Вдох-выдох

Джастин стоял в стороне, недалеко от сцены и скучающим взглядом рассматривал танцующие парочки. Струящиеся шелковые платья с пышными юбками, праздничные смокинги, разноцветные бутоньерки и шикарные прически - все слилось в одну непрекращающуюся феерию самого главного праздника для бывших школьников, вступающих во взрослую жизнь. Джастин как никогда чувствовал себя чужим среди всеобщего веселья, царившего на выпускном, в своем едва налезшем костюме. Он планировал немного побыть здесь и уйти к Дебби, переночевать в своей старой комнате, в которой до сих пор еще было все пронизано духом Майкла, его аурой детской непосредственности и всеобъемлющей любовью к лучшему другу, фотографии которого Джастин находил порой в самых странных местах. Он словно вербально ощущал, как Майкл в этой самой комнате сидел и переживал, что Брайан никак не может увидеть в нем омегу, возможно даже плакал и тяжело страдал в одиночестве. А что происходило с ним в период течки, Джастин старался даже не представлять, потому что самому становилось очень некомфортно от таких мыслей. Он знал, что Брайан патологически не способен на верность одному-единственному омеге, и уже давно свыкся с непрекращающимся калейдоскопом одноразовых любовников у своего альфы, но представить рядом с ним Майкла, было сродни извращению. Иногда дух комнаты, который, казалось, был просто пронизан ароматом его альфы, действовал подобно афродизиаку и на Джастина. Хоть он и был свободен от всепоглощающего жара течек в последние месяцы, но чувства никуда не делись, и та самая связь, которая возникла между ними, только крепла с каждым днем. Возможно, причиной тому были гормоны, но Джастин прекрасно понимал, как бы он далеко не уехал от своего альфы, не пытался забыть и не терзал себя обидой на отсутствие у Брайана к нему взаимности, все равно забыть и перестать любить не сможет никогда. Он медленно гладил себя по животу, тихо напевая про себя слова звучащей модной песни, под которую его одноклассники кружились в танце, и мысленно представлял себя на танцполе. Как если бы его мечты могли стать явью хотя бы в этот вечер, и вместо того, чтобы провести весь вечер своего выпускного в одиночестве, Джастин представлял, что Брайан пришел, чтобы сразить всех своей невероятной красотой и заявить законные права на своего омегу. Он словно наяву видел, как альфа входит в зал для торжеств и, озираясь по сторонам, замирает, пытаясь отыскать свою пару среди толпы подростков, разодетых в невероятные наряды. Но спустя мгновение их взгляды встречаются, и Джастин улыбается своей потрясающей солнечной улыбкой, которая затмевает весь блеск и мишуру богатого убранства этого вечера. Брайан идет к нему уверенным шагом, не обращая внимания ни на кого вокруг, словно Джастин - единственный в этом огромном зале, и нет никого больше. Танцующие пары расступаются, пропуская шикарного альфу, и Брайан подходит, гордо подняв голову, как истинный хозяин жизни, берет за руку своего взволнованного омегу и ведет в самый центр танцпола. Джастин краем глаза успевает заметить, как в самый последний момент отпрянул в сторону Крис Хоббс с широко открытыми глазами, в которых плескалась жидкая ненависть. Но уже через мгновение, едва услышав первые аккорды такой до ужаса романтичной песни, омега попросту растворился в своем альфе, который обнял его так нежно, что одни эти прикосновения заставили сердце заполошно стучать. Брайан как истинный джентльмен вел уверенно, прижимая к себе нежно, но достаточно сильно, улыбался так искренне, что на глазах наворачивались непрошенные слезы, и Джастин, казалось, парил в этом танце, забыв, как дышать. Он не видел ничего вокруг, потерявшись в ореховых глазах напротив, погрузившись в сказку, кружась под волшебную музыку и даже не замечая, что они уже давно одни на танцевальной площадке. Одноклассники, учителя и родители слились в одно большое пятно, источая неверие и зависть, прикрытую банальным презрением. Но Джастину было все равно - в этот момент он был бесконечно, всеобъемлюще счастлив. Поэтому, когда кто-то тронул его за локоть, он просто не заметил, и только после настырных толчков Джастин обернулся и с непередаваемым удивлением уставился на Дафну. Подруга стояла рядом, отчаянно пытаясь привлечь к себе внимание, и тут омега почувствовал, что дымка наваждения растаяла в одночасье. Не было ни Брайана, смотрящего нежно влюбленным взглядом, ни самого завораживающе-романтичного танца на свете, только озлобленно-равнудушные взгляды одноклассников прожигали его той самой волной презрения и ненависти. В защитном жесте он прикрыл живот руками, словно пытаясь защитить своих малышей от людского осуждения, но Дафна снова с настойчивостью позвала, требуя внимания. Джастин обернулся и проследил взглядом в указанном подругой направлении и наткнулся на него. Своего альфу. Это было так неожиданно, что омега вздохнув полную грудь воздуха замер, забыв выдохнуть. Брайан стоял возле входа в зал точно так же, как Джастин представлял его себе в своем недавнем видении, даже смокинг был точно такой же, как и шелковый белый шарф на его шее. Их взгляды встретились, и Джастин чуть было не решил, что фантазии снова овладели его разумом, заменив реальность несбыточными мечтами, но когда теплая ладонь накрыла его дрожащие от волнения руки, прикрывающие большой живот, сомнения сразу развеялись. Это Брайан, живой, не привидевшийся, он пришел на выпускной вечер к своему омеге, признавая перед всеми его и их нерожденных еще детей, и на сердце сразу стало так спокойно, что все тревоги и сомнения тут же забылись, словно и не было стольких месяцев отчаянных попыток достучаться до ледяного сердца своего альфы. - Ты пришел... *** Они смеялись и дурачились на пустынной слабоосвещенной парковке, и это было настолько здорово, насколько и необычно. Видеть Брайана таким значило для Джастина погружение в собственные мечты, исполнение всех самых потаенных фантазий и желаний. Они целовались как обычные влюбленные, словно и не было позади месяцев тоски и терзаний и разделяющей их колючей проволоки, сотканной из принципов и предубеждений. Они обнимались и улыбались друг другу словно молодожены, счастливые и окрыленные любовью, чьи мечты и стремления исполнились в одночасье. Они держались за руки как самые родные люди, растворяясь в охватившей их эйфории, ощущении счастья и безграничной радости. - Ты видел их лица? - Еще бы - мы устроили им выпускной, который они никогда не забудут. - И я тоже, - Джастин прильнул к Брайану, вдыхая чудесный запах своего альфы, растворяясь в поглотившем его целиком ощущении счастья, - это лучший вечер в моей жизни! - Хотя и до нелепости романтичный. Они целовались нежно и практически целомудренно, как двое связанных влюбленных в начале своего пути к установлению пары, и только едва ощутимые поглаживания альфы по большому животу своего омеги напоминали о столь нестандартном развитии отношений в их паре. Брайан отпустил себя в этот вечер, сбросил свою железную маску эгоистичного и равнодушного альфы, и не было для Джастина подарка на выпускной желаннее, чем видеть своего любимого таким. И пусть завтра альфа снова станет бессердечным и черствым, но это будет только завтра, сегодня Брайан принадлежит ему. Как же не хотелось отпускать его, особенно сейчас, когда по телу растекалось такое приятное и уже давно забытое тепло желания, но нужно было вернутся в зал, к практически чужим для него людям, под перекрестный огонь их ненавидящих взглядов, презирающих и осуждающих беременного парня. Джастин с огромной неохотой разорвал объятия и попятился назад, не отрывая взгляда от своего идеала, своего любимого альфы, улыбаясь ему как самое настоящее солнышко - искренне и лучезарно. Гребаный выпускной требовал отдать последнюю дань ненавистной школе, осталось отсидеть на этом ставшем вмиг ненавистном «празднике жизни» пару часов, чтобы снова оказаться в объятиях любимого. Завтра Брайан станет прежним, но в памяти своего омеги он теперь навсегда останется тем самым искренним и влюбленным альфой, каким он был в этот вечер. Джастин твердо был уверен, что никогда не сможет забыть этого. Брайан в последний раз улыбнулся в зеркало заднего вида и завел машину. Джастин отвернулся, чтобы не смотреть, как его любимый уезжает. Джастин старался думать только о предстоящей встрече и о том, что все его страхи оказались напрасными, потому что Брайан на самом деле его любит. Что произошло в следующую секунду, Джастин даже не понял сразу: крик Брайана, эхом разнёсший его имя по пустынному помещению парковки, тихие шаги рядом, и свист ветра, словно воздух рассекли чем-то быстрым и твердым, совсем рядом, очень близко, растекаясь судорогой по телу, привнося боль, всепоглощающую и невыносимо сильную боль и заключительным аккордом - бездонную темноту... *** На улице была глубокая ночь, но здесь, в совершенно пустом больничном коридоре, глаза слезились от невыносимо яркого света потолочных светильников. Мертвого, неестественно белого, режущего (глаза) своей интенсивностью. Майкл злился, не в силах помочь своему другу. Он никак не мог подобрать нужных слов, необходимых жестов, только без конца гладил Брайана по волосам, шее, обнимая, пытаясь закрыть его, защитить от этого пронзительного света. Да, это именно яркий свет был сейчас самой главной проблемой, это из-за него соленые дорожки не высыхали на красных от крови щеках Брайана, это все ненавистный ослепляющий свет виноват... Да и какие тут можно найти слова? Брайан все равно сейчас ничего не услышит. Он сказал, что никогда не забудет этот вечер. Самый лучший за его 18 лет жизни. Брайан точно знал, что не сможет забыть все, что случилось сегодня даже через сто лет или сколько там ему отмерено судьбой, а вот о том, чтобы у Джастина он навсегда стерся из памяти, он и молил сейчас высшие силы. Пусть это останется только с ним, он заберет боль своего омеги, выпьет в одиночестве, как истинный альфа в попытке уберечь свою пару. В попытке... бессмысленной, бесполезной попытке... Брайан хотел бы все отдать, чтобы вернуть время вспять, чтобы защитить свою семью, сохранить и не допустить трагедии, не дать этому гребаному свихнувшемуся на всю голову однокласснику Джастина не единого шанса подойти к его омеге с той злосчастной битой. Разрушить, разнести в прах все планы этого уебка Хоббса, чтобы никогда не видеть как самый дорогой человек покидает грань реальности в все шире растекающейся по холодному и безликому бетонному полу луже крови... Чтобы не слышать собственный сиплый голос, словно через слой ваты доносившийся до сознания, твердящий непрекращающееся: «нет, нет, нет, нет... Господи, нет...» Никогда не чувствовать в своих крепких объятиях разрывающих сухожилия судорог своего омеги, которые невозможно прекратить, когда кровь выливается все сильнее при каждом следующем спазме, и ты видишь, как жизнь уходит из обездвиженного тела... Забыть, навсегда вычеркнуть из памяти тихий голос врача, объясняющего всю тяжесть состояния его пациента, необходимые операции и прогнозируемые последствия, словно мимоходом вскользь упомянувшего о смерти одного из близнецов... Бита проломила Джастину череп, а удар о железобетонный пол парковки пришелся как раз на правый бок. Ребенок умер сразу, еще в животе у своего папы. Второго малыша достали едва только Джастина привезли в операционную, но шансов на то, что этот младенец выживет, было крайне мало - слишком рано он появился на свет, да и обстоятельства его рождения не способствовали благополучному развитию событий. Ребенок сейчас был в палате интенсивной терапии, он пока даже дышать не мог самостоятельно, а его папа все еще находился в операционной, где над ним колдовала команда опытных нейрохирургов. Брайан мог только мечтать о том, чтобы забыть этот вечер, навсегда вычеркнув его из своей памяти и жизни. Но он знал, роняя горькие слезы в ярком и безжалостном к людскому горю свету безликого больничного коридора, что не забудет этот день никогда. Это его боль, его ноша, его вина... его судьба, будь она проклята...