Vorsa ma qoy

— Я не хочу, — Дейнерис попятилась, замотала головой, — нет, я не выйду за него, не выйду. Я хочу домой! — У нас больше нет дома, — жестко отчеканил Визерис, — Узурпатор отнял его у нас. Твой брак даст нам армию, и мы вернем трон, вернем славу нашему дому. — Я ее верну! — выплюнула сестра, кривя губы. В ее аметистовом взгляде плясали язычки пламени. — Я стану женой дикаря, табунщика, я подарю ему свою невинность, я буду рожать ему сыновей, пока ты!.. Дени подскочила к брату, и ее узкая ладонь хлестко, наотмашь опустилась на его щеку. Голова Визериса мотнулась в сторону, юноша пошатнулся, когда Дени толкнула его в грудь. — Пока ты будешь пить сливовое вино в саду магистра Иллирио! — зло цедила девушка, но ее разъяренный шепот казался Визерису громче рева той бури, которая ознаменовала рождение Дейнерис и смерть их матери. — Я дракон, слышишь? Я дракон! — Ты принцесса, — юноша перехватил тонкие запястья сестры и вовремя — Дени целила ногтями ему в глаза, темно-лиловые, почти как у нее. Однако ее взгляд хрустально-прозрачен и оправлен в серебро ресниц, совсем как у их покойной матушки-королевы, а из потемневшего взора принца на мир смотрело отражение Рейгара, павшего на Трезубце. — Принцессы выходят за тех, кого следует. Это их долг, — Визерис старался быть с ней твердым, не сломаться пред криками и слезами Дени. Раньше он всегда ей уступал, но не теперь… нельзя. Дрожали ее побелевшие губы, искристо мерцали слезы… и Дейнерис оскалилась, выворачиваясь из рук брата. — Ты разбудил дракона, — прошипела она, — разбудил дракона!.. Сестра выбежала из горницы раньше, чем Визерис успел ответить, яростно хлопнула резной дверью, и быстрые легкие шаги принцессы растаяли в тишине коридора. Юноша судорожно выдохнул, сжимая кулаки. Смерть сира Виллема была для них обоих страшным ударом, но горе Дейнерис вспыхнуло, и до сих пор не потухло, лишь горело ярче от страхов, злости, обид. Магистр Иллирио безмятежно выплюнул оливковую косточку и растянул жирные губы в улыбке. — Все невесты тревожатся в преддверии свадьбы, ваше величество, — он погладил свою намасленную желтую бороду. Вспыхнули драгоценные перстни. — Кхал Дрого сумеет удержать ее в узде. В узде дракона? Визерис горько усмехнулся. Ему самому не удавалось сладить с младшей сестрой, с драконом из последнего яйца, как метко назвал ее Иллирио. Бурерожденная, которой вместо материнского молока довелось хлебнуть нужды, скорби и лишений. Брат продал корону королевы Рейлы, чтобы купить еды для сестры, но Дени кричала и втоптала хлеб и фрукты в грязь. Ты не смел ее продавать! Теперь ты король без короны, нищий, попрошайка! А разве дракон просит?! Дракон берет все, что хочет! Тем же вечером она украла у лавочника медовые пальчики, но плетей за воровство получил Визерис. Дейнерис жадно уплетала похищенные сладости, не менее алчно глядя, как секут ее брата. Спина ныла до сих пор, памятуя о кнуте и пряном сладком запахе медовых пальчиков. — Принцесса девушка горячая, — продолжал Иллирио, похлопывая себя по животу, — драконья кровь дает о себе знать. — Я должен был жениться на ней. Я обещал, что не отдам ее другому, — выдавил юноша, не узнав собственный голос — севший, хриплый, надтреснутый. В памяти билось истерично-отчаянное «Ты разбудил дракона, разбудил дракона!..». Он даже не мог ревновать ее к дотракийцу, который станет мужем Дени. Сестра пугала Визериса, и этот ужас, ожидание недоброго въелось в кровь, в воздух. — Короли и принцы строят планы, а боги их рушат легче, чем прибой — песочные замки, — в желтой бороде белозубо сверкнула снисходительная улыбка, — уверяю ваше величество, что брак сгладит резкость характера принцессы и… Договорить ему не позволил истошный крик, разбивший вдребезги вязкий полуденный зной. Визерис первый выскочил из солярия и опрометью бросился к покоям Дейнерис — кричали там. Вдруг сестра что-то с собой сделала?! Семеро, только бы она опять не начала себя резать… сердце болезненно колотилось о ребра, кровь вскипела тревогой. Юный Таргариен поскользнулся на чем-то липком и едва не упал. Юноша успел ухватиться за стену и, внутренне холодея, понял, что на бледно-розовом мраморе багрянцем растеклось кровавое пятно. Служанка лежала на пороге покоев, суча ногами. Она зажимала пальцами распоротое горло, но алая жижа обильно струилась меж пальцев, девушка булькающе хрипела. Дени сидела подле нее на коленях, зачерпывая с пола ладонями кровь, и размазывала ее по двери. Темные тягучие капли скользили лениво, принцесса ловила их пальцами, втирая, раскрашивая багровыми разводами. Визериса затрясло, когда младшая сестра подняла на него взгляд и застенчиво улыбнулась. Она откинула со лба белокуро-серебристый локон, и кровавый мазок росчерком пересек ее лицо. — Красная дверь, — пропела Дейнерис Таргариен, водя руками по резному деревянному узору, и заливисто рассмеялась, — теперь у нас есть дом с красной дверью! — Ты испачкала платье, — тихо заметил юноша. Служанка, содрогнувшись в последний раз, замерла, вмиг обмякнув на полу. Девушка рассеянно посмотрела на нежно-сиреневый шелк, усеянный бордовыми кляксами. Кровь забрызгала ее лицо и шею, перчатками обволакивала руки до локтей. Дейнерис склонила голову на бок и приложила замаранные ладони к щекам. — Она разбудила дракона, — заявила девушка, глядя на брата не мигая, — и дракон захотел крови. А я хочу домой. В дом с красной дверью. Визерис, помоги! Я не дотягиваюсь. Он должен быть стойким и сильным, как его брат Рейгар. Он не должен потворствовать Дейнерис… но вместо этого Визерис опустился на пол рядом с ней и зачерпнул ладонью еще теплой крови.

***

В ночь перед свадьбой сестры он не мог уснуть. Стоило смежить глаза, как перед Визерисом возникала Дейнерис, лучащаяся улыбкой, прижимающая окровавленные руки к щекам. Не сделает ли этот брак только хуже? Дотракийцы — кочевники, а Дени только привыкла к уюту и роскоши дворца магистра, да и Пентос ей нравится. Юноша повернулся на бок, комкая в кулаках покрывало. Через приоткрытое окно, развевая легкие занавески, в покои врывался легкий ветерок, принося с собой прохладу и пряный сладковатый аромат цветущих огненных слив. Наливку из них наверняка подадут на завтрашнем торжестве. Липкая, приторная, но легкая острота пылает на языке, оставляя солнечное жаркое послевкусие. Визерис сглотнул, зарываясь лицом в подушку. Он должен был взять в жены сестру. Юноша знает, как следует обращаться с Дейнерис, любит ее, столько пережил ради нее… Дрого с легкостью сломает Дени и даже не заметит того. Или разбудит дракона. Правда, не известно, что хуже… Визерис смежил веки, моля богов о забытьи. Уснуть, набраться сил и как-нибудь пережить завтрашний день. Это его долг, перед отцом и матерью, перед Рейгаром и маленькими племянниками… перед Дени. Если он не смог сделать ее своей женой, то обязан сделать королевой. < Дверь воровато скрипнула, приоткрывшись, острый тускло-золотистый луч упал на пол. Толстый мирийский ковер скрадывал звук шагов, но перина просела, когда кто-то опустился на постель. Визерис почувствовал, как этот кто-то скользнул к нему под мягкий бархат покрывала, и нежное девичье тело прильнуло к груди. Таргариен вскочил, садясь на кровати, ошарашено глядя на сестру. Дени была обнажена. Только на тонких руках темнели длинные, узкие продольные порезы. Юноша схватил ее за запястья. — Ты опять себя режешь, — выдохнул он, на что девушка слабо улыбнулась. — Боль… она как жидкий огонь. Обжигает даже дракона, — Дени подалась брату навстречу. Ее наготу прикрывали лишь волосы, мерцающие лунным серебром, локоны струились по тонким плечам, мантией закрывали спину. Аметисты глаз в бархатистом мраке восточной ночи горели как у дикого зверя. — Ты должна выспаться, сестренка, — принц погладил Дейнерис по щеке, — завтра у тебя тяжелый день. — Тяжелый, как и мой кхал, — она захихикала, скорчила рожицу и лукаво тряхнула волосами. Однако тут же нахмурилась. — Мне же не придется ложиться под весь его кхаласар, верно? Сорок тысяч дикарей, которые тебе милее родной сестры. Визерис безмолвно покачал головой. Дени не желает понимать, лелеет свои обиды и мнимое предательство брата. Юноша обнял принцессу за плечи, привлекая к себе, и Дейнерис доверчиво прижалась щекой к его груди. Сколько раз они засыпали под открытым небом в объятиях друг друга? Все их богатство — кровь древней Валирии, текущая в их жилах, да громкое имя, королевское, гремящее громче извержения вулкана, но брошенное в пыль и растоптанное сапогами Узурпатора и его псов. Таргариен крепче обнял младшую сестру, девушку, прекрасней и желанней которой нет на свете. Которая будет принадлежать другому с первыми лучами рассвета. — Я дракон, — шептала Дени, отчаянно цепляясь за брата, и Визерис с колючим ознобом страха увидел отблески безумия, играющие в глубине ее взора. — Мы с тобой последние драконы… разве мы можем позволить нашему дому погибнуть? Я должна стать твоей! Рожать тебе сыновей-драконов, которые потом будут править Вестеросом! Сестра забралась к нему на колени и голодно прижалась губами к его губам. Таргариен сжал ее плечи, мучительно силясь отстраниться, и девушка отчаянно впилась ногтями в его шею. Нельзя, теперь нельзя, это все испортит… Дени покрывала лицо брата быстрыми лихорадочными поцелуями, продолжая, однако, раздирать его спину. Визерис боялся вздохнуть, в ушах нарастал гул, сердце билось через раз где-то у самой глотки. — Этот глупый табунщик ничего не поймет, — быстро, лихорадочно бормотала Дейнерис, больше кусая, нежели целуя шею Визериса. Разряды точечной боли молниями, обжигающими искрами проносились по нервам, вереницей ослепительных вспышек проносились в сознании. Его сестра, Дени… его единственная, любимая, безумная сестра… — Наш сын… наш с тобою сын, Визерис… — принцесса всхлипнула, вдруг рассмеявшись, толкнула юношу на смятые простыни. По ее щекам катились слезы: она плакала и смеялась одновременно. — Дракон, настоящий Таргариен… Принц должен был отослать Дени в ее опочивальню, унести туда силой, если потребуется. Дейнерис отныне невеста кхала Дрого, а завтра станет его женой… и Дейнерис взяла руки брата за запястья и положила на свою маленькую грудь. Ладони Визериса скользнули вверх, лаская ее плечи, теплые пальцы поглаживали шею. Девушка блаженно зажмурилась от удовольствия. — Я твоя, а ты — мой. По другому и быть не может, Визерис, мой милый старший братец, — ее собственные пальцы зарылись в мягкие серебристые завитки между бедер, по-девичьи узких, но по-женски манящих. Таргариен погладил принцессу по щеке. Опьяневший от поцелуев сестры, от ее смеха и слез, он мог только смотреть, но волна сладкой дрожи прокатилась по телу, когда Дени сжала в ладони его член. Девушка склонилась над ним, и принц утонул в ее бездонном взгляде. Сердце дико зашлось в груди, он попытался перехватить ее руку, но Дейнерис отбросила его ладонь. — Ты не хочешь? — пораженный вздох спорхнул с губ Дени. — Ты… не хочешь меня? Как ты… не можешь, не можешь!.. Она поцеловала брата, прижимаясь к нему всем телом, и у поцелуя был горький привкус слез. Юноша до боли хотел ответить ей, принять ее невинность. Он был бы нежным, позволил бы Дейнерис расцвести… но вместо этого отвернулся, разрывая поцелуй. Сестра всхлипнула и с хриплым гортанным криком принялась осыпать Визериса ударами, которые он безропотно принимал. За каждой пощечиной следовал поцелуй, рассудок звенел эхо смеха Дейнерис. Но Бурерожденная молчала, проводила ногтями по груди брата, оставляя кровавые борозды, грубо щипала за соски и больно дернула за волосы. Визерис покорно подался вперед. Нужно дать сестре успокоиться самой, после припадков у нее обычно не остается сил. Гневно оскаленное лицо Дени блестело от слез, на бледном лице темнели искусанные в кровь губы. Или это его кровь?.. — Ты не дракон, — неожиданно спокойно молвила Дейнерис. Спутанные локоны падали ей на лицо, горячие, будто раскаленные, ладони легли на шею брата. — И мне не даешь быть драконом. Девушка ушла обнаженная, выскользнула за дверь, бросив Визериса в одиночестве. Юноша лежал на постели, раскинув руки, невидящий лиловый взгляд был устремлен в потолок. Дени права. Будь он драконом, никогда бы не продал корону их матери за пару лепешек, а сестру — за войско. Будь он драконом, не позволил бы Дени гореть. А теперь уж слишком поздно. Теперь горят они оба.