Запретное путешествие 2: Реквием

      Полумрак помещения окружал и пугал. Будоражил всё естество. Всё незнакомо. Снова снится странный сон. Просторный зал с гравировкой, барельефами, переплетениями в виде жгутов, колоннами и головами Каинде амедха на стенах. Каждое хитросплетение подсвечено голубыми лентами ламп между отдельными частями стен. Потолка не видно. Он куполом уходил вверх, теряясь во тьме. Направляю взор вперёд и вижу каменный трон с изголовьем на спинке в виде черепа рогатого и зубастого Демона с пустыми глазницами. А на этом троне исполином восседает задумчивый Страж, что облокотил свою голову на одну ладонь, а в другой сжимал длинный трезубец с обрывком красной ленты на древке. Словно само божество глядело на меня через прорези линз металлической маски с находящими друг на друга пластинами в месте, где должны быть жвала, тем самым создавая заострённый треугольник. Валары жгутами струятся по сильным плечам, подхваченные возле гребня золотыми унтарами. Мощный торс испещрён шрамами, как и предплечья. Украшение из черепов и коричневого меха обрамляет шею. На бёдрах серая юса и такой же мех. Прекрасное живое изваяние самой силы, величия и мужества. Темпераментный смуглый самец, подчиняющий своей воле одним только превосходством и уверенностью.       — Подойди, — рокотом прозвучал голос, достигая мурашками по спине и проникая в каждую клетку, заставляя бескомпромиссно выполнить требование. И я подчиняюсь, не в силах противостоять властному приказу. Словно загипнотизированная жертва сама иду в лапы Охотника.       Статный исполин оживает и протягивает когтистую руку в тот момент, когда подхожу совсем близко. Покорно вкладываю ладонь в его, и самец рывком, в мгновение ока, тянет на себя, усаживая на свои колени верхом. Чувствую, как одна его рука сжимает мои ягодицы, а второй – снимает маску и откладывает её в сторону. На меня смотрят багровые глаза, искрящиеся уверенностью. Урчащий рык вырвался из горла Стража, обдав лицо горячим дыханием. Длинный раздвоенный язык вынырнул из недр рта и со всей страстью провёл по декольте, срывая невольный стон.       Положив руки на сильные плечи, слышу, как защёлка бляхи его железного пояса щёлкает. Миг, и серая юса вытянута из-под меня, а в промежность упирается затвердевшее достоинство аттури, вызывая тем самым горячую волну возбуждения, прокатившуюся от живота вниз тёплым трепетом. Шаловливый язык продолжает вырисовывать незатейливые узоры на шее, одна когтистая лапа сжимает и оттягивает мои валары вниз, заставляя задирать голову. Вторая его рука приподнимает мои бёдра, и чувствую, как самец вторгается в меня на всю длину, срывая с губ визгливый стон. Но аттури не соизволил продолжить движения, будто заставляя испытывать нетерпение от возросшего желания. Недовольно фыркнув, делаю первой движение бёдрами, услышав над ухом довольное гортанное урчание. Уже совсем осмелев, начинаю монотонные движения, закатывая от нахлынувшего удовольствия глаза, обвивая руками шею самца и прижимаясь к нему всем телом. Стон за стоном вырывается из горла, подхваченный многотональным урчанием вперемешку с рычанием. Руки Стража сжимают ягодицы и царапают спину. Клыки тотчас впиваются в шею, принося боль и наслаждение. Сердце готово вырваться из груди. Я задыхалась от страсти, тело двигалось без моей воли. Уже через некоторое мгновение ощущаю отчётливую волну экстаза, накрывшую с головой. Прогнувшись в спине, протяжно вскрикиваю, при этом явственно чувствуя, что пальцами сжимаю не сильные плечи самца, а шкуры, на которых уснула до этого.       Тяжело дыша, медленно открываю глаза, ощущая, как волна наслаждения отпускает. И вижу перед собой довольную моську Хулт'аха, который удовлетворённо урчит, с озорными искорками в глазах глядя на меня, опирая голову на руку.       — Ну и как тебе сон? — лукаво интересуется он и подносит к клыкам свободную руку, измазанную в каких-то выделениях, после чего высовывает язык и начинает облизывать свои пальцы. Я же сейчас испытывала полную растерянность, озадаченно хлопая ресницами. Откуда он знает? И тут меня посещает озарение, как раз в тот момент, когда в мозгах утихомиривается вибрация.       — Ах ты, хитрожопый Смуглёныш! — изрекаю в сердцах, прищуриваясь. — Ты теперь научился и во сне подчинять своей воле с помощью телепатии. А сам ещё и похабно стимулировал мою эрогенную точку пальцами, чтобы довести до оргазма не только во сне, но и наяву!       В ту же секунду аттури начинает утробно и глумливо гоготать, а в его глазах отразилось ехидство.       — И не стыдно так поступать с беременной самкой? — недовольствую я, поджимая обиженно губы.       — Нисколечко! — нахально отзывается тот, продолжая глумиться. — Хоть во сне с тобой можно поразвратничать, раз в реальности пока нельзя.       Вот же ж к'житов плут! Я тебе сейчас тоже устрою развратства. Нахмурившись, приподнимаюсь, и резко сую руку под его юсу, с ходу хватая за его достоинство, что до сих пор было в полной боевой готовности. Вздрогнув от неожиданности, Хулт'ах протяжно взвыл от удовольствия, растопыривая жвала. А следом я сцапываю второй рукой его валары и с силой дёргаю, от чего аттури тотчас закатывает глаза и с явным наслаждением откидывает голову на ложе. Алые глаза впериваются в меня, и в них я смогла прочесть то самое желание, дикость и вожделение, которых и добивалась. Продолжая тянуть за рецепторы, начинаю движения рукой вверх-вниз, и самец снова подкатывает глаза, протяжно рыча.       — Так тебя тоже можно таким методом подчинить своей воле? — ехидничаю я, лукаво ухмыляясь и продолжая сладостную пытку рукой.       — Да, моя госпожа, — покорно рокочет в ответ аттури, впившись когтями в шкуры. Ага! Возьмём на вооружение.       Но следом в мыслях возникает очень постыдная и пошловатая идейка. А почему бы и нет?! Злорадно улыбнувшись своей задумке, опускаюсь вниз, располагаясь поудобней, чтобы не зажимать пузико, и, отодвинув полы юсы, провожу со всей страстью языком вдоль его достоинства, тут же услышав протяжный вой, переросший в шипение. Я тоже умею удивлять! Пальчиками второй руки, которой до этого удерживала самца за гриву, начинаю ласково проводить по напрягшемуся торсу и прессу. А другая рука продолжает совершать движения. Снова нежно облизываю его «дружка» по уздечке, а потом смело губами обхватываю кончик головки, взглянув на самца, что в тот же миг задрал голову, растопырил жвала и стал царапать шкуры на ложе. Вновь и вновь повторяю это действие, помогая рукой, слыша в ответ на мою страсть лишь вой и рык наслаждения аттурианца. Через время он начал невольно двигать бёдрами навстречу, заставляя ещё больше заглатывать его достоинство. Аж челюсть заболела! Сделав передышку для своего рта, снова начинаю дразнить языком, увеличивая темп рукой. А спустя мгновение Смуглёныш взревел, прогнувшись в спине и впившись когтями в шкуры, после чего он, наконец, достиг наивысшей точки блаженства, толчками излившись зеленовато-мутной вязкой субстанцией себе на живот.       Отдышавшись, Хулт'ах приподнялся на локтях и наградил меня диким взором. Я же испытывала в эту минуту полное удовлетворение и гордость за свою пошлую шалость, ехидно ухмыляясь.       — Развратная самка! — рявкнул он, прожигая взором.       — Есть у кого поучиться, — усмехаюсь в ответ и улаговляюсь рядом на ложе.       Коротко проурчав, Хулт'ах поднялся и потопал в сторону душевой. Хе-хе! Какая я развратница. Смогла-таки удивить этого похабного аттури. Не всё же ему управлять мной. Только теперь этот плут точно начнёт просить чаще баловать его такими ласками. Как пить дать! Ведь слышала, что самцы любят и ценят именно такой способ удовлетворения.       Пока Смуглёныш обмывался, с довольным вздохом переворачиваюсь на спину и обвожу покои Рла взглядом. Уже несколько дней прошло после того, как Хулт'ах очнулся, шустро восстановившись не без помощи чудодейственных снадобий Хирона. И теперь я живу с ним, деля одно ложе. Посмотрев вправо, натыкаюсь взглядом на стену с оружием всех мастей. А вон там в углу раньше висел тот самый арбалет, которым я ранее угрожала Смуглёнышу, после чего сбежала к берсеркерам.       Поднимаю глаза и вижу над изголовьем постели, на стене, маску Но-Кхана. Улыбка невольно тронула мои губы. Спасибо Мануле. Она хранила её во время моего отсутствия. Теперь вот висит в зоне видимости. Сама её туда повесила, как только стала жить в этой обители смуглого аттури. Хулт'ах даже слово не посмел сказать против. Более покладистым он стал, что ли, после пробуждения? Не такой вспыльчивый. А может это вообще временное явление.       Спустя время Хулт'ах вышел из душевой и встал около ложа. Строгий взгляд, сложенные на мощной груди руки, бивни прижаты к клыкам. Прям живая статуя. Не перестаю в последнее время любоваться им. И достался же мне такой сексапильный индивид аттурианской наружности.       — Ты долго разлёживаться будешь, Квей? — рявкает он строго. О! Вернулся привычный Смуглёныш. Опять так зовёт меня и грубо разговаривает. Всё-таки его спокойствие и покорность было временным явлением.       — А почему мне нельзя поваляться? — блаженно потягиваюсь, мурлыча слова.       — Бакууб сегодня устраивает собрание, на котором должны присутствовать все, — спокойно пророкотал Страж. — И ты тоже! — добавляет он строже, повышая тон. — Или и сейчас пойдёшь против воли Вожака?       — Нет, конечно! — Всё же поднимаюсь с ложа, недовольно вздохнув. — Мне просто тяжело с таким пузом долго стоять! — жалостливо хнычу, поддерживая живот и обидчиво поджимая губы. — Ножки болят. Когда я уже разрожусь?!       И снова в глазах Хулт'аха замечаю промелькнувшую нежность. Вновь меняется его настрой. Коротко проклекотав, он подошёл вплотную и легонько коснулся рукой живота. Малыш внутри тотчас отозвался толчком прямо в его ладонь, вызвав у меня удивление, а у аттури – невольное довольное урчание. Вот же! Только при прикосновении отца проявляет активность. Хитрый, весь в папу! А в остальное время толкается только тогда, когда начинаю волноваться или бухтеть недовольно на Смуглёныша. Словно в укор мне это делает. Маленький, неродившийся бука. Размышления прерывает ехидный смех Хулт'аха. И снова вибрация в мозгах. Опять уже мысли нахально читает.       — Хватит так просто влезать в мои мысли! — возмущённо буркаю, нахмуриваясь и отводя взгляд. И в тот же миг детёныш внутри, будто разозлившись, пнул ножкой под рёбра, от чего сразу вздрагиваю от боли и громко ойкаю. Вот же маленький засранец! А Смуглёныш, догадавшись, снова гортанно рассмеялся. Дожила. Теперь и сын, который ещё не родился, уже злорадствует и издевается, при этом защищая папаньку.       Видимо заметив, что я обидчиво пригорюнилась и надулась, Хулт'ах ласково провёл ладонью по моим валарам и, успокаивающе урча, ткнулся жвалами в шею. Рука его скользнула по талии вниз и легонько сжала ягодицы.       — И чего опять бесстыже лапаешь? — хмуро отзываюсь.       — Да вот думаю, что придётся снова погонять тебя в кехрите потом. А то набрала лишнего.       — Ах ты!.. — Тыкаю укоризненно ногтем под рёбра нахала и тут же отпихиваю от себя. Возмущённо зафыркав, прытью припускаю к выходу, слыша вдогонку глумливый смех аттурианца. — К'житов Смуглёныш! — бросаю у самой двери, недобро взглянув на самца, в алых глазах которого плескались ехидные искорки.

***

      Народу, конечно, в тронном зале собралось куча. Наксу негде было упасть. Все толпились, о чём-то галдели. Еле отыскала средь такого скопища Манулу и Секвеллу. Подруга встретила привычной счастливой улыбкой, да и аттурианка наградила тёплой ухмылкой.       — Моя ты пузатенькая! — ласково обозвала меня Манула.       О! Ещё одна туда же. Прям уже обидно это слышать. То Хирон пузатиком кличет, то Хулт'ах постоянно поддевает тему моих набранных лишних килограммов, то подруга теперь. Сговорились, что ли? Ну ничего. Разрожусь, займусь своим телом. Подтяну тренировками. И буду назло Смуглёнышу тренироваться с Тодиндом. Пусть удавится от ревности. А то ещё свежо воспоминание, когда этот смуглый плут гонял меня до потери сознания с копьём наперевес на Атолле. А тут вообще спуску не даст.       Тем временем, Бакууб привстал с трона, сжимая длинный трезубец в руке (о, тот самый из недавнего сна!), и жестом свободной ладони попросил всех замолчать. В зале сразу воцарилась тишина, и все направили свои взоры на молодого Вожака.       — И что Бакууб решил объявить? — почти шепчу Мануле на ухо.       — Самой бы знать, — непринуждённо пожимает та плечами, перехватывая неугомонного сынишку на руках, который всё порывался ухватить Секвеллу за выпирающую грудь нормального такого размерчика. Хе! Истинный самец. С малых лет знает, на что нужно обращать внимание.       — А вот, собственно, и тот, из-за кого я всех вас собрал, — рычит с толикой усмешки Бакууб, направляя взор куда-то за наши спины.       Оборачиваюсь и примечаю стоящих поодаль Хирона и Хулт'аха, что тотчас нескрываемо удивился, озадаченно осматривая любопытные взгляды, направленные на него.       — Подойди ближе! — отдаёт тут же приказ Прямое копьё, и Страж послушно двинулся в его сторону. Замечаю, как толпа сразу стала расступаться, давая ему возможность беспрепятственно дойти до Лидера. Приблизившись к ступеням, ведущим к трону, Хулт'ах, как и полагается, покорно опустился на одно колено и приклонил голову.       — Приветствую тебя, мой новый Вожак, — пророкотал он уважительно, и Бакууб тотчас попросил его подняться. А затем Прямое копьё сам спустился по ступеням и с довольным стрекотом хлопнул лапищей по плечу товарища.       — И я рад снова видеть тебя в здравии, друг, — с нескрываемой радостью в голосе произнёс он. — Но вот с приветствиями Лидера торопишься, — добавляет самец серьёзно, и все вдруг начали изумлённо перешёптываться.       — В каком смысле? — недоумённо нахмурился Страж, глядя на собрата.       — А это уже второй повод, почему я всех здесь собрал, — обратился Бакууб уже к присутствующим, уверенно выпрямляя осанку и вздёргивая подбородок. — Я отказываюсь быть Вожаком!       От такого прямолинейного заявления все шокировано ахнули и заклекотали, подняв растерянный гвалт обсуждения. Манула и я так вообще от удивления разинули рты.       — Ты с ума сошёл? — безропотно пробасил Хулт'ах, явно не понимая намерений товарища.       — Я вполне серьёзно! — отчеканил ему Прямое копьё. — И мне всё равно, что подумают остальные. Я не претендовал на эту должность. Никогда! Это не моё! Я могу тренировать юнцов, быть правой рукой Лидера, но не самим Вожаком. Это не моя привилегия!       — И кто же теперь будет им? — послышался недовольный вопрос из толпы.       — Хулт'ах! — с ходу выдаёт Бакууб, и по толпе пронёсся изумлённый рокот и стрекот. Не может быть! Да и сам Страж не наигранно удивился, ошеломлённо смотря на аттури. — Брат, — снова обратился он к смуглому вкрадчиво и опять положил руку на плечо, — я знаю, что даже Разайд считал тебя своим преемником, пророча на место Вожака после себя. Пока ему не запудрил мозги собственный сын… И многие из присутствующих, — посмотрел он на толпу, — я уверен, могут без утайки сказать, что лучшего наставника и того, за кем можно было пойти смело в бой, не сыскать более. Разве не так? — строго спросил Бакууб у собравшихся, слегка повысив тон, и многие из аттурианцев тотчас утвердительно рыкнули и закивали. — И как сказала недавно одна яутка на арене… — внезапно перевёл аттури свой взор на меня, заставив почувствовать смятение, в то время как остальные тоже посмотрели в мою сторону, — …для Хулт'аха мы все не просто воины. Каждому из нас он доверяет, как самому себе. И любому глотку перегрызёт за нас!       В этот миг воцарилось молчание. Каждый из присутствующих явно задумался над этими словами. Но я неустанно следила за своим смуглым Рла, что тоже обратил на меня взор алых глаз, в которых сначала промелькнуло изумление, а затем сменилось на такую теплоту и ласку, что я невольно улыбнулась, испытывая великое счастье, разливающееся по сердцу горячим трепетом. Как же я его всё-таки обожаю. Всего! До единой крапинки, щетинки на перепонках и до последнего шрама на этом смуглом и сильном теле. Мой Смуглёныш. Мой Вожак!       — «Расскажешь потом подробнее, что ты там про меня наговорила», — вдруг прозвучал чёткий рычащий голос Хулт'аха в мыслях, вклиниваясь в разум вместе с вибрацией в мозгу. И я заулыбалась ещё шире, бескомпромиссно кивнув в знак согласия. Как прикажешь, мой Вожак! — «Не торопись с событиями. Я им ещё не стал», — слышу тотчас в ответ на ментальном уровне его голос. И опять глупо улыбаюсь, глядя на него.       — Ну, что скажешь, брат? — вновь заговорил Бакууб, взглянув на Стража, тоже повернувшегося к нему, тем самым прерывая наше «общение». — Ты согласен стать нашим Лидером и достойнейше править своим народом, ведя за собой?       — Должен быть согласен не только я, — глубокомысленно изрекает Хулт'ах и поворачивается к остальным. — Но и сам народ!       И тут случилось то, из-за чего на моих глазах мгновенно навернулись слёзы восхищения. Все присутствующие, по очереди, начали преклоняться перед ним, так же, как и он ранее, становясь на одно колено и опуская голову вниз, тем самым выказывая своё уважение и признание нового Вожака. Бакууб же довольно застрекотал и отошёл на шаг от собрата. И в следующий миг тоже преклонился, протягивая вперёд удерживаемый им трезубец Стражу.       — Теперь, этот трезубец Власти по праву принадлежит тебе, мой Вожак, — с нескрываемой гордостью заявил Прямое копьё, и Хулт'ах, издав тихий клекот, принял его, оглядев всё ещё поклоняющихся аттурианцев.       Да. Это было всё пафосно. Но таковы традиции. Даже у аттури они похожи с теми, что применялись и в моём клане, когда выбирали нового Лидера. Так передавалась власть из поколения в поколение. Пока народ сам не признает того, кто будет править ими, он не станет официальным Вождём, уважаемым всеми. Жаль, я не могу последовать примеру остальных и тоже официально признать Смуглёныша как Вожака. Пузо мешает! Тут уж ничего не поделаешь. Но я была сейчас полна гордости и радости за своего Рла. И прониклась уважением к каждому из присутствующих здесь в эту минуту. Мои слова всё же были сказаны тогда, на арене, не напрасно. И возымели эффект, отразившись на принятии правильного решения тех, кто беспрекословно преклонился сейчас перед новым Вожаком.       Как только всё закончилось, все стали расходиться. Но тут навострился Хирон и мастерски, шустренько подбил всех в честь такого события устроить пир на весь мир, как только светило уйдёт за горизонт. И что вы думаете? Они отказались? Ага! Щас! Поднялся такой поддерживающий рык самцов, что я даже съёжилась от страха и отчего-то спряталась за спину Секвеллы, что сразу начала глумиться надо мной и откровенно ржать. Ну испугалась я! Что с того? Но тут и Манула её подхватила заливистым смехом. И она туда же. Стервозина аловаларая.       Негодующе насупившись и зафыркав, только собираюсь высказать обеим своё мнение, как меня внезапно скрутила такая умопомрачительная боль внизу живота, что я невольно вскрикнула и согнулась, хватаясь одной рукой за живот, а второй – за колонну, находящуюся в шаге от меня. Тогда-то подруги сразу замолкли и встревоженно воззрились на меня.       — Эврид, что с тобой? — в панике спрашивает Секвелла, помогая выпрямиться, но новая волна боли заставила согнуться опять и коротко взвизгнуть. И я уже знала точно, что со мной.       — Кажись, я сегодня обломаю планы Хирона на великую попойку, — шутливо проговариваю, постаравшись натянуть улыбку.       — Неужели началось? — с некой надеждой и толикой радости интересуется Манула, на что утвердительно киваю.       — Пойду-ка я за ним. — Поворачиваюсь к выходу я чуть в согнутом состоянии, держась за живот. Этот серокожий хмырь уже успел свинтить отсюда.       — И куда ты собралась, Квей? — слышу за спиной строгий рык Хулт'аха. После чего чувствую, как он с лёгкостью подхватывает и берёт на руки. От возникшей опять тянущей боли, снова пискляво взвизгиваю, и Смуглёныш настораживается. — Неужели?..       — Да! — горланю ему злобно.       Шустро сориентировавшись, Хулт'ах глухо рыкнул и припустил к выходу, продолжая держать меня на руках. Я только и успела, что заметить оставшихся позади озадаченных Манулу с детёнышем, Бакууба с трезубцем в руках и Секвеллу, смотрящих нам вслед. Уже рефлекторно схватившись за шею Рла, вижу, как он быстро сбежал с лестницы, ведущей в постройку, и только тогда пошёл быстрым шагом, видимо заметив, что от беготни меня начинало трясти, вследствии чего я кривилась от постоянно возникающей боли.       — Значит, решила сорвать мою церемонию посвящения в Вожаки? — вдруг прорычал Хулт'ах, вызвав у меня моментально возросшее возмущение.       — Ты что вообще несёшь, проклятущий аттури?! — взвилась я с пол-оборота, готовая тотчас схватить нахала за валары. — Будто от меня это зависит. Как ты вообще посмел такое сказать?       — Теперь не так больно?       — Что? — не поняла я, уставившись на него.       — Я специально тебя разозлил, — коротко пророкотал он, не на шутку озадачив. — Злость притупляет боль.       А ведь и правда. Я на мгновение действительно забыла о тянущей, ноющей боли внизу живота. Какой же он всё-таки у меня проницательный и обходительный. Не выдержав порыва от возросшей нежности, я крепче стиснула его шею в объятиях и начала чмокать его в перепонку, от чего аттури немного растерялся, стараясь отодвинуть моську подальше.       — Да что с тобой? — рявкнул он ошеломлённо, награждая грозным взглядом. — С чего вдруг такое неожиданное и непривычное проявление нежности с твоей стороны? Совсем от стресса головой двинулась?       — Глупый ты, Смуглёныш! — буркаю на него немного обиженно. — Обожаю тебя очень. Такого несносного смуглого аттурианца.       Ох. Какое после этих слов услышала я довольное урчание из его горла. Кажется, никогда прежде не выдавал он стрекот такой тональности. А в глазах предательски отразились одновременно и радость, и… смущение? Да ну? Он умеет смущаться?! Сколько нового я уже успела узнать о нём за столь короткое время. И снова всю сладость момента испортила всё та же боль, после чего я снова съёжилась и уткнулась носом в мех украшения на его шее. И боль немного притупилась.       — Вот мог ты предполагать в тот момент, когда спасал меня от берсеркеров на Харпее, что спустя определённое время будешь вот так нести со схватками к лекарю?       На мой глубокомысленный вопрос Хулт'ах призадумался, продолжая идти и смотреть вперёд. Но спустя время он глубоко вздохнул и с коротким рявком клацнул жвалами, будто не желая говорить правду. Но я упорно смотрела на него, продолжая ожидать ответа. И Хулт'ах, явно заметив это и поняв, обречённо закатил глаза и недовольно заклекотал.       — Я даже сам не знаю, почему решил спасти тебя тогда, — всё же признаётся Страж, снова вздохнув. — Просто что-то подсказывало мне, что я обязан это сделать.       — Наверное, судьба? — улыбнулась я, радуясь, что смогла в кои-то веки разговорить этого извечного ворчуна. И он в ответ лишь неопределённо пожал плечами. А затем меня словно озарило. Пришла в голову светлая идея, что казалась мне до безумия важной и правильной в этот момент. — Я, кажется, знаю, как назову нашего сына.       — И как же? — с ходу интересуется Смуглёныш.       — Потом узнаешь, — отмахиваюсь и снова утыкаюсь носом в мех украшения, чувствуя новый приступ боли, но при этом не перестаю улыбаться собственной идее насчёт имени.       Спустя миг мы отыскали Хирона и, можно сказать, «обрадовали» лекаря немаловажной новостью. Как он досадно взвыл. Мне даже обидно стало на какое-то мгновение. А ведь он уже вместе с остальными воинами увлечённо и с энтузиазмом планировал и расписывал в лучшем свете будущее празднование.       — Эврид! Вот ты любительница обламывать, — с укором выдал он, и я обиженно засопела, с жалостью посмотрев на Хулт'аха, который в тот же миг изменился в лице со спокойного на негодующий, начиная тихо и угрожающе рычать на товарища, прожигая взглядом. — Ладно-ладно! — тут же капитулировал лекарь, повержено поднимая лапки кверху. — Уже пошутить нельзя.       — Как бы не привели тебя эти шутки к беде, Хирон, — пробасил утробным, будоражащим голосом Страж, заставив собрата заметно передёрнуться. Даже я ощутила холодные мурашки по спине от этого знакомого грозного тембра.       И снова боль пронзила низ. И опять я взвизгиваю. Вот после этого Хирон сразу и зашевелился. Быстро домчали до медотсека, где меня аккуратно уложили на кушетку. Ощущаю, как всколыхнувшееся волнение скрутило внутренности. А вот и страх предстоящих мучений подкрался, окутывая липкими щупальцами, заставляя сердце трепетать в груди, а пальцы дрожать от охватившей паники.       Видимо моё взволнованное состояние заметил и Хулт'ах, после чего он нежно сжал мою ладонь в своей, а другой рукой стал успокаивающе проводить по моим валарам, тихо и гортанно урча. Заглядываю вновь в эти алые омуты и сразу тону без остатка в той ласке и сочувствии, что отражались в них в этот момент. И паника тотчас отхлынула. Но тут же вернулась, когда Хирон разложил на передвижном металлическом столе все необходимые инструменты и медикаменты. Дрожь в руках вернулась вновь, и я крепче сжала ладонь Рла.       — Ну? Хочешь родить быстро? Или желаешь растянуть «удовольствие», дорогая? — вдруг поглумился серокожий плут, ехидно приподнимая верхние жвала. Клянусь Кетану, я хотела удавить его в этот миг.       — А мои страдания, значит, доставят огромное удовольствие тебе, да? — чуть ли не рычу от негодования, хмурясь на лыбящегося лекаря.       — Нет, конечно, Эврид, — тотчас поменялся в лице Хирон, смягчившись и сверкнув нежностью в жёлто-серых мудрых глазах. — Я бы сделал так, чтобы ты вообще не чувствовала боли. Ты и так уже вдоволь натерпелась. Страдалица ты наша.       — Поверь, Хирон, — откидываюсь я головой на кушетку, смотря в потолок, — уж эти мучения принесут мне в итоге только радость. — Улыбаюсь следом, прикрывая веки и явственно представляя тот момент, когда на свет появится наш с Хулт'ахом сын.       — Так ты готова? — вырывает меня из мечтаний лекарь, демонстрируя жуткий шприц в когтистых лапах и озадачивая не менее жуткой ухмылочкой в виде довольного оскала. Но я собираю всю волю в кулак и уверенно киваю. — А вот посторонним тут делать нечего, — обращается он уже непосредственно к смуглому.       — А ты попробуй меня выгнать, — с вызовом заявляет Рла, награждая товарища решительным взором, при этом продолжая сжимать мою ладонь в своей. И на такое лекарю пришлось лишь пожать плечами. Мол, как хочешь, я тебя предупреждал. Не попрёт же он против воли самого Вожака. Моего Вожака.       От этой мысли сразу расплываюсь в довольной улыбке, глядя на своего обожаемого самца, и тот тоже обращает свой взгляд на меня, начиная поглаживать свободной рукой по валарам и урчать. Но тут же чувствую ужасную боль в предплечье. Взвизгнув и дёрнувшись, смотрю туда и замечаю, как Хирон ввёл иглу под кожу и стал медленно вводить медикамент. Как же это было действительно неприятно и больно! Я даже невольно стиснула зубы и заскребла ногтями по кушетке, глядя в потолок, но более не пискнув. А потом меня добила вернувшаяся боль внизу живота. Вот тогда-то я опять вскрикнула, зажмуриваясь.       — Надо подождать ещё немного, — успокаивающе пророкотал лекарь и тоже погладил меня по голове. — Я усовершенствовал этот препарат специально для тебя, Эврид. Чтобы быстрее твой организм подготовился к финалу.       — Вот, видят Боги, ты это сделал для того, чтобы поскорее закончить со мной и успеть налакаться.       — Может быть! — шутливо отзывается аттури, разводя непринуждённо лапищами.       — Вот же старый плут! — раздражённо хриплю на него, и слышу вдогонку его ехидный хохот.       И точно. Хирон оказался прав. Буквально через короткий промежуток времени я не находила себе места, дрожа всем телом от неописуемой, всепоглощающей боли. Это были поистине наиужаснейшие эмоции, которые мне довелось испытать за свою жизнь. Даже первые роды с Йейинде мне теперь кажутся просто ничтожными по сравнению с этими. Я выгибалась дугой, вскрикивала, но старалась не орать во всю глотку. А так хотелось ругаться на чём свет стоит, проклинать в сердцах всё это аттурианское племя и треклятого Смуглёныша.       — Давай, Эврид, тай-тхе! — приказывает мне лекарь, бесстыже раздвинув ноги и расположившись там, кладя лапищу на живот.       — Да пошёл ты, извращенец старый! — гырчу на него злобно, приподнимаясь на локтях и одаривая самым испепеляющим взглядом, на что этот серый гад громогласно расхохотался. — Говорила же тебе, не надо лечить меня от бесплодия!       — А вот это ты сейчас лишнее ляпнула, самка, — укоризненно пригрозил лекарь мне пальцем. — Давай! — снова приказывает он, и я напрягаюсь всем телом, начиная кричать, а потом откидываюсь назад, тяжело дыша.       — Всё-таки ты стала слабой, Квей. Уже постараться не можешь, — вдруг язвит со стороны Хулт'ах. Вот же к'жит! Ещё и насмехается.       — Ещё ты тут повякай, Смуглёныш! — рычу я следом на него, и замечаю в его глазах игривые искорки. Ах вот оно что! Опять издевается. Нашёл время! Только бесит!       И снова указ от лекаря прилагать усилия и тужиться, и вновь я напрягаюсь, визжу, уже надрывая связки, сотрясаясь от боли, из-за которой из глаз покатились слёзы. От отчаянья и бессилия откидываюсь назад, слыша сразу ехидные и колкие высказывания Стража насчёт моей лени, беспечности и слабости. Что я совсем расслабилась. Да расслабишься тут! Сам бы хоть раз попробовал родить! Да он бы сдох от болевого шока на первой же секунде. Ох и нелегка доля самок. За что нам такие мучения? Боги поглумились над нами. Но успокаивало одно – надежда и великое желание увидеть рождённого малыша, услышать его первый крик. И эта вся боль становится уже ничем, когда сменяется эйфорией и восторгом.       И только благодаря этой надежде я тужилась снова и снова, до хруста сжимая руку Хулт'аха и надрывая связки истошным визгом. И… Да! Наконец наступило облегчение. Словно из меня исторглась вся эта боль, сменяясь долгожданным облегчением. А затем я без сил опрокинулась на кушетку, делая глубокий вздох и слыша, словно сквозь толщу воды, в преддверии беспамятства, низкий, но громкий визг. Тот самый, вырывающий из объятий забвения. И я открыла глаза, сразу натыкаясь взглядом на прелестнейшее из созданий во всей Вселенной, что дёргало крохотными ручонками и ножками, расправляя малюсенькие мандибулы без клыков, и возмущённо пищало, отбиваясь от огромных лапищ лекаря, трепетно обтирающего его тельце от моей крови, своевременно обрезав пуповину. И я заплакала. Слёзы ручьём потекли по щекам.       Даже не знаю, откуда нашлись силы, но я приподнялась и протянула к этой крохе свои ладони, желая тотчас одарить его своим теплом, прижать со всей нежностью к груди и не отдавать никому. И Хирон исполнил моё желание. Дрожащие пальцы коснулись мягкого хрупкого тела детёныша. Такого маленького, тёплого и трепещущего. Мои губы в тот же миг невольно расплылись в счастливой улыбке, а из горла вырвался смех радости.       Прижав к груди малыша, я провела пальцами по коротеньким смоляным отросткам на его голове. Как же он был похож на отца! Такой же смуглый, такой же обожаемый. И! О, Кетану! Он в ту же секунду открыл свои глазки, после чего я просто обомлела и растаяла. Алые омуты смотрели прямо на меня, ещё пока без уверенности, без осознания, но вызывающие неописуемый восторг и всплеск неимоверного счастья.       Повинуясь порывам радости, я стала покрывать перепоночки сына нежными поцелуями, замечая, как он стал возмущённо кривиться, а потом и вовсе отпихивать меня своими крохотными ручонками с ещё мягкими коготочками. Да ты ж мой милашка!       — Мой ты маленький Смуглёныш! — пролепетала я, приобнимая своё сокровище и прижимая к себе. — Теперь и в твоих глазах я буду тонуть без остатка.       А затем я ощутила невесомое прикосновение сильной руки своего Рла, наклонившегося ко мне и урчащего от удовольствия. Пришлось отпрянуть от моего сынульки и показать его отцу. После чего Хулт'ах издал ещё более гортанную довольную трель, глядя на детёныша и со всей аккуратностью прикасаясь к ручонке, которая сразу отреагировала на прикосновение, растопыривая пальчики. И могу поклясться, что никогда прежде не видела в глазах Хулт'аха столько счастья и нежности.       — Что ты теперь чувствуешь, глядя на собственное дитя? — вкрадчиво вопрошаю, наблюдая за переглядками своих обожаемых самцов.       — Восторг… и гордость, — кратко изрёк он, не отрываясь от созерцания сына, попеременно урча. А спустя миг кроха заурчал в ответ. Так тихо и слегка пискляво, что я невольно хихикнула, снова широко улыбаясь. — Так как ты решила его назвать? — тихо проурчал Рла, скосив на меня глаза, на что я счастливо вздохнула и уложила сынульку на колени, наблюдая за его подёргиваниями ножками.       — Ра'арх, — выдыхаю я, любуясь его алыми глазами и смуглой кожей в мелкую коричневую крапинку. — Подарок судьбы…