Желанный обман.

В условленный день, который пришелся на конец июля, на рассвете, Двалин через подзорную трубу внимательно изучал расположение орочьих войск, потом собрал последний военный совет. Донесения разведчиков убедили его в том, что главный удар надо нанести по левому, плохо укрепленному флангу, что он и объяснил своим командирам, среди которых был и Кили. Они сошлись во мнении, что необходимо прорвать боевой порядок орков, разрезать его и, оттеснив войска к подножию гор, уничтожить их по частям. Можно сказать, что сражение прошло довольно успешно, несмотря на потери, которые они понесли. Враг их был многочислен, орков было примерно на пару сотен больше, чем гномьих солдат. Их войску пришлось применить несколько натисков и провести много яростных атак. Кровопролитное сражение длилось два дня. В ход шло любое оружие, включая огромные катапульты, швырявшие большие валуны в самую гущу орков. Когда сражение окончилось, все были измотаны, и даже победа не могла прогнать печали по погибшим товарищам. Разгромив орков, Двалин увел своих людей дальше, оставив поле битвы позади. Их численность при сражении уменьшилась на треть. Они сожгли тела орков и погребли своих товарищей, перед тем как уйти. В бою было много раненных, и Двалин разбил лагерь в нескольких милях восточнее от места сражения, чтобы восполнить силы и послал весть в Эребор, сообщив о победе. Теперь оставалось ждать дальнейших распоряжений от короля. По глупой случайности, во время боя Кили был тоже ранен - точнее, задет стрелой, когда кинулся на помощь одному из своих подчиненных. То был его друг, Дэл. К счастью для Кили, рана была несерьезная, и помимо нее он отделался только порезами, ссадинами и парой сломанных ребер. Но если бы не подоспевший вовремя на помощь Фили, принцу пришлось бы несладко. Все время, что длилось сражение, Фили был рядом с ним, убивая орков одним за другим, прикрывая спину принца и сражаясь, как дьявол. После этой битвы уважение и восхищение к нему Кили возросло еще больше. Без него он бы ни за что не справился, тут и говорить нечего. Фили отогнул полог палатки, в которой на походном одеяле лежал раненный Кили, и зашел внутрь. - Как вы? – обратился он к принцу, лицо его выражало недовольство, как и его голос. - Ты все еще злишься, что меня ранили? - вздохнул Кили, сделав слабую попытку приподняться. - Я же сказал, что ты не виноват, я сам полез в ту гущу... - При всем моем уважении - вы поступили безрассудно, - отчеканил Фили, едва сдерживая свой гнев. Он присел на корточки и внимательно осмотрел раненную ногу Кили, несмотря на то, что его уже осматривал до этого походный врач. При этом прикосновения его рук были удивительно ласковыми и заботливыми. На несколько минут воцарилась тишина, нарушаемая только приглушенными звуками голосов вне стен палатки, да ржанием лошадей неподалеку. От его легких прикосновений Кили парил в какой-то неге. Он закрыл глаза и вздохнул, чувствуя приятное тепло там, где его касались сильные руки. Если бы только Фили снова притронулся к нему точно так же... но тот уже отстранился и вновь закрыл его одеялом. Сам Фили тоже был немного потрепан в битве, но отделался только ушибами и ссадинами, которые почти все зажили, кроме небольшого пореза на лбу. - Как ваш телохранитель и оруженосец, я обязан всегда защищать вас и удерживать от ситуаций, подобных этой, - сказал он мрачно, всем своим видом показывая свое отношение к поступку принца. Кили хоть и был несколько бледен от потери крови, но не смог сдержать застенчивой улыбки. Если ему не изменяет слух, то он явно различил в голосе своего друга искреннее беспокойство о нем. Настроение принца мгновенно улучшилось. Пока Фили ухаживал за ним эту неделю, он был менее суров, чем обычно. Он даже разговаривал с Кили мягче, чем за все время, что они были знакомы. Кили без зазрения совести пользовался своим беспомощным положением и просил Фили постоянно находиться с ним рядом. Конечно, тот не стал более разговорчив, но Кили удалось выудить из гнома некоторую информацию о его прошлом, которое было для Кили тайной за семью печатями, заставив Фили рассказывать о себе и своем детстве, чтобы скрасить скучное времяпровождение. И чем больше Фили рассказывал о себе, тем больше симпатии Кили к нему испытывал. Он с удивлением узнал, что его оруженосец любит книги и довольно начитан, что было огромной редкостью среди воинов и гномов его ремесла. Когда же Кили высказал свои мысли и восхищение вслух по этому поводу, тот смутился, вызвав у принца довольную улыбку. Когда Фили смущался, то выглядел таким милым и непривычно уязвимым. Не нужно большого воображения, чтобы представить, сколько девушек он в прошлом свел с ума. Часто Фили рассказывал ему о своем хозяине – Даине. И чем больше Кили узнавал про своего дядю, которого знал лишь заочно, тем сильнее становилась его неприязнь к своему дальнему родичу. Фили говорил о нем с теплотой и гордостью, но принц заметил, что Даин был довольно жестоким и порой безжалостным к своему воспитаннику, хотя тот упорно не желал этого признавать, каждый раз оправдывая все его поступки. Пару раз Фили проговорился и заикнулся о том, как Даин приказывал запирать его в детстве в темном чулане по нескольку дней, чтобы отучить от боязни перед темнотой, а иногда и приказывал прилюдно пороть Фили за мелкие неприятности, которые обычно устраивают мальчишки в детстве. Он обронил это в разговоре вскользь, без подробностей. И, как понял Кили, он считает это в порядке вещей, сказав, что сам заслужил это. Кили упорно не понимал, как он может относиться к своему господину с такой теплотой и верностью после всех жестокостей, что тот учинял над ним. Как вообще Фили смог остаться таким добрым и мягким, не ожесточившись после своего нелегкого детства? Чем больше Кили узнавал о нем, тем больше понимал, что за скрытной натурой и напускной холодностью Фили кроется чуткая добрая душа… и интерес принца к нему лишь становился сильнее. Через час Фили принес ему еды, потом помог ему поесть и, убрав тарелку, поправил его сбившуюся постель. Все это он делал изо дня в день всю прошедшую неделю. Причем Кили даже не пришлось просить его о помощи – тот без всяких слов сам решил за ним ухаживать и почти все время находился неподалеку. Даже когда Кили не видел его – стоило ему позвать, как Фили оказывался рядом. За это время принц настолько привык к нему, испытывая благодарность, что даже нахмуренное лицо Фили теперь вызывало у него невольную волну нежности, а не раздражения, как раньше. Как же ему было приятно внимание Фили! Еще никто так не заботился о нем, и это заставляло Кили ощущать странное волнение и радостное предвкушение перед каждым его приходом… - Ты не поможешь мне подняться и сменить одежду? - смущенно проговорил Кили, внезапно ощутив скованность. - Через пару часов нужно устраиваться на ночь, а вечер был ужасно душным... Заметив, что Фили колеблется, он вздохнул и разочарованно махнул рукой: - Ладно, иди. Как-нибудь сам справлюсь. Он начал неловко подниматься, но тут же стиснул зубы и застонал от боли в ноге. Фили с досадой выругался и быстро кинулся ему на помощь. Он поддержал Кили, позволив опереться на себя и помогая ему встать на здоровую ногу. Затем сильными руками он обхватил его за талию и повернул к себе лицом. - Крепко стоите на ноге? – спросил он хмуро. - Да, - Кили едва смог заставить себя говорить. Его язык словно прирос к небу, когда он ощутил Фили так близко к себе… он будто окаменел, глядя на его суровое лицо. Принц смог разглядеть на его носу чуть заметные забавные веснушки, а его глаза... Ауле, такого небесно-голубого оттенка он еще ни у кого не видел... Кили пришлось поморгать, чтобы прогнать свое наваждение. Его ладони ужасно вспотели, а сердце забилось, как у вспугнутого оленя. Одной рукой Фили прижал его к себе, а второй попробовал стащить его рубашку. Очнувшись, Кили прочистил горло и сказал, что с рубашкой справится сам, быстро стянув ее через голову. Оставшись обнаженным до пояса, он обхватил Фили за плечи и понял, что, наверно, совершил ужасную ошибку, попросив его о помощи. Тот вопросительно смотрел на него, ожидая дальнейших инструкций и явно не понимая, почему принц ничего не говорит, застыв, как истукан. Но все, о чем мог думать Кили в этот момент - это о руках, лежавших на его талии, которые буквально воспламеняли его обнаженную кожу. Он видел перед собой чувственные губы Фили, которые не раз уже притягивали раньше его взгляд, видел их так близко… Придвинься он немного ближе - и сможет коснуться их… - Фили... - хрипло прошептал он. Словно во сне, Кили потянулся к нему, безумно мечтая познать эти губы на вкус… Заметив его движение, Фили изумленно замер, и Кили, подавшись вперед, поцеловал его. Этот поцелуй был настолько целомудренным и осторожным, что его и назвать таковым было трудно: Кили просто осторожно коснулся губами его твердых губ. Никого еще он так трепетно не целовал до этого. И он никогда до сей поры не испытывал подобного смущения от одного лишь поцелуя с кем-то. Но в тех случаях речь не шла о поцелуе с другим мужчиной. Его мысли смешались, он словно был одурманен и едва ли сознавал, что делает, с тоской желая, чтобы Фили придвинулся еще ближе... Издав глухой стон, Кили запустил пальцы в пшеничные волосы, притянув голову Фили к себе еще крепче, и его поцелуй стал более настойчивым, пока он не заставил Фили чуть приоткрыть губы. После этого язык принца с жадностью проник в его рот, исследуя и лаская изнутри... Фили не двигался, не отвечая на поцелуй, но и не отстраняясь. Через пару секунд Кили с трудом заставил себя остановиться и застыл, тяжело дыша. Он с волнением посмотрел в голубые глаза, боясь его ответной реакции. Его охватила нервозность. Между ними повисло тяжелое молчание. Фили смотрел на него некоторое время. На хмуром лице его читалось недоумение и удивление. Еще бы, принц сам пребывал в полнейшей растерянности. Такого с ним еще никогда в жизни не случалось, и он попросту не знал, что сказать. Но... Ауле, как же ему хотелось повторить этот поцелуй! Поколебавшись, Кили снова потянулся к нему, но тот резко отпрянул и нахмурился. - Фили? – покачнувшись без опоры, принц схватил его за руку и тут же наткнулся на ледяной взгляд его глаз. Кили судорожно сглотнул. - Вы… не интересуете меня в этом плане… - грубовато бросил Фили, мрачно сведя светлые брови вместе. - Прошу простить за откровенность, - добавил он, отстранив его руку и осторожно усаживая его обратно на тюфяк. Кили подавленно замолчал, позволив ему надеть на себя чистую рубашку. Пока Фили молча поправлял на нем одеяло, между ними повисла неловкая тишина. У принца было такое чувство, словно его окунули в ледяную воду. Если бы только он мог отмотать время назад и... И что тогда? Разве поступил бы он иначе? Нет, - пришлось ему сознаться самому себе. Ведь он хотел этого... Безумно хотел поцеловать его. Храня угрюмое молчание, Фили поднялся на ноги и отряхнул тунику. - Кажется, я пока вам больше не нужен, - он отступил к выходу. - Разрешите идти, Ваше Высочество? - Фили смотрел в другую сторону, и лицо его при этом было, как обычно, холодным и отстраненным. "Только не это лицо, посмотри же на меня, посмотри, - мысленно простонал Кили, - дай мне объясниться..." Он заставил себя кивнуть и через силу выдавил: - Иди. Не проронив больше ни слова, Фили оставил его одного. Лучше бы он вообще сегодня не приходил. Кили вперил невидящий взгляд в пространство, испытывая горячее желание придушить себя за свою несдержанность и непонятный безрассудный поступок. В душе его царило смятение. А перед глазами все еще стояло равнодушное лицо Фили, и этот образ причинял ему непонятную боль. Он боялся, что своим глупым поцелуем разрушит их дружбу и потеряет Фили. Ну зачем он это сделал, зачем?