Vorsa ma qoy

- Кхалиси зовет вас к себе, - белокурая лиссенийка Дореа улыбнулась и покачнулась с пятки на носок. Визерис неловко слез с коня, хмуро глядя на девушку. Высокая, их с принцем-драконом глаза находились на одном уровне. Юноша бросил поводья подбежавшему рабу и нервно одернул перепачканную тунику. Хотелось принять ванну, смыть с себя дорожную пыль и конский дух. - Она приказывает вам отобедать с ней. - Приказывает? - и без того хмурое настроение Таргариена заклубилось черным туманом. Он устал и проголодался, сказывалась долгая дорога и блуждание по нескончаемой мешанине улочек. Вейес Дотрак не город. Лабиринт из палаток и шатров, наполненный гомоном, лошадиным ржанием и рабами. Они сновали туда-сюда, блестели ошейники, мелькали кнуты, кровавыми рубцами зияли исхлестанные спины. От смешения голосов и стонов, ругани и языков у Визериса разболелась голова, на внутренней стороне бедра лопнула мозоль, и юноша морщился при каждом шаге. Дореа важно кивнула, и лиловые глаза принца-дракона чуть потемнели. Девка возомнила о себе невесть что, после того как он уложил ее к себе в постель. Рабыня, купленная в борделе, а надо же, приказания раздает. Девушка коротко по-собачьи взвизгнула, когда узкая бледная ладонь с размаху ударила ее по щеке. Визерис молча схватил хныкающую рабыню за волосы и поволок в сторону самого большого шатра. Девушка спотыкалась, и пальцы Таргариена все сильнее и сильнее дергали ее за локоны. Возможно, потом он будет стыдиться своей грубости. Но сейчас в груди разъяренным драконом ревела ярость. Принц сердито отбросил полог шатра и швырнул плачущую Дорею под ноги Дени. Сестра удивленно заморгала. В плетеной безрукавке, штанах и сандалиях, загорелая, она выглядела совсем дикаркой, а не принцессой из дома Таргариен. При взгляде на нее весь гнев утих, но вспыхнул вновь, когда Дореа, всхлипывая, принялась слезно оправдываться. - Я только передала ему ваши слова, кхалиси, сказала то, что вы приказали... - рабыня дрожала, закрывая голову руками. От ладоней до локтя алели тонкие порезы, местами свежие, а кое-где уже поджившие ранки. Фиалковые глаза Дейнерис недобро сузились. - Что ты сказала ему? - Что кхалиси зовет его к себе... - лисенийка вся сжалась, в небесно-синем взгляде плескался страх. Подбитый Визерисом глаз покраснел и опух, на ресницах повисли слезы, уголки губ опустились и дрожали в еле сдерживаемых рыданиях. Таргариен замер в ожидании. Слезы рабыни могли разбудить дракона, а его гнев отражался на исчерченных порезами руках Дореи. Но Дени ласково улыбнулась и помогла рабыне подняться. - Милый брат, она просто ошиблась. Я велела ей попросить тебя отужинать со мной, если это будет приятно будущему королю Вестероса, - прохладные пальцы коснулись его ладони, посылая волну колючего озноба. Девушка потянула Визериса за собой, не отпуская его взгляда. - Смотри, это я приготовила специально для тебя. Дейнерис провела ладонью по хрустящему белому полотну дотракийского одеяния, нежно погладила дракона, вышитого на жилете алым шелком. Сестра доверчиво прижалась к юноше, и злость волшебно таяла в ее объятиях. В воздухе витал пьянящий запах жареного мяса, - не конины, - и пряностей, и уже за это принц мог простить Дени многое. - Вот одеяния достойные любого кхала, - радостно молвила Дени, - а в этих тряпках ты похож на бродягу. Один из дотракийцев смеялся над тобой, и я приказала вырвать ему язык, но он еще жив. Вызови его на бой! Пусть на своей шкуре узнает, что никто не смеет безнаказанно смеяться над драконом! И тогда в твоей косе будут петь уже два колокольчика! - Меня совершенно не волнует, что думают обо мне эти дикари, - презрительно фыркнул Визерис, сжимая зубы. Грязные, вонючие, что их скотины, табунщики, смеются над Таргариеном, над кровью и семенем Эйгона Завоевателя. Вейес Дотрак, эта навозная куча посреди степи, построенная из останков разграбленных городов, - разве это место для дракона? Среди криков и пыли, где бесчисленные толпы рабов гнулись под тяжестью ошейников. Визерис оттолкнул сестру и презрительно подбросил на ладони пояс из медных медальонов. - Решила переодеть меня? Поставить наравне со своим табунщиком? - Если ты будешь одет как они, - Дени с потешной важностью надула губы, - то они зауважают тебя. Юноша насмешливо приподнял одну бровь. Глаза сверкнули сиреневым льдом. - Хочешь нарядить дракона лошадью? Я будущий король Семи королевств! Это твои дикари должны стараться завоевать мое расположение. В конце концов, я отдал за это немало. – Бедро до сих пор болело, помня остроту аракха Сагго. - А получить надеешься еще большее, верно? Армия и корона за мою невинность, - по-змеиному прошипела девушка, дергая брата за рукав туники. По спине Визериса расползался холодок недоброго предчувствия, когда Дейнерис обвела губы кончиком языка. - А мог бы получить меня... - Довольно, Дейнерис, - процедил Таргариен, но сестра его будто не слышала. На девичье чело набежала тень, хищно заострив его черты, в глазах плясало темно-фиолетовое пламя. Она вцепилась в его руку, но тут же отскочила в сторону, разъяренно встряхнув белым золотом волос. - Знаешь, что он делает со мной, брат? Этот табунщик, которому ты меня продал? - Дени обхватила себя руками за плечи и склонила голову на бок. - Знаешь, что он трахает меня, как жеребец кобылу? Только что не ржет. А скоро я подарю ему сына, - она положила ладони на живот, - ты рад, Визерис? Рад, что станешь дядюшкой? Твои дети будут править Вестеросом, а мои играть среди падали и лошадиного навоза! - Прекрати! – юноша попытался схватить сестру, но девушка отскочила с хриплым, наигранным смехом. Это беременность делает ее такой, убеждал себя Таргариен, ребенок делает ее такой вспыльчивой. Всякая девушка будет тревожиться за свое первое дитя, даже дракон. - Скажи, разве это честно? Разве это честно, Визерис? Ты обещал мне, что мы вернемся домой, но ведь место жены рядом с мужем… ты сделал это нарочно! – Дейнерис всхлипнула и попятилась от него. – Да… ты станешь королем, а мои дети, отрезанные от тебя половиной мира, не смогут даже прикоснуться к Железному трону! - Как ты можешь?.. – Дени не позволила ему договорить. Схватив со стола пояс из причудливых медных медальонов, она бросилась на брата. Тяжелое украшение со свистом рассекло воздух, и кожа на скуле Визериса лопнула от удара. Кровь узкими алыми лентами заструилась по щеке. Сестра замахнулась вновь, однако юноше удалось перехватить ее руку. Таргариен притянул извивающуюся змей сестру к себе, Дени шипела и мотала головой, ее серебристо-белокурые волосы хлестнули брату по лицу. Несколько прядей прилипли к окровавленной щеке. - Ты меня предал! – рычала Дейнерис, вырываясь. – Предал! Продал меня, словно вещь. Тебя бы самого подложить под этого табунщика, посмотрела бы я, как бы ты запел! - Тише, сестрица… - ее слова погубят их обоих. Пусть и не каждый дотракиец владеет общим языком, здесь множество рабов. Если неосторожно оброненные фразы передадут Дрого… - молю тебя, Дени, успокойся! - Ты разбудил дракона! Разбудил дракона! – девушка внезапно обмякла в его руках и принялась безвольно оседать на пол. – Как ты мог, Визерис? Почему… я ведь хотела подарить тебе свою невинность… хотела рожать тебе сыновей… а ты предпочел эту рабыню! Чем она лучше меня?! Как она может сравниться с драконом?! - Она рабыня, - рана горела, кровь, щекоча, лениво стекала, огибая скулу, тягучие капли повисли на подбородке, - а ты принцесса, дочь короля Эйериса и королевы Рейлы. - Жена дикаря и мать его жеребенка, - глухо всхлипнула Дени, - почему я должна рожать отродье этого табунщика? Я не хочу его, не хочу!.. Пальцы Визериса с силой впились в плечи девушки. - Тогда не рожай, - бросил он прежде, чем осознал смысл сказанного. На губах стыла горечь, в груди до сих пор клокотало от гнева. Думает только о себе! Юноша старался делать для нее все, заботился о ней, любил ее, подарил ей мужа, не знавшего поражения в бою!.. Дейнерис вздрогнула и обратила к брату залитое слезами лицо. В фиалках ее глаз цвело удивление. – Убей щенка в своем чреве, сестра! Убей своего собственного ребенка из-за мимолетных капризов. - Мимолетных капризов? – Дени задохнулась от возмущения. – Я должна была стать твоей женой! Это должен был быть наш ребенок! Истинный дракон…       Ее улыбка была мечтательной, взгляд заволокло туманной пеленой. Девушка трепетно вздохнула и взяла лицо брата в ладони. Ее ресницы, мокрые и слипшиеся от слез, напоминали наконечники стрел. - Подари мне дитя, брат, любимый… подари мне ребенка! Я вытравлю из себя сына Дрого и рожу Таргариена, которому суждено сесть на Железный трон. - Нет, - Визерис покачал головой, но Дени его будто не слушала. - Он ничего не поймет, он не догадается… не посмеет. Прошу тебя, брат, - она сжала в тонких пальцах испачканный шелк его туники, - вот увидишь, я лучше Дореи. - Я сказал – нет! – Таргариен оттолкнул сестру и стремительно вскочил на ноги. Прижав ладонь к пульсирующей болью щеке, Визерис негодующе сверкнул глазами. Дейнерис распласталась на полу, и глаза ее переливались слезами, губы дрожали. Сейчас она так была похожа на ту маленькую девочку, которая холодными ночами прижималась к старшему брату. Он рассказывал ей о доме, о Красном замке, о родителях, которых ей никогда не узнать… тонкие черты девушки внезапно исказила злоба, и с разъяренным визгом она бросилась на Визериса. Принц покачнулся и упал, удар вышиб из груди воздух. Руки Дени с неожиданной силой сжали его шею. - Ты разбудил дракона! – она била принца по лицу, впивалась ногтями в кожу и скалилась так яростно, что еще немного – и вцепится в него зубами. – Разбудил дракона! Дракона! Визерис отмахнулся от руки сестры, нацеленной ему в глаз, но ногти второй Дейнерис запустила прямо в рану на щеке юноши. Перед глазами полыхнуло ослепительно-алым от боли, на десять ударов сердца он ослеп и оглох. Когда взгляд немного прояснился, в лицо Таргариена полыхнуло жаром – это Дени держала возле его лица горящую свечу. Сердце иступленно колотилось в груди, грозя сломать ребра, в ушах звенело. Раскаленный воск капнул принцу на подбородок. Горло сдавило, и «Сестрица» он произнес одними губами. - Дракона… Я хочу стать матерью дракона! – Дейнерис захохотала, когда серебристые волосы брата занялись пламенем.

***

Черный обугленный скелет шатра кхала Дрого темнел на фоне заката. Небеса полыхали кроваво-алым, солнце воровато выглядывало из-за Матери Гор, золотя горную верхушку. Сир Джорах ступал неспешно по пепелищу, мимо рыцаря сновали гортанно перекрикивающиеся рабы. Огонь успел перекинуться и на соседние постройки, прежде чем пожар сумели потушить, сгорел загон для лошадей и рабские бараки. Сейчас невольники укладывали на носилки тела, разделывали обгоревшие лошадиные туши. Остро пахло гарью, и вместе с дымом к облакам взлетали визгливые рыдания – кхал Дрого и его ко бросились в горящий шатер спасать кхалиси, но огонь уже не выпустил их. Мормонт сглотнул, нервно облизнул губы. Дым ел глаза, по щекам мужчины катились скупые слезы. Принц и принцесса, совсем юные… но зато Баратеон до них не доберется. Сир Джорах хотел помолиться Матери, но едва ли она услышит изгнанника здесь, пред неусыпным взором Матери Гор. Сапоги взметали кучи тускло-серого пепла. Сир Джорах слышал приглушенный девичий плач – это Дореа, ссутулившись, стояла на коленях среди пепла, но через долю мгновения умолкла, будто захлебнувшись слезами. Она кинулась вперед, обгоняя рыцаря, и вдруг замерла, истошно закричав. Наверное, нашла тело кхалиси… девочка была похожа на покойного Эйериса больше, чем хотелось бы, но теперь это не важно. Несчастное дитя… но все мысли растаяли в сознании Мормонта, когда рядом с обгорелыми костями девушки и мужчины он увидел Визериса – его покрывала сажа, волосы сгорели, но он был жив. Черный дракон с жадным урчанием слизывал кровь с его рассеченной скулы, молочно-белый и зеленый вгрызались в его запястья. Юноша тихо, на грани слуха, застонал, дрогнувшие веки медленно поднялись. Дореа первая упала подле него на колени. Черный дракон посмотрел на нее красными угольками глаз и закричал, двое его братьев присоединись к нему, расправили крылья. Визерис вымученно улыбнулся и коснулся обугленных черных косточек той, что была ему сестрой. Солнце скрылось за Матерью Гор, накрывая Вейес Дотрак покрывалом сумерек, которые ожили песней драконов.