Желанный обман.

- Ты собираешься подниматься или нет? - вздохнул Фили, когда они смогли, наконец, оторваться друг от друга спустя час. - Зачем это? Вместо ответа Фили остановился напротив принца, сделал очень строгое лицо и, прищурив глаза, посмотрел на него. Тот лежал на расстеленном на земле плаще, закинув руки за голову, и ухмылялся от уха до уха. Фили неодобрительно скрестил на груди руки. - Ммм, какое суровое лицо, - хмыкнул Кили, который был похож на сытого кота, только что наевшегося сметаны. Он лениво улыбнулся: - Знаю, знаю, что нам надо выдвигаться... Хмм, а может, останемся еще на полчасика? Ну пожалуйста? - он сделал жалостливое лицо. Фили рассмеялся и запустил в него своей туникой, которую Кили с легкостью поймал. Потом принц сел и, поерзав, вдохнул дневной воздух полной грудью, ощущая небывалую свободу. - Вот если бы мы были всегда так свободны, как сейчас, - пробормотал он, любуясь легким туманом, через который на землю, словно драгоценные нити, падали солнечные лучи. Кили был полностью обнажен и без тени смущения потянулся, почти не чувствуя холода. Его торс немного блестел от пота, а бедра чуть прикрывала его собственная смятая рубашка, которая мало что скрывала. - Тебе не нравится во дворце? - Нравилось... раньше. Но я всегда мечтал отправиться в какое-нибудь настоящее долгое путешествие. Знаешь, с самого детства об этом грезил: сразиться с какими-нибудь троллями, убить парочку орков, - с оттенком мечтательности протянул Кили, рассеянно взъерошив и без того растрепанные волосы. - Помню, как часто я носился по дворцу, когда был мальчишкой, напялив на голову украденный с доспехов шлем и стырив со стены из оружейного зала огромный меч. Понятное дело, все это было мне ужасно большим и очень громко брякало, когда я с воплями бегал по коридорам в поисках подходящих по размеру чудищ, пока разгневанные слуги не вызывали моего отца. Он приходил, обещал мне кучу сладких пирожных, потому что, - как он утверждал, - настоящим рыцарям нужно вначале подкрепиться перед сражением, и, подхватив меня под мышку, относил в мою комнату. Фили слушал его с широкой улыбкой: - И что потом? - А потом, налопавшись пирожных, мне уже было лень тащить куда-то свой огромный меч. Так отец всегда и обманывал меня, - хмыкнул Кили. - А я никогда не мог противостоять сладостям. И до сих пор не могу. В детстве я был довольно пухлым мальчишкой, - смущенно добавил он, заставив Фили громко рассмеяться. - Сейчас по тебе этого не скажешь. - Чему я очень рад. Фили присел рядом и бросил на него внимательный взгляд: - У тебя хорошие отношения с отцом? Кили на пару секунд задумался: - Сейчас уже не такие близкие, как раньше, но я уважаю его. Я очень люблю своих родителей за то, что они дали мне эту жизнь. И я благодарен отцу, что он решил отправить меня в этот поход. Иначе мне не понадобился бы телохранитель и мы с тобой никогда бы не встретились. Он умолк. Фили тоже молчал, и принц повернул голову в его сторону, размышляя, о чем тот думает. Ветер овевал их лица свежестью, солнце играло на золотистых волосах Фили, и принц залюбовался этим потрясающим зрелищем. Когда его лицо становилось серьезным, как в такие моменты, Кили не мог оторвать от него взгляда. Он заметил, что на носу у Фили высыпало несколько чуть заметных веснушек, и он едва сдержался, чтобы не дотронуться до них кончиками пальцев. Проклятье, ему постоянно хотелось дотрагиваться до Фили и он ничего не мог с собой поделать! Заметив его пристальный взгляд, Фили вопросительно приподнял брови: - Что? - Ничего, - Кили смущенно отвел глаза, чувствуя себя по уши влюбленным, как последний мальчишка. Фили все еще был без рубашки, в одних штанах. На его широкой спине и мощных плечах перекатывались мускулы. Кили украдкой посматривал в его сторону, не в силах устоять против соблазна любоваться им. Неужели это и есть любовь? А ведь раньше он это чувство считал глупостью. До знакомства с Фили он многого не понимал, а теперь ему вдруг открылось столько всего... Теперь он понимал даже тех, кто говорил, что убьет ради любимого. Он смотрел на Фили и понимал, что готов сделать ради него все, что угодно. Это было даже немного пугающе. Он желал Фили целиком и полностью, без остатка. - А я даже не знаю, кто мой отец, - неожиданно проговорил Фили, прервав его течение мыслей. - Хотелось бы мне повстречаться с ним лицом к лицу... хотелось бы мне спросить его, почему он бросил меня, - в его тихом голосе слышалась неприкрытая грусть, а так же сожаление. - Я бы так хотел узнать, кто мои родители и почему я рос на улице. - Ты ничего не помнишь из детства? Хоть какие-то воспоминания? - спросил Кили, сочувственно положив руку ему на плечо. Тот отрицательно покачал головой. - Я даже не могу представить, каково тебе пришлось, - вздохнул Кили. - И не нужно. Я бы никогда не пожелал тебе такой жизни, когда за каждый кусок хлеба приходится драться с другими попрошайками, подобно бездомным собакам. В глазах Кили промелькнула жалость, но он быстро спрятал ее, зная, что Фили не позволит жалеть его. Фили был сильным. Не только телом, но и духом - он был бойцом, и принц искренне восхищался его стойкостью ко всем жизненным невзгодам. Разве мог он понять его? Между ними была невообразимая пропасть. Пока Кили рос в богатстве и роскоши, питался вкусной едой, резвился с другими детьми, Фили в это время уже познал самые отвратительные стороны жизни, обучался в суровых условиях и частенько бывал наказан самыми строгими мерами. Он рос в жестоком мире, который Кили был неведом. - А как ты научился писать и читать? - спросил он его спустя некоторое время. Фили пожал плечами: - Я очень сильно хотел получить образование, но денег на школу, понятное дело, у меня не было, а Даин не одобрял моего стремления насчет образования, объясняя это тем, что мужчине следует уметь только научиться держать в руках меч, а остальное не столь важно. Но я всегда смотрел на книги, как на нечто недоступное и далекое, мечтая погрузиться в их волшебный мир. Мне пришлось втайне подрабатывать везде, где только можно, и на скопленные гроши я с превеликим трудом смог найти образованного человека в городе, который согласился обучать меня, но это произошло, только когда я повзрослел, так что в юности мне приходилось тщательно скрывать от других, что я не умею писать и читать. Я сильно стыдился этого, хотя многие воины тоже были лишены этого. Кили подпер подбородок рукой, слушая его воспоминания. - Однажды, много лет назад, когда я был совсем мальчишкой, - проговорил Фили после недолгой паузы, - я стоял вместе с двумя дозорными у сигнальной башни на верхушке горы в Железных холмах, точь-в-точь как эта, - он кивнул на гору, на которой они находились в этот момент. - Даин отослал меня из замка к дозорным, чтобы помочь тем охранять разложенный там сигнальный костер. Дело было зимой, стоял жуткий мороз... К удивлению принца, Фили рассмеялся, словно нашел это забавным. Покачав головой, тот продолжил: - Я тогда околел, как собака. Солдаты посмеивались надо мной, потому что я был костлявым и довольно неуклюжим малым, так как не успел еще нарастить к тому времени мяса на теле. Помню, как зубы мои стучали, отбивая такт, а ветер гулял под одеждой, как будто ее и не было... честное слово, я думал, что помру там, или примерзну к мечу, который мне выдали. Глаза Фили, устремленные вдаль, заволокло пеленой воспоминаний. - Я так хотел стать хорошим воином, чтобы чего-то стоить... Знаешь, чтобы значить хоть что-то в этом мире и перестать быть никчемным отребьем. Помню, как в тот первый день своего дозора мне было настолько тяжело и холодно, что хотелось волком выть. Мне даже хотелось расплакаться, как девчонке, к моему величайшему стыду. Но я сцепил зубы и поклялся, что не сдамся и выдержу все, что мой хозяин заставит меня сделать. Я хотел доказать Даину, что он не ошибся, взяв меня к себе. Я хотел доказать ему это. Голос Фили постепенно стих, подхваченный порывом свежего ветра. - Даин заменяет тебе отца, верно? - Вряд ли он видит во мне нечто, хоть отдаленно похожее на сына. Но так как собственный детей у него почему-то до сих пор нет, он относится ко мне с некоей отцовской заботой, это верно. Кили очень захотелось возразить. Неужели Фили так слеп и не видит настоящую сущность его двоюродного дяди, который все больше отталкивал самого Кили? Но когда он посмотрел на задумчивое серьезное лицо Фили, пока тот сидел рядом, у него внезапно сжалось сердце и он промолчал. Вне всяких сомнений, Фили был очень привязан к его дяде. Черт, ладно... У них еще будет время, чтобы разобраться с этим. А пока он должен сделать так, чтобы из глаз Фили пропала эта грусть. Кили отчаянно хотел подарить ему всю свою нежность, на какую только был способен, и восполнить ту ласку и любовь, которой тот был лишен. Не говоря ни слова, он положил ладонь на шею Фили и, когда тот поднял голову, привлек к себе ближе. - Хватит о грустном. Я не хочу видеть в твоих глазах даже намек на печаль, - проговорил он, заглядывая в настороженные голубые глаза. - Впредь я больше никогда не позволю тебе грустить, понятно? Через несколько секунд на губах Фили мелькнула улыбка. - Ваше Высочество, вы запрещаете мне грустить? - Именно так, - Кили выгнул бровь и изогнул губы в ухмылке. Потом обхватил ладонями голову Фили. Сглотнув, он остановил глаза на его губах. Чресла мгновенно заныли от вновь нахлынувшего желания. Фили оперся рукой о землю, не двигаясь и ожидая его дальнейших действий. Кили уже давно забыл и о холоде, и о ветре, думая только о том, как страстно он хочет поцеловать губы Фили. Он осторожно прильнул к ним, с наслаждением прикрыв глаза. Потом большим пальцем чуть надавил на подбородок Фили, заставив его приоткрыть рот, и захватил его нижнюю губу, втянув ее в рот. Он начал покусывать и посасывать ее, пока Фили не застонал, порывисто прижав Кили к своему телу. - Продолжим то, что начали? - выдохнул Кили, широко ухмыльнувшись. В этот момент он напоминал проказливого ребенка. Хмыкнув, Фили бросил на него снисходительный взгляд и покачал головой, словно вопрошая, как приструнить этого шалопая. - Мы и так задержались здесь, пора и честь знать, - возразил он, отстраняясь и натягивая через голову тунику. - Ну же, - Кили быстро привстал и вырвал у него тунику, спрятав ее за спину, - ведь я был таким паинькой последний час! - он сделал щенячьи глаза, и на этот раз Фили не выдержал и громко рассмеялся. - Не пытайся меня разжалобить. И верни мою одежду. - Сначала поцелуй. - Бессовестный шантажист. Никогда не встречал таких настырных особ. - Не будь ты таким сладким, я бы не был столь настырным, - парировал Кили, увернувшись, когда Фили вновь попытался отнять свою тунику. Изловчившись, Фили издал шутливый рык и повалил Кили на землю, прижав к земле своим телом. Тот весело хохотнул, нисколько не возражая против такой смены положения. Фили навис над ним, опираясь на согнутый локоть, и невольно залюбовался улыбающимся лицом принца. - Ты правда очень красивый, - шепнул он, мягко очертив пальцем линию его брови и скул. - Я никогда таких не встречал... У Кили были такие красивые глаза... Они манили к себе, как дивный оазис заблудившегося в пустыне путника. Проклятье! Его густым, темным ресницам могла позавидовать любая женщина! Волосы принца небрежно разметались по расстеленному по земле плащу. Фили с нежностью провел костяшками пальцев по его щеке, потом повторил тот же путь губами, нетерпеливо блуждая рукой по его груди и животу. Кили тут же отозвался на его ласки глухим стоном, выгибаясь навстречу его руке. - Я хочу почувствовать тебя внутри себя... Фили удивленно замер: - Что? Принц смущенно опустил глаза, но, прочистив горло, решительно повторил: - Я хочу, чтобы на этот раз ты был сверху. Хочу вроде как знать, что теряю, - добавил он, нервно рассмеявшись. Даже от простого разговора об этом в нем поднялось сильнейшее возбуждение и он нетерпеливо вздохнул, ожидая реакции Фили, пока тот осмысливал его предложение. - Ты уверен? - в голосе его оруженосца чувствовалась неуверенность. - Я еще ни в чем не был так уверен, как в том, что хочу принадлежать тебе во всех смыслах этого слова, - ответил Кили, шумно сглотнув и глядя в его напряженное лицо. - Я хочу принадлежать тебе полностью, понимаешь... Он умолк, заметив, как глаза Фили потемнели от страсти, а лицо стало напряженным. Медленно он наклонился к принцу, и тот с готовностью встретил его губы. Несколько минут они неторопливо целовались, постепенно разжигая огонь в теле друг друга. Фили ласкал все его тело, пока принцу не стало казаться, что он сейчас взорвется от желания. Когда губы Фили спустились к его бедрам, принц зажмурил глаза и со всей силой сжал зубы, умоляя небо дать ему сил, чтобы стерпеть эту мучительно-сладкую пытку. Задыхаясь, он ощутил, как через несколько минут пальцы Фили проникают в него, и он заерзал от этих странных ощущений. Все это было странно и непривычно... Но через несколько минут он привык, и ему даже стало нравиться. Напряжение внутри него достигло своего пика, и он начал двигаться навстречу этим ускользающим пальцам, отчаянно желая большего. - Я не могу больше ждать, – словно в ответ на его немую мольбу прохрипел Фили. – Не могу больше сдерживаться. Просто не могу... Он поднялся на локтях, уткнулся лицом в его шею и прильнул бедрами к его бедрам. Твердая плоть прижалась к принцу меж ягодиц, и в следующее мгновение Кили почувствовал его вторжение. Запрокинув голову, Кили хватал ртом воздух и начал извиваться под ним. - Ох... мать твою... такого я не ожидал, - вырвалось у него. Фили издал утробный стон и властно поцеловал его в губы. Поцеловал и без предупреждения резким толчком протиснул огромную твердую плоть в его тело. Несмотря на все предупреждения, Кили задохнулся от неожиданности и боли. Он стиснул зубы и обхватил его руками, внутри все замерло от этого мгновения насилия. И вот Фили уже целует его – волосы, шею, щеку, губы. Дыхание его теплое, нежное, касается кожи принца. – Кили, теперь все будет хорошо, – сказал он, выгибаясь ему навстречу. – Я обещаю. Принц ощутил, что боль уже постепенно отступает. – Все в порядке, Фили, – прошептал он, пошевелившись под ним и стараясь привыкнуть к странному ощущению. Фили набирал темп, движения становились все более сильными, настойчивыми. Казалось, он ушел в себя, забыл про него, глаза его были закрыты, а губы распахнуты. Кили посмотрел ему в лицо и улыбнулся, он явно доставлял ему такое же наслаждение, как и Фили ему. Он немного приподнялся, и тот застонал, руки скользнули под него, словно хотели прижать его еще ближе, и Кили снова улыбнулся. На смену боли пришел небольшой дискомфорт где-то внутри, но самое неприятное было уже позади. Он снова стал двигаться, подстраиваясь под его ритм, как будто в танце. Фили дышал тяжело и прерывисто, вжимая его в землю, и принц вновь ощутил это удивительное нарастающее удовольствие, которое тот дарил ему раньше - горячее и сильное. И вдруг, совершенно неожиданно, по телу Фили прошла дрожь, он вскрикнул. Затем еще раз вошел в него и замер, накрыв своим телом и уткнувшись лицом в его шею. Кили погладил его могучую спину и светлые волосы. Когда Фили поцеловал его и прошептал его имя, принц ощутил приступ неизъяснимой нежности, какой не испытывал, пожалуй, никогда в жизни. Никаких сожалений он не чувствовал. Он хотел быть с Фили по-настоящему близким. И хотел ощутить его внутри себя, стать его частью. Сейчас они были единым целым, и это было чудесно. Они были частью друг друга, и этого уже не изменить.