Старая-старая легенда

Наверняка, послушав начало моего сказания, вы спросите себя: «Что же может произойти трагичного в такой день?» Но, как известно, горе ходит по пятам за счастьем. Не обошло оно и этот великий день. Сразу после инициации и проверки магией, принца Эйвора увели с балкона под шум и рукоплескания толпы прямо в руки своей семьи. Король Вилборг радостно смотрел на своего уже взрослого сына, приобнимая жену за плечи. А сестра радостно носилась вокруг брата, не уставая задавать всё новые и новые вопросы: - Братик, а когда ты засветился, это было больно? - Нет, было очень… свободно и приятно, - Эйвор никак не мог подобрать нужных слов, чтобы описать то, что с ним произошло, - но, как говорит Великая Книга, изменники и бесчестные люди испытывают жуткую боль и свет их не принимает. - Значит, с тобой всё хорошо! – Гелия обняла брата и прошептала ему на ухо, - а когда же я стану настоящей принцессой? - Только через три солнцестояния. Но настоящую силу ты обретёшь только тогда, когда ты выйдешь замуж или… - Или что? - Или я умру без наследника. – Эйвор посмотрел на сестру и в его глазах мелькнула тень сомнения. - Даже не вздумай говорить таких глупостей! – Гелия с укором посмотрела на брата и погрозила ему, - лучше уж я выйду замуж за жабу, чем ты умрёшь! - Давайте вы оба поговорите о чём-нибудь хорошем, - королева Энье строго посмотрела на своих детей, - не омрачайте праздник своими догадками. Ваша жизнь будет долгой и счастливой. А теперь пойдёмте к столу, нас давно ожидают гости. - Мама, а кто из младших приехал? – Гелениэль не терпелось поиграть со своими подругами. - Приехали король и королева Дарийские с дочерью Ирвин, - Гелия хихикнула и дёрнула брата за рукав, отчего он недовольно зашипел, - так же король и королева Алэнгские с сыном Карлаби. Остальные гости приедут без наследников. - А кто такой Карлаби? – Гелия вопросительно окинула взглядом сначала мать с отцом, а затем и брата, - я раньше не слышала его имя. - Он впервые появится в нашем дворце после инициации, - сухо ответил отец, - обряд очищения прошёл не так, как это ожидалось. - Что же произошло? – на этот раз спросил Эйвор. - Если захочешь спросишь у него самого, - король одёрнул мантию и его взгляд устремился на двери, ведущие в трапезную. Он взял королеву под руку и жестом поманил за собой детей. Следуя чуть ли не за взглядом Вилборга, двое слуг, встав по краям массивной двери, толкнули её внутрь. Закатное солнце на секунду осветило трапезную, но в ней преобладало мерцание свечей в канделябрах и хрустальной люстре. Гости встали со своих мест, приветствуя хозяев торжества. Стол стоял полукругом, освобождая в центре место для музыкантов и шутов. Королевские семьи были рассажены рядом друг с другом, парно или втроём. Каждый член королевской семьи имел свой отличительный знак: плащ цвета герба и брошь или кольцо с изображением животного, олицетворяющего государство. Принца Эйвора вывели вперёд, и он низко поклонился, поддерживаемый рукоплесканиями. Затем правители Фирии направились в центр стола, где для них были приготовлены места. Все действия прислуги были отработаны до точности и скрипа суставов. По взмаху руки короля стол будто сам собой наполнился всевозможными яствами и кубками. Были слышны только шуршание юбок, стук блюд о стол и неторопливый разговор гостей. Эйвору и Гелениэль были чужды эти формальности, поэтому, не успев просидеть на месте и получаса, они тихо вышли за пределы трапезной и помчались искать своих знакомых, которые тоже успели улизнуть. Принцессу Ирвин нашли недалеко от гостиной. Она о чём-то беседовала со своей служанкой. Девочки увидели друг друга и бросились в объятия. Заметив же Эйвора, Ирвин отчаянно покраснела и попыталась уйти со своей подругой к ней в комнату. «Наверняка будут сплетничать. Гелия не умеет держать язык за зубами!», подумал Эйвор и хотел было совсем уйти из дворца, как услышал шаги позади себя. Он обернулся и увидел, как к нему подходит высокий парень, одетый в мантию изумрудного цвета. Тот учтиво поклонился: - Приветствую тебя, принц Эйвор. Позволь представится: я принц Алэнгский. Они пожали руки друг друга, и Эйвор заметил, что руки Карлаби были в чёрных атласных перчатках. Его собеседник заметил этот взгляд и поспешил оправдать свою невежливость. - Прошу прощения, что не снимаю перчаток. Это последствия неудачной охоты, лекарь только день назад залечил раны, они всё ещё сильно кровоточат. Принц понимающе взглянул на Карлаби. Девушки тоже обратили внимание на нового гостя. Гелии он показался, если не холодным, то почти безразличным к тому, что происходило вокруг. Его глаза были голубыми, но совсем не согревающими, а создающие впечатление, будто смотришь сквозь ледяную глыбу. Карлаби направился к принцессам для приветствия. Ирвин присела, приподняв полы платья, принц слегка кивнул головой и едва улыбнулся. Принцесса уже вошла в возраст согласия, и принц не имел права поцеловать её руку, иначе это расценивалось бы как приглашение выйти замуж. Подойдя к Гелениэль, принц присел, чтобы можно было достать до её руки и слегка коснулся её губами. Гелия поклонилась в ответ. - Приветствую юную Гелениэль. Когда я в последний раз посещал ваш дворец, вы были ещё совсем крохой. - Наверно поэтому я совсем не помню тебя, - принцесса без лишних церемоний перешла с принцем на «ты», - чувствуй себя как дома, мы же не придворные дамы! И Гелия удачно сморщила нос и приподняла голову, чем стала ужасно похожа на старую фрейлину, что была у них при дворе. Она каждое утро белила лицо и не выходила из своей комнаты, не вылив на себя флакон розовой воды. Эйвор и Ирвин, зная привычку фрейлины залились смехом, Карлаби лишь снисходительно улыбнулся. - Я рад, что встретил вас на этом празднике. Среди королей совсем не о чем поговорить! - Ты прав, они обсуждают или торговлю, или удачно подстреленную лань! – Эйвору было довольно легко в компании принца, - не могу поверить, что через несколько лет станем такими же. - Если это и будет так, - вмешалась Гелия, - я прикажу красному дракону спалить тебя до тла! - Твоя сестра необычайно вольна в разговоре, - сказал Карлаби - Да, она имеет привычку разговаривать с горожанами через ограду. Но, согласись, её речь от этого не становится вульгарной. - Пожалуй да, это мне нравится больше, чем бесконечные беседы ни о чём. Карлаби повернулся к окну и принц заметил у его груди брошь. Присмотревшись повнимательнее, он спросил: - Символ твоей семьи – орёл? - К сожалению, нет, - Карлаби с горечью ответил, - это коршун. Мои предки избрали это хищное животное в качестве своего символа, потому что птицы приносили свою добычу к подножию замка. Теперь мы на веки обременены считаться агрессорами и хищниками. - Расскажи, почему тебя не принял свет? – Гелениэль оставила свою подругу и подбежала к Карлаби. - Я не знаю. Сначала всё было так, как гласит Великая Книга. Но как только старец начал посвящать меня, сердце будто пронзил острый меч. Боль была невыносима. Стиснув зубы, я старался не издать ни единого звука. Долго же длилась эта пытка. Народ успокоили, сказав, что свет охватил мои руки, но не было и этого. Отец долго не мог прийти в себя и теперь у меня растёт младший брат – новый наследник престола. А я останусь вечно служить при дворе великого короля. – Эти слова Карлаби произнёс с горечью в голосе, но затем повернулся к Гелии и ласково спросил: - Но неужели я такой злой? - Нет, что ты, мне кажется, что и свет может ошибаться! Гелии было очень жаль принца. Ей казалось, что из-за простого магического фокуса, Карлаби будет несчастлив. Но в этот момент в гостиной появилась служанка и позвала детей к чаю. Карлаби вежливо отказался, сказав, что ему хочется прогуляться по парку, а остальные воодушевлённо направились в трапезную, следуя за служанкой и сладким запахом. Распалённые вином и разговорами, короли уже не были так тихи, как в начале пиршества. Через стол то и дело кто-то нагибался, чтобы рассказать собеседнику крайне интересный случай, иначе его рассказ утонул бы в оживлённой беседе и смехе. Гелениэль то и дело останавливалась, чтобы поздороваться с дальними родственниками, услышать в свою сторону, как она мила, и получить какую-нибудь сладость, вроде засахаренного пряника. В правой части стола был слышался оживлённый спор и звуки, предвещающие драку, например, угрозы выдернуть бороду или переломать кости. К спорщикам тут же подбежали слуги разнимать их и, в крайнем случае, облить ледяной водой. Пиршество подходило к концу. Дети были увлечены игрой в сахарных лошадей. Эйвор с сестрой пытались наскочить друг на друга, обломав гриву, ногу коня или другую часть тушки. Краем глаза Гелия заметила, что к маме с папой подошёл посыльный и, что-то сказав им, указал в сторону комнаты переговоров. Вилборг кивнул и вместе с женой направился за слугой. Время шло, родители не возвращались, а Ирвин уехала к реке кататься на лошади, и Гелениэль стало ужасно скучно. Она сказала брату, что скоро придёт, и пошла разыскивать Карлаби. В саду его не было. Единственное, что осталось после него, это примятая трава у ивы и оставленная им раскрытая книга. Гелия подняла её с земли, стряхнула с корешка травинки и песок и направилась обратно во дворец. Она надеялась найти Карлаби там. Недолго думая, она подошла к комнате переговоров. За дверью слышалась возня и проклятия. Почувствовав недоброе, Гелия с силой толкнула дверь в комнату и побледнела от ужаса. На полу, покрытом ковром, лежали её родители. Красная лужица впитывалась в ковёр и текла кровавыми реками по полу. Гелия задрожала и бросилась к отцу и матери. Их тела были холодны и неподвижны. Она взяла в руки лицо отца и взглянула в его глаза. Величавый огонь в них погас и на Гелию смотрели два безжизненных зеркала. Руки матери охладели и беспомощно повисли, когда Гелия попробовала их взять. Бесшумно рыдая, почти не держась на ногах, она попробовала закричать о помощи, но рот не мог даже раскрыться, а язык онемел. Гелия опрометью побежала звать на помощь, но по дороге ноги подкосились, и она упала на холодный пол. Хватая ртом воздух и пытаясь снова подняться, она отчаянно закричала и зарыдала, срывая голос и глотая собственные слёзы. На её крик сбежалась прислуга. Люди подумали, что она просто больно ударилась и бросились успокаивать её. Гелия не могла остановить свои слёзы и рукой указала на комнату переговоров. Через несколько минут весь дворец не мог сдержать слёзы. Шёл мелкий дождь. Траурная процессия направлялась в сторону фамильного склепа, неся на руках два безмолвных гроба. Недавно пёстрая толпа нынче была одета в чёрные одеяния. Во главе процессии шёл Эйвор, придерживая свою сестру за плечи. Её уговаривали остаться во дворце и не присутствовать на похоронах, но как и несколько дней назад она твёрдо решила видеть инициацию брата, в этот день она пропускала мимо ушей все уговоры остаться. Лицо Эйвора за эти долгие три дня посерело и на лбу протянулись рытвины мелких морщин. Гелия таяла на глазах и единственное черное платье, которое подошло ей, пришлось значительно ушить. Все гости, бывшие на празднике, теперь присутствовали и здесь. В этот день ни распевали песен, ни смеялись и ничего не осталось от их былого веселья. Гробы установили в положенное им место, тела короля и королевы завесили до пояса тёмной тканью. Из толпы, опять незамеченный ничем, вышел старец и встал у ног покойных. Люди по очереди подходили прощаться с отцом и матерью народа. Кто-то мужественно сжимал губы и терпел боль в себе, кто-то не мог сдержать страданий и стенал о потерянных душах. Когда подошла очередь сирот, Эйвор поцеловал лоб отца и матери и встал рядом с ними, как изваянная статуя. Гелия, отчаянно пытаясь сдержать дрожь, поцеловала родителей и бросилась в руки брата, тихо рыдая. Старец молча подошёл к покойным, глубоко вздохнул и приложил руки к ножевым ранам повелителей. Порезы заросли, их тела осветились и вверх поднялись две полоски света. Это души короля и королевы поднимались в свой последний путь. Две золотистые ленты обвили друг друга, пролетели над головами изумлённых людей и устремились в высокое серое небо. Старец закрыл тела чёрной тканью до конца и произнёс вполголоса: - Мир их праху. ... Прошло много дней после похорон, как Гелия решилась снова зайти в комнату переговоров. Она тихо прошла по краю, тронув стены и села на пол у того места, где трагически погибли её родители. Старое горе вновь прошлось ножом по сердцу и Гелениэль, закрыв лицо руками, заплакала. Не известно, сколько времени она провела в этой комнате. Гелия подняла голову и увидела, что начало темнеть. Она зажгла свечу и направилась было к выходу, но обернулась и увидела нечто странное. В углу комнаты что-то ярко блеснуло. Гелия со свечой в руке опустилась на колени и подняла перстень. Сначала она не разглядела, что было на нём изображено, но поднеся свечу поближе побледнела, как смерть. На червлёном перстне был изображён коршун.