Algo pequeñito

Юу был как никогда полон энтузиазма, казавшегося просто неисчерпаемым в эти дни. Причиной такого подъема было не только счастливое «нахождение» и постепенное выздоровление Койю, но и внезапно посетившая мужчину идея. Ему захотелось купить собственный дом, довольно большой и уютный, чтобы жить там вместе с Койю. Да не где-нибудь купить, а именно в Испании – там, где когда-то произошло их внезапное знакомство. И чтобы недалеко от морского побережья. Широяма так загорелся этой идеей, что прожужжал друзьям все уши, но те все же идею одобрили, согласившись ничего не говорить пока Койю. Юу специально, как бы невзначай, в одном из разговоров выведал у Койю, когда его День рождения, и обнаружил, что совсем скоро. Пришлось в срочном порядке ускориться и штурмовать агентства по недвижимости. Он всерьез намеревался переехать вместе с Такашимой в эту солнечную страну и даже сам себе удивлялся, потому что раньше никогда не чувствовал в себе желания «осесть» где-то и с кем-то. Ему нравилось проводить время на работе, полностью погружаясь в нее, нравилось отдыхать, как ему хочется, но это было тогда, а теперь больше всего ему хотелось быть с Койю. И исходило это не из каких-то сентиментальных порывов, просто он понял, что действительно нашел себя рядом с этим парнем. Мужчина невольно сравнивал их отношения с отношениями Акиры и Таканори и находил некоторое сходство. Его не мучили вопросы или сомнения на тему «это же неправильно, мы оба мужчины», Юу был свободен от подобных предрассудков. Время бешено летело, приближаясь ко Дню рождения Койю. Именно тогда Юу хотел сказать ему о покупке, то есть даже не сказать, а просто подарить Такашиме дом. Почему-то мужчина был уверен, что парень будет рад такой перспективе. Единственной загвоздкой было договориться с шефом о переводе в испанский филиал фирмы. Если же он не согласится, то Юу намеревался уйти с работы. Отступать от маячившей на горизонте мечты он не собирался. А Койю все еще лежал в больнице. Он стойко держался, не выказывая друзьям недовольства по поводу пребывания в больничной палате. Хоть его и перевели из главного корпуса в стационар, было все равно не по себе. Парню казалось, будто запах больницы, лекарств и страха впитался в каждую его клетку, стал частью его и он уже не сможет избавиться от этого. Он постоянно думал о людях, которые находились буквально за стеной рядом с ним, о девочке, которую он часто навещал, и это ни капли не прибавляло оптимизма. В палате кто-то постоянно находился, будь то Ютака, взявший на себя миссию кормить Койю домашней едой, или Акира, который заезжал поболтать и неизменно веселил Такашиму своей непосредственностью. Таканори же вообще, казалось, прописался в палате вместе с Койю. Он как раз читал новый роман какого-то там автора, имени которого Койю не запомнил, и обсуждал с Такашимой самые «блестящие» моменты. Язвительные реплики Таканори, сыпавшиеся на голову бедного автора, поднимали парню настроение. Прибавляло сил и то, что Койю чувствовал себя лучше. Но больше всего Такашима ждал наступления вечера, когда приезжал Юу. Таканори тактично покидал палату, отвешивая напоследок какую-нибудь колкую шуточку, и тогда они оставались одни. Койю иногда ловил себя на мысли, что с самого утра начинает ждать вечера. Того момента, когда брюнет, улыбаясь своей потрясающей улыбкой, зайдет в палату и вытеснит больничную прохладу своим теплом, заменит запах лекарств запахом своего тела. Юу обычно сидел у Койю до самого последнего момента, когда медсестра уже готова была пинками выгонять его из здания. Больше всего Такашима любил, когда дежурила добрая пожилая женщина. Она всегда позволяла остаться Юу подольше, заприметив их не совсем дружеские отношения, и хорошо обращалась с Койю. Другие же медсестры его откровенно бесили, их призывные взгляды и кокетливое хлопанье ресницами, предназначавшиеся Юу, раздражали. Койю жутко ревновал, и Широяме приходилось успокаивать его, сцеловывая с губ невысказанную обиду, забирая прикосновениями негодование. В частности еще и поэтому Койю все больше хотел домой: чтобы никакой ослепительной белизны белья и мебели, чтобы никаких больше взглядов, чтобы ревность наконец свернулась клубком внутри и заснула. В один из таких дней напряжение Койю достигло своего предела. - Юу, я домой хочу, - не выдержал Такашима и тяжело вздохнул, прижимаясь ближе к мужчине и скользя губами по теплой щеке. – Не могу тут больше. Еще и медсестры эти… Юу тихо рассмеялся, поглаживая Такашиму по голове: он был похож на маленького ребенка, такой милый в своей обиде и такой трогательный в этой ревности. - Не ревнуй меня, Койю, - игриво прошептал мужчина, прикусывая аккуратную мочку парня, не украшенную сегодня сережками, и легонько потягивая. - Я не ревную, - тут же насупился Такашима, закусив губу от невинной, но чувственной ласки. - Правда? – подначивал Юу, соскальзывая губами на шею, проводя языком по быстро пульсирующей жилке. Он чувствовал, как Койю вцепился пальцами в рубашку на его спине, и тихо вздохнул, невольно выгибая шею, наверняка даже не заметив этого. - Ревную, конечно, - окончание фразы сорвалось на тихий стон, когда Юу сжал зубами кожу под подбородком и сильно засосал. – Юу..ах… Что ты творишь? Койю уперся руками в плечи мужчины, укоризненно глядя на него, но Юу отчетливо заметил во взгляде нотки желания. Это заставило его улыбнуться, накрывая губами мягкие губы Койю и утягивая его в глубокий поцелуй. У них уже давно не было близости, и каждый раз, целуясь, оба чувствовали безумное желание. - Собираюсь тебя убедить, что в этом нет смысла, - шепнул брюнет в приоткрытые, чуть покрасневшие от дерзкого поцелуя губы парня. Койю тяжело дышал, понимая, что вряд ли Юу остановится, да и прекращать это вовсе не хотелось. Но в то же время парня пугало, что их могут услышать. Как могут они заняться сексом в палате? Это же немыслимо! - Юу, стой, нас же услышат, - попытался убедить любовника Койю, но тот только снова улыбнулся, развратно облизываясь, отчего Койю затаил дыхание, жадно следя за каждым движением. - Пусть, зато все будут знать, чей ты. Это не показалось Койю весомым аргументом, и он продолжил слабо сопротивляться. Но постепенно тело сдавалось под ласками брюнета, а когда он вдруг почувствовал еще и ладонь, мягко надавливающую на его пах через тонкое больничной одеяло, то снова не смог сдержать стон. Юу победоносно улыбнулся и снова поцеловал Койю, врываясь языком в жаркий рот, вылизывая его так развязно и чувственно. Парень прижался к нему ближе, зарываясь пальцами в волосы и страстно отвечая. Он уже чувствовал стремительно нарастающее возбуждение, заволакивающее сознание плотной дымкой, не дающее спокойно вдохнуть. А потом Юу как-то внезапно отстранился, оставляя на губах Койю влажный след своей слюны, и откинул одеяло с его бедер. Койю даже не сразу понял, в чем дело, когда брюнет стянул с него еще и белье. - Что ты творишь? – кажется, он повторялся, но это не волновало парня. Он с удивлением наблюдал за Юу, расположившимся практически лежа на кровати и совершенно похабно улыбавшимся. Широяма игриво прикусил губу и обхватил пальцами возбужденный член Койю. Он решил оставить без ответа вопрос любовника – нечего спрашивать такие глупости – и сразу приступил к действиям. Койю задохнулся протяжным стоном, когда горячие губы сомкнулись вокруг напряженной головки, а ладонь двинулась вверх-вниз по всей длине. Вид сверху был поистине божественным, так что Такашима даже приподнялся на руках, глядя на ритмично двигающуюся черную макушку между его ног. Было безумно хорошо от влажного жара рта Юу, так хорошо, что глаза сами собой закатывались в наслаждении, а стоны рвались из груди. Юу осторожно царапнул зубами нежную кожу и, услышав сдавленное шипение, выпустил член изо рта. Вкус Койю оставался на языке приятной горчинкой, Юу просто сходил с ума, глядя на тяжело дышащего парня. Его глаза казались полубезумными, но все равно до одури красивыми, затягивающими в свою глубину. Юу поспешил снова вернуться к прерванному занятию: от взгляда Койю стало немного не по себе, казалось, будто Юу теряет себя, но он прогнал эти мысли, снова уступая безумному наслаждению. А Такашима упивался своей властью над Юу, зарываясь пальцами в его волосы и толкаясь бедрами в ненасытный рот. Юу покусывал твердую плоть, совсем легонько, чтобы только добавить остроты процессу, и Койю срывался на протяжные стоны, хоть и изо всех сил старался сдерживаться. Палату заполняли рваное дыхание и пошлые стоны, вперемешку с бессвязным шепотом. Им обоим было безумно хорошо: Юу от возможности просто доставить удовольствие, а Койю – от контроля над ситуацией, когда мужчина полностью подчинялся ему, когда одним резким движением и рывком за волосы можно было заставить принять глубоко в горло, чувствуя, как горячая влажность сжимается вокруг пульсирующей плоти, когда Юу пытается вдохнуть. Представив себе, как это выглядит со стороны, Койю завелся еще больше, хотя казалось, что больше просто некуда. Юу отстранился, сглатывая, и от влажной головки к его губам протянулась тонкая ниточка слюны. - Черт… это так пошло… - выдохнул Койю с легкой улыбкой на губах, проводя большим пальцем в уголке покрасневших губ. Широяма выглядел шикарно с растрепанными волосами и шальным блеском в глазах, так порочно и соблазнительно… Юу улыбнулся этому комментарию и, снова обхватив эрекцию Койю ладонью, провел головкой по своим сомкнутым губам. Такашима закусил губу, судорожно сжимая пальцы в черных волосах, и двинул бедрами, ткнувшись в приоткрывшийся рот. В этот раз Юу не остановился, пока не довел Койю до края и не почувствовал вязкую сперму во рту. Проглотив, мужчина еще некоторое время посасывал обмякающий член, из-под ресниц наблюдая за блаженно откинувшимся на подушках парнем. Сам Широяма кончил немногим ранее, просто расстегнув ширинку брюк и сжав в ладони болезненно напряженный член. Выпустив наконец Койю из своей цепкой хватки, Юу дотянулся до коробки влажных салфеток, стоявшей на прикроватной тумбочке, и вытер испачканную руку. Только потом он снова взглянул на Койю и с удивлением отметил, что тот покраснел, снова быстро натянув одеяло до груди. - Убедил? – немного хрипло спросил Юу, улыбаясь и придвигаясь ближе к Такашиме, укладываясь практически на нем. Койю кивнул, все так же смущенно отводя взгляд и чуть улыбаясь уголками губ. Ему было немного стыдно за такое несдержанное поведение и непонятно, как он вообще мог так себя повести, но это определенно понравилось Такашиме. Да и Юу выглядел довольным. Значит, все хорошо?.. Юу, пристально наблюдавший за быстро сменяющимися эмоциями на лице своего парня, тут же поспешил подтвердить, что все действительно хорошо, в очередной раз целуя Койю – нежно и медленно, чувственно сплетаясь языками. - Я, кстати, хотел тебе сообщить радостную новость, - прошептал мужчина, отстранившись через несколько минут от парня. - Какую? - Завтра ты будешь ночевать уже дома. Юу улыбнулся, видя, как янтарные глаза наполняются искрящейся радостью, как Койю оживает буквально в то же мгновение. Не сказать, чтобы до этого он был таким уж безэмоциональным, скорее наоборот, но все равно едва заметные взгляду изменения с ним произошли мгновенно. «Завтра я буду дома», - подумал Койю, прижимаясь поближе к Юу и пряча счастливую улыбку в изгибе его шеи. *** Теплый ветер трепал легкую занавеску на окне, проникая в комнату, где был освещен только один небольшой участок. Казалось, будто круг света от небольшой настольной лампы охраняет двоих лежащих на кровати мужчин от наступающей из всех углов тьмы. Юу держал в руке тетрадь Койю, на его плече удобно устроился головой сам парень и уже спал, обняв мужчину за талию. Пальцами свободной руки Широяма рассеянно поглаживал плечо спящего, а щекой касался его головы. Мыслями мужчина был далеко от комнаты и спящего Койю, где-то там, в мире, описанном ровными иероглифами. Койю наконец закончил писать то, что задумывал, и позволил Юу прочитать. Точнее, он просто подарил рассказ своему вдохновителю. Такашима до сих пор не знал, как правильно называть то, что получилось – то ли рассказ, то ли повесть, то ли книга. Хотя, по его мнению, на книгу это было мало чем похоже. Перелистывая страницу за страницей, Юу все больше удивлялся, как много глубоких мыслей было спрятано в голове парня, и не понимал, как можно облекать их в такие простые предложения. Он действительно не был так подкован в литературе, как можно было бы представить, но уж хорошее произведение от пустышки мог отличить. Сейчас Юу не видел в написанном Койю чего-то слишком уж шикарного или того, что должно быть разрекламировано. Просто это было интересно и…правдиво. Койю писал не приукрашенную правду, в чем-то некрасивую и внушающую некоторое отвращение, но правду. Свои впечатления, ощущения, просто какие-то факты, просто выводы, обоснованные или нет, но они были глубоки и в то же время лежали на поверхности. Юу понимал, что все описанное Койю видел своими глазами или переживал. Даже если это и не было бы так, то описание все равно было до ужаса реалистичным. Написанное затягивало, погружая в тягучую атмосферу, прерываемую сполохами напряженности, яркими нотами тоски или надрывным ощущением несправедливости происходящего. Койю описывал людей, их поведение в целом, но в то же время касался каждого эпизодического героя в отдельности. Рассуждая об этом по отдельности, Юу никак не мог уложить все в голове, но все вместе оно производило впечатление полнейшей гармонии слов и вкладываемых в написание эмоций. Хотя небольшие части, являющиеся сами по себе рассказами, все равно не могли бы рассказать больше, чем глаза автора…