Vorsa ma qoy

Свадьба Дени с кхалом Дрого промелькнула как один миг, пронеслась вереницей размытых картинок, больше похожих на театральные декорации. Грубые, деревянные, размалеванные краской, на помостах которых плясали под жаркий бой барабанов полунагие танцовщицы. Смуглые груди с крупными коричневыми сосками зовуще подпрыгивали, дотракийцы с дикой, звериной жадностью набрасывались на женщин. Душно пахло медом, кровью и вином. Презрение искривило черты принца-дракона. Варвары с повадками диких зверей — и его войско. Кхал, хлебавший перебродившее конское молоко и обменивающийся шутками со своими кровными, его зять, супруг Дейнерис. Реальность происходящего шипела, испаряясь на углях где-то между кровяной колбасой и кониной. Сестра была непривычно тиха и молчалива, казалась крошечным лунным мотыльком рядом с рослым Дрого, в чьей смоляной косе тонко звенели колокольчики. Визерис почти не ел, и даже хмельная винная сладость не могла унять его тревог. Дрого не обращал внимания на невесту, неотрывно смотрел на танцовщиц, но довольно шевельнул усами, когда двое мужчин схватились за клинки. Изогнутые лезвия взлетели в воздух, и взгляд Дейнерис вспыхнул лиловым пламенем. Девушка алчно подалась вперед, едва ли не облизываясь, крылья носа трепетали в предвкушении. Радость чьей-то смерти сделала сестру только краше — искрились ярко глаза, по нежным губам пробежала туманная улыбка, а тонкие пальцы беспокойно перебирали шелк платья. Дени сияла, но ее тонкие черты словно растворились, обнажая кровожадный оскал черепа. Звонкие переливы смеха Дени потонули в реве гостей, когда меч одного из дотракийцев рассек брюхо другому. Из широкой раны обильно хлынуло алым, и юноша поспешно отставил чашу с вином. Густое и красное, оно почему-то на вкус отдавало мухами и мертвечиной. Он видел не так много свадеб, но эту не забудет никогда. — Долго еще? — перед ним поставили блюдо с ягненком, жареным с луком и перцем. Однако под черной обугленной кожицей розоватая мякоть, едва тронутая жаром, сочилась бледной сукровицей. Танцовщицы принялись иступленно бороться за горсть золотых медальонов, брошенных кхалом — этим гигантом, на которого даже дракон вынужден смотреть снизу вверх. Магистр Иллирио, облизнув пухлые пальцы, принялся разламывать сочно чавкающие хрящи. — Гуляние может продлиться до утра, ваша милость. После кхаласар сразу же отправится в путь, — Иллирио успокаивающе улыбнулся, — у принцессы просто не останется сил на ее… чудачества. Визерис бросил обеспокоенный взгляд на сестру — Дени бесстрастно взирала, как дотракиец грубо насилует танцовщицу прямо у подножия стола кхала и его невесты. Она всегда замыкалась в себе, когда было страшно, но после извергалась, подобно вулкану: злость, ярость, страх выплескивались кипящим, раскаленным пламенем, жидким огнем… Дейнерис в руках гнусно ухмыляющегося кхала, незнакомца, который купил ее за десять тысяч своих крикунов. Солнце рассыпалось золотом по его косе, блестела намазанная жиром грудь, запястья опоясывали массивные золотые браслеты. И без того невеселое настроение принца вспыхнуло в приступе жгучего гнева. Какой-то рожденный в навозе дикарь станет мужем принцессы из дома Таргариен, дочери королей! — Не волнуйтесь попусту, ваше величество, — льстивый шепот Иллирио лился медовой рекой, — скоро тысячи и тысячи дотракийских всадников встанут под ваши знамена. И какой славный праздник служит прологом истории возвращения Железного трона! Это все ради отца, как молитву, мысленно шептал Визерис, глядя на подношение богатых даров молодоженам, ради брата и матери, ради заколотой маленькой Рейнис и Эйгона, чью головку разбили о стену. Ради Дейнерис, которую он обещал вернуть домой… Из груди вышибло воздух, когда рабы откинули крышку окованного бронзой сундука. На ложе из бархата возлежали три огромных яйца. Дейнерис кинулась к ним, словно ворон, стервятник, схватила одно обеими руками и подняла — солнце окропило золотом зеленоватые чешуйки, золотистые искорки пробегали по всей поверхности яйца, отливая полированным металлом. В аметистовых глазах девушки плескался восторг. Визерис не заметил, как поднялся на ноги и шагнул к возвышению, Мормонт успел удержать его в последний момент. Таргариен дернулся, не в силах оторвать взгляд от яиц. На полночно-черном извивались алые язычки пламени, а по бледно-желтому, цвета весеннего рассвета, будто струилась кровь. Он слышал легенды о них, но вот так — увидеть их… — Драконьи яйца из Края Теней за Асшаем… — голос магистра Иллирио едва слышным эхом прорвался сквозь жаркий гул крови в ушах принца, — они все еще горят… Горят, горят, горят… это слово звенело в голове Визериса Таргариена, когда его сестру подсаживали на серебристо-серую лошадь. Он выдохнул и вывернулся из хватки сира Джораха. — Это было неосмотрительно, светлейший, — укоризненно прогудел Мормонт, и Иллирио согласно закивал. Визерис бледно улыбнулся, не ответив ничего. Сестра вместе с мужем уносилась все дальше в степь, и гуляние продолжалось уже без них. Сжимая в руках чашу, драконий принц не мигая смотрел на костер, сулящий своим жаром оплавить даже звезды. Никогда еще принц не чувствовал себя таким одиноким, как среди этой многотысячной толпы, нескончаемых рек вина, среди песен и плясок, раскаляющих песок ради чужого счастья.

***

Иллирио настойчиво, даже слишком, советовал ему остаться в Пентосе, но Визерис не мог оставить сестру без присмотра. Он то жалел об этом браке, то радовался ему — ведь скоро Дрого даст ему войско, чтобы отвоевать Вестерос, но юношу пугали мертвые глаза Дейнерис. В хрустально-сиреневом взгляде стыло безразличие, однако Таргариен видел в его глубине опасные серебристые отблески. Сестра вскинула голову, встретившись с ним глазами, и насмешливо скривила губы, глядя на борьбу Визериса с коротким дотракийским седлом. Тряхнув волосами, она пришпорила свою лошадь и умчалась к самой голове орды, туда, где ее муж с колокольчиками в промасленной косе вел своих подданных. Диких, грязных, ничем не лучше своих лошадей, думал Таргариен с досадой и брезгливостью. И они — его войско. Но дикий табун в слепой ярости способен затоптать сотню людей, а ярости у дотракийцев в избытке. Зеленое бескрайнее море стелилось перед ним, и сотни, тысячи трав колыхались волнами, покорные незримым ладоням ветра. Пахло пылью и, куда сильнее, лошадьми, кхаласар оставлял за собой широкую вытоптанную дорогу. Визерис старался ехать осторожно, не пускать коня в галоп. Седло все норовило выскочить из-под него, ноги путались в стремени, а на заду вздулись жуткие кровавые мозоли. Сейчас Таргариен мало походил на короля — отчаянно цепляющийся за поводья, неуклюже подпрыгивающий в седле. Но он терпел. Кхал обещал, и чем скорее Визерис получит армию, тем лучше. — Дрого дал вам слово, а слово дотракийского кхала нерушимо, — заметил Джорах Мормонт, протягивая принцу вяленую конину. Визерис скривился, но принял мясо от рыцаря и откусил кусочек. Желудок взбунтовался, стоило языку ощутить вкус конины, но юноша заставил себя его проглотить. — Вы получите армию. В свое время. — Я ждал достаточно, — бросил юноша, скривив губы. Вдали на солнце мерцали волосы Дени, и Таргариен сплюнул сквозь зубы, стараясь прогнать вкус конины. Визерис ждал столько лет, может потерпеть и еще немного. Но вот Дейнерис… едва ли можно уговорить дракона или огонь повременить. — Если ваша милость не в настроении… — осторожно начал сир Джорах, чуть наклонив голову, и принц вымученно улыбнулся. — Нет, мой верный Мормонт, не стоит. Мне нужно выпустить пар. Рубин на рукояти меча, подаренном Иллирио, вспыхнул кроваво-красной звездой. Сталь выскользнула из ножен охотнее, чем перинница из платья. Ровная смертоносная полоса клинка тускло и опасно сверкнула на солнце. Дотракийские ребятишки сбились в стайку чуть поодаль, не сводя с юноши восторженно-настороженных глаз. Мальчик постарше что-то гортанно выкрикнул, и дети поддержали его смехом. Визерис недовольно нахмурился. — Не обращайте внимания, ваша милость, — сир Джорах тоже обнажил свой меч. Рукоять была обмотана кожей, по остроте лезвия пробежали солнечные лучи, окропляя сталь предзакатным золотом, — им в диковинку такое оружие. Их деды и прадеды шли в бой с аракхами. — Я не их дед, — Таргариен бросился на рыцаря, занося клинок. Все тело ныло, превратившись в одну сплошную мозоль, но Визерис не мог показать слабость перед своими будущими подданными. — И даже не отец. Я их король! Поцелуй клинков высек искры и хищный лязг, дети опасливо отпрянули. Визерис крепче сомкнул пальцы на эфесе, чувствуя, как горят натертые поводьями ладони, однако боль только сильнее раззадорила его. Принц хотел лично встретиться в битве с Узурпатором, никто, кроме него, не достоин убить Баратеона. Голову насадят на пику, и пусть он смотрит мертвыми провалами глазниц на возрождение династии Таргариенов. Юноша уклонился от рубящего удара Мормонта, парировал его мечом, но более тяжелый, грузный, как медведь на гербе его дома, беглый рыцарь оттолкнул Визериса, и принц-дракон едва удержался на ногах. Сыпанули смешки детворы, к ним присоединились хриплые возгласы взрослых, похожие больше на конское ржание. Эти дотракийцы все одно, что их скотины, с яростью подумал принцы, уходя от очередной атаки рыцаря. Сначала Король-Попрошайка, а после Король-Табунщик? Может, ему и в постель стоит уложить какую-нибудь смуглую дикарку и наречь ее королевой Вестероса?! Мормонт отступил, не успевая парировать удары, которыми его гневно осыпал Таргариен. Кольчугу сира Джораха украсили несколько царапин, острие меча вскользь задело мужчину по щеке. Тонкий порез тот час же наполнился алым, и лишь вид крови несколько остудил пыл Визериса. Юноша, тяжело дыша, опустил меч, окружающие их дотракийцы загомонили, пропуская вперед кхала Дрого и его кровных всадников. При виде зятя челюсть принца свело судорогой, он надменно вскинул голову, не желая смотреть на этого варвара снизу вверх. Дрого задумчиво погладил свои усы, многозначительно щурясь, и выплюнул что-то на дотракийском. Грубый говор неприятно царапнул слух Визериса. — Кхал говорит, что аракх больше подойдет для такой ярости, — промолвил сир Джорах, убирая свой клинок в ножны, — говорит, что меч слишком тяжелый. — Это оружие рыцаря, — принц картинно взмахнул мечом, демонстрируя алчный блеск стали, — оружие Вестероса, которым я снесу голову Узурпатора с плеч. Кхал вновь что-то проговорил, и его слова встретили гоготом. Один из дотракийцев, невысокий, жилистый, с тонкой косицей, переброшенной через плечо, шагнул к принцу. Изогнутое лезвие сабли будто улыбалось кровожадно и голодно. Ком подступил к горлу юноши, холодок озноба растекался меж лопаток. Мужчина криво ухмыльнулся, улыбка обнажила зияющие бреши на месте недостающих зубов. — Сагго хочет сразиться с вами, ваша милость, — пробормотал Мормонт, наморщив лоб. Дотракиец ударил себя кулаком в грудь. — Arakh lajataan. Ifak Rhaesh Andahli gorat, haji me aresak¹, — он кивнул на меч в руке Таргариена, презрительно скривив губы. — Me gaezo khaleesi², — заметил рыцарь, становясь подле своего короля. Темно-лиловые глаза Визериса встретились с черным колючим взглядом табунщика. — Khal mhar choye! ³ — рявкнул Сагго и захохотал, глумливо щерясь. Колокольчики в его тонкой косице звонко вторили его смеху. Таргариен не понимал резкого говора дотракийца, но слишком много тот улыбался. Слишком громко смеялся, размахивая аракхом. Юноша сделал шаг навстречу Сагго. Сир Джорах мягко удержал его за локоть, но Визерис яростно выдернул руку. Вокруг него скалили зубы варвары, тупые и неотесанные, потешались над драконом. Если его, будущего короля Вестероса, они не уважают, то что говорить о Дени, супруге их вождя? Король должен заслужить любовь своего народа. Даже если этот народ привык ковыряться в конском навозе и спать под открытым небом. — Ваша милость, — голос сира Джораха полнился тревоги, — вы можете пострадать. Будьте благоразумны. — Благоразумие драконам не свойственно, — может, именно поэтому его брат Рейгар украл тогда Лианну Старк? Именно поэтому он выступил против Сагго без доспехов. Изогнутое лезвие аракха так и мелькало, целя в Визериса словно со всех сторон. Принц отступал, парируя удары, чувствуя, как в душу ледяной змеей заползает страх. Нет! Он будущий владыка Семи королевств, он не будет бояться какого-то дикаря! Кричали табунщики, женщины и дети, шептала что-то трава. Клинок дотракийца рубанул низко, табунщик явно метил в ноги Таргариена, принц с кошачьим проворством отскочил в сторону, взмахнул мечом. Кожаный нагрудник Сагго залило кровью, и его оглушительный вопль добавил уверенности Тарагриену. Он кинулся вперед прежде, чем кочевник успел поднять клинок. Лезвие подаренного Иллирио меча задел дотракийца по плечу. Сагго шарахнулся в сторону, сдавленно рыча. Его взгляд лихорадочно метался из стороны в сторону. Противники начали кружить друг напротив друга. Среди смуглых дотракийских лиц белело взволнованно лицо Дени. Как прекрасна она была в день своей свадьбы! И как отчаянно жаждала крови… Крик боли родился в горле Визериса, когда аракх ударил его по бедру. Ноги подкосились, юноша едва не упал. Сагго с торжествующим кличем ринулся к поверженному дракону. — Anha tihat yeri athrokhar, ifak! Yer drivolat, anha zirisselat yeri chen ma lekhilat! ⁴ Сир Джорах наполовину вынул меч из ножен. — Нет! — Таргариен поднялся, зажимая рукой кровоточащую рану. Гомон вокруг нарастал, казалось, заполнил собой всю степь, табунщик занес саблю для удара и буквально насадился грудью на выставленное вперед лезвие меча. Крики стихли резко, будто всей орде дружно заткнули рты, но потом к нему взлетел вой тысячи глоток. Мужчины били себя в грудь, потрясая кривыми клинками, женщины воздевали руки к небу. Визерис разжал пальцы, и Сагго тяжело рухнул на землю. Клинок прошел сквозь плоть и кожу, торчал из спины дотракийца, окрашенный темным багрянцем. Юноша поднялся, тяжело опираясь на руку верного Мормонта. Ноги подгибались, кружилась голова, и дурнота подкатила к горлу склизким комом. Одно дело рисковать своей жизнью… но совсем иное — бросать ее на острие меча. Сир Джорах шептал что-то укоряющее, но его голос был не громче шелеста травы, волнуемой ветром. Рана в бедре кровоточила, кровь пропитала бриджи и стекала в сапог, где при каждом шаге неприятно хлюпало. Визерис сжал зубы, стараясь поспевать за рыцарем, но каждый шаг отнимал все больше и больше сил. — Магистра Иллирио ваша смерть глубоко бы опечалила и… — Джорах умолк, когда перед ними выросла могучая фигура кхала Дрого. Юноша поднял взгляд на мужа своей сестры, возвышающимся над ним, подобно скале. Дотракиец скупо ухмыльнулся в усы и протянул принцу косу Сагго. Колокольчики тускло поблескивали в смуглой ладони кхала. — Athvezhvenar! Yer nizhat, gaezo zhey jalan atthirari anni.⁵ Визерис покорно принял косу, потому что сил на отказ не осталось. Бриджи намокли от крови, ткань льнула к коже, по ноге сочилось горячее и липкое, мерзко хлюпало в сапоге. Опираясь на плечо сира Джораха, юноша сжимал в одной руке меч, в другой — жесткие волосы убитого дотракийца. Колокольчики холодили ладонь. Трофей кочевника, дикаря и убийцы, и первая победа Визериса. Разве дракону нужны эти жалкие побрякушки, чтобы его боялись? Таргариен хотел швырнуть косу в траву, в пыль, в грязь. Ему не нужны подачки табунщиков, он не желал становиться одним из них. — Теперь вы можете заплести косу, государь. Это подарит вам уважение орды, — упавший полог шатра отрезал их от шума и суеты лагеря, упавший клинок позолотил свет десятков свечей. Кровь Сагго на стройном лезвии казалась черной в зыбкой полутьме. Визерис сжал зубы, позволяя рыцарю и белокурой рабыне, чего имени он не помнил, уложить себя на шкуры. — Как будто… мне нужно их уважение, — просипел он, продолжая сжимать в кулаке колокольчики, — может, мне еще и аракх в руки взять, а?!.. Юноша взвыл, выгибаясь на ложе, когда рану прижигали кипящим вином. Рабыня лила меж его побледневших губ грушевый самогон, гладила его по покрытому испариной лбу, что-то ласково шептала, опаляя горячим дыханием. Принц-дракон рычал и бился, метался, захлебываясь яростью. Отныне больше ничей клинок не сможет ранить его! Когда евнух и сир Джорах направились прочь из шатра, служанка хотела пойти с ними, но холодные пальцы Визериса сомкнулись на тонком изящном запястье. Голубые глаза девушки искушающе вспыхнули, губы расцвели улыбкой, по краю сознания Таргариена искрой пробежало ее имя. Дореа, вот как ее зовут… юноша притянул ее к себе, отдаваясь хмельному забытью и жарким, умелым ласкам лиссенийки.