Запретное путешествие 2: Реквием

      Депрессия – это въедливое, вгрызающееся в мозг чувство пустоты, когда тебе нет ни до чего дела, когда тебе не к чему стремиться, когда не знаешь, что делать дальше, когда не видишь путей в будущее. И смысл жизни просто теряется. Эта пустота непросветной тьмой обволакивает сердце, душу и разум. Не даёт позитивным мыслям и идеям протиснуться сквозь занавес и погружает с каждым днём во мрак, в бездну безысходности, угнетения и уныния. И порой только вмешательство других сил и событий могут дать так называемый толчок, зажечь «лампочку идеи» над головой и, наконец, осветить правильное направление в жизни и в будущее. Остаётся только ждать этого «пинка», искать новое стремление, чтобы выкарабкаться из этого мрака пустоты. Но только не всегда всё так легко и не всегда это правильное направление и идея возникают по щелчку пальцев. Судьба должна сама дать тебе подсказку, некий знак, главное – не проморгать его.       Душные и жаркие дни заключения в клетке на планете охотничьих угодий берсеркеров тянулись вечностью, каждый раз сопровождаясь возмущённым бурчанием недовольной аттурианки и угнетающим чувством отчаяния и обиды на всю жизнь и её злые шутки. Эврид не ела уже третий день, отказываясь от пищи, которую услужливо и бескорыстно приносил тот, что привёл её в этот лагерь. Сын всё так же презрительно косился в её сторону, когда проходил мимо, более не перемолвившись и словечком. Его словно подменили. Яутка осунулась из-за голодания, её изящные формы тела теперь портились выступающими ключицей и рёбрами, а лицо стало сухощавым и не привлекательным из-за заострившихся скул. Ко всему прочему добавились синюшные круги под глазами и покрасневшие от недосыпания белки глаз, делая самку похожей на ходячего мертвеца. Да и грязь на щеках и по всему телу не придавала достойного вида убитой горем самке.       Секвелла хоть и до сих пор злилась из-за эгоизма и опрометчивых поступков на Эврид, но и её сердце сжималось каждый раз, когда она видела яутку, печально вздыхающую, сжавшуюся в комочек в дальнем углу клетки, совершенно не реагирующую ни на какие вопросы, которые она ей задавала. Пыталась аттурианка даже немного растормошить её и вернуть надежду на лучший исход, говоря заумные речи об оптимизме, но и это не давало результатов. В конечном счёте, Секвелла только возмущённо фыркала и отворачивалась, теряя интерес к напарнице, сразу переключая своё внимание на берсеркера, что в одно и то же время приносил им еду и воду. Хоть здравый смысл и кричал о том, что она неправильно мыслит и идёт наперекор своим принципам, да только та женственная натура, требующая ласки и тепла сильных рук, брала верх, заставляя невольно любоваться мягкими изгибами мускул на чёрном теле самца, вдыхать еле уловимый запах его мускуса и млеть от этого.       — Я уже с ума схожу рядом с этой бпе, — каждый раз шептала Секвелла, одёргивая собственные предательские порывы.       И когда настал четвёртый день их пребывания в плену, всё тот же берсеркер принёс еду и воду, поставив в мисках на пол клетки. Его взгляд невольно упал сначала на аттурианку, что сразу удивительно оживилась и просияла, а затем переметнулся на скрючившееся тельце в дальнем углу. Он уже давно подметил, что эта самка ничего не ест, так и помрёт с голоду. А ведь он помнил запах её храбрости в тот самый момент, когда поймал, в ней было столько решимости, столько смелости, которая мгновенно увяла, стоило самке пообщаться с тем яутом, что стал Первым помощником его отца. Нет, он ничего не имел против, даже не таил злобы на такое решение Лидера. Да и этот яут не зазнавался и проявлял не наигранное уважение к нему и остальным. Доблестный воин, ничего не скажешь. Недаром выходец из рода яутжа.       Но сейчас, даже против своей воли, берсеркер, чьё имя переводиться как Сумрак, не мог ни думать о некогда храброй яутке, что сама прилетела к ним. Что-то заставляло беспокоиться о ней. Хотя это чувство не назвать какой-либо привязанностью или неравнодушием. Просто хотелось вновь увидеть былую решительность этой отчаянной самки, ощутить аромат её смелости, исходящий от хрупкого на вид тела.       И идея, как это воплотить в жизнь, пришла к берсеркеру достаточно быстро. Переменившись в физиономии и сдвинув недовольно надбровные дуги, Сумрак тихо, но грозно, зарычал. Протиснувшись в узкий вход в клетку, при этом ошеломив растерявшуюся аттурианку, он приблизился к Эврид и с силой толкнул в плечо, что в итоге не дало результатов. Самка даже не соизволила вздрогнуть или взглянуть на него.       «Не окочурилась случаем?» — Склонил берсеркер голову набок, тихо урча и рассматривая яутку.       — Эй, Терпей! — воскликнул воин, слегка пнув худощавое тельце.       — Не смей называть меня так, тварь, — совершенно безэмоционально отозвалась сразу яутка, не глядя на обидчика.       «Жива», — сделал выводы из произошедшего берсеркер и снова проурчал.       — Поднимайся! — скомандовал тут же он, но самка даже и не подумала подчиниться, словно и не слышала его вовсе. И это вызвало мгновенный всплеск негодования у воина, что в ту же секунду нагло схватил Эврид за засаленные валары и потащил тело яутки на выход.       Взвизгнув от резкой боли, Эврид стала брыкаться и оказывать сопротивление, да только сил не хватало, чтобы дать достойный отпор противнику, посмевшему так непристойно обращаться с ней. Через минуту берсеркер выволок её из клетки и потащил в неизвестном направлении. Брыкаясь и визжа, яутка чувствовала, как кожу царапают попадающиеся на земле камни и ветки. Берсеркер остановился лишь на секунду, а затем Эврид ощутила, как её тело с лёгкостью поднимают вверх за многострадальные валары и отправляют в свободный полёт. Даже ничего не успев сообразить, яутка увидела только сине-зелёный небосвод, а потом всей кожей почувствовала леденящий холод воды, в которой она через миг очутилась. Вынырнув и жадно хватая ртом воздух, Эврид словно очнулась от анабиоза, ничего не понимая, лишь видя перед собой широкую и быструю реку, а также берсеркера, гордо вскинувшего подбородок, стоящего на берегу.       — Ты какого к'жита вытворяешь, подлюга?! — тотчас заорала она возмущённо, то и дело, пытаясь удержать равновесие, которое постоянно подводило из-за скользких камней под ногами.       — От тебя уже смердит на километр, вот и решил подсобить, а заодно и привести в чувства, — совершенно спокойно осведомил Эврид берсеркер, вызвав тем самым возмущённое фырканье.       — Так нечестно! Я тоже хочу искупаться, — вдруг издалека заорала Секвелла, вцепившись в прутья клетки, глядя в их сторону.       Недолго думая, Сумрак потопал ко второй пленнице, после чего Эврид услышала истошные вопли аттурианки, которую таким же способом тащили прямиком к реке.       — Это уже не смешно! — сверкнула злобой в глазах яутка, когда Секвелла с коротким писком полетела в воду, подняв тучу брызг. Уже изрядно продрогнув, Эврид решается покинуть ледяную реку и выходит на берег, с сосредоточенным видом начиная выжимать из юсы влагу. Мех на воротнике мало того, что превратился из белого в серый, так ещё похож на игольчатую обсосанную шкурку дохлого зверька, каковой в принципе и являлся. — Надрать бы тебе задницу, берсеркеровское отрепье, — возмущённо бубнит под нос яутка, украдкой поглядывая на только что вышедшую на берег подругу по несчастью, выражение лица которой приобрело обиженно-кислую мину с надутыми губками. Оно и не мудрено. Секвелла думала, что берсеркер, кому она так симпатизировала, с ней будет повежливее, чем хотела утереть нос яутке, да только получилось, как всегда, всё наоборот.       — Так постарайся! — внезапно заявляет берсеркер, кидая в руки Эврид её же один из кинжалов, ввергая самку в недоумение. — Если кишка не тонка и силёнок хватит.       — Не будь таким самонадеянным, салага, — ехидно ухмыляется яутка, взвешивая в ладони оружие. — Хоть я и не ела четыре дня, но силёнок хватит тебя грохнуть и выпотрошить.       В ту же секунду Эврид делает замах кинжалом и направляет его в противника, пока тот не успел очухаться, но остриё вонзается не в тело воина, как то было запланировано, а в ближайшее дерево, откалывая кусок коры. И в следующий миг яутка получает неожиданный и быстрый удар по ногам, после чего чуть ли не делает сальто, гулко грохаясь всей тушей на жёсткую землю. От такого столкновения с поверхностью из лёгких выбивает воздух и возникает тупая боль в грудной клетке, будто там что-то лопнуло. Закашлявшись и скривившись, Эврид разлепляет рефлекторно зажмуренные веки и видит перед собой возвышавшегося берсеркера, что горделиво взирал на неё сверху вниз, как истинный победитель на проигравшего неудачника.       — Ладно. Наберусь сил, сочтёмся, Черныш, — досадливо цыкает Эврид, поднимаясь и оглядываясь на воина.       — Чтобы набраться сил, надо хорошо питаться, — пропустив мимо ушей оскорбительное прозвище, решил съязвить берсеркер, отворачиваясь от собеседницы и делая несколько шагов по направлению к лагерю. — А чтобы хорошо питаться, нужно удачно сходить на охоту.       — Ты намекаешь на то, чтобы мы отправились с ней охотиться в лесу? — встряла в разговор Секвелла, до этого не смеющая вмешиваться в беседу.       — Я намекаю на то, что вы составите мне компанию. — Резко обернулся воин и наградил аттурианку серьёзным взглядом изумрудных глаз, в омутах которых Секвелла просто растворилась, сражённая наповал притягательными искорками цвета молодых листьев, что рассыпались драгоценными камнями по радужке, отражая свет небесного светила, проглядывающего через густые кроны деревьев. Аттурианка могла поклясться, что в эту минуту её щёки запылали огнём от внезапно нахлынувшего волнения. Нервно сглотнув, Секвелла потупила взор вниз и прерывисто задышала. Такое редко случалось с ней при виде самцов.       — А не думаешь, что мы можем взять и сбежать? — еле вернув былую уверенность, пролепетала аттурианка и уже абсолютно спокойно посмотрела на воина.       — Сомневаюсь, — твёрдо отчеканил тот и перевёл взор на Эврид. — Яутка не сбежит, потому что не бросит сына, а ты… — снова взглянул он на Секвеллу, — потому что тебе просто некуда бежать.       — Смышлёный гад, — глубокомысленно изрекла Эврид, сощурившись. — Всё знает. Только не надо этим потыкать.       Отвернувшись, яутка вновь почувствовала знакомый укол боли в сердце, и печаль сдавила грудную клетку, не давая свободно вздохнуть. Взор измученной самки упал на лагерь берсеркеров, а затем уловил вдалеке фигуру Гашинда, что восседал на огромном валуне возле кострища, горящего в удлинённом черепе неизвестного животного, и со всей серьёзностью занимался полировкой телескопического копья с острыми выступами по всему древку. Уныло вздохнув, Эврид проглотила горький ком отчаянья и повернулась обратно.       — Охота так охота. Хоть кости разомну, — бесстрастно отозвалась самка, заметив пристальный взгляд берсеркера. — Как тебя хоть звать, Черныш?       — Даур! — внезапно прозвучало за её спиной, и Эврид резко обернулась на голос, застав там самого Лидера. — И я желаю знать, что это за самодеятельность? — Указал он кивком на двух самок, а затем строго посмотрел на статного сына. — Я велел не выпускать их из клетки.       — Я собирался проверить, на что они способны, отправившись с ними на охоту.       — А если сбегут? — обойдя вокруг самок, продолжил уточнять Лидер, поправляя на ходу кроваво-красную мантию, свисающую с наплечных доспехов, и схватил между пальцев один из мелких черепков на ожерелье, пересекающем могучий торс, задумчиво проведя по нему длинным когтем.       — Ответственность за них я беру на себя, — без колебаний объяснил Сумрак, чем вызвал удивление у отца, что тотчас от изумления слегка расправил жвала под клыкастой маской, издав ошеломлённый ряд щелчков.       — С чего вдруг такой благородный и глупый жест? — вперив взор в воина сквозь непроницаемые линзы, поинтересовался Лидер.       — «Изучай врага получше, чтобы знать на что он способен», — изрёк Сумрак. — Не этому ли вы меня учили, Лидер?       — Хм, — задумался на миг тот, а через минуту отвернулся, решив удалиться. — Удачи!

***

      Полумрак помещения, где восседал Вожак аттурианцев, исполином возвышаясь на троне из головы матки Каинде амедха, окружал Хулт'аха и окутывал синей дымкой от светодиодных ламп на стенах и полу. Казалось, что это негодование Предводителя таким образом вылилось наружу и намеревалось поглотить Первого помощника в качестве жертвы, чтобы успокоиться. Хулт'ах каждой клеточкой ощущал это неприятное угнетение, вызывающее холодную испарину на спине. Преклонив одно колено, он склонился в уважительном поклоне перед Вожаком, что вызвал его в свой тронный зал.       — Как обстоят дела? — раскатистым, басистым рыком пронёсся вопрос, ударив по перепонкам не хуже молотка.       — Подготовки к нападению на берсеркеров продолжаются, осталось совсем немного, — безропотно отпарировал Первый помощник, пряча свою растерянность на задворки сознания.       Повисла молчаливая тишина, лишь через минуту Вожак шумно выдохнул и со скрежетом провёл по подлокотнику когтем.       — Скажи, Хулт'ах. Как ты мог допустить, чтобы твоя рабыня предала нас и сбежала к врагам, чтобы поведать им наши планы?       Из-за неожиданного вопроса аттурианец заметно вздрогнул, снова ощутив липкую испарину по позвоночнику, а неконтролируемый страх крупицами паники заскользил по рассудку. Нервно сглотнув, воин поднял взор на Предводителя, ища ответ в сознании, лихорадочно отфильтровывая правильные слова.       — Она оказалась не настолько глупа, как я думал. Да, я виноват в том, что не уследил за тем, что она замышляла. Эта яутка очень хитра, даже меня смогла обвести вокруг пальца.       — Хм… — только и прогнусавил Вожак, задумчиво потерев подбородок. — Я надеюсь, что ты устранишь её, как только мы вступим на планету охотничьих угодий «псов»? Ведь предатели должны быть беспрекословно казнены!       — Да, мой Вожак, — снова склонил голову смуглый. — Непременно. — И в последнем слове прозвучали отчётливые нотки ярости, ненависти и презрения к той, о ком была речь.       Не успел Страж покинуть тронный зал, как его встретил обеспокоенный лекарь. Вот его сейчас смуглому видеть не так уж и хотелось. Ведь именно он во всём поддерживал предательницу, а может даже и науськивал на такой отчаянный шаг. Он и тот юнец. Второго Хулт'ах с удовольствием прилюдно избил бы хлыстом и лишил нескольких унтар. Чтобы знал своё место и не зазнавался.       — Что сказал Вожак? — с ходу поинтересовался Хирон, следуя за Стражем. — Он приказал тебе убить Эврид?       — Странно, что тебя так волнует судьба предательницы, — недовольно отозвался воин, продолжая идти по узкому коридору.       — А тебя теперь не волнует, значит? — внезапно вспылил лекарь, слегка прорычав следом. — Это твоя самка!       — Она предала меня и весь наш клан! — Резко развернулся Хулт'ах к собеседнику.       — И ты вот так просто убьёшь её при встрече? — сощурился серокожий.       — Будь уверен. А если вмешаешься ты или этот малец Тодинд, ваши головы лягут рядом с её.       Развернувшись, при этом взмахнув бренчащими валарами, Страж дал понять, что разговор окончен. Да только лекаря такое не устраивало. Он ещё не всё сказал своему собрату.       — А если бы ты узнал один секрет о ней, то стал бы лишать её жизни? — вкрадчиво пробубнил он, остановив своими словами аттурианца.       — Ничто не изменит моего решения, — через плечо отчеканил тот и намеревался снова продолжить путь.       — Даже если она носит в себе твоё чадо?       И Хулт'ах замер, услыхав такое. Медленно повернувшись, одновременно осмысляя услышанное.       — Откуда такая осведомлённость? Или ты просто пытаешься меня запутать?       — Уж как лекарь, я в этом ошибиться не мог. Когда мы прилетим на планету берсеркеров, срок беременности будет полтора цах'хида. А спустя ещё один цах'хид она родит.       Молчаливо обмозговывая информацию, Хулт'ах всё же не мог поверить услышанному. Вспомнился случай соития яутки с юнцом, и ярость сиюминутно заклокотала внутри.       — Не факт, что этот детёныш мой, — злобно выговорил Страж. — Может он Тодинда. Она и с ним была.       — Вот и убедишься в этом, когда подойдёт срок. Если, конечно, сохранишь ей жизнь. Для верности могу потом провести анализ ДНК детёныша. Чтобы ты удостоверился в искомом. Это раз плюнуть.       — Не пытайся уверовать меня и пойти против приказа Вожака, — холодно отозвался Хулт'ах и продолжил свой путь.

***

      Густые заросли деревьев вокруг, кустарники и папоротники. Где-то слышен шорох издалека, а вот и шорох совсем близко. Чей-то крик и рык. Звуки немного пугали Секвеллу, что стояла возле яутки, по воле судьбы ставшей подругой по несчастью.       — И чего мы тут делаем? — с неким непониманием поинтересовалась она, отмахнувшись от надоедливой мошкары, взявшейся неизвестно откуда.       — А ты разве не заметила? Чтобы добыть себе пропитание, — недовольно отозвалась Эврид, фыркнув и осмотрев округу через линзы очков, заменяющих маску. Их и остальное оружие вернул раздобревший берсеркер. Словно доверял им, как проверенным воинам.       — Ты что, совсем ума лишилась от голодовки? — прошипела тихо аттурианка, чтобы её ненароком не услышал Даур, находящийся в стороне и прислушивающийся к окружающей среде. — Нам вернули оружие. И сейчас выпадает хорошая возможность сбежать из плена.       — И что? Ну, убежим мы, доберёмся до челнока. А потом куда? — сощурилась Эврид, повернувшись к самке. — Мы преступницы, если ты забыла. Или предлагаешь вернуться на Аттур? Там нас точно казнят без суда и следствия. И эта честь выпадет Хулт'аху. А он не побрезгует отрубить нам головы.       — Он не побрезгует это сделать даже когда нагрянет сюда совсем скоро со всей армадой, — поморщилась Секвелла, представляя это.       — Нам всё равно некуда бежать. А быть одиночкой равносильно самоубийству. Рано или поздно Хулт'ах найдёт нас.       — И ты предлагаешь просто ждать смерти? — вспылила вдруг аттурианка, повысив голос, на что Эврид ответила протяжным шипением, приложив палец к губам, тем самым прося замолчать.       — Я не собираюсь просто так погибнуть, — со всей серьёзностью заявила яутка, сдвинув брови. — Если надо будет, я пойду даже против аттурианцев, лишь бы помочь сыну и не допустить его смерти.       — Ты – чокнутая! — Покрутила Секвелла пальцем у виска. — Хулт'ах тебя прикончит и глазом не моргнёт. А потом и меня.       — Ну так убегай! Только даст тебе такую возможность тот, что тебя сейчас прекрасно слышит? — кивнула Эврид в сторону, и Секвелла тут же перевела взор в том же направлении, узрев сидящего на корточках берсеркера, продолжающего молчаливо наблюдать за окрестностью.       Осознав данный факт, аттурианка бросила озлобленный взгляд на яутку и отвернулась, бурча ругательства под нос. А может, стоит и попробовать. Но вот мешал внезапно нахлынувший страх от размышления о провале побега, и что после этого последует. А последует неминуемая смерть и встреча с праотцами. Уныние нахлынуло следом за страхом и волнением. И зачем она только согласилась лететь с этой Квей? Хотя, она права. Им нет места ни на Аттуре, ни здесь. Теперь они предательницы. Отступницы. Которым предписан лишь один поворот судьбы за ошибку – смерть.

***

      Выискивание добычи во время охоты – самое трудное. А ещё труднее потом её завалить. Ведь попадается разное зверьё, разной степени свирепости, разной степени упрямости и так далее и тому подобное. Эврид сегодня довелось столкнуться даже с хищным представителем фауны, да только он быстро ретировался, заприметив ещё двоих вооружённых до зубов особей, от которых так и несло опасностью. И правильно сделал, ибо не сносить ему головы. Мудро поступила тварюшка. А спустя час троица, наконец, наткнулась на парнокопытную дичь полтора метра в холке. Красивое животное: серый окрас в мелкую чёрную полоску на спине, голову украшали три полуметровых рога, завинченных спиралью.       «Не хотелось бы на такие напороться, — пришла к мысли Эврид, скривившись. — Два удара – шесть дырок».       Притаившись в густом папоротнике, Даур стал обдумывать стратегии поимки этого существа, но ему помешала внезапно появившаяся Секвелла, не вовремя приползшая поближе. Оглянувшись на неё, Сумрак недовольно, но тихо, рыкнул. Вот же надоедливая. Обернувшись, воин узрел яутку, что засела неподалёку в других зарослях, пристально наблюдая за дичью. Взгляд, скрытый под портативной маской, устремлён вперёд, тело всё напряглось. Чуть сгорбившись, самка видно тоже просчитывала варианты нападения. Сразу видится опыт в охоте. Не то что некоторые, которые могут выдать их присутствие в любой момент одной только ошибкой или шорохом.       Почувствовав на себе пристальный взгляд, Эврид оборачивается и замечает берсеркера, рядом с которым, пытаясь не задеть кустарник, сидит Секвелла, вкрадчиво и несмело вглядываясь вперёд, то и дело, переводя взор на воина. Не понимая такого внезапного внимания к своей персоне, Эврид решается вопросительно кивнуть Дауру, на что тот осторожным движением руки указывает на парнокопытное животное, что неподалёку непринуждённо щиплет огромные сине-зелёные кусты смертельного красноцвета. Почему смертельного? Потому что цветёт красными, алыми цветами, выделяя сладковатый аромат, который очень токсичен для представителей науду. Но только в том случае, если этот представитель сорвёт соцветие и захочет ощутить его аромат. Смертельно красивый цветок. Вот же ирония.       Переведя взгляд на дичь, а затем снова на берсеркера, Эврид вновь замечает жест руки воина по направлению к животному. Будто он хочет, чтобы именно она заарканила эту тварь. В неуверенности яутка тыкнула себе пальцем в грудь, словно уточняя, она это сделать должна или нет. На что берсеркер отвечает молчаливым кивком.       «Ну что же, была не была», — приходит к выводу яутка и подключает проводок плазменного пистолета к портативной маске. Последовали короткие и молниеносные вычисления системы, которая через две секунды завершила слияние оружия с прицелом в очках.       Посмотрев на животное, Эврид мгновенно обмозговала дальнейшие действия. На внутренней стороне линз очков высветился ярко-красный треугольник цели, в середине которого находилась дичь. Цель захвачена, остаётся выстрелить чётко и быстро, чтобы с одного раза завалить тварь. И когда яутка вознамеривалась поднять и нажать спусковой крючок, в зарослях, где затаился берсеркер, взвизгивает Секвелла и, как ошпаренная, вылетает из них, пища. Ошалев от внезапного появления аттурианки, парнокопытное испуганно вздрагивает и кидается наутёк вглубь леса. Не менее удивлённые Даур и Эврид выныривают из зарослей, глядя на пляшущую самку, которая прыгала на месте, пытаясь из обтягивающих коричневых штанов что-то выудить, постоянно повизгивая и стукая себя по ногам.       — Да что стряслось?! — в недоумении любопытствует Эврид, подойдя к аттурианке.       — Мне в штаны какая-то гадость заползла и кусается! — тут же прогорланила та, продолжая пляски на месте. Если бы не неудача с охотой и недовольство на эту неответственную особь, яутка бы захохотала в голос, смеясь над аттурианкой. Даже забавно она выглядела в этот момент.       За спиной смачно и добротно выругался берсеркер, рыкнув и ударив кулаком по коре высокого дерева. Скорее всего, такая злоба связана с тем, что они упустили добычу. Оно и немудрено. Эврид сама не в восторге.       Через минут десять Секвелла всё же справилась с тем, кто посмел залезть ей в одежду. И это оказалось маленькое насекомое с тонким жалом на хвосте.       — Лишь бы не было ядовитым, а то ты вся искусана, наверное, — посочувствовав, пролепетала яутка, глядя на чуть ли не плачущую аттурианку.       — Оно не ядовитое, — осведомил Даур и принялся разглядывать местность.       — Надо продолжить охоту, — спустя мгновение заявила Эврид и вознамерилась пойти вглубь леса. — Я не собираюсь оставаться голодной.       Проводив взглядом яутку, берсеркер украдкой посмотрел на вторую самку и решил последовать за первой. Больше всего на данный момент его мучил только один вопрос:       «На кой к'жит я согласился взять и эту нерасторопную особь?»       Но делать нечего, ибо ответственность за обеих полностью лежит на его плечах. А Сумраку не хотелось подкачать доверие Лидера. Тем более он очень хотел провести некий эксперимент, чтобы увидеть, как поведут себя эти самки в экстренной ситуации.       В это же время, видя удаляющуюся парочку, Секвелла брезгливо отбросила насекомое в кусты и побежала следом, молчаливо негодуя и почёсывая места укусов. Лучше бы она осталась в клетке, лучше бы сбежала, когда была возможность. А с другой стороны… а была ли она, эта возможность? Ведь с таким же успехом её мог легко нагнать берсеркер и убить при попытке к бегству. И вряд ли яутка пришла бы ей на помощь или защитила её. Эта эгоистичная самка, по мнению аттурианки, приветствует лишь свои параноидальные интересы, полностью связанные с сыном, которому абсолютно чихать на мать. Это одновременно бесило и выводило из себя. Все события, начиная от прилёта на эту планету и заканчивая данной охотой, вызывали лишь замешательство и безысходность. Безысходность от того, что аттурианка не в силах что-либо предпринять, чтобы удачно сбежать, не лишившись головы. Ей было страшно из-за того, что она могла встретить смерть на пути к свободе. И страшно было ещё из-за того, что она не знала, куда ей отправиться, если удастся сбежать. Всё это ужасно угнетало и не давало нормально мыслить.       Идя по вытоптанным животными тропкам, яутка рассматривала окружающее пространство через тепловизор в очках. Ведь с помощью этого инфракрасного режима можно с лёгкостью отыскать спрятавшуюся живность, пригодную для пропитания. Через полчаса послышался отчётливый звук журчания, после чего перед глазами предстала бурлящая и быстрая река средь листвы деревьев. Подойдя к ней, Секвелла присела и решила утолить жажду, черпая ладошками живительную влагу и отправляя её в рот. Вода была просто ледяной, несмотря на то, что в этих субтропиках стояла довольно жаркая погода.       — Надо действовать быстрее, — заговорил Сумрак, тыкая когтями по кнопкам на левом наручи. — Скоро день подойдёт к концу.       — И где ты прикажешь искать ещё одну дичь? — немного раздражённо поинтересовалась Эврид, взглянув на берсеркера.       — Она сама уже пришла к нам, — внезапно заявил Даур, при этом направив взор куда-то за спину яутки.       Немного испугавшись, самки, как по команде, развернулись в том же направлении и замерли, с удивлением глядя на двуногое существо, кожа которого была серо-коричневого оттенка, на плечах переходя в более терракотовый. Странное существо выглядело как гуманоид с двумя верхними конечностями, на концах которых виднелись длиннющие когти, и двумя нижними, немного согнутыми в коленях. Мускулы выделялись очень отчётливо, хоть и существо было худощавым по сравнению с самцами науду. Морда вытянутая, глаз толком не видно, зато отчётливо просматривалась зубастая пасть, с которой капала склизкая слюна. Неведомая тварь, стоя на противоположной стороне реки, наблюдала за теми, кто предстал перед ней. Поджав передние конечности к груди, существо слегка раскачивалось в стороны, то сгорбившись, то выпрямляясь.       — Это что за хрень? — совсем тихо полюбопытствовала Эврид, не отводя взгляда от неведомой зверушки.       — «Речной дух», — соизволила пролить свет Секвелла на загадочное нечто. — Также его называют Призрачным монстром. Опасные и непредсказуемые существа.       — И что нам делать? Так и продолжать игру в переглядки? — нервно хихикнула яутка и вопросительно посмотрела на Даура, заметив, как плазменная пушка на его плече вдруг ожила, поднимаясь вверх и готовясь к атаке. Сразу поняв намёк, Эврид, не мешкая, приготовила пистолет, упираясь взглядом в Речного духа. Значит, всё серьёзно.       Не успели они произвести какие-то действия, как тварь насупилась, оскалилась и раскрыла пасть, издав настолько низкий писк, что троицу невольно оглушило. Ворча ругательства и чувствуя нахлынувший страх, Секвелла подчинилась инстинктам самосохранения и решила свалить подальше от этого жуткого монстра. Но её не опрометчивое действие привело к агрессии Речного духа, что тут же сорвался с места и побежал на нарушителей спокойствия, растопырив в стороны длинные когтистые лапы.       Почуяв угрозу каждой клеточкой кожи, по которой прокатилась волна холодных мурашек, Эврид удивлённо ахнула и пустила заряд плазмы прямо в чудовище, но оно молниеносно увернулось от залпа, продолжая нестись вперёд. Сообразив, что всё не так уж легко и просто, яутка мгновенно развернулась и дала дёру вслед за аттурианкой. Куда-то в мгновение ока пропал берсеркер, вызывая ещё большую панику, которая и так гулко стучала в ушах биением сердца. Адреналин в крови разливался холодной жижей, а за спиной слышался низкий писк существа, что преследовало их, и хруст кустарников, которые попадались на пути преследователя. Но так бежать долго не получится, рано или поздно кто-то выдохнется и тогда пиши пропало. Осознавая это, Эврид набегу принимает решение вступить в бой с этим неизвестным существом. Ведь лучше принять смерть, как она есть, чем бежать от неё, словно трусливое животное. А не этому её обучал и Но-Кхан, и Хулт'ах.       «Санкр-дте лоут-де х'длак кра х'длак зай'нд тей-де!» — внезапно вспомнились Эврид слова Смуглёныша во время спарринга, и они возродили в ней уверенность и решимость перед лицом опасности.       Полностью вернув прежнее самообладание, яутка решает развернуться, при этом вынимая из ножен за спиной два кинжала. Но её тут же постигает ошеломление, потому как преследующего существа не оказалось позади. Снова растерявшись, Эврид встала в боевую стойку и начала сканировать с помощью очков окружающую местность. Да только не обнаружилось ни единого живого существа в радиусе десяти метров. Вроде бы Речной дух бежал следом, а тут вдруг исчез. Нелепость какая-то!       Не понимая произошедшего, яутка собралась было найти аттурианку, как её визг разлетелся эхом по округе, затерявшись в верхушках деревьев. Не определив, с какой именно стороны раздался визг, Эврид панически завертела головой в разные направления и пришла к решению побежать вперёд. Где-то снова раздался крик, а затем послышался рык и треск ломающегося дерева. Уже точно поняв, куда надо держать путь, яутка прибавила ходу. А внутри всё так и переворачивалось от волнения. Ведь аттурианка могла не справиться в одиночку с чудищем. По крайней мере, Эврид надеялась на то, что она окажется намного сильнее и выносливее.       Наконец, достигнув места развернувшейся битвы, яутка узрела картину того, как чудовище четырёхпалой клешнёй откинуло в сторону замешкавшуюся Секвеллу. На обдумывание дальнейших действий хватило секунды, после чего Эврид сорвалась с места с приготовленными кинжалами наперевес. Оставалось около двух метров до «духа», когда самка оттолкнулась от земли ногами и вскинула оружие над головой, достигая монстра и вонзая оба острия в лопатки. Взвыв, «дух» изогнулся и выпрямился, а после был оттолкнут пинком яутки в сторону. Отпрыгнув в противоположное направление, Эврид слегка присела, наблюдая за реакцией противника, всё так же держа наготове холодное оружие.       — Чего застыла? — обратилась яутка к Секвелле, даже не удостоив взглядом.       — Я растерялась! — правдиво созналась та, продолжая упираться спиной в ствол дерева и не спуская глаз с чудища.       — Помнится, когда на меня внезапно напали гхекуоны, и я растерялась, ты меня отчитала за это, — с ехидством подметила Эврид, увидев, как «дух» обернулся, зловеще осклабившись и зашипев.       Именно в этот момент, откуда-то из глубин сознания вынырнуло волнение, моментально превратившись в страх, что за доли секунд ощутила Эврид, даже немного растерявшись из-за собственных эмоций. И именно в этот момент чудище тоже пригнулось и сорвалось с места, растопырив четырёхпалые запястья с острейшим набором когтей, намереваясь ими разорвать в клочья обидчицу, что посмела помешать ему. Да только эта самая обидчица оказалась не робкого десятка. Увернувшись от увесистого удара лапы, Эврид полоснула кинжалом по туловищу существа. Остановившись в метрах полтора, яутка снова пригнулась. Существо же нарочито медленно повернулось к ней, на его животе зиял огромный и глубокий порез, из которого сочился зеленоватый твей. Да только раненому Речному духу, по-видимому, было всё равно, словно он не чувствовал боли. Передвинув огромные лапы с места на место, тварь сгорбилась и снова раззявила пасть, вновь издав до умопомрачения низкий писк, вызвавший звон в перепонках у обеих самок. Не в силах больше терпеть, Эврид зажмурилась и попыталась закрыть уши, да только мешались зажатые в ладонях кинжалы. Этих секунд замешательства обидчицы хватило для «духа», чтобы произвести внезапную атаку. Сделав пару шагов, тем самым сократив расстояние до яутки, чудище замахнулось и обрушило всю свою силу на Эврид, только и успевшую растерянно ахнуть. А затем её затылок встретился с рыхлой и сырой землёй, на грудную клетку легла ручища твари, которая давила всем весом на рёбра, явно пытаясь их сломать. Кашлянув, Эврид впечатала один из кинжалов в предплечье Речного духа, но это его не остановило. Он продолжал давить на грудную клетку, уже вдавливая самку спиной в рыхлую почву, ожидая звука хрустнувших костей.       Тряхнув головой, тем самым избавляясь от звона в ушах, Секвелла подняла взор, и её глаза расширились. Эврид, кряхтя и кашляя, пыталась оттолкнуть чудовище, которое вжимало её лапищей в землю, испуская слюни и приглушённый рык. Сведя брови от негодования, аттурианка взяла себя в руки и вскинула лежащий рядом с ней плазменный пистолет. Секунды потребовалось на то, чтобы красный треугольник на линзах портативной маски нашёл свою цель, после чего из дула пистолета вылетел синий, раскалённый заряд плазмы, впечатываясь в чудовище, именуемое Речным духом. Выпрямившись в полный рост, тварь взглянула на зияющую дыру в грудине. В тот же миг колени чудища подкосились, и оно замертво упало подле тяжело дышащей яутки.       — Ты не могла это сделать раньше?! — загорланила Эврид, приподнимаясь и продолжая откашливаться, держась за грудную клетку.       — И это вся благодарность? — фыркнула аттурианка, тоже поднимаясь с сырой земли. И к ней тут же пришло осознание одного факта. — А где наш охранник? — Повертев головой, Секвелла не обнаружила берсеркера и решила снять очки, которые уже понемногу начинали раздражать сетчатку глаз.       — Он решил нам устроить «проверку на вшивость», — ответила яутка, последовав примеру напарницы и сняв очки, хорошенько проморгавшись.       — В каком смысле?       — Решил проверить, сбежим мы или вступим в бой с этой тварью. Погибнем или нет.       — И вы прошли проверку, — внезапно раздался басистый говор берсеркера за ближайшим деревом, из-за которого он тут же появился, приближаясь к самкам. Подойдя к ним, Сумрак бросил на землю свою ношу, что волочил за собой до этого. И ею оказалось парнокопытное существо, на которое они охотились совсем недавно.       — Ещё и успел завалить ту самую дичь, что мы упустили благодаря стараниям одной нерасторопной особи, — подытожила Эврид, кинув взгляд на серую тушку. — Только боюсь, её не хватит на весь лагерь.       — Об этом я тоже позаботился, — снова заговорил берсеркер, возвращаясь к дереву и поднимая из кустов ещё одну убитую зверушку, демонстрируя её яутке.       — Шустрый ты, однако, Черныш, — хмыкнула Эврид и убрала кинжалы в ножны за спиной.       — Попрошу называть меня по имени, — с неким негодованием и упрёком проговорил Сумрак.       — Не обижайся, — хлопнула Эврид его по плечу, подойдя вплотную. — Я почти всем такие прозвища даю.       — И даже мне? — вдруг отозвалась Секвелла, насупившись.       — Пошли, Зануда, — скомандовала яутка, и аттурианка от удивления открыла рот, издав то ли писк, то возглас возмущения, услыхав оскорбление в свой адрес. — А то меня сейчас вывернет наизнанку от смрада, исходящего от дохлого Речного духа.