У вешалок тоже есть чувства!

Джонин вылетел из своей комнаты, как ошпаренный, и Сехун удивленно моргнул, по-прежнему не находя одногруппника на месте, на котором он сидел секунду назад - значит, не показалось. Макнэ медленно поднес руку к лицу, проводя подушечками пальцев под губой и вытирая следы крови. "Куда он ушел?" Младший обернулся на дверь, выжидающе глядя на нее, но она все не открывалась и не открывалась, и он вернулся в исходное положение, тихо вздыхая и снова начиная невольно кашлять. "Черт, таки определенно простудился," Сехун поморщился от боли в горле, "главное, Джонина не заразить теперь... Да уж, ничего не скажешь", макнэ горько усмехнулся, разглядывая свои собственные пальцы, "осталось, что бы он из-за меня заболел, - довершить общую картину наших непростых отношений". Позади послышались шаги, и дверь открылась - Кай вернулся с чашкой чая и какими-то таблетками, тут же протягивая дымящийся напиток младшему. - Нет, не надо, я в поря... порядке, - фраза прервалась посередине предательским кашлем, полностью противоречившим сказанному Сехуном, и Джонин без лишних слов поднес чашку к губам одногруппника, заставляя его сделать первый глоток. Горячая жидкость обожгла горло, но сразу после этого ему полегчало - тепло начало разливаться по всей раздраженной области, заставляя боль чуть притупиться. Следующей в рот Сехуна отправилась таблетка от простуды - и снова глоток спасительного чая. Губы старшего коснулись лба макнэ, и тот прикрыл глаза, снова подумав о том, какие они удивительно мягкие, а на щеках выступил едва заметный румянец - ведь Сехун совсем не ожидал такой реакции. Он боялся, что Джонин снова не пожелает его слушать и выгонит при первой же возможности, что на его лице отразится неприязнь, полное нежелание действительно когда-либо снова видеть младшего. Но когда Сехун открыл глаза, его встретил беззлобный, ласковый взгляд, и он уткнулся в чашку, делая еще один глоток. Свежую ссадину на губе покалывало, и макнэ невольно провел по ней кончиком языка. - Глупый, глупый макнэ... Все эти ссоры, подколы, вся ненависть... Все не то. - Сехун замер, чувствуя, как пальцы старшего бережно касаются его лица, моментально забывая о том, как только что тот назвал его глупым. Это было лучше любых таблеток, чаев и микстур, облегчающих боль, и младший почувствовал, как веки сами опускаются от долгожданного прикосновения Джонина. Ему хотелось бы продлить этот момент вечность, ведь сейчас не существовало ничего, кроме парня рядом с ним, его тихого низкого голоса и теплых рук. - Просто я... люблю тебя. - Рука Кая исчезла, и Сехун открыл глаза, чуть приоткрывая рот, мысленно впитывая последнюю сказанную старшим фразу. Последние два дня он до последнего убеждал себя, что это все глупости, что ему только кажется, и что это смехотворное предположение, - как мог Джонин полюбить Сехуна, основную жертву своих насмешек и приколов?, - постоянно отметая его и ссылаясь на крепкую, хорошо знакомую неприязнь, но в глубине души все равно всегда оставляя первому варианту место... маленькое укромное местечко. И сейчас поверить в то, что он так пытался выкинуть из головы, было практически нереально. Но на самом деле, это было неважно, потому что Сехуну хотелось верить. Сразу стало понятно поведение Кая накануне, то, как он сбежал от него в салоне так быстро, как смог; ведь Сехун подумал, что то, что Джонин наговорил своей девушке по телефону - это просто чушь, с помощью которой он хотел от нее избавиться, побыстрее и побольнее. Макнэ вспомнил, что тогда ответил старшему, и во рту загорчило от стыда. Но, в то же время, как он мог понять наверняка, привыкнув за столько лет к бесконечной конкуренции и вражде? Сехун опустил взгляд в чашку, разглядывая темную жидкость и снова покусывая многострадальную губу. Ему хотелось сказать так много, но эмоции просто не складывались в слова, поэтому он снова поднял глаза на старшего, взволновано вздохнув и подчиняясь внутреннему импульсу. Сехун подался к старшему, быстро сокращая расстояние между их лицами, но в последний момент вспомнил о том, что меньше всего хотел бы заразить Джонина, и чуть сменил траекторию, утыкаясь губами в уголок губ старшего. Пальцы крепко сомкнулись вокруг чашки, а ссадина протестующе заныла, но макнэ прижался губами сильнее, прижмуриваясь оттого, что в уголках глаз внезапно защипало от влаги. - Пообещай мне вернуться, - хрипло прошептал Сехун, отстранившись всего на несколько миллиметров и едва ощутимо задевая губами щеку старшего. - Пообещай больше не делать таких поступков... во всяком случае, без меня. Призрачная улыбка коснулась губ макнэ, и он еще раз, все еще немного робко, прижался поцелуем к уголку губ Джонина. Кай слушал голос парня, смотря в одну точку. Чашка еще находилась в его руке, и если бы не она - Сехун давно бы уже оказался под старшеньким. Легкое касание в уголок губы, названное поцелуем. Может, для младшего это и был поцелуй, но старшему-то было очень мало этого. Но теперь, когда тот узнал про истинные чувства Джонина, может с легкостью разбить его сердце. И Ким безумно этого не хотел и опасался. Когда Сехун отстранился и сделал еще глоток чая, уже порядком остывшего, Джонин перехватил его руку, ставя чашку на тумбочку рядом и, ласково улыбнувшись, потянул к себе, а точнее - под себя. Да и макнэ не особо видно сопротивлялся. Кай провел рукой от шеи до низа живота младшего, все это время смотря на его покрасневшее личико. - Надеюсь, у тебя будет пять минут, - тихо, шепотом на ушко, обжигая дыханием мочку уха, и после слегка прикусывая её. Джонин хотел многого, и большего, но боялся отпугнуть. Так, даже если все не взаимно, О хотя бы погреется, а потом уйдет. Но, блин, эти губы, манящие все больше и больше. Их хотелось целовать непрерывно, просто не отрываясь. Кай облизнулся. Пальцы скользнули вновь по щеке, после по губам, по красивому и аккуратному контуру. Улыбка и желание поцеловать младшего. - Побудь со мной. Всего лишь пять минут... Он действительно боялся, что тот захочет уйти. Но ведь это последний раз, когда он может до него дотронуться, поцеловать его и услышать голос. В агентство возвращаться он не собирался - просто не сможет сдерживаться. Ему нужно было отвлечься, Сехун не даст спокойно работать. Поэтому желание написать заявление об уходе не покидало его. Но...как? Как он мог оставить этого парня одного после стольких лет тренировок? Тайной заботы и скрытых чувств? Он ведь должен идти с ним нога в ногу дальше, ограждая от всего плохого! И от лишних рук! Ким не допустит, что кто-то быстрее него заберет ту же девственность, ведь в мыслях О стал уже собственностью старшего. Джонину хотелось плакать, душа болела, сердце сжималось. Вот-вот эти каких-то 5 минут пройдут и след Сехуна простынет. А ведь сейчас парень просто хотел его согреть. Своим теплом, своей любовью. -Не бойся, - уже губы, все ближе и ближе, лаская их своими, пробуя на вкус его кровь языком. - Я уже болен.. - еще тише, голос почти сошел на нет. - ...тобой.. И он не выдержал - впился в эти губы, манящие своей красотой и своим вкусом. Рука скользнула ниже, вырисовывая рисунки на груди, нахально забираясь под футболку. Подушечками пальцев скользя по бокам, красивому торсу, добираясь до сосков. Сегодня он должен добраться до них не только пальцами, но еще и губами. Поэтому не теряя ни секунды, затащил парня под одеяло. Так он и согреется, и Кай получит желаемое. Продолжая целовать губы, руки старшего бродили по телу макнэ, лаская его. Он заслужил, за эти долгие годы. Сейчас, всего лишь пять минут. Жадно обхватывал его губы своими, пропуская меж ними свой язычок, лаская нёбо и играясь с язычком младшенького. Такой сладкий, даже солоноватый привкус крови не мог помешать. И Джонин желал, чтобы макнэ запомнил этот момент. Краем уха он услышал как хлопнула дверь. Это означало, что родители куда-то ушли. И очень даже вовремя. Оторвавшись от губ и вновь проведя по ним большим пальцем, Кай заглянул в глаза еще больше раскрасневшегося младшего, улыбаясь и начиная покрывать поцелуями подбородок, спускаясь ниже по шее. Целуя каждый сантиметр, боясь что-то пропустить. Так он добрался до ключиц, ноготками царапая кожу на спине, подлез под футболку руками. Сехун был сладок даже на вкус. Аромат кофе, такой ненавистный, но все-таки любимый, ведь это запах любимого человека. Джонин не мог остановиться, перестать ласкать нежную кожу Сехуна считалось за грех, ведь такое бывает не каждый день. Медленно, растягивая удовольствие. А младший так смущается, не зная, что делать. И тут Кай был первый - появилась улыбка на лице. Да, тут явно первый. По ключицам и вниз, но мешается футболка. Разве на улице не настолько холодно, чтобы носить что-то потеплее? Но уже какая разница - она была благополучно снята и отброшена в сторону, а перед Кимом открывался простор для поцелуев. Медленно, но он таки перебрался на один сосок, прикусывая его сначала губами, а после - зубами, а второй оттягивая на себя, выдавливая из младшего первый стон. Безумно ласкает слух, лучше музыки нет и не было. И не будет. Стон был сдавленный, тихий, но все-таки стон. Времени все меньше и меньше, а столько всего нужно сделать...И как справиться за каких-то пять минут? Ему хотелось больше. Час, не меньше. Даже часа не хватит, чтобы исследовать тело Сехуна. Поэтому губы немедля скользнули по торсу, водя какие-то странные узоры, но не спускаясь ниже. Туда его никто не приглашал. Поэтому все, что оставалось - подняться поцелуями вверх, возвращаясь к губам. Целуя их, покусывая, оттягивая нижнюю губу. Согревая его своим телом и теплом от одеяла. Как бы не обидно было - время прошло. И Джонин ждал решения младшего. Конечно, он был за то, чтобы тот остался. Но ведь не ему решать. Сердце начало биться сильнее, мечтая услышать желаемый ответ. Ответ о том, что он остается с Джонином.