Long and Happily

Алибаба не любил свои дни рождения. Наверняка, многие люди в мире могли бы сказать эти слова под веянием моды или не задумываясь вовсе. Но у него на ненависть к этому «знаменательному», по словам многих, празднику были свои большие и весомые причины. С самого детства окружающая обстановка, разваливающиеся на части трущобы и бедность его семьи просто не позволяли отмечать что-то такое большое, как дни рождения. Обычно он вместе с Кассимом и Марьям проводил свой, да и их дни рождения как самые обычные дни, коих в году триста шестьдесят пять, а то и шесть. По приходу домой мать поздравляла его, ласково гладила по голове и извинялась, что они не могут купить ему подарок. Алибаба не был эгоистом, он всё понимал и обиду ни на кого не держал, ведь даже такое поздравление делало его счастливым. А потом случились все эти вещи: смерть матери, появление отца, оказавшимся самим правителем Балбадда, вынужденное проживание во дворце, где никто и вовсе не знал, когда он родился, последующая случайная встреча с Кассимом и его предательство… С тех пор, как умерла Анис, все его дни рождения превратились в ужасное чёрное пятно, когда настроение падало настолько, что не хотелось вставать, куда-то идти и что-либо делать. Всё, о чём мог думать Алибаба, был вопрос «Почему я не могу забыть, что сегодня я родился?», а единственным желанием было забыть этот чёртов день. Разумеется, загадывать подобное было совершенно бесполезно. И уж когда начались его невероятные приключения с Аладдином, маги, подземельями, знакомствами со всякими Синдбадами и Коэнами, войнами, Алибабе и вовсе было не до дней рождений. Он вспоминал о них спустя неделю, а то и две, и, в общем-то, был вполне доволен таким положением вещей, практически тут же забывая об этом – слава богу – прошедшем дне и лишь накидывая ещё один год к своему возрасту. И вот теперь, в свой девятнадцатый день рождения, он вынужден торчать на вражеской территории, в Империи Ко, и этот день, так «удачно» выпавший на эту поездку, обещает быть самым ужасным в его жизни. Предчувствие на неприятности Алибабу никогда не подводило, с самого утра, когда он бесцельно возил вилкой по тарелке под внимательным взглядом Коэна, было ясно, что день пойдет коту под хвост. Казалось, все вокруг поставили себе цель достать его окончательно, то один цеплялся, то другой, но особенно выделился Джудал. Он и раньше не особо любил его, но теперь, познав на себе все его детские проказы и шалости, вовсе старался избегать встреч, но то ли карма у него такая, то ли просто маги стало скучно подшучивать над одними и теми же людьми, но виделись они чаще, чем Али бы хотел. Вот и сегодня Джудал оказывался каждый раз рядом с ним, что в итоге он не выдержал и твёрдо вознамерился засеть в комнате до завтрашнего утра. Но и там покоя не нашлось. – По-хорошему прошу, уйди и не возвращайся. Хотя бы в этот чёртов! Самый! Дурацкий! День! В году! Оставь меня в покое! – Алибаба раздраженно взъерошил волосы и, тихо зарычав, исчез у себя в покоях. Еще ничего не сделавший и даже не сказавший Джудал вздрогнул от громкого хлопка и удивленно уставился на дверь, будто это она только что внезапно наорала на него. – Какие мы нервные, – презрительно фыркнул он, отворачиваясь от покоев Салуджи, но, поняв, что опять обломался с предстоящим весельем, недовольно поджал губы, нахмурившись. Так бы он и стоял на месте, если бы не появившаяся из-за поворота в эту же секунду Когъёку. Джудал растянул губы в широкой ухмылке и направился к ней, останавливая ее, встав перед ней: – Куда собралась? Девушка встрепенулась, растерянно посмотрела на него, но, узнав, тут же улыбнулась. – А, это ты, Джу-чан. К Алибаба-куну иду, у него же сегодня день рождения, вот я и подумала, что ему будет приятно получить подарок. – Когъёку смущенно опустила взгляд на маленькую коробочку с незатейливым бантиком. – День рождения? – переспросил Джудал, а то вдруг послышалось, но принцесса согласно кивнула. – Как интересно... И больше не став ничего комментировать, обогнул удивленную его реакцией девушку и продолжил путь вперед. Алибаба, захлопнув дверь, тут же испытал лёгкое чувство вины: накричал ни с того, ни с сего на человека, который, возможно, пришел с... Хотя, ха, что за нелепая мысль, это же Джудал, ему лишь бы поглумиться! Он устало упал на кровать, прикрыв глаза, и закрыл лицо рукой, спасаясь от настойчивых солнечных лучей. Надо же было случиться такой нелепости – день рождения, и в империи, бесконечно им ненавистной... Немного неуверенный стук он услышал сразу, но не спешил вставать и открывать, не желая сейчас и сегодня кого-то видеть или слышать. – Алибаба-кун, ты здесь? Однако, незваный гость, оказавшийся принцессой Когъёку, зашел сам. Алибаба резко сел и попытался натянуть доброжелательную улыбку, но лицо так или иначе сводило, казалось, он вообще разучился улыбаться. – Я... Прости, если помешала, но вот... С днём рождения! – Она протянула ему коробку, отчаянно покраснев и упорно не смотря на него. Алибаба был... удивлён. И поражён. Он шумно сглотнул, откашлялся и отчего-то дрожащими руками забрал коробку, машинально кладя ее рядом с собой. – Спасибо, но... Откуда ты узнала? Принцесса наконец посмотрела на него и весело засмеялась: – Ты сам говорил, когда мы были в Синдрии. – Да? – Салуджа смущенно почесал затылок и тихо прыснул. – А я и не помню. Вот дырявая голова. – Зато получился сюрприз, – Когъёку выглядела искренне счастливой, она так была не похожа на своих братьев, даже не верилось, что она принцесса этой проклятой империи. – Да... – Алибаба кончиками пальцев коснулся коробки, слабо улыбнувшись и не глядя на нее. Она нерешительно потопталась на месте и вздохнула: – Ну, я пошла тогда... Меня Кобун Ка с самого утра ищет, а я преднамеренно его избегаю... Нехорошо как-то. Али посмотрел на нее, мысленно выругался, и, набравшись смелости, улыбнулся. Искренне. Счастливо. – Спасибо большое, Когъёку! – Не за что, Алибаба-кун. Еще раз с днём рождения. Как только она вышла, закрыв за собой дверь, юноша нахмурился и упал обратно на кровать. «Бедная, наивная Когъеку, что же с тобой сделают грязные политические игры, в которые ты была поневоле втянута? Прости, я не способен сейчас радоваться своему дню рождения…». Ближе к вечеру Алибабе надоело сидеть в четырех стенах, но выходить из покоев, чтобы наткнуться на кого-нибудь вроде Коэна и прочих неприятных типов, не хотелось, поэтому идеальным решением оказался балкон. Открывающийся вид на огромный зеленеющий сад был настоящей усладой для него, привыкшего к вечно пестрящей Синдрии, не хватало только громко галдящей толпы, радостно приветствующего то короля Синдбада, то кого-то из его генералов. Али тоскливо вздохнул, удрученно опустив голову вниз. Сегодня он точно не мог наслаждаться видом – упадническое настроение этому совершенно не способствовало. Совершенно обычный день, ха... А создавалось ощущение, будто один из худших, коих в его жизни и так было немало. – Что, сброситься решил от тоски, примеряешься? Насмешливый голос Джудала Алибаба узнал сразу, его невозможно было с кем-то спутать, только он мог говорить так снисходительно лениво и презрительно, к кому бы ни обращался. – Хорошим же ты бы был самоубийцей – прыгать со второго этажа, – тем временем продолжал маги, пока Али упорно пытался игнорировать его, но ему все равно пришлось волей-неволей поднимать на него взгляд – Джудал сидел на ковре-самолете, что застыл над ним близко настолько, чтоб загораживать садящееся солнце, и внимательно, с прищуром смотрел на него. – Что тебе надо от меня? – Алибаба даже постоянно раздражаться устал, тем более смысл беситься, если это только доставляет больше удовольствия этому коварному наглецу? – Я, по-моему, ясно дал понять, что не желаю тебя видеть. – А кто сказал, что я тебя вообще буду слушать? – парировал Джудал, подлетая к нему ближе, и, не успел Али опомниться, заключил его в борг небрежным взмахом своей палочки. – Эй, какого чёрта? Салуджа потянулся к поясу, чтобы достать меч, но его там внезапно не оказалось, да и следующим движением маги неаккуратно перенес его на ковёр, который от этого опасно закачался и накренился. Алибаба намертво вцепился в его край, ошалело наблюдая за тем, как они вмиг набирают приличную высоту. Абсолютно безоблачное темнеющее небо не могло дать полного представление, на какую высоту они поднимались, но вид уменьшающейся на глазах Империи Ко, превращающейся в смазанную округлую территорию, которую, казалось, можно было с легкостью обхватить рукой, подсказывал, что забрались они очень, очень высоко. Алибаба в ужасе вытаращился на квадратики домов и расплывчатые точки фонарей, не обращая внимания на побелевшие костяшки своих пальцев от того, как сильно он держался за ковер. Неожиданное похищение Джудала пугало, кто знал, что этот сумасшедший придурок мог сделать с ним, ему бы сдалось хоть сбросить Али с гигантской высоты и посмеяться над его размазанным по земле обезображенным телом. Его взгляд на мгновение упал на красно-жёлтую полоску заходящего солнца, превращающую небо в дымчатый холст, расписанный миллионами оттенков фиолетового, оранжевого, красного и розового цветов. Вдали виднелись высокие зелёные холмы гор, засыпанные деревьями и кустарниками всевозможных пород. Если бы Алибабе не было так страшно, он бы сказал, что этот вид был великолепен. Он даже забыл на секунду, где находился, и почти пожелал остаться здесь навсегда, когда громкий голос Джудала вернул его в жестокую реальность. – Вниз! И под аккомпанемент его довольного смеха и душераздирающих криков Алибабы, который за следующие три секунды трижды успел распрощаться с жизнью, они со скоростью света - по крайней мере, так казалось самому Али, - понеслись вниз, прямо к широкой реке, протекающей неподалёку от стен города. – Остановись, Джудал, остановись, прошу тебя! – От страха он едва ли мог соображать, в силах лишь кричать и в ужасе пялиться на приближающуюся гладь воды, совсем забыв о том, что можно было закрыть глаза, например. Когда до столкновения оставались считанные метры, шум и свист ветра в ушах постепенно сошёл на нет, а картинка окружающего пространства перестала напоминать смазанное месиво сине-зелено-оранжевого цвета, Алибаба с удивлением понял, что вредный маги всё-таки выполнил его просьбу. «Хотя, как же, будет он слушать кого-либо…». Теперь ковёр-самолёт больше не нёсся на бешеной скорости к земле, он медленно скользил в паре метров над кристальной гладью, по воле Джудала изредка опускаясь ниже, чтобы он мог провести пальцами по воде, аккуратно разрезая зеркальную поверхность. Несмотря на сгущающиеся сумерки, немного успокоившийся Алибаба мог различить в воде рыб разных видов и размеров, плавающих у самой поверхности и то и дело выскакивающих из воды, словно желая посмотреть, кто это решил побеспокоить их в столько поздний час. Алибаба улыбнулся своим глупым мыслям и тоже свесил руку с ковра, касаясь кончиками пальцев слизкой чешуи рыбёшек. В воздухе стоял запах растущих у берега тигровых лилий, травы, зелени и реки, и Алибаба впервые обрадовался, что его день рождения приходится на тёплое время года, когда аромат буйной растительности обостряется до предела, нагло забираясь в нос и не давая надышаться до полного удовлетворения. Али чихнул от слишком приторного аромата, ударившего в нос, когда он принюхивался к свежему воздуху, и Джудал сзади насмешливо фыркнул на него. На берегу квакали лягушки, стрекотали кузнечики, но даже так повсюду стояла умиротворяющая тишина, и казалось, даже Джудал не хотел её нарушать, так и не проронив ни слова с тех пор, как они опустились к реке. Алибаба приподнялся, вытащив руку из воды и стараясь не слишком шуметь, и принял сидящее положение, уже не намереваясь и дальше насиловать ковёр своей стальной хваткой. Посмотрев на небо, прощающееся с последними сегодняшними лучами солнца, он заметил первую звезду, необычно рано вылезшую из ниоткуда и поселившуюся на небосводе. – Не против снова подняться вверх? – неожиданно поинтересовался Джудал вполне обычным голосом, нарушив спокойную тишину, и без намёка на насмешку. Алибаба оторвался от рассматривания чистейшего неба и обернулся: Джудал сидел в своей излюбленной позе лотоса, подперев голову рукой и с ожиданием смотря на него пронзительным взглядом. – Только если мы будем подниматься не так быстро, как раньше. Джудал кивнул и сделал какой-то странный жест рукой, по всей видимости, отдавая приказ ковру следовать ввысь. Они всё поднимались и поднимались выше, казалось, что уже и до облаков рукой подать, Али, не обращая внимания на то, куда они летят, жадно рассматривал непередаваемой красоты вид на столицу Империи Ко. Со всех сторон город окружала каменная стена из красного камня, неровным кругом опоясывающая жилые дома, а главные ворота были столь велики, что смогли бы пропустить великана, вставшего в полный рост. В центре возвышался помпезный и величественный императорский дворец, настолько огромный, что был как отдельный город, ограждённый от всех остальных высокой стеной. Везде были проделаны каменные дорожки, окруженные пышными разнообразными кустами и деревьями: в одной стороне можно было увидеть розовато-желтые вейгелы, а с другой абрикосовые деревья, ещё цветущие, но уже постепенно опадающие. На окраинах же всё было по-другому. Домики, не отличаясь ничем, старались прижаться друг к другу как можно ближе, от этого маленькие, неосвещённые улочки были почти незаметны, и, лишь внимательно присмотревшись, можно было увидеть спешащих по своим делам людей. Алибаба не сдержал восторженного вздоха, кто бы мог подумать, что столица, уже сидящая у него в печёнках, так потрясёт его... Вот что значит увидеть с другого угла, даже самое безобразное вмиг предстает такой красотой. – Всё ещё ненавидишь этот день? – прозвучал голос Джудала совсем рядом, заставив Али вздрогнуть от неожиданности. Он и не заметил, когда маги успел подобраться к нему так близко, видимо, совсем залюбовавшись живописной картиной, простирающейся под ними. Было странно слышать от Джудала такие слова, но, казалось, интересовался он искренне. Алибаба покачал головой и уже открыл было рот, чтобы ответить, как до него дошло, что именно спросил маги. В голову мигом пришло осознание того, что этот полёт был… подарком на его день рождения? – Откуда узнал? – последовал лаконичный вопрос, Алибабы повернул голову и внимательным взглядом просверлил в Джудале дырку. – Когъёку, – коротко ответил маги, неопределенно пожав плечами, и отвернулся. Под ними проносились леса и долины, видная тонким ручейком бурлила река, как оказалось, вдоль которой они летели. Али совершенно не знал, что и сказать, такое добродушие было совсем не в духе Джудала, потому он молча смотрел то вниз, то на него, боясь выпалить какую-нибудь глупость. Джудал не спешил помогать ему начать разговор, вместо этого уставившись куда-то вдаль. Отвечать на вопрос, казалось, было уже поздно, да и маги более не выглядел хоть немного заинтересованным в ответе, и Алибаба, удручённо вздохнув, решил не пытаться сказать что-то, дабы случайно не испортить мирное настроение маги. Тем более стены города уже приближались, и это означало, что их небольшое путешествие почти подходило к концу. Это немного печалило его, хотелось еще дольше побыть вдали от мирской суеты и надоевших четырех стен, но впечатления сегодняшнего дня оказались непосильной ношей, и усталость постепенно брала над ним верх. Алибаба зевнул, прикрыв рот кулаком, и крепко зажмурился, пытаясь прогнать сон, ощущая свежее дуновение ветра на лице. – Конечная остановка, – услышал он голос Джудала и, открыв глаза, удивленно обнаружил, что они уже парят над его балконом. Наверное, стоило что-то сказать, но маги сам первым опустился вниз, и ему пришлось спрыгивать вслед за ним. Джудал махнул рукой, направляясь внутрь, и ковер сам по себе взмыл вверх и вбок, видимо направившись в покои хозяина. Али проследил его взглядом, а когда повернулся обратно в сторону комнаты, маги уже почти вышел из комнаты. Алибаба встрепенулся и, в несколько шагов добравшись до него, схватил за руку, сам не ведая, что творит. – Спасибо, – улыбнувшись, наконец сказал он, вкладывая в это простое и короткое слово все испытанные за это короткое время эмоции. Маги поначалу замер, а потом, резко повернувшись к нему, притянул к себе, схватив за другую руку, и, ухмыляясь, выдохнул почти прямо в губы: – С днём рождения, Алибаба-кун.