Заклятые друзья

      Мито всегда любила дождь. Прохладная влага падала на лицо и сразу же стекала вниз, оставляя за собой мокрые дорожки. Каждая капелька уносила с собой усталость, накопленную за день. Дождь всегда ассоциировался у нее с жизнью, после дождя трава начинает расти с новой силой, становиться свежо и немного холодно.       В Узушиогакуре шел сильный ливень. Но этот дождь чем-то отличался от остальных дождей, вода, падающая с неба, не являлась признаком жизни, нет, скорее это было похоже на слезы. Возможно именно сейчас под этим ливнем в смертельной схватке сошлись шиноби. С яростными криками они кидаются на своих врагов, пытаясь вонзить холодный металл в живую плоть. Убивают друг друга, давно уже позабыв, за что сражаются, для чего умирают. Бесполезная, глупая война виной всему этому. Это ее вина, что дождь, который так любит Мито, заставляет ее думать о таких страшных вещах. А если Война не виновата? Она наверняка не хотела чтобы люди ее "развязывали". Может она не хочет чтобы ее так называли. Война. Что за глупое имя? Вот Мир уже другое дело. К этому имени и уменьшительно-ласкательно обращение Мира, Мирочка, Мирусенька. А к Войне? Войнушечка? Войнушка? Бред. Говорят: "Мир победит Войну". А что если и Мир, и Война это одно и тоже? Например, когда у людей все хорошо Война становится Миром, и наоборот. Да так и есть, не будет же Война длиться вечно. Наверняка она помогает как-то людям, чтобы поскорее Миром стать. Ведь войну никто не любит, все любят мир. Вот Война-Мир и старается поскорее прекратить это. Тогда почему Война до сих пор не стала Миром?..       Узумаки тряхнула головой, о чем она вообще думает? Вот же бред! Ну надо же на мгновение отвлеклась на ливень и на тебе? Думает о войне и мире как об одушевленных существах. Ну, Узумаки, браво! Браво!       Из-за тяжелых серых туч, повисших в небе, и сплошной стены дождя в комнате царили сырость и холод, Мито зябко передернула плечами. Сейчас ее единственным желанием было лечь обратно в кровать, где тепло и сухо, и досмотреть сон. Но, по правде сказать, тепло уже давно выветрилось из под большого одеяла и мягких подушек, поэтому девочка прогнала подальше заманчивую мысль о постели. Красноволосая сидела за туалетным столиком, на мягком, обтянутом шелком стульчике. На самом столике рядком расположились шкатулки с украшениями: одна с заколками в виде цветов, другая с длинными шелковыми лентами, третья с серьгами из драгоценных камней. Мито придирчиво рассматривала свои богатства, сегодня должны прийти очень важные гости. Гости-то ранние пташки, "кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро". Да, мудро как же, Узумаки была полностью не согласна с этим выражением.       Мито наконец оторвалась от украшений и посмотрела в зеркало. Прошло минут так тридцать, а она еще не готова. В подтверждению этому из зеркала на нее пялилась девочка с мешками под глазами и всклоченными красными волосами. Волосы на левой стороне головы были более менее уложены, что не скажешь о правой стороне. Мито бы давно уже привела себя в порядок, если бы за расчесыванием своих волос не отвлеклась на дождь. Неожиданный стук в фусума заставил девочку вздрогнуть. Переведя свой взгляд на него, Мито бросила сухое: "Войдите". В комнату черным ураганом влетела женщина - длинные черные волосы, заплетенные в тугие косы, лежали на ее груди, на чуть румяном лице сияла улыбка, а карие глаза смотрели тепло и с нежностью - подлетев к внучке главы клана Узумаки, она запричитала:       - Ах, Мито-сама! Вы еще не готовы!- получив лишь печальный взгляд в ответ, женщина продолжила. - Плохо, гости почти прибыли. Они сейчас у главных ворот. Я как об этом узнала сразу к Вам направилась. Думала помогу кимоно одеть, а тут Вы даже волосы не расчесали - ловко выхватив расческу из рук красноволосой, женщина начала приводить в порядок правую сторону головы Мито, - сегодня Вы должны блистать! - звонко закончила она.       - Кохэку, я не хочу встречать гостей, - с кислой миной осведомила ее Мито.       - У Вас нет выбора, - счастливо улыбаясь, ответила Кохэку. - Вот я сейчас Вас такой красавицей сделаю! Эти гости забудут как дышать, когда Вас увидят, - предвкушая фурор, который своим появлением наведет Мито, сказала брюнетка, уже колдуя над своей госпожой.       Узумаки ничего не оставалось как доверится служанке. Ко-чан всегда выполняет свои обещания, поэтому волноваться о своем внешнем виде она не стала, с появлением Кохэку Кикути в доме, Мито давно уже не беспокоится об этом.

***

      - Как многолюдно, - с иронией размышлял Мадара по дороге к кварталу Узумаки, - </i>хотя в такой дождь хозяин не то, что собаку не выгонит, сам из дома не высунется.</i>        Отец и сын совсем недавно прибыли в Узушиогакуре, на входе их остановили, чтобы поставить печать пропуска. Без нее в деревню не попасть, барьер не пропустит, а чтоб разрушить его понадобится уйма чакры и времени. На входе стоят двое Узумаки, о чем говорил их цвет волос. Шиноби лет двадцати-двадцати пяти, нахальные и ужасно громкие. Совершенно никакой дисциплины. Пока отец извещал их о цели прибытия, один из стражников, парень, лицо которого покрывала целая россыпь веснушек, успел задать Мадаре просто несметное количество вопросов. Один глупее другого, Учиха думал, что не выдержит и прибьет нахала и конец мирным переговорам. Слава Ками-сама, что это увидел отец и быстренько спровадил чересчур любопытного стражника.       На данный момент они направлялись к кварталу Узумаки. Красные дьяволы далеко забрались ничего не скажешь. Они прошли уже полдеревни, а намеченной цели не видно. Сами же Учихи путешествовали в паланкине. Глава клана ехал впереди сына в огромном паланкине, несли его четверо крепких мужчин. Сзади на деревянной стенке красовался герб клана Учиха, по бокам вырезанные из дерева узоры заставляли всякого издавать вздохи восхищения. Маленькие окошка прикрывали шелковые шторы, которые однако не могли скрыть Таджиму от любопытных глаз толпы. У Мадары паланкин ни чем не отличался от отцовского разве что размером. Мальчик вовсю разглядывал редких жителей Скрытого Водоворота, которым волей-неволей пришлось выйти из теплых домов. Затем он начал осматривать архитектуру, на стенах каждого дома виднелся герб Узушиогакуре - круг со спиралью внутри. Дома сделанные преимущественно из камня, крыши покрытые черепицей, ничего интересного. Вскоре Мадаре это надоело, из-за дождя все выглядело скучно и уныло.       Очнулся он у главного входа в дом главы клана Узумаки, от главных ворот до самых дверей протянулась крыша, предусмотрительно. Быстро выйдя из паланкина, Мадара поспешил к отцу. Зайдя в дом, они встретили старца с длинными полностью седыми волосами и горящими черными глазами, на подбородке у него была небольшая треугольная бородка, которую про себя Мадара окрестил "козлиной". Довольно высокий, с идеальной осанкой, жилистый и подвижный. Старец немного наклонил голову вперед в знак приветствия и уважения, Таджима сделал тоже самое.       - Приветствую Вас, Таджима-сан, - сказал он, голос был необычно для его лет крепкий и звонкий.       - Приветствую, Сэтоши-сан, - ответил отец, жестом показав на Мадару, Таджима сказал. - Это - мой сын. Мадара Учиха.       Мадара почтительно склонил голову. Сэтоши кивнул ему. Далее все трое проследовали в комнату для гостей, там они сели вокруг низенького чайного столика на специальные подушечки. Учихи на одной стороне, Узумаки на другой.       - Что же привело вас к нам? - спросил Сетоши, не переставая смотреть на гостей.       - Я хотел... - начал было Таджима, но был прерван тихим стуком в фусума. Недоуменно посмотрев в ту сторону, он по привычке бросил:"Войдите".       Фусума тихонечко отворилась, и в помещение вплыла девочка с подносом в руках, на котором стояли чашки с чаем. Тоже Узумаки, о чем свидетельствовали ее красные волосы, заплетенные в две шишки, которые особенно выделялись из-за кимоно, что надела девочка. Молочного цвета, по его подолу вышитые золотыми нитками танцевали длинноногие цапли в зеленых зарослях камыша. Учихи удивленно посмотрели на девочку, а глава клана Узумаки лишь усмехнулся, закатывая глаза.       Мито упивалась вниманием со стороны гостей. Ко-чан справилась со своей задачей, все взгляды прикованы к Мито. Надо поблагодарить ее, Кохэку подсказала ей как надо предстать перед гостями. Мито специально тихо постучала в дверь и также тихо открыла, все это служило для ее образа кроткой девочки. Смешно, правда? Узумаки и вдруг кроткая, но чем черт не шутит. Эти гости, как они на нее смотрят. Говорят, первое впечатление самое важное, особенно оно важно для девушки, у которой большие планы. Узумаки с трудом подавила самодовольную улыбку.       - Прошу прощения, что прервала вас, - мило улыбнувшись, сказала Узумаки, ставя поднос на столик. - Приветствую Вас, мое имя - Мито.       - Я Таджима Учиха, - произнес отец, - Этот мальчик мой сын - Мадара.       По лицу девочки пробежала незаметная тень, что, конечно, не укрылось от Таджимы и Сэтоши. Мадара же, ничего не заметивший, рассматривал Мито словно она какая диковинка. Красноволосая тем временем расставила чай и присела рядом с дедушкой. Весь ее вид дышал дружелюбием, на это Сэтоши горестно вздохнул. Учихи этого не знают, но внучка на дух их не переносит. Слава Ками, уроки этикета с Нанами-сан не прошли даром.       - Думаю нам стоит оставить детей, - вдруг предложил Таджима. По лицу старца мышью пробежала капелька пота. Оставить Мито одну с представителем клана Учиха. Надо будет поставить звуконепроницаемую печать. Кивнув, оба мужчины встали из-за стола и направились к двери под сопровождение пристальных взглядов.       Мадара был недоволен, зачем он вообще сюда приехал? Чтоб все переговоры просидеть с какой-то девчонкой? Когда решается судьба его семьи! Оторвавшись от отца, он вперил свой взгляд в Мито. Узумаки тоже была недовольно, да что там она была все себя от злости. Ради этих гостей, она встала в такую рань, одела самое красивое кимоно, выслушала кучу наставлений от Нанами. Чтоб потом узнать что эти самые гости - ее заклятые враги! Учихи! Одно их упоминание заставляет девочку рвать и метать, они развязали эту глупую войну. Одзии-сан, почему? Почему ты раньше не сказал, кто их гости?!       Выйдя из помещения и плотно закрыв фусума, Сэтоши быстро наложил печать, затем пригласил дорогого гостя пройти с ним в специально предназначенную для таких мероприятий комнату. Там стоит барьер отменяющий любые техники.

***

      Как только фусума закрылась, в комнате повисла тишина. Мадара все так же сверлил Мито злым и немного обиженным взглядом. От этого Узумаки чувствовала себя не уютно, но решив не сдаваться, тоже вперила свой взгляд в мальчика. И так их зрительный бой продолжался в течении пяти минут, первой не выдержала Мито. Раздраженно мотнув головой, так, что ее серьги-печати качнулись, Мито фыркнула. Мадара усмехнулся, он победил.       - Что вы забыли в моем доме? - возмущенно спросила она.       - Тебя это не касается, - высокомерно заметил Мадара, сложив руки на груди. Его немного удивил тон Узумаки. Когда она только появилась, у него создалось впечатление о тихой и кроткой девочке, которая без нужды не повысит голос. Что же это получается, его надули?       От такого грубого ответа Мито покраснела как спелый помидор. Что он о себе возомнил? Жалкий отпрыск такого же жалкого клана. Сколько высокомерия, а? Напыщенный индюк!       - Как ты смеешь так фамильярно обращаться ко мне, - в гневе воскликнула девочка, вставая и опираясь руками о столик. Теперь она возвышалась над Учихой, злобно сверкая глазами. - Для такого как ты, я - Мито-сама!       - Хех, прошу простить меня, Мито-сама-а, - издевательски протянул Учиха, насмешливо поглядывая на нее из под челки. Точно, надули!       - Не нарывайся, слабак! - сквозь зубы процедила девочка.       Взгляд Мадары потемнел, усмешка превратилась в оскал. Никому не позволено называть его слабаком. Тем более этой девчонке, очередной глупой химе. Сама-то больно сильная!       - Не советую тебе проверять мою силу, - холодно бросил мальчик.       Глаза девчонки блеснули:       - Ха, да в моем мизинце больше силы чем во всем твоем неповоротливо туловище, - победно улыбаясь, Мито оттопырила пальчик и продемонстрировала его Учихе. Этого наследник клана стерпеть не смог...

***

      Вернемся к главам кланов Учиха и Узумаки. Оба сидели на подушечках лицом друг к другу. Ни тот ни другой не собирались начинать разговор. В фусума постучали, после чего в помещение зашла служанка с каштановыми волосами, она принесла чай. Раздав его, вежливо поклонилась и ушла.       - Так что же привело Вас? - делая глоток, произнес Сэтоши.       - Скажите, Сэтоши-сан, хотели бы Вы закончить эту войну?       - Я не могу сделать что-то, что мне не подвластно, - ответил старик. - Это можете сделать Вы.       - Как хорошо, что Вы понимаете меня, - немного радостно произнес Учиха. - Я предлагаю создать с моим кланом союз, чтобы закончить эту бессмысленную войну. Необязательно оказывать военную помощь, этого просить не буду, но что насчет гуманитарной. Припасы и оружие, с вашим портом торговля с другими странами не составит труда. Взамен вы получите земли клана Сенджу и их союзников.       - Вы правы, Таджима - сан. Война именно что бессмысленная, - ответил Сэтоши и задумчиво продолжил, - и ее и правда лучше завершить. Но что еще более бессмысленно, так это добиваться этого путем новых битв и жертв. Ведь есть менее затратный способ.       - Я не понимаю о чем Вы го... - с каменным лицом сказал Учиха.       - О заключении мира между вами, - перебил его старик, в голосе которого зазвучал металл.       - Легче сказать, чем сделать это, - усмехнулся мужчина. - Но это не выход. Вы же знаете Буцуму, его так легко не убедишь, может до него и дойдет, но будет поздно, а действовать надо сейчас. К тому же, эта война не выгодна ни мне, ни Вам. Так почему бы не закончить ее немного раньше, пусть и более кровопролитно? Я прекрасно знаю чем Вы жертвуете ради безопасности Вашего клана. Не слишком большая цена? Если вы присоединитесь к нам, то обещаю происшествие произошедшее неделю назад не повторится.       Узумаки побледнел, откуда он узнал? Об "этом" не известно даже старейшинам, только узкому кругу людей, за преданность которых Сэтоши готов руку на отсечение положить. Значит ли это, что Учиха блефует? Или скорее всего, причастен к этому.       - Вас это не касается, Таджима-сан, - прикрыв глаза, ответил старик, - мой клан в состоянии разобраться в проблеме, поэтому Ваша помощь нам не нужна. Как и вам наша.       Узумаки Сэтоши замолчал, показывая, что разговор окончен.       - Это окончательное решение?       - Да.       - Отлично!       Резко встав, Учиха направился к выходу, Сэтоши сделал тоже самое. Мужчины, выйдя из помещения, направились в комнату, где остались дети. У обоих был грозный вид, из-за чего проходившие слуги и члены клана невольно расступались, образуя живой коридор. Когда же Узумаки и Учиха добрались до комнаты для гостей, Сэтоши удивился почему так тихо, забыв из-за неприятного разговора о печати, в то время как Таджима отодвинул фусума в сторону. Картина, представшая перед их взором, не вольно заставила обоих мужчин вытянуть в изумлении лица.       Некогда чистая и уютная комната превратилась в поле для сражений. Подушечки, на которых гости сидели, сейчас находились совершенно не там, где им полагается быть. Один валялся у входа, другим проделали дыру в противоположной стороне от входа, через дыру открывался вид на задний двор. Третий висел на потолке, одной Ками известно как он туда попал и как держится до сих пор. Четвертый же находился в стальной хватке наследника клана Учиха, выполнял он этакую защитную функцию от летящих в Мадару чашек из под чая. Сам чай был безжалостно разлит на полу и представлял собой коричневую лужицу. Столик для этого самого чая, перевернутый, находился в дальнем углу комнаты, при чем расположенный так, как будто за ним прятались: не на ножки, а на боковинку. Лежал он прямо в осколках некогда дорогого подноса, к которому грозились присоединиться и чашки из того же набора. Кстати о них, бедные чашечки многое пережили во время их службы клану Узумаки, много видели, использовали их по разному, иногда прямо по назначению, иногда в качестве декора, в редких случаях они становились участниками семейных сцен, в которых погибали их собратья. Но никогда их не использовали в качестве метательного оружия. Что ж это поколение красных дьяволов переплюнуло остальные поколения, потому что одна из представителей этого древнего клана сейчас держала многострадальные чашки в руках и с ювелирной точностью целилась в такого же представителя древнего клана. Тот, оказавшись не промах, защищался подушечкой, но по большей части умело уворачивался от "снарядов". Когда же чашечки, успешно пролетевшие и составившие во время полета завещание, закончились. В бой пошла тяжелая артиллерия, в виде фарфорового чайника, между прочим еще не остывшего. Не раздумывая, Мито кинула его в столь надоевшего ей мальчишку, тот в свою очередь убедившись, что все метательные снаряды исчерпаны, был в глубоком шоке, когда ему точно в лоб прилетел горячий чайник. Заорав: "Ты что делаешь, помидорина!", он поспешно откинул на этот раз уж точно последний метательный снаряд в сторону. И прямиком направился в красноволосой задире, засучивая рукава. Девочка и в прям сейчас напоминала спелый помидор, конечно последний возглас жалкого мальчишки не пришелся ей по душе, поэтому она, занося кулак, побежала в сторону брюнета, желая расквитаться за оскорбление. И вот когда их кулаки было не остановить и казалось еще чуть - чуть и родители получат в руки своих чад с хорошо разукрашенными лицами, кто-то сгреб в охабку красноволосую бестию, и еще кто-то остановил удар, надоевшего помидорине мальчишки. Эти "кто-то" оказались Таджима и Сэтоши, вовремя среагировавшие и не давшие этой эпичной битве завершиться мордобоем. Теперь они разнимали орущих детей, те в свою очередь сыпали проклятиями и угрозами, каждый грозился жестокой смертью "врагу".       - Что здесь происходит!? - стараясь перекричать детей, сказал Таджима, быстро пробежавшись взглядом по ним. Их внешний вид желал оставлять лучшего: у обоих растрепанные волосы, что касается девочки так вообще взрыв на макаронной фабрике, от кимоно осталось одно название, все в пятнах от чая и кое-где порвалось, одной сережки - печати не хватало. Тоже самое касается одежды мальчика, местами порвано, местами в пятнах, но не таких больших как у Мито. Оба красные и злые, тяжело дышать и то и дело обмениваются яростными взглядами.       - Он! Она! - хором закричали дети.       - Мне ничего не понятно, - сдерживая смех, произнес Сэтоши, - Мито иди к себе, я позже с тобой поговорю.       Высвободившись из объятий одзии-сана, Узумаки независимо прошествовала в выходу. Когда она уже переступила порог, руками сложила несколько печатей. Тут же подушечка, что до этого момента "зависла" на потолке с тихим "Пуф" упала на пол, при этом чуть не ударив Мадару по голове, мальчик в последний момент успел отскочить в сторону, он тут же одарил Узумаки злым взглядом. Та, закусив губу от досады, довольно громко закрыла фусума. В комнате повисла тишина, медленно с потолка слетела, словно перышко, серьга-печать, та самая которой не хватало.

***

      - Еще раз прошу прощения за этот инцидент, - немного наклонившись вперед, сказал Таджима, тут же бросив многообещающий взгляд на сына. Мадара предпочел этот взгляд проигнорировать, он не виноват. "Эта помидорина первой начала, я только защищался" - так и говорил его вид. Но очевидно ему не поверили, поэтому мальчик ожидал выговора от отца. Что сказать? Мир несправедлив! Вместо того чтобы наказывать провинившуюся, мир накажет ни в чем неповинного его.       - Ну что Вы, это я должен просить прощения. Такое поведения моей внучки говорит о ее невоспитанности, - с настоящей печалью в голосе ответил Сэтоши. - Мне очень жаль.       Еще раз поклонившись друг другу, Учихи покинули дом Узумаки, конечно под сопровождение любопытных глаз. Шум от "битвы" привлек внимание членов клана и слуг, поэтому всем до жути хотелось узнать, что же там произошло. Заглянуть в комнату, когда Сэтоши находился там, никто не осмелился и узнать, что случилось не представлялось возможным. Но Кохэку клятвенно обещалась все выведать у своей маленькой госпожи.       Когда же Учихи наконец покинули Узушиогакуре, Таджима разразился в громоподобном хохоте, так что даже его сын услышал. Такую резкую смену настроения Мадара не понял, отчего решил и ее проигнорировать, мало ли нервы сдали. Прибыв домой, Таджима, все еще хихикая, сразу же отправился на собрание клана дабы сообщить им ответ Узумаки. Мадару туда не пустили, мальчик не особо расстроился. Так как его уже ждал Изуна, подпрыгивающий от нетерпения. Младший потребовал, чтобы нии-сан все ему рассказал, Мадара ничего не утаив, за исключением битвы, во всех красках описал деревню и ее жителей, под восторженные вздохи отото.

***

      Солнечные лучи веселыми бликами играли на воде, в которой отражались зеленые кроны деревьев, шуршавшие от дуновения ветра. В них играя в прятки, сновали птички, изредка чирикая, как бы давая подсказку "воде". "Плюх" - неожиданно прилетевший из неоткуда камень размазал отражение деревьев, на воде стали расползаться круги. Плюх, плюх, плюх, плюх, еще один оставив после себя кругообразный след, погрузился в реку.       Стоящий на берегу мальчик поднял еще один камень, благо на берегах этой реки камней хоть отбавляй.       - В следующий раз я точно доброшу до другой стороны... - подкидывая камень вверх, с досадой сказал Мадара, вчерашний визит к Узумаки не прошел даром на лбу мальчика красовалась большая шишка, она от чего-то еще и покраснела, до потемнения в глазах напоминая девчонку, которая одарила Мадару этой шишенцией.       Плюх, плюх, плюх, плюх, плюх, плюх, плюх, тук - брошенный меткой рукой камешек достиг другого берега. Крепко сжав камень в руке, готовый в любую минуту бросить его в неприятеля, Мадара оглянулся. На него закрыв левый глаз и улыбаясь, смотрел какой-то парень со странной прической. Его правая рука была вытянута вперед, видимо ей он бросил камень.       - Ты должен целится немного выше, когда бросаешь. Вот как это делается... - посоветовал он.       Одарив мальчика взглядом, который так и говорил мол, ты вообще кто такой и чего меня поучаешь, Мадара посмотрел на свой камень, раздраженно ответил.       - И без тебя знаю. Если бы хотел, давно сделал!.. - Повернув голову в сторону незнакомца, он добавил то, что содержалось в его взгляде - И вообще, кто ты такой?       - Хмм, в данный момент, я твой соперник по перекидыванию камешков через реку... - с вызовом в голосе сказал он и как бы невзначай обронил - И мой, кстати, перелетел на другую строну.