мысль, в коридоре раздались тяжелые шаги. Щелкнул металлический замок, и дверь с противным скрежетом отворилась.       С появлением в проеме массивного парня Кибом резво отпрянул в сторону, желая вжаться в противоположную стену. Мужчина неприятно ощерился, вперив в него плотоядный взгляд. В его чертах читалось что-то смутно знакомое, но накатившая волна паники и страха мешала разобрать, где Ки мог видеть его раньше.       — О! Подстилка Волка очнулась наконец, — неприязненно пропел этот тип, и Кибома прошибло еще одной волной ужаса. Это был парень, с которым он переспал накануне всего этого беспросветного кошмара.       — Тесен мир, да? — вторя его мыслям, продолжил тот и сделал шаг вперед. — Тебе следовало бы быть поласковее. Глядишь, я и промолчал бы.       Вопрос, как они нашли их с Ухеном квартиру, отпал сам собой.       — Жаль, дружка твоего легавые обступили, — усмехнулся бугай.       Упоминание Ухена больно кольнуло изнутри. Почему-то Кибом не подумал про полицию, когда все это на него разом обрушилось, но сейчас подействовало, как ушат ледяной воды за шиворот. Его ведь наверняка разыскивают по подозрению в убийстве. Не оттого ли Ухен так спешил от него отделаться?       — Что, язык проглотил? — вырвал его из забытья грубый голос уже совсем рядом.       Побледневший Кибом боязненно вжал голову в плечи, стараясь казаться незаметней, и отступил назад, уткнувшись лопатками в стену, а парень уже нависал над ним, похотливо разглядывая.       — Но я дам тебе второй шанс. Если будешь послушным, киса, — зашептал он уже на ухо, — я убью тебя быстро и даже доставлю удовольствие напоследок.       Рука мужчины скользнула вдоль его бока, опускаясь на бедро и собственнически сжимая ягодицу. Кибома затрясло от ужаса и омерзения, кожа покрылась колючими мурашками. На глаза навернулись слезы отчаяния и стыда, а в горле застрял крик. Было противно и стыдно за себя, что стоял в оцепенении и даже не попытался вырваться. Просто беспомощно всхлипывал, до хруста стиснув кулаки.       — Вот так. Хорошая детка, — шумно выдохнули в шею с откровенным вожделением, а потная ладонь скользнула под футболку.       Кибома обдало еще одной волной омерзения. Неужели он настолько напуган и беспомощен, что позволит всякому отребью безнаказанно лапать себя? Не в состоянии бороться с отвращением, парень вывернулся из объятий. Руки пришли в движение, начиная отчаянно отбиваться. Он в любом случае труп — терять уже нечего.       — Пожалуйста, не надо! — закричал он. — Пустите…       — Замолкни! — одернул его грубый голос.       Щеку обожгло, и клацнули зубы. От удара Ки вынесло на мгновение. Тошнотворный солоноватый привкус появился во рту — лопнула губа. Вкус крови ударил в голову сильнее прежнего, и Кибом, не глядя, яростно замолотил руками и ногами. Судя по злобному шипению и ослабшей хватке, он все же смог двинуть мужчине ногой в колено. Едва различая дорогу перед собой, Ки во весь опор рванул к приоткрытой двери. Он вряд ли смог бы далеко убежать. Наверняка, там охрана за каждым поворотом, но в тот момент он об этом не думал. Он вообще ни о чем не думал.       Сильные пальцы клещами сомкнулись на его щиколотке и остервенело дернули на себя. Не в состоянии удержать равновесие со скованными руками Кибом запнулся и с грохотом рухнул вниз, приложившись лбом об пол. Голову пронзила боль, будто он проломил себе череп, а перед глазами полыхнул сноп искр. По лицу заструилась кровь, заливая глаза. Горячая, липкая и густая, она смешивалась с потом и пачкала волосы. Кажется, он рассек бровь.       — Спесивая сучка! — Мужчина навалился сверху и оттащил его за волосы, стянув их на затылке. Сердце больно заколотилось в груди, раненой птицей ударяясь о ребра, а вторая рука похитителя нетерпеливо шарила по распластанному беспомощному телу. — Маленькая дрянь!       — Прошу, хватит, — захлебываясь всхлипами, прохрипел Кибом, но чужое тело вдруг резко оторвалось от него и судя по звуку рухнуло неподалеку — у Ки не было сил повернуться.       — Довольно! — раздался холодный рассерженный голос. — Хватит развлекаться! Он чуть не удрал от тебя, похотливый баран.       Кибому хотелось злорадно ухмыльнуться, но смешок застрял в горле, когда жесткие пальцы ухватили его за подбородок, до боли сжимая и вынуждая поднять взгляд. Большие внимательные глаза пристально изучали его лицо, как товар на рынке.       Парень был хорош собой и не успел сделать Кибому ничего плохого, но внутреннее напряжение скрутило кишки морским узлом. Ки и сам не мог понять, что его пугало в этом человеке, но ладони покрылись липкой влагой, а под кожу забился озноб.       — В следующий раз хорошенько подумай прежде, чем лапать игрушку нанимателя. — Парень наконец отцепился от Кибома, снова обращаясь к своему приспешнику. — Когда явится Волк, эта крошка должна выглядеть презентабельно. Такими темпами он и до его появления не доживет.       — Он не придет, — горько усмехнулся Ки, хотя у самого зуб на зуб не попадал. Парень зажмурился, гася секундный проблеск губительной надежды, ядом расползающейся по клеткам при упоминании Джонхена. — Я для него обуза, случайный свидетель. Моя смерть ему на руку. — Голос был каркающий, охрипший, каждое слово выходило с трудом, будто раздирая глотку в кровь. Кибом изо всех сил храбрился, но по спине бежал холодный пот. Было страшно до онемения в кончиках пальцев.       — Не переживай, — поднявшись, неприятно ощерился первый тип. — У нас есть пара козырей в кармане. Так что располагайся удобнее и получай удовольствие.       — Держи язык за зубами, — одернул его второй. Это прозвучало тихо и оттого еще более пугающе. В этом парне чувствовалась неприкрытая угроза, хоть на лице не дрогнул ни один мускул. — Приведи его в порядок и сторожи. Глаза держи открытыми, а руки — при себе. Тронешь его хоть пальцем — пристрелю.

***

      — Наберите мне Тэмина! — рассерженно прокричал Джинки. Обычно он не был таким раздражительным и уж точно не повышал голос, тщательно скрывая эмоции за добродушной улыбкой, но сегодня он напомнил о своем суровом нраве, до полусмерти пугая своего помощника.       — Но, сэр… — семенил тот следом, бледнея на глазах.       — Я непонятно выражаюсь? — Джинки развернулся на пятках, вперив в тот ледяной взгляд.       — Понятно, но…       — Раз понятно — выполняйте! — рявкнул он, едва не скрипнув зубами, и хлопнул дверью своего кабинета перед носом у ошарашенного парня.       Подавив желание застонать в голос, Джинки пересек кабинет и устало опустился в кресло, прикрывая глаза и откинув голову на спинку. Кадык на шее нервно подернулся, выдавая переполнявшее парня беспокойство. Тэмин не выходил на связь со вчерашнего вечера и уже задерживался больше чем на час. Он, конечно, запросто мог похерить все средства связи и забыть предупредить об опоздании — такое случалось не раз, — но Джинки не покидало предчувствие, что в этот раз дело не в рассеянности юноши.       Сняв очки, Джинки с силой надавил на сомкнутые веки, прогоняя всплывающие в мозгу тревожные картинки, и все же не удержал тяжелый вздох.       — День не задался? — прорезал плотную тишину чуть глуховатый голос, и одна из теней отлепилась от дальнего угла.       Рука Джинки непроизвольно дернулась к припрятанному под столом пистолету.       — Хотел бы убить — уже сделал бы это, — послышалась легкая усмешка. Джинки облегченно выдохнул, узнавая визитера, и расслабился, неспешно возвращая на нос очки и фокусируя взгляд. Джонхен наконец появился в зоне его видимости и устроился напротив.       — Одни пустые угрозы. Да ты совсем размяк. — Джинки холодно сверкнул глазами из-за стекол очков. — Кажется, я ясно дал понять не объявляться здесь.       — Не рад старому другу? — усмехнулся Джонг. Впрочем, не очень весело.       — Ты сейчас должен за много миль отсюда на солнышке жариться. Или одному не в кайф? — Джинки немного нервно сцепил руки в замок и выжидательно приподнял брови. Разумеется, он уже все знал.       — Не хотел уезжать, не попрощавшись.       — Сентиментальность тебя погубит, Джонг.       — Кто бы говорил о сантиментах, — хмыкнул парень, прекрасно понимая, куда тот клонит.       — С твоим появлением на меня обрушилась куча проблем. — Джинки, похоже, не был намерен шутить, а прямая отсылка к Тэмину откровенно нервировала. — У тебя минута, чтобы убедить меня не сдавать тебя. Зачем ты здесь?       — Не делай вид, что не знаешь, — поморщился Джонхен. — Не заставляй меня озвучивать.       Джинки тяжело вздохнул и покачал головой, устало потирая виски.       — И как у тебя только наглости хватает — заявляться сюда и просить о помощи? — Он говорил строго, но Джонхен знал, что тот уже принял решение в его пользу. Его тоже выдавали эмоции, и Джонг их видел, когда тот поднял на него глаза. — Кто мне заливал, что не сунется в пекло?       — Не веришь в мою сознательность и желание подчистить хвосты?       — Я навел справки. Этот Ли СонДжун… Если это то, о чем я думаю, так просто ты не отделаешься. — Он внимательно уставился на Джонхена, приподнимая брови. — Прежде, чем я на это подпишусь, скажи мне только одно: это из-за него, да?       Долгий взгляд. Прямой и колкий. Не дающий лазейки отшутиться или слукавить. Внутренности непроизвольно сжало. Джонхен вдохнул через нос, настраивая голос не дрожать, но от позорного провала его спас стук в дверь.       — Простите, сэр, — вклинился в проем взмыленный помощник, вжимая голову в плечи, заранее уверенный, что его новость хозяину кабинета не понравится, — но мистер Ли не отвечает.       — Ну так пошлите за ним! — теряя последние крохи самообладания, рявкнул Джинки, про себя обещая поувольнять свой персонал или воспользоваться услугами Джонхена и перестрелять всех к чертовой матери. — Переверните город! Хоть из-под земли достаньте, но чтобы через час Ли Тэмин был здесь!       Сигнал пришедшего сообщения почти слился с хлопком двери, но Джонхен непроизвольно вздрогнул.       — Боюсь, это невозможно, — невпопад сказал он, мазнув взглядом по экрану.       Джинки непонимающе поднял на него глаза, и тот молча протянул ему мобильник. В следующее мгновение содержимое стола оказалось на полу. Что-то разбилось, рассыпаясь миллионом осколков по начищенному ламинату. Сам Джинки рухнул в кресло, беспомощно обхватывая руками голову, и замолчал.       Обрушившаяся на барабанные перепонки после оглушительного звона тишина тянула жилы.       — Это все — твоя небрежность, — заговорил Джинки через какое-то время почти неживым голосом, стискивая виски ладонями и низко пригнув голову.       — Знаю. И мне нужна помощь, чтобы все исправить.

***

      За окном сгущалась темень. Кибом мерил шагами крохотную комнатушку и с каждым кругом убеждался, что здесь нет абсолютно ничего, чтобы попытаться выбраться. Даже отмычку сделать не из чего. Хотя смысл в отмычке, когда прямо за дверью караулил охранник? При мысли о последнем Кибом злорадно ухмыльнулся, потревожив рассеченную бровь.       Этому парню крепко досталось, судя по тому, что Ки слышал из коридора, пока еще один непримечательной наружности тип неаккуратно обрабатывал ему порез, наскоро плеснув в лицо каким-то спиртягой, от запаха которого до сих пор мутило, и со всей дури залепив завалявшимся пластырем.       — Уснул там, что ли? — гаркнули из коридора. — Чего притих?       Кибом подошел к двери и напряженно закусил нижнюю губу, собираясь с духом. Это был единственный выход.       — Покоя не дает запрет меня трогать? Теперь криками меня донимаешь? — понижая голос, нахально начал он, сильнее вгрызаясь в губу и на миг прикрывая глаза. Он точно самоубийца.       — Захлопнись там! — прикрикнул мужчина, шарахнув кулаком по двери. — Яйца жмут — дерзить в твоем положении?       — Я слышу флирт? Жалеешь, что больше не перепадет? — продолжил издеваться Кибом, молясь, чтобы голос не предал. Корни волос намокли от напряжения, губы побелели. Он даже толком не представлял, что будет делать, если получится и он заставит этого амбала отпереть дверь, но позволить себя замучить и убить, он не мог.       — Умолкни! Заебала твоя трескотня.       — Ты уж определись: тебе не нравится, когда я молчу или трещу.       — Ты им нужен живым, но мне ничто не мешает тебя вырубить. — В охраннике явно кипела злость — Кибом почти слышал скрип зубов, хотя, может, это его собственные нервы трещали от напряжения?       — А тот крутой сказал, что даже пальцем трогать нельзя, — напомнил Кибом.       — Скажу, что принцесса притомилась, — гыкнули в ответ.       Кибом перевел дыхание, набираясь смелости, чтобы продолжить.       — Тот чувак, типа, твой босс? — издевательски протянул он. — Развлеки меня: расскажи каково это — быть на побегушках.       Кибом еле успел отскочить, когда лязгнул замок и массивная дверь стремительно отворилась, едва не отшвырнув его в сторону.       — Я тебя щас по-другому развлеку, — мужчина шагнул навстречу, замахиваясь для очередной пощечины. — Не захлопнешь пасть — сам тебе…       Закончить надзиратель не успел. Ловко увернувшись, Кибом с силой зарядил ему по коленной чашечке и без промедления рванул на выход. Раздавшийся за спиной почти нечеловеческий рев убедил его, что на этот раз он не промазал, хотя радости или злорадства эта новость не доставляла.       Последовавшего топота тяжелых ботинок и потока забористого мата Кибом почти не слышал из-за бешеной пульсации крови в ушах. Обгоняя сердцебиение, он смерчем пронесся по этажу, пару раз увернувшись от ошарашенных охранников и вынужденно меняя направление. Отчаянно озираясь вокруг, он чудом не проскочил лестницу и, спотыкаясь, без промедления кинулся вниз, в последний момент успевая ухватиться за перила, чтобы не свалиться кубарем. Было все равно, куда бежать, лишь бы покинуть замкнутое пространство и вдохнуть свежего воздуха.       — Что же дальше? — сорвано прошептал он, напоровшись на наглухо закрытую дверь и от злости хлопнул по ней вспотевшей ладонью. — Боже!       Ухватившая его со спины пара крепких рук довела его до отчаяния. Кибом зажмурился, набирая воздух в легкие, чтобы закричать, что есть мочи, но его неспособное к сопротивлению тело толкнули к ближайшему проему и привычно зажали рот ладонью.       — Тихо, — выдохнули на ухо.       Сердце подскочило к истерзанному дыханием горлу. Пульс отбивал чечетку в висках, а по шее и позвоночнику заструился пот.