Вдох-выдох

За окном было как-то неестественно тепло для поздней осени, но Брайан все же решил перестраховаться и прихватить теплые пледики. Он планировал погулять с детьми подольше, пока светило солнце и небо было на удивление светлым и ясным. На улице легкий ветерок подгонял кружащиеся в хороводе золотой осени листья, то сметая их в большие кучи, то рассыпая веером по пожухлым газонам и дорожкам так полюбившегося ему скверика. В выходные тут всегда было многолюдно, и Брайан уже несколько минут пытался отыскать свободную скамейку. Погода в последнее время редко баловала успевших соскучиться по теплу прошедшего лета родителей и их неугомонных детей, бегающих вокруг. Брайан не спеша катил коляску и думал, что пора уже, наконец, решать вопрос с более комфортным для проживания большой семьи жильем, потому что две детские кроватки, два стульчика для кормления и огромная по своим размерам коляска для двойни заняли почти все свободное пространство его огромной гостиной лофта. Обнаружив спустя полчаса прогулки по засыпанным желтыми и красными кленовыми листьями аллеям сквера свободную скамейку, альфа с нескрываемым удовольствием присел, облокотился на широкую спинку и с блаженством прикрыл глаза, подставляя лицо последним в этом году теплым лучам солнца. Теперь можно и отдохнуть, благо время позволяло, ведь Джастин будет до вечера занят в институте над своим проектом. Он рисовал несколько работ для первой в своей жизни выставки, проводимой ежегодно в Институте Изящных искусств Питтсбурга среди талантливых первокурсников. Пять минут покоя и тишины, нарушаемой лишь редкими криками играющих в отдалении детей и легкими дуновениями теплого ветерка, стали для Брайана воистину долгожданным подарком, ведь отдохнуть дома с каждым днем становилось все сложнее. И Майкл, и Дебби неоднократно твердили альфе о необходимости найма няни, но Брайан оставался непреклонным в своем решении. После рождения сыновей его словно прорвало, вмиг сорвав все маски и годами выстроенные заборы из колючей проволоки, открыв всем настоящее и тщательно хранимое даже от самого себя нутро. Для большинства стало шоком увидеть то, что у самовлюбленного эгоиста Кинни есть душа и даже имеется в наличии любящее сердце. И только близкие друзья с облегчением вздохнули, радуясь в глубине души, что Брайан наконец-то смог найти свое истинное счастье, потому что понимали, что он как никто другой достоин настоящей любви. Альфа практически всю заботу и уход за детьми взял на себя, оставив свое агентство на Теодора, в то время как Джастин почти все свое время посвящал учебе. Только Дебби изредка могла урвать несколько часов в неделю, чтобы провести их с малышами, даже Майклу Брайан не доверял ухаживать за своими детьми. Нежась под последними теплыми лучами осеннего солнышка, альфа в который раз не переставал удивляться, как все-таки сильно его смогло изменить отцовство. Дети стали для него настоящим якорем, удерживающим от всевозможных пессимистических мыслей и попыток постоянно все усложнить, даже принять то, что у него теперь есть истинная пара, и смириться с моногамией оказалось на удивление легко. Двое малышей тихо посапывали в коляске, укрытые теплыми пледиками, желтые листья кружились между колесами, залетая под скамейку, теплый ветерок подгонял их танец и уносил дальше, вглубь аллеи, но на их место опускались новые, красные и золотые, едва успевшие покинуть свои деревья, чтобы присоединиться к общему радостному хороводу. Один листочек неожиданно приземлился прямо на крышу коляски, и Брайан аккуратно снял его, рассматривая тонкие, еще зеленые прожилки, но тут его спокойному отдыху пришел ожидаемый конец. Один из малышей проснулся, громко оповещая об этом отца своим рассерженным плачем, в результате чего буквально через несколько мгновений к нему присоединился второй. Брайан быстро поднялся, покатил коляску к выходу из сквера, потому что хоть он и озаботился заранее приготовить молочную смесь, но до дома еще надо было доехать. Он посмотрел на два сморщенных от недовольства носика и улыбнулся - это было самое прекрасное, что альфа когда-либо видел в своей жизни... Будильник истошно пищал, словно пытаясь добраться до самой сердцевины головного мозга, пропитать каждую из извилин своим невыносимым нудно-свистящим криком и взорвать несчастный орган изнутри. Брайан подскочил мгновенно, вынужденно миновав столь приятную часть, как плавное пробуждение и мягкое вливание в реальность, и со злостью выключил ненавистный будильник. Крепкий черный кофе и уже привычная тошнота стали ежедневным атрибутом завтрака альфы. Но в этот раз что-то изменилось, словно добавив белых и желтых красок в обычно серое утро Брайана. Легкий завтрак, состоящий из заботливо насыпанных в миску хлопьев и оставленного на барной стойке пакета молока, был, несомненно, весьма романтическим довеском к его уже практически семейному статусу, если бы на месте не выспавшегося хозяина лофта был любой другой альфа, а не Брайан Кинни. Он вполне искренне скривился, словно съел целый лайм, и в два глотка выпив свой кофе, отправился в ванную. Теплые струи воды, мягкими ручейками стекающие по бронзовым плечам, ласкали и успокаивали. В принципе, ничего особо раздражающего в этом утре не было, даже скромный завтрак не был настолько раздражающим, чтобы задеть внутреннюю гордость Брайана. Но что-то явно произошло, раз альфа чувствовал себя настолько паршиво, что никак не давало ему успокоиться и собраться с мыслями. Вчера он заснул еще до прихода Джастина, вымотанный очередными процедурами, на которые уже по привычке его сопровождал Майкл, и прошлая практически бессонная ночь, сказалась на еще не до конца оправившемся после операции и курса химиотерапии организме, и Брайана сморило еще засветло. А утром ожидаемо омеги уже не было дома, что было хоть и предсказуемо, но весьма раздражающе. Брайан даже сам не мог понять, что его волновало больше: что Джастин в своем положении мало отдыхает, все свободное время посвящая учебе, подготовке к итоговым тестам и экзаменам, или то, что пытается ненавязчивой опекой оградить альфу от своих проблем, не желая принять даже малейшую помощь. В конце концов, Брайан не был инвалидом, и даже постоянная слабость не мешала ему работать в лофте, пользуясь домашним компьютером. А уж помощью с подготовкой к школьным экзаменам он бы себя совершенно не утомил, но Джастин был не менее упрям, и наотрез не желал напрягать своего альфу. Может, юношеский максимализм был тому причиной, но Брайан больше склонялся к версии о том, что Джастин просто обиделся на его отказ прийти на выпускной. Потому и сбегал как можно раньше и возвращался почти ночью. Брайан мог, конечно, приказать на правах альфы несносному мальчишке приходить и уходить вовремя, соблюдать режим отдыха, нормально питаться и заботиться в первую очередь о малышах, которые скоро должны родиться, и Джастин как его омега не посмел бы оспорить подобные волеизъявления, но... Одно большое «но» делало подобные отношения невозможными между ними. Если бы Брайан стал указывать Джастину, распоряжаться его временем, его желаниям, потребностями, его жизнью, наконец, то подобное отношение хоть и было в рамках допустимого между альфой и омегой в истинной паре, но никаким образом не могло быть применимо к ним. Признать свою власть и права на омегу означало признать его своей парой, чего Брайан категорически не желал. Одно дело открыться лучшему другу, и совсем другое - заявить о своих чувствах на весь белый свет. Все их общие знакомые и те, кто так или иначе был в курсе ситуации с бедным выкинутым на улицу омежкой, которого подобрал и обрюхатил сам Брайан Кинни, считали, что альфа возится с мальчишкой из жалости, но никак не потому что искренне любит и больше всего на свете ждет, когда их малыши родятся. Он и сам не до конца мог в это верить, даже в те моменты, когда открывался перед Майклом был не совсем уверен, что его чувства не спровоцированы изменившимся из-за болезни гормональным фоном и спрогнозированным врачами бесплодием после окончательного выздоровления. Нужно было сначала разобраться в самом себе окончательно, и уже только после этого и признать официально Джастина своей парой. Поэтому Брайан всеми силами старался исключить любого публичного появления вместе с беременным омегой, и его появление на выпускном стало бы слишком очевидным для всех окружающих, кто еще сомневался в природе их отношений. Но с другой стороны, Брайан никогда не был трусом и никогда не прятал своих истинных намерений, а в том, что он хотел быть рядом с Джастином и детьми всю оставшуюся жизнь, он даже сам с собой не оспаривал. Просто сейчас, когда лечение еще продолжается и окончательный вердикт врачей не вынесен, предлагать что-то серьезное и обнадеживать парня Брайан не хотел, потому как всегда существовала вероятность негативного результата и возвращения рака. Зачем молодому красивому омеге нужен больной умирающий на его руках альфа? Брайан еще немного пожалел себя, но быстро опомнился, выключил воду и вышел из душа. Как бы он не хотел себя обманывать, отсрочить неизбежное, закрыться как можно дольше в своем годами витом коконе, но пора было уже признать очевидное. Он влюбился, он встретил свою истинную пару и очень скоро станет отцом. Брайан знал, что не смотря ни на что будет заботиться о своей семье, восхищаться своим омегой и безумно любить своих малышей, будет играть с ними, гулять в парке и... Ярким воспоминанием желто-красной осени перед глазами ожил недавний сон, словно вырванная картина из будущего, настолько он показался сейчас Брайану реальным. Прогулка по светлым аллеям скверика, золотой хоровод кружащихся листьев, два малыша в большой коляске... Это было настолько реально, словно и не сон был вовсе, а вещее предсказание, кусочек будущего, так милостиво по воле высших сил открытый сомневающемуся альфе. Брайан замер на месте, застыв с полотенцем в руках, не в силах пошевелиться, терзаемый странными чувствами, нахлынувшими из-за видения. Хотел ли альфа этого на самом деле? Такого ли будущего желал для себя? Был ли он готов к подобному образу жизни?... Из некого подобия транса его вывел звук отъезжающей в сторону тяжелой входной двери, такой привычный и естественный, если бы не время визита неожиданного гостя. Майкл предпочитал стучаться, да и Брайан не ждал его сегодня, Дебби старалась вообще без предупреждения не приходить, родители Брайана вообще не знали, где он сейчас живет, а немногочисленный друзья предпочитали встречаться в кафе или клубе. Единственный, кто мог открыть дверь своим ключом, был Джастин, но сейчас он должен быть на занятиях, если только... Брайан резко махнул головой, отгоняя вмиг нахлынувшие образы возможных бед, случившихся за это утро с его беременным омегой, Брайан на скорую руку вытерся и, обернув полотенце вокруг бедер, быстро вышел из ванной. Джастин стоял, закрыв глаза, облокотившись всем телом на металлическую дверь, тяжело дышал и был неестественно белым. У Брайана все внутри сжалось, и отступившая было тошнота снова нахлынула жаркой и душной волной. Страх сковал своими липкими щупальцами, словно все те ужасы, что он успел себе нафантазировать пару минут назад стали реальными. Джастин почувствовал странный и неестественный запах, исходивший от альфы и веки его дрогнули. Он сделал последнее усилие, и, не смотря на то, что последние силы покинули его на пороге лофта, он смог взять в себя в руки и скривить губы в неком подобии улыбки. Он открыл свои небесно-голубые глаза, и увидел, как Брайан дернулся вперед. Было это на уровне инстинктов, или альфа на самом деле испугался, сейчас уже было не важно, потому что даже просто стоять, уткнувшись в основание шеи Брайана, вздыхать его аромат, нежась в крепких, но в то же время очень нежных объятиях, успокаиваясь, можно было отпустить себя и хоть на мгновение, но позволить забыть себе о всех проблемах. Они так постояли пару минут, обнявшись настолько крепко, насколько это позволял уже весьма объемный живот омеги и только острый позыв посетить туалет, который Джастин испытывал в последнее время довольно часто, заставил его первым разорвать такие теплые и желанные объятия. Брайан не стал пока задавать все мучающие его в данный момент вопросы, решив, что для этого еще будет время, и он непременно узнает причину столь раннего возвращение домой парня, а сейчас стоило озаботиться состоянием здоровья Джастина, потому что тот выглядел на самом деле очень уставшим. Возможно, стоило позвонить лечащему врачу омеги и договориться о внеплановом визите, но сначала надо узнать, как он себя чувствует. Брайан не особо церемонясь прошел вслед за Джастином, и увидел омегу в тот момент, когда тот заходил в душевую кабину. Альфа уже одной рукой потянулся вниз, чтобы снять так мешающее сейчас полотенце и проследовать за своим омегой, чтобы помочь тому помыться, ведь теперь Джастину это с трудом удавалось сделать в одиночку. Но тут все еще не замечающий его парень развернулся, чтобы достать мыло, и Брайан замер, не в силах пошевелиться. Огромный лиловый синяк растекался уродливым пятном через весь правый бок, через нижний край ребер и терялся внизу живота. Альфа не мог пошевелиться, горло свело спазмом, не позволяя воздуху наполнить легкие, и кровь прилила к вискам, отчего мозг, казалось, готов взорваться в любую секунду. Брайану стоило титанических усилий, чтобы выйти из ступора, и, отбросив на пол ненавистное полотенце, словно пытаясь на несчастном куске материи выместить всю свою обиду и ненависть, вошел в душ. Джастин дернулся, испугавшись, но узнав своего альфу, расслабился. Правда уже через мгновение страх в его глазах словно заискрил, будто он вспомнил что-то очень важное, и омега непроизвольно сжался, пытаясь прикрыть больной бок. Брайан дернул его резко, крепко вцепившись в предплечье, не рассчитав силу, отчего Джастин вскрикнул и попытался вырваться из железного захвата. - Что. Это. Такое? - Брайан, я... - Только не вздумай мне лгать! - Брайан не выдержал и со всей силы выкрикнул прямо в лицо своему омеге. Джастин понимал, что альфа уже на пределе, и страх, который на уровне гормонов сейчас овладел им из-за всеобъемлющего гнева, злости и почти бешенства, которыми искрилось вокруг, подсознательно закрывался, не желая еще больше злить альфу. - Я... упал, Брайан. - Мы прямо сейчас едем в больницу! - Нет, все в порядке, мне уже намного лучше и... - Заткнись, блядь уже! Ты хоть соображаешь, что ты несешь? А если с детьми что-то случилось? Если... - Брайан, не кричи на меня! Ты не имеешь права! И какое тебе дело до этих детей? - Что, мать твою, за бред ты сейчас несешь, глупый пизденыш? - Я... я говорил с социальным работником в школе и я решил... я решил отдать детей на усыновление, потому что... - ЧТО? Что, блядь, ты сказал? Брайан просто не мог поверить в то, что слышал. Он в шоке выпустил из своей стальной хватки Джастина и отошел на шаг, прислонившись спиной к стеклу. Это было словно не наяву, настолько все услышанное сейчас казалось абсурдным, и только тонкие капли льющейся сверху воды, смешиваясь со слезами дрожащего от страха и холода омеги, свидетельствовали о том, что все это не было сном. - Брайан, зачем я тебе? Зачем тебе эти дети? Ты выздоровеешь, станешь снова самым желанным и сексуальным альфой в городе, и за тобой снова будут бегать толпы омег, а я... я так больше не смогу, пойми. И детей один поднять не смогу, ты ведь знаешь, у меня ничего нет, даже крыши своей над головой, я только-только заканчиваю школу... А так, у них хотя бы будет шанс вырасти в любящей семье, и не испытывать нужду, и... - Заткнись, Джастин, ни слова больше. Кто дал тебе право решать все за нас двоих? - Но нас не двое, Брайан. Никогда не было и никогда не будет - ты сам мне это сказал в ту первую ночь, когда привел сюда. - Это было сто лет назад и я... - Изменился? Или просто испугался из-за своей болезни? Подумай хорошо, готов ли ты, извечный противник семейных ценностей и сплошь пропитанных лицемерием отношений в истинных парах альфы и омеги, стать тем, кто сам готов жить в подобном союзе? - Но я... - Ты даже не готов публично признать меня своим омегой и пойти вместе со мной на школьный выпускной! А дети это не комнатные растения, которые ты никогда не поливаешь, и если бы не твоя домработница, они бы давно уже завяли. Дети это большая ответственность, а в нашем случае - вдвойне большая. Ты готов настолько изменить свою жизнь? - Джастин, я тебя... я... - Что? Жалеешь? Сочувствуешь? Переживаешь за мое здоровье? Зачем? Зачем я здесь вообще, Брайан? Почему я здесь?