Запретное путешествие 2: Реквием

      Моё состояние в данный момент было невозможно описать. Обида сжигала всё нутро, сердце кололо от грусти и одновременной злости. Злости на саму себя, на треклятого Хулт'аха, на свою судьбу. Но среди этого хаоса эмоций присутствовало чувство тревоги, что ничего не получится, что все мои старания могут полететь гхекуону под хвост в любой момент: будь это сейчас, на этой планете, или же на охотничьих угодьях берсеркеров. И сразу приходит мысль о том, когда же закончится этот кошмар, когда наступит конец жестоким шуткам судьбы? Действительно возникает чувство, что я проживаю чужую жизнь, словно я попала в другую реальность. Метаюсь от одного вражеского племени к другому, пытаюсь всеми силами преодолеть трудности, а затем молча проливаю слёзы из-за того, что наломала дров. И не могу найти того, кто действительно понял бы меня, поддержал и дал надежду на лучшее. Кто скажет, что всё получится преодолеть, что скоро всё благополучно закончится. Да, мне нужна истинная поддержка, а не пустые слова тех, кто думает только о собственной выгоде. Но отступать, как я говорила, уже поздно. Приходится двигаться дальше. Помоги мне, Кетану, достигнуть своей цели!       Задумавшись, даже не заметила, как приблизилась к посадочной площадке, где царственно возвышались небольшие челноки. Один из них я сразу узнала. На нём мы прибыли сюда с взорвавшегося Атолла. И только я подошла к судну, где уже был почему-то опущен трап, услышала отдалённые, странные всхлипы. Оглянувшись по сторонам, снова улавливаю эти звуки и решаюсь заглянуть туда, где находится шасси челнока. И каково было моё удивление, когда я обнаружила там сжавшуюся в комочек Секвеллу, горестно проливающую слёзы.       — Ты чего тут делаешь? — осмелилась поинтересоваться я, и аттурианка испуганно вздрогнула, уставившись округлёнными, заплаканными глазами на меня.       — Оставь меня. Не подходи! — дрогнувшим голосом запищала она, снова всхлипнув.       — А чего ты ревёшь? — Приподнимаю в недоумении бровь, всё ещё находясь в полусогнутом состоянии.       — Не твоё дело, — гаркает Секвелла, недовольно хмурясь. — И вообще… что ты сама тут делаешь, да ещё и в полном обмундировании?       — Я хочу свалить отсюда, — коротко отвечаю, тем самым заметно удивляя самку. — А что всё-таки здесь делаешь ты?       — Я тоже хотела улететь, да только не знаю куда. Но мне помешал Сор-зип. Он ударил меня. — После этих слов замечаю зеленеющие потёки твея у неё на щеке. Добротно приложил коготками. — Сор-зип испугался, что я расскажу о том, что именно он является предателем и связным между берсеркерами. Ведь это он главный зачинщик, предавший всех нас. Но и я тоже виновата. По его приказу, я смогла выгадать код доступа в отсек управления Атоллом. Но я не хотела! Сор-зип угрожал мне.       — И теперь боишься, что тебя казнят, как предательницу, — пришла я к собственным выводам, которые тут же подтвердила кивком и сама Секвелла. — Так полетели со мной! Ты ведь хорошо знаешь, как управлять этой «птичкой». — Бросаю беглый взгляд на челнок. — Тем более всё равно это дело скоро выльется наружу. Хулт'аху поручено найти предателей. И первым подозреваемым являешься именно ты, Секвелла. А тебя он расколет в два счёта.       — Ты права, — спустя минуту раздумий, провозгласила аттурианка. — Но только куда мы полетим?       — К берсеркерам! — заявила я, и увидела, как расширились в ужасе и непонимании глаза самки. — У меня есть очень важная информация для их Лидера.       — Да эти твеежадные ублюдки сразу убьют нас и не захотят даже выслушать!       — Я буду надеяться на то, что они выслушают. Потому что здесь тоже не собираюсь оставаться. Мне нужно спасти одного яута в рядах этих суперхищников. Да и тебе грозит опасность… Ну так что, заводишь эту колымагу? — улыбнулась я, и Секвелла наконец решила выйти из своего укрытия, попутно вытирая слёзы. А затем молча кивнула и направилась внутрь челнока.       Тяжело вздохнув и оглядев окрестности, заострив внимание на ступенчатой пирамиде прямо по курсу, я хотела уже последовать за аттурианкой, но меня внезапно окликнули сзади, изрядно испугав. Обернувшись, я увидела двух аттурианцев, приближающихся с каждым шагом.       — Хирон. Тодинд. Что вы тут забыли? — Узнав их, я слегка успокоилась, но всё же была на стороже.       — То же самое хочу спросить и у тебя, Эврид, — добродушно проговорил лекарь, глядя на меня через линзы своей маски.       — Можете осуждать меня и бранить, но я сваливаю отсюда, чтобы спасти сына. И вам меня не переубедить.       — Значит, пошла против Хулт'аха? — подал голос Тодинд и сделал шаг вперёд.       — Пришлось, — с нескрываемой грустью выдаю я и опускаю взор. — Я пойду на любые жертвы ради спасения сына. Поймите меня!       — Я понимаю, — тихо и успокаивающе пророкотал Хирон и положил свою широкую ладонь мне на плечо. — Ты ведь с самого начала была гонима этой целью.       После такого добродушия и понимания со стороны серокожего аттурианца, я готова была расплакаться. Как же я была слепа и глупа, позабыв о единственном, кто поддерживал меня всё время, выслушивал, давал советы и относился как к собственной дочери. Так хотелось кинуться в объятья этому аттурианцу, рассказать всё, что скопилось на душе, поведать о своих переживаниях. Но я сдержала этот порыв, грустно и прерывисто вздохнув.       — Секвелла летит со мной, — решила сменить я тему и кивнула на челнок позади. — Долго объяснять почему.       — Значит, мы можем пожелать тебе только удачи, — проурчал лекарь и пристально оглядел меня с головы до ног, после чего неожиданно наклонился и приблизился, заставив напрячься. — И ещё, советую беречь то, что внутри тебя.       — В каком смысле? — не поняла я, в растерянности уставившись на аттури.       — Вскоре поймёшь, — кивнул он и отпрянул.       В ту же секунду за спиной ожили двигатели челнока, зажужжав так, что чуть уши не заложило. Пора. Слегка склонив голову в уважительном поклоне, я развернулась и забежала по трапу в салон судна, после чего вход сразу стал закрываться.

***

      Оторвавшись от поверхности, судно подняло шасси и, неуклюже покачиваясь, вспорхнуло вверх, а затем включило ускорители и понеслось ввысь, навстречу бесконечному и просторному космосу. Тодинд и Хирон наблюдали за всеми этими процессами сквозь линзы масок, где среди тьмы высвечивалось зелёное очертание челнока, ускользающего вдаль. Вслед за этим прибежали стражи, что блюдили порядок в округе, галдя о том, что произошёл несанкционированный взлёт, намереваясь уже сообщить Предводителю о случившемся.       — Не надо, — остановил их лекарь. — Это я послал Секвеллу на другую планету за редким растением для сыворотки.       — Почему не сообщили заранее? — грозно отпарировал один из стражей, рыча от негодования и самовольства сородичей.       — Забыл по рассеянности, — с некой усмешкой проговорил Хирон и пожал плечами. — Стар я стал, склероз у меня обостряется.       На такое изречение Тодинд отреагировал коротким смешком, отвернувшись от остальных, дабы не заметили. Ещё немного побухтев о том, что дисциплина распадается на глазах, главный страж отозвал остальных и приказал вернуться на свои посты.       — Надеюсь, эта отчаянная яутка знает, что делает, — глубокомысленно изрёк Тодинд, ещё раз взглянув на предзакатное небо.       — Не боись, юнец, выживет твоя Чи, — усмехнулся серокожий аттури, хлопнув собеседника по плечу. — Она уже прошла через многое, чтобы просто так погибнуть.

***

      Простор космоса встретил нас своей неисчислимой россыпью звёзд, даря лишь безмолвную тишину. Туманность другой звёздной системы белела по правому борту, находясь от нас в тысячи лашш-цекутах. В самой середине этой туманности сверкала яркая звезда, что одаривала крутящиеся вокруг неё планеты теплом. Вселенная – сплошная загадка, которую не раскрыть и не облететь, даже если бы ты жил тысячелетиями. В каждой Галактике и звёздном скоплении своя жизнь, своя раса, свои законы. Но наш путь пролегает к другому концу нашей Галактики, где плавает в просторах тёмно-синего космоса планета охотничьих угодий безжалостных берсеркеров. И я надеюсь, что они не прикончат нас до того момента, пока не поговорю с их Лидером. Надеюсь, они окажутся более благоразумными.       — Я была изрядно удивлена, когда ты беспрекословно доверилась мне и решилась лететь, — решаю наконец завести диалог с щёлкающей по панели приборов аттурианкой, что по иронии судьбы стала моим партнёром.       — У меня не оставалось выбора, — коротко бросает она, не отвлекаясь от своего занятия.       — Как, в принципе, и у меня, — усмехаюсь, откидываясь на спинку кресла второго пилота.       Немного погодя Секвелла встаёт и уходит вглубь челнока, откуда сразу слышатся странные лязганья металлом. Что-то звучно грохается на пол, и вслед летят красноречивые ругательства самки. А спустя время Секвелла возвращается обратно в рубку, держа в охапке нечто металлическое и округлое.       — Это что? — С интересом вытягиваю шею и присматриваюсь к тому, что расположила на своих коленях аттурианка, усевшись обратно в кресло.       — Подарки моих щедрых поклонников в касте учёных, — с некой гордостью заявляет та, демонстрируя продолговатый металлический предмет, состоящий из двух спаянных вместе цилиндров с выемками, бороздами и рукоятью, возле которой мельком замечаю спусковой крючок. — Это мощное оружие не что иное, как улучшенная форма плазменной пушки, мобилизированная и немного уменьшенная её копия в виде пистолета. А вот это, — подняла она вверх ещё один странный предмет, — портативная маска, состоящая лишь из двух линз, мини-аккумулятора, подзаряжаемого солнечным светом, а также обладающая всеми нужными функциями, которые осуществляются с помощью мыслей носителя, что в виде нейронных излучений, словно разряды тока передаются на специальное устройство, крепящееся за ухом и воспринимающее сигналы мозга. В этих полезных «очках», созданных под заказ именно для самок-воинов, есть те визоры, что имеются в маске самцов. Так же есть автозахват цели, её поиск, функция проведения расчётов, переводчик речи.       — Ничего себе! — ошалела я от перечисления прелестей этих «очков», в изумлении приподняв бровь. — И ты хочешь сказать, что с помощью этого пистолета и мини-маски можно действовать подобно сочетанию нормальной маски и наплечной плазмопушки?       — Вполне! — с очевидной гордостью подтвердила аттурианка, расплывшись в улыбке. — Это можно осуществить, если подсоединить вот этот провод к очкам. — В пример Секвелла выудила из недр плазменного пистолета, в области рукояти, провод средней толщины и подсоединила его к мини-маске в специальную выемку на одном из дужек, что, как я поняла, крепились непосредственно к голове, чтобы улавливать нужные сигналы мозга носителя.       — Далеко же аттурианцы зашли в своих инновациях, — присвистнула я, рассматривая безделушки в руках самки.       — Бери. Это тебе. — Внезапно протянула она свою ношу, чем удивила ещё больше.       — Мне?!       — У меня ещё есть комплект в тайнике, — кивнула Секвелла в направлении, откуда припёрла эти полезные «побрякушки». — Да и подготовиться надо получше, раз летим на планету этих псов. Мало ли чего. Как говорится, быть в полном вооружении.       — Я поражена ещё больше, — усмехаюсь, в неверии хлопая ресницами. — Ты точно та самая стервозная и занудливая Секвелла, которую я знала ранее?       — Можно было и без колкостей, — тут же поменялась в настроении собеседница, нахмурившись. — Я уже говорила, у меня нет выбора. Так что придётся быть партнёром той, на кого зуб точила в первую очередь. А погибать так просто не собираюсь.       Снова удивляюсь новому образу этой аттурианки. Не зря говорят, что беда объединяет даже заядлых врагов. Я вдруг увидела Секвеллу с другого ракурса, где она представляется мне обиженной, обделённой самкой, что, возможно, как и я, успела хлебнуть немало горестей и предательства.       Ладно. Посмотрим, что представляют из себя эти очешуенные очки. Не успеваю надеть их, как тут же восторженно восклицаю, чувствуя, как обе дужки, словно оснащённые липучками, прикрепляются к голове за ушами, а затем перед глазами промелькивает немного раздражающая синяя рябь иероглифов и вычислений. Спустя минуту всё прекращается и выявляются странные вычисления, когда я посмотрела на панель приборов челнока. Будто эти очки показывали и подсказывали, как управлять судном. Полезная вещица, однако! Тихо усмехаюсь своим мыслям и ехидно улыбаюсь. В голову приходит идея взглянуть на Секвеллу, после чего поворачиваюсь к ней, и перед глазами возникает красный треугольник, который тотчас уменьшился, остановившись на лице аттурианки. Я готова была истерично ржать от передоза восторга. Вот это да! Так вот как выглядит автозахват цели. Вволю восхитившись этой функцией, собираюсь проверить остальные, мысленно вспоминая визоры в маске самцов. В ту же секунду перед глазами сменяется картинка, приобретая синие оттенки, а Секвелла выглядела в виде красно-зелёного очертания фигуры с мало распознаваемыми чертами телосложения. Ага, тепловизор. Снова задумываюсь, и вид меняется на серо-оранжевый. Взглянув на пол, замечаю расплывчатые ярко-жёлтые пятна, похожие на мои же следы. Электрорецепция. Или, как ещё называют у нас в простонародье, «следопыт». Отлично! Но вслед за этим чувствую, как начинают болеть глазницы, словно на них оказывают давление, и боль с каждой секундой начинает распространяться на виски.       — У меня от них голова разболелась, — заявляю, снимая очки, и начинаю часто моргать, чтобы привести зрение в норму.       — Это нормально для первого раза. Просто привыкнуть к ним надо, — объясняет тут же аттурианка, снимая свою мини-маску.       — Но вещица определённо просто отличная, — восклицаю я, вертя в руках названный предмет амуниции.       — А то! Не только же самцам довольствоваться такой прелестью. Теперь берсам будет не просто скрыться от нас. — После этих слов Секвелла радостно рассмеялась, что аж весёлый блеск заиграл в её карих раскосых глазах. И не побоюсь это признать, но меня восхитило поведение аттурианки не менее, чем новая полезная безделушка в моих руках. Посмотрим, к чему приведёт наш внезапный союз, но держать с ней ухо востро не перестану. Мало ли что.       Примерно через три кларта мы добираемся до цели полёта, замечая небольшую зелёную планету, которая выглядела, словно спутник возле планеты побольше, что величественно пестрела синими, серыми и белыми продольными полосами за той планеткой, к которой мы постепенно приближались. Изящные пальцы аттурианки легко заскользили по панели управления, будто действовали на уровне рефлексов, зная куда нажимать, и челнок пошёл на снижение, приготавливаясь войти в первые слои атмосферы. Заметно затрясло. Значит, попали в турбулентность.       Спустя минут десять мы уже летели над высокими деревьями, что принадлежали нескончаемым джунглям, растянувшимся по всему полушарию. На глаза попадается маленькая опушка с небольшим озерцом, и Секвелла решает приземлиться именно здесь. Надеваем очки, распределяем оружие по местам. Успеваю заметить, что аттурианка принарядилась, одевшись более поудобней. И выглядела она весьма воинственно. Но больше всего удивила повязка на лице с красным аттурианским иероглифом. Да только спрашивать, зачем она её напялила, не стала. Ей даже идёт.       Не успела я выйти из челнока, как перед глазами заиграли синие краски в инфракрасном зрении мини-маски. Непривычно до ужаса! Вычисления показали, где поблизости находились формы жизни, мельтешащие между зарослями и папоротником. Хорошо осмотревшись, мы двинулись в путь, туда, где голограмма судна показала наличие поселения берсеркеров, вернее их лагерь. По пути попадались странные проржавевшие клетки со скомканными и грязными парашютами. Порой натыкались на следы, которые были не похожи на следы берсеркеров. Но неизвестное существо было явно немалых размеров и имело добротный вес.       — Это призрачные монстры, — пояснила Секвелла, разглядывая один из таких отпечатков стопы. — Они живут преимущественно возле рек и охотятся на всё, что движется.       — А на нас не нападут? — с тревогой поинтересовалась я, пристально взглянув на аттурианку.       — Их легко убить, — совершенно спокойно ответила она и потопала дальше, держа ладонь на рукояти одного из клинков, спрятанного в ножны по бокам.       Жара и духота донимали и раздражали хуже, чем изредка пристающие насекомые. Ноги, то и дело, заплетались в ползучих и плетущихся растениях под подошвой кожаных сапог. А порой я умудрялась заглядеться на окружающую местность, после чего спотыкалась об выступающие воздушные корни деревьев, красноречиво высказываясь об этих треклятых зарослях. Но больше всего выводило из себя то, что когда такое случалось, Секвелла злорадно посмеивалась за спиной. Вот же гадина!       До поселения берсеркеров оставалось всего ничего – двести метров. Полностью умолкнув и сосредоточившись, мы стали вертеть головой на триста шестьдесят градусов, просматривать кроны деревьев, зная, что, возможно, наше присутствие уже обнаружили хозяева охотничьих угодий. И вновь под ноги попался очередной корень, и снова я спотыкаюсь об него, чуть не впечатываясь носом в грязь и сухую листву. Именно в этот момент над головой что-то громко зажужжало и просвистело, устремившись вперёд. Мельком замечаю летающий объект небольшого размера, похожий на одного из пернатых существ.       — Дрон! — восклицает Секвелла и начинает опасливо вертеть головой. — Нас обнаружили!       — Что-то незаметно, — скептично отзываюсь я, в который раз убеждаясь, что поблизости ни единого живого субъекта.       Но мои предрассудки просто испаряются, когда в метрах двадцати, в густом кустарнике, послышался чей-то грозный рык и шуршание, а затем всё сменилось на отчётливый грузный звук быстрых шагов, отдающий мелкой вибрацией в стопы от рыхлой земли. Мурашки из-за предстоящей встречи с неизвестностью дали знать о себе незамедлительно, сердце учащённо забилось в груди, разнося холодный адреналин по сосудам. Замечаю, как аттурианка вскидывает плазменный пистолет, заранее подключив его к очкам, и приготавливается. В недоумении следую её примеру и смотрю чётко в сторону звуков впереди. Минута, и меня охватывает неописуемый ужас, когда из зарослей выныривает огромное существо на четырёх лапах, с острыми отростками на спине и слюнявой осклабившейся мордой. В мыслях возникают воспоминания давнишнего кошмара, где я видела именно такое же нечто, что пыталось разорвать в клочья. Оживший кошмар наяву. Не верю!       — Гхекуоны! — выкрикивает истерично Секвелла и начинает беспорядочную пальбу по приближающимся монстрам.       Один из них падает сразу после первого выстрела. Я же словно оцепенела от ужаса и неверия в реальность происходящего, пока это чудище не приблизилось почти вплотную. Даже не успела подумать, как пальцы сами нажали спусковой крючок, высвобождая синий ослепительный заряд плазмы в цель. Только после того, как существо замертво рухнуло на землю, я отхожу от ступора, понимая, что действовала сейчас рефлекторно, отключив сознание и включив инстинкт самосохранения. Руки заметно задрожали, стоило испытанному шоку отойти на второй план. Перед глазами возникает очередной йк-бак, высвечиваясь в очках ярким красным силуэтом. Раскрыв пасть, он делает молниеносный прыжок и летит в мою сторону. Возникло отчётливое ощущение, будто время в этот момент приостановилось, всё произошло в замедленном действии. Вот уже его слюнявый рот оказывается на уровне моего лица, и я вижу злобу в маленьких глазах-бусинах. За доли секунд соображаю и мгновенно ухожу от атаки, отскочив влево, в полёте вскидываю пистолет и выстреливаю следующую порцию горячей плазмы, что так же в замедленном действии достигает бока животного. Секунда, и время ускоряется, после чего вижу, как гхекуона отшвыривает в сторону. Приподнимаюсь и всматриваюсь в изображение тела, на котором пестреет огромная дыра с обожжёнными краями.       — Чего тормозишь?! — орёт неожиданно Секвелла, и я оборачиваюсь к ней, замечая, как она пронзает очередного монстра клинком, тут же отбрасывая в кустарник. — Да что с тобой? Ты же запаниковала сразу при их первом появлении. Сдохнуть хочешь?       — Я их видела во сне, — тихо тараторю я, всё ещё находясь в шоке от случившегося.       — И теперь надо тормозить?! — не прекращает возмущаться аттурианка, подойдя ближе.       — Я растерялась, — оправдываюсь, потупив взгляд.       — Удивляюсь, как они тебя в первую же минуту не загрызли, — фыркает аттурианка и резко оборачивается. Снова слышу шорох кустарников вдалеке. Неужели кавалерия нагрянула? — Нам надо удирать отсюда. Если найдут охранники, несдобровать нам, — шепчет Секвелла, пряча пистолет за пояс.       И в тот же момент слышится непонятный свист, после которого Секвелла резко и пронзительно взвизгивает, а затем её утаскивает назад какая-то неведомая сила. Я только успела заметить, как что-то тонкое и металлическое обвило талию самки. Испугавшись не на шутку, кидаюсь вслед за ней, но не нахожу аттурианку в зарослях, в которых она исчезла секунду назад.       — Секвелла! — ору во всю глотку, в несусветном страхе дрожа и раздражённо снимая очки, потому что от них уже рябило в глазах, и раскалывалась голова. — Да где же ты? — в отчаянье говорю я тихо, слыша собственное биение сердца.       Только собираюсь отправиться на поиски пропавшей напарницы, как впереди возникает огромный и высокий силуэт, что переливался и искажал пейзаж позади себя. Нервно сглотнув, понимаю, кем может являться это «марево», и новая волна ужаса овладевает телом, сковывая невидимыми цепями. Силуэт медленно, но верно приближался ко мне, а через мгновение заискрился электрическими разрядами, и из этого угрожающего зрелища проявилась отчётливая и грозная фигура чёрного, как смоль, берсеркера. Чувствую, как сердце ухает куда-то вниз, на миг остановившись. Вот и один из охранников. Вот я и попалась. Но где-то на другом конце рассудка вспыхивает искорка храбрости и решимости, приказывая действовать незамедлительно, не сдаваться, несмотря ни на что. Благодаря этому сковывающий страх отхлынул, как волна от берега. Когда берсеркер был уже в нескольких шагах, вскидываю пистолет, и противник сразу замирает, глядя на меня сквозь прорези линз. Вижу, как предательски дрожат руки, сжимающие рукоять оружия. Нельзя бояться! Страх присущ для слабаков.       — Где вторая самка? Куда вы её утащили? — на полном серьёзе заявляю я, пристально смотря на Черныша. Взор мельком пробегает по фигуре берсеркера, замечая экипировку и шрамы по всему торсу. В ответ слышу прерывистое урчание, более грубое, чем у аттури или яута, вызывающее холодную испарину на лбу.       — Кто ты такая? — прорычал неожиданно берсеркер, слегка удивив своим басистым гортанным говором.       — Я первая задала вопрос, — прищурилась я, не спуская прицела с груди противника. Но в ту же секунду самец вскидывает руку и в меня резко полетело что-то серое. Не успеваю сообразить, как оказываюсь в путах, прикованная к близстоящему стволу дерева. Сетка! К'жит её дери. Пытаюсь хоть как-то высвободиться или дотянуться до кинжалов за спиной, но всё тщетно. А берсеркер в это время успел подойти вплотную, от чего я вздрагиваю, воззрившись на непроницаемую чёрную маску, за линзами которой мельком замечаю зелёные зрачки, устремлённые на меня исподлобья.       — Кто ты такая? И что здесь делаешь? — не повышая тона, переспрашивает тут же Черныш, нависнув и упёршись рукой в ствол, а следом раздаётся металлический щелчок, и длинный наручный клинок замирает возле горла. Молчать уже нет смысла, или полетит моя голова с плеч долой.       — Меня зовут Эврид, — нервно сглотнула я, опустив взор. — Яутка. А вторая самка – аттурианка.       — Ваша цель нахождения здесь? — совершенно спокойно продолжает допрашивать берсеркер, не убирая клинка.       — У меня есть кое-какая информация важного характера для вашего Лидера, — наконец осмеливаюсь поднять глаза и взглянуть на собеседника.       — Какая? — тотчас интересуется самец, слегка надавив на горло острейшим лезвием.       — А это я оглашу только Лидеру! — заявляю со всей смелостью, не желая уступать или выказывать страх.       Где-то с минуту длится молчание. Берсеркер явно о чём-то задумывается, размышляет, а затем оглядывается назад, тихо урча в маску, при этом брякнув костяными унтарами на валарах, что метнулись по инерции вперёд. Перемещаю взор в ту же сторону, куда смотрел берсеркер, и перестаю даже дышать, замечая вылезшего из кустов йк-бака, что направился к нам, скаля клыки. Вжавшись до предела в ствол дерева, слышу грозный рык приказного характера, вырвавшийся из горла самца, пристально глядящего на гхекуона. И, на моё удивление, йк-бак останавливается почти возле ног, а после садиться. Эва как! Только я стала снова дышать, как берсеркер переводит внимание на меня. За доли секунд он распорол сетку, молниеносно взмахнув клинком, испугав тем, что может вот-вот задеть. А следом разворачивает к себе спиной и заводит руки назад. Чувствую, как на запястья легла тугая петля, затянувшись до предела и больно сжав кожу. Черныш тут же приказывает двигаться вперёд. Безоговорочно подчиняюсь, дабы ещё больше не накликать беды на пятую точку, и примечаю, что гхекуон следует рядом справа, будто охраняет.       После длительного пешего хода, замечаю среди густой растительности постаменты с головами, что являлись трофеями, а затем открывается вид на лагерь берсеркеров. Тут и там стоят крестообразные распорки с растянутым на них материалом, присмотревшись, угадываю в этой материи не что иное как кожу, явно принадлежащую уманам. В сторонке, под деревом, виднеются сваленные в одну кучку кости. Ой, ужас! Бр-р! Аж передёрнуло. По пути стали попадаться представители вражеского племени, с подозрением таращившиеся на меня. Мельком взглянув на них, чувствую толчок в спину, а затем слышится приказ о том, чтобы шла быстрее. Ух, сволочь! Что переживать? И так никуда не сбегу. Не в моих это интересах, да и просто не удастся, когда рядом такая охрана в виде здоровенного слюнявого йк-бака по правую руку. Чуть что, сразу кинется и вцепится в глотку.       Рассмотрев лагерь, поднимаю взор и натыкаюсь на знакомую фигуру впереди. Берсеркер позади тут же останавливает меня и направляется к статному воину с алой мантией на плечах, что был повёрнут к нам спиной, общаясь с одним из подчинённых. Выслушав подошедшего, Лидер сразу посмотрел на меня и тихо, но зловеще, проурчал. Спустя минуту он решительным шагом направился ко мне и приблизился вплотную, нависнув тенью, превосходя в росте на полторы головы. Длительное время играем в молчанку и переглядывания.       — Ещё одна заплутавшая самка, — хмыкает берсеркер, обойдя вокруг меня. — Ну? И какие такие важные сведения ты хочешь мне рассказать?       — Надеюсь, ещё помните тот большой аттурианский корабль, который вы недавно разгромили? — незамедлительно спрашиваю я, продолжая решительно смотреть на Лидера. И он тут же положительно кивает. — Так вот. Я узнала из прямого источника о том, что эти аттурианцы хотят отомстить вам и напасть примерно через месяц на данные охотничьи угодья, с целью стереть их с лица Вселенной и всех вас заодно.       — И где же ты выгадала эту информацию? — пробурчал берсеркер, слегка склонив голову набок.       — Лично услышала от их Вожака, — с гордостью заявляю я, вычурно приподнимая брови. — Если помните, я тоже была на Атолле во время битвы.       — Та самая яутка! — удивительно быстро догадывается Лидер и задумчиво обходит вокруг меня снова. — Та самая, что предала свой клан, оказавшись во вражеских рядах. А теперь вдруг решила предать и их. Где гарантия, что я могу поверить твоим словам? Может ты всё это выдумала.       — Подтверждение моих слов будет через месяц, когда нагрянут аттурианцы. И я не предавала свой клан. Так вышло, что мне пришлось принять сторону врагов, чтобы выжить и найти сына. Того самого яута, что находится в ваших рядах.       — Я знаю, что ты мать Гашинда, — с неким презрением в голосе проговорил Лидер и сложил руки за спиной. — Так ты пришла предупредить меня о нападении с целью защитить своего сына? Как глупо! Это надо было так опуститься, чтобы предать всех и последовать собственным интересам. Продажная самка!       — Называйте как хотите! — внезапно разозлилась я после таких пылких высказываний, воззрившись на берсеркера и нахмурившись. — Но я рискнула всем, чтобы прилететь сюда и предупредить своего сына, чтобы спасти его, того, кто дороже мне на всём белом свете. Кого я так желала увидеть, пока была вынуждена находиться в плену у аттури. А при встрече, он решил, что я предала его. Уж кого-кого, но Йейинде я не предала бы никогда и ни при каких обстоятельствах!       И каково было моё удивление, когда после сказанных мною слов из-за спины Лидера вышел тот, кого я желала увидеть больше всего. При виде сына, сердце ухнуло вниз и заколотилось с небывалой силой, грудь зажгло от отчаянья, а на глазах выступили слёзы. Йейинде же стоял и молча глядел на меня через непроницаемую маску. А я смотрела на него, не отрывая глаз, ощущая неописуемую гамму чувств внутри. Боль, печаль, отчаянье, грусть, счастье, радость и восторг, – всё смешалось в один комок, сдавливая грудную клетку и не давая возможности нормально вздохнуть.       — А вторая самка тоже с тобой? — отвлёк моё внимание вопрос берсеркера, что украдкой глянул на Йейинде позади себя.       — Да. Она аттурианка, — словно на автомате отчеканила я, не спуская взора с сына.       — Необычный союз, — прогнусавил Лидер, потерев подбородок когтями, и посмотрел куда-то в сторону. — Отведи эту самку к другой, — обратился он к тому берсеркеру, что привёл меня, — пусть побудут в клетке, пока не убедимся в правдивости слов этой яутки.       Я даже толком не разобрала сказанных слов Лидером, ведь всё моё внимание было приковано к сыну, стоящему напротив. И даже когда меня куда-то повели, продолжала смотреть на Йейинде, одним взглядом моля о том, чтобы он сказал хотя бы слово или фразу. Хоть что-нибудь! Но он упрямо молчал, а после вообще отвернулся, словно ему было всё равно, словно я ему была незнакома. Просто заплутавшая самка, попавшая в их лагерь. Обида и печаль от такого наплевательского отношения стали разрывать нутро на части. В сердце будто вонзились тысячи иголок. Я так желала окликнуть сына, но что-то подсказывало не делать этого. Может интуиция. Я не уверена в этом. Но уверена в том, что сын всё ещё упрямо считает меня предательницей.       Когда меня подвели к одной из клеток за лагерем, слёзы текли уже ручьями по щекам. Но я не издала ни единого всхлипа, держа всё в себе. Путы на руках в одночасье исчезли, а затем со скрипом отворилась дверь клетки, где я вдруг заметила Секвеллу, сидящую в дальнем углу. Слава Кетану, что хоть с ней всё нормально. Оружие моё в целях безопасности было изъято всё тем же берсеркером. Только собиралась присоединиться к напарнице, намереваясь добровольно войти во временное жилище, как меня резко схватили за подбородок и приподняли голову, заставив заглянуть в непроницаемые линзы чёрной маски. Слегка испугавшись, я растерялась, глядя на берсеркера перед собой. Тот же в это время провёл большим пальцем по щеке в том месте, где солёные слёзы проложили мокрую дорожку, после чего гортанно заурчал, ввергая в недоумение.       — Не показывай свою слабость, или тебя тут же убьют, — неожиданно изрёк он, удивив ещё больше.       — Мне уже всё равно, что будет дальше. Главное, я предупредила сына и выполнила поставленную задачу.       Отчего-то мне и правда было плевать, даже на то, что сейчас стою и откровенничаю с представителем вражеского племени, который в любой момент одним взмахом копья может лишить жизни и меня, и аттурианку. Плевать, что подумает этот берсеркер, плевать, что он скажет. Сейчас мне всё равно. Маленькая надежда на то, что Йейинде таки поймёт меня и перестанет ненавидеть, раскололась, как хрупкое стекло, в которое кинули большую каменюку злобы.       — Разве стоило того, чтобы рисковать и лететь сюда, ради всего этого? — снова вопрошал берсеркер, продолжая удерживать за подбородок.       — Да! — на полном серьёзе ответила я, понимая, что в глазах этого самца я явно выгляжу невменяемой бпе, которая пошла на отчаянный поступок, не ценя свою собственную шкуру.       — Храбрая и одновременно глупая самка, — выплюнул свои выводы берсеркер и с силой оттолкнул меня, словно презирал в эту минуту. А потом одним жестом руки приказал залезать в клетку, после чего сразу закрыл дверь, повесив большой квадратный замок с секретным кодом.

***

      — Ну и скажи на милость, в твоих планах было учтено, что нас посадят в крохотную коморку два на два? — возмущённо и раздражённо отозвалась Секвелла из дальнего угла, метая молнии из раскосых глаз. — Теперь сиди и гадай, то ли нас убьют, то ли скормят своим псинам!       — Хватит паниковать, — как-то совершенно спокойно произнесла Эврид, сжавшись в комочек и поджав колени к себе. — Скажи спасибо, что вообще живой осталась. Нас здесь продержат недолго. Всего месяц.       — Что? Всего месяц?! Да ты издеваешься! — загорланила аттурианка, вскакивая с насиженного места, и приблизилась на несколько шагов к яутке, стараясь не стукнуться головой об низкий корпус клетки. — И на кой к'жит меня дёрнул лететь с такой чокнутой самкой?! Лучше бы меня на Аттуре в карцер посадили, чем здесь прозябать, — продолжала бубнить Секвелла, плюхнувшись пятой точкой на пол.       Мучительно воздев глаза к небу, Эврид тяжело вздохнула. Вернулась-таки та самая занудливая Секвелла, которую она знала прежде. Ещё и ко всему прочему добавился тот факт, что она не только стерва, но и нытик. Ох, и угораздило ей связаться с этой аттурианкой. Но главная миссия всё же выполнена и хоть и немного, но грела израненную душу. Однако обиду и отчаянье из-за непонимания сына, которые так скрежетали по сердцу, никто не отменил. Эврид хотелось схватиться за валары и заорать на всю округу, чтобы выплеснуть наружу клоаку чувств, так распирающую нутро.       Отвлекло яутку от самобичевания непонятное шарканье по камням. Встрепенувшись и обернувшись в сторону шума, самка так и замерла, узрев приближающегося сына. Сердце её предательски подпрыгнуло от внезапной волны радости и застучало по рёбрам, рвясь к тому, кто неминуемо приближался. Когда же молодой воин подошёл ближе, он сразу присел на корточки и молча уставился на мать, с надеждой в глазах вцепившуюся руками в прутья клетки. Её губы промолвили его имя, но не издали и звука, даже шёпота не произвели.       — Значит, ты подчинялась этим убийцам, чтобы выжить, наплевав на собственную гордость? — грубым, презренным тоном заговорил Гашинд, клацнув бивнями друг об друга. На что Эврид незамедлительно закивала. — Не могу поверить в то, что ты, мама, так просто согласилась быть с аттурианцами. Да ещё и лечь под одного из них! От тебя разит их смердящим и гнусным запахом.       Поведя жвалами, воин презренно фыркнул и поморщился, сузив глаза. Что до Эврид, то она чувствовала, словно её окатили самой вонючей, противной грязью. Каждое слово сына резало слух и впивалось клинком в сердце, а последняя фраза принесла такую боль, словно этот самый незримый клинок воткнулся в грудину и проломил рёбра, добравшись до сжимающегося от отчаяния сердечка. Руки сами отпустили прутья, которые она доселе сжимала с остервенением. Самке до безумия захотелось опустить взор или просто провалиться сквозь землю, чтобы не слышать такие оскорбительные речи от собственного сына, чтобы не чувствовать такую всепоглощающую вину и угрызения совести из-за своих свершённых ошибок и своей слабости.       — Да, я подчинилась аттури и стала его рабыней, хоть и обязана ему жизнью, — собравшись с мыслями, начала Эврид. — Да, я опустилась до самого низа, наплевав на свою гордость и честь, что неприемлемо для яутжа. Да, я отдалась своему, так называемому Шикло, — более уверенней проговорила она. — Но это всё ради того, чтобы найти тебя, Йейинде! — вдруг перешла на шёпот самка и вновь взглянула на воина перед собой. — Ради того, чтобы увидеть тебя, узнать, что ты жив и здоров. Знать, что самое родное существо, продолжение рода моего погибшего Рла, который хранит в себе его частичку памяти, всё же не оставил меня, не отправился к Кетану. А взамен я получила лишь презрение и оскорбления. После такого и жить не хочется.       — Что бы ты ни говорила, мама, — проурчал Гашинд, опустив голову, — но всё равно не могу простить тебе того, что ты якшалась с убийцами отца. Как ты могла?! — внезапно прогорланил он, подавшись вперёд. — Как ты могла опуститься до такого и предать память об отце?! Попади ты обратно на Науд-Аурит'сеней, тебя тотчас казнили на площади за предательство из-за такого позора!       — Тебя бы ждала та же участь, окажись ты на родной планете, сын, — сощурилась Эврид, ощущая, как обида сменяется злостью. — Потому что наши Старейшины и тебя бы записали в ряды предателей, узнав, что сейчас ты находишься в подчинении у берсеркера. Ведь по законам Кодекса это недопустимо! А кто пренебрегает законами Кодекса чести, тот однозначно и бескомпромиссно приговаривается к смертной и позорной казни у всех на виду. Старейшины даже не поинтересуются, почему ты или я так поступили. Они будут слепо действовать по правилам, как роботы, запрограммированные выполнять определённые приказы, а если осекутся, сразу самоликвидируются, дабы не замарать свою честь.       — Ты, смотрю, настолько долго общалась с этими аттурианцами, что они успели тебе мозги промыть и втюхать свою точку зрения насчёт наших древних устоев яутжа.       — А по-моему, это тебе успел промыть мозги эта «псина». И настроить против матери, говоря, что она предала. Если бы я предала тебя, Йейинде, то не стала бы рисковать жизнью и лететь сюда, чтобы предупредить о нападении. Я бы не грезила мыслью о том, чтобы вырваться из плена аттурианца и найти сына, чего бы мне это не стоило и сколько бы это не заняло времени. Потому что я дорожу тобой, Йейинде… как бы ты меня не презирал.       Тяжело вздохнув, яут потупил взгляд, а спустя минуту поднялся в полный рост и развернулся полубоком, вновь посмотрев на мать.       — Будете сидеть здесь, пока Кар'луур не отдаст распоряжение насчёт вас. — Сколько же холода было вроде бы в простых словах воина, но и это смогла уловить убитая горем и страданиями яутка. — И к слову, — снова заговорил яут, уже отвернувшись и собираясь уйти, глядя на собеседницу через плечо, — моё имя теперь Гашинд!       Провожая взглядом удаляющегося сына, Эврид готова была устроить истерику, побиться головой о прутья и зареветь навзрыд, чтобы вся печаль, вся угнетающая скорбь и обида вылились через горячие слёзы, пытаясь хоть как-то излить скопившуюся горечь внутри, да только не было этих слёз, она пролила их уже неисчислимое количество раз. Было настолько больно, что хотелось спрятаться от окружающего мира, скрючиться калачиком в дальнем углу клетки и умереть с голоду и жажды. Вся надежда на лучшее, на понимание сына и хороший исход затеи, канула в пучину отчаянья, обрушилась большими валунами со склона горы радости и упала в глубокие и тёмные воды самобичевания, вины и печали. И Эврид уже было плевать, что её ждёт дальше, даже если ей придётся умереть, было всё равно. Уж лучше так, чем быть отвергнутой всем миром.       — Что же дальше, Кетану? — хриплым и осипшим голосом прошептала яутка собственные мысли, уйдя в себя и не замечая более никого и ничего.