Случайность

Двадцатью минутами ранее…

– Инузука, Итачи уже давно выехал, так что уже пора ехать на свадьбу. Я буду возле твоего дома через пять минут. – Договорились, – держа в одной руке телефон, а второй пытаясь натянуть на свою тушку брюки, вещал Киба, то и дело спотыкаясь и матерясь. – Я тебе такое сейчас расскажу! У меня аж зла не хватает! – Уже предвкушаю, одевайся, – улыбнувшись, Саске сбросил вызов, а затем включил поворотник, въезжая во дворы.

***

– Учиха, это конец! Инузука буквально ввалился в машину, присаживаясь на переднее сиденье. – Ты посмотри, что опубликовал этот недоделанный художник! Саске слегка озадаченно посмотрел на необычное поведение друга, а после незатейливо улыбнулся. – Пристегнись для начала. – Ах, да, конечно, – спохватившись, парень потянулся за ремнем безопасности. – Этот Сай! Ты только посмотри, что он выложил! Киба протянул Учихе прямо под нос свой телефон, совершенно не заботясь о том, что парню, водящему в это время машину, будет крайне неудобно что-либо смотреть, а тем более читать. – Если ты не прекратишь, мы попадем в аварию. Возле светофора остановимся и посмотрим. – А еще и эта подпись «С возвращением, моя прекрасная муза! Я искренне рад, что ты снова со мной, несмотря на то, что я натворил ♡», – буквально визжал Инузука, всеми силами пытаясь спародировать столь ненавистного ему парня. – Я его убью сегодня. Саске лишь едва заметно улыбнулся, переключая внимание с телефона на светофор. – Но рисунок и правда отличный. Он же многие свои фотографии потом перерисовывает в фотошопе, верно? И это одна из таких? – Да! Но сути это не меняет! – возмущенно прошипел сквозь зубы Киба, хмурясь и нервно тряся головой. – И что это еще за «снова со мной»?! Они что реально встречаются?! Саске лишь закатил глаза. – Киба, прекращай, она явно хочет тебя позлить, а ты, в свою очередь, замечательно ведешься на ее провокации. Ты же прекрасно знаешь, чего она от тебя хочет. Оторвавшись ненадолго от руля, Саске перевал взгляд на только что начавшего анализировать происходящее Кибу, вглядываясь в его лицо. – Ты уверен? – на лице Инузуки пробежала едва заметное беспокойство, которое не скрылось от проницательного Учихи. – Не совсем, но я почему-то думаю, что это так. Киба прикусил губу, наконец, становясь абсолютно спокойным. – Знаешь, – парень поднял голову, всматриваясь в черную точку на лобовом стекле, – я долго думал над тем, что произошло. И я не понимаю, почему до сих пор так реагирую. Да, я допускал мысль о том, что это все было сделано, чтобы спровоцировать меня на серьезные поступки. Замужество, дети. Посижу, подумаю, как мне плохо без Ино и прибегу к ней на задних лапах, прося прощения и моля ее вернуться обратно. Я правда допускал эту мысль, но ровно до того момента, как встретил ее в больнице. Такую холодную и далекую. Такую… больше не принадлежащую мне. Киба повернул голову, встречаясь взглядом с внимательно смотрящим на него Саске. – Она вернулась к человеку, которого всем сердцем в университетские годы ненавидела. Я видел, как она собирала себя по кусочкам, как плакала ночами на протяжении нескольких недель. Я видел, как она прощала его снова и снова, и я видел, как тяжело ей далось ее последнее решение. Она попрощалась с ним. Безапелляционно и громогласно. Я никогда не видел ее столь серьезной. В этот момент я понял, что же меня так сильно в ней привлекало. Ее верность собственным убеждениям, ее решительность в каждом поступке. А сейчас… что с ней произошло? Неужели я хуже, чем этот смазливый художник, что за всю жизнь не упустил ни одной юбки? И я уже не знаю, почему я злюсь. Из-за того, что она ушла к другому или из-за того, что она предпочла Сая, что ничуть не лучше меня в разругавших нас окончательно вопросах? – Киба, – Саске вздохнул. Ему эта ситуации казалась до безобразия легко решаемой. – Ты правда думаешь, что Ино без каких-либо на то причин сошлась бы с человеком, который изменил ей с половиной ее подруг и сокурсниц? Ты реально допускаешь мысль о том, что она сошлась с Саем по-настоящему? Ино блондинка, но далеко не дура. Люди, может, и меняются, но не до такой же степени. Это просто ее план, который сработал на ура. Ты ревнуешь. – Но! – Ты ревнуешь, и хочешь вернуть ее назад. Даже если ценой выступят твоя свобода и нежелание заводить детей. Инузука прикрыл руками лицо, тяжело вздыхая. На глаза предательски навернулись слезы, и от прежней злости не осталось и следа. На смену ей пришли бессилие и усталость от того, что подобно цунами смыло все, что он многими годами строил. – Я хочу ее вернуть. Мое нутро кричит об этом каждый день. Но если я соглашусь на все ее условия, я проиграю в войне с самим собой. – Я не пони… – Саске, – Киба пристально посмотрел на друга, – есть вещи, которые формируют нас как личность. Есть установки, которые ты считаешь верными и которые ты несешь сквозь года и десятилетия. Есть то без чего ты уже не ты. И согласившись на ее условия, я изменю себе, себе и тому, что до сих пор считаю правильным и верным для себя. Я люблю Ино, но я же должен любить и уважать хоть немного и себя. Почему я должен согласиться с ней и принять ее позицию, почему не наоборот? Почему? Саске сидел неподвижно, не зная, что сказать. – Киба, иногда нужно жертвова… – А я не хочу жертвовать. Ни Ино, ни своими убеждениями. – Но так не бывает, – Учиха коснулся руки друга, несильно ее сжав. – Не бывает. – Я знаю. С щеки Кибы скатилась одинокая слеза, которую он сиюминутно вытер. – Поехали, нас уже ждут. Горько вздохнув, Саске отпустил руку парня и вернулся в прежнее положение. – Поехали.

***

– Знаешь, я всю жизнь думал, что женитьба – это что-то такое, что похуже рабства. Но, видя твою довольную рожу, я начинаю сомневаться. Ты поэтому светишься как новогодняя звездочка? – Какузу, – не переставая улыбаться, проговорил Итачи, – свадьба – это прекрасно. Женюсь я не по расчету, не по залету, а по любви, причем, на минуточку, большой и чистой, – Учиха обогнул кресло и посмотрел на заднее сиденье. – Вот и весь секрет. – Ага, конечно, – Какузу лишь ухмыльнулся, – будто бы я не знаю, какой ты на самом деле вовсе не белый и не пушистый. Да ты же в начале ваших отношений ни одной юбки не пропустил. – Если бы только юбки, – поддакнул Хидан, и весь салон разлился хохотом. – Так, все, прекращайте, – Итачи, как мог, пытался быть серьезным, но улыбка все еще сияла на его лице. – Я был молод, гормоны и все такое, а сейчас я серьезный человек, который знает, чего он хочет. – Ты посмотри, неужели, наконец, остепенился? – Хидан толкнул своего друга в бок. – И когда же это вы в последний раз были с иной телочкой нежели Хината? – Кстати, да, – добавил Сасори, доставший минуту назад шампанское из бара. – Мне тоже интересно. – Господа, – Итачи закатил глаза, а после тяжело вздохнул, – очень и очень давно. – Две недели? Итачи недовольно цыкнул, а все окружающие его друзья в голос рассмеялись. – Ладно-ладно, – Хидан хлопнул брюнета по плечу, ободряюще ему улыбаясь. – Мы поняли тебя. Ну что, – парень вернулся на свое место, а после посмотрел на лобовое стекло. – Учиха Итачи, ты приехал. Вываливайся и вперед к приключениям.

***

– Какузу, где кольца?! – Горе-жених, – идущий позади парень испепеляюще смотрел на своего друга. – Прекрати паниковать. Все на месте. Мы все устроим. Иди к невесте. – Точно? – в глазах Итачи все еще виднелось недоверие. – Вы точно не прикольнетесь и сделаете все, как нужно? – Да иди ты уже, – подошедший Хидан обнял крепко Учиху, а после подтолкнул к входной двери. – А то еще уведут твою звезду. Эти слова знатно подзадорили Итачи, что, ухмыльнувшись, сиюминутно рванул вперед, моментально оказываясь на лестнице. – У меня тост: всем желаю быть такими же влюбленными дураками! Сасори, наливай! Услышав на третьем этаже звук отлетевшей пробки от шампанского, Итачи на секунду остановился, переводя дыхание и оглядываясь по сторонам. В конце коридора была дверь, которую он очень хотел сегодня открыть. Итачи всегда был прагматичным и до жути не сентиментальным, но сегодня ему хотелось всей этой суеты, всего этого волнения и потеющих ладошек. Сглотнув и подправив галстук, Итачи подошел к двери и неслышно постучал в нее. Не дожидаясь ответа, он распахнул дверь, входя внутрь. Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Вот он, тот самый момент, который Учиха до конца жизни будет ненавидеть. – Какого хрена?!