Вместо жизни три точки, вместо смерти — кусочки

Я возвращался с задания, которые сейчас стали большой редкостью. Современные разборки были совсем иными, чем в пору моей юности. Вошли в обиход такие слова как «демократия», «переговоры». Но мое имя не меркло в довольно узких кругах. Меня называли профессионалом, хоть я совсем еще недавно был простым учеником, который оружия в жизни не держал. Я шел домой. За все время, прожитое там, я привык называть это место домом. Когда-то меня привели сюда Паук и Ехидна. Быть может, это и опасно — жить столько лет в одном месте, когда род твоей деятельности далек от спокойного, но меня все устраивало. Был сильный дождь, можно даже сказать — ливень. Я накинул на голову капюшон куртки, устремив взгляд в мокрый асфальт. Наслаждаться дождем — не мой стиль. Прошло то время, когда падающая с неба вода вызывала во мне романтические чувства. Дождь тяжелыми и крупными каплями спускался на землю непрерывным потоком. Сильный ветер раскачивал ветви деревьев до такой степени, что, казалось, они скоро упадут. Я чувствовал прохладу даже сквозь теплую куртку. В такую погоду хороший хозяин собаку из дома не выгонит. А меня заказчик вот вытурил. Я достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Вытащив одну папиросу, попытался закурить, но сильный дождь вкупе с ветром не позволили мне даже закурить. Выругавшись, я кинул так и не выкуренную сигарету на землю. Продолжил свой путь. Свернув на свою улицу, я пошел к своему подъезду. И тут я заметил ее. Она сидела на мокрой лавке, надев на голову капюшон легкой толстовки серого цвета. Она насквозь промокла от дождя. Даже волосы, которые в мокром состоянии казались русыми, не спрятанные под толстовку, насквозь промокли. Дрожала от холода. Я обратил внимание, как судорожно вздрагивают ее плечи. Она… плачет?.. Я подошел к ней. Шум дождя заглушал мои шаги, которые за годы работы наемником и так стали практически бесшумными. Но она все же услышала мою поступь. Вздрогнула, но вида не подала. — Почему ты здесь сидишь, мокнешь? Иди домой, холодно ведь. — Мне больше некуда идти… Нет у меня дома, — прошептала она дрожащим голосом. Замерзла… Даже губы посинели… Я снял с ее головы капюшон толстовки, а после убрал с лица мокрые пряди волос. Несколько секунд она просто рассматривала меня, а затем, смутившись, перевела взгляд на землю. Боже, как она была похожа на Иветту… Я всматривался в до боли знакомые черты лица. Скулы, нос, подбородок… Безумно похожие линии… Даже изгиб губ такой же. И стесняется точно также. Сейчас ее волосы намокли и выглядят скорее русыми, нежели светлыми, но, я более, чем уверен, что когда они высохнут, они будут едва ли не белоснежными. Вот только глаза у нее зеленые… А у Иветты голубые были. Я прекрасно понимал, что это не моя Иветта, что это другая, чужая девочка. Но сердце верить в это не желало. В груди трепетало. Что это? «Привет» из прошлого? Подарок судьбы? Месть конкурентов? Что? Что?! ЧТО?! Я не мог оторвать от нее взгляд. Не мог насмотреться ею. Как будто мне словно семнадцать лет, я ученик киллера, а из-за угла вот-вот появится Паук с наушниками в ушах или Ехидна, поедающая бутерброд с колбаской. И рядом Она. Внутри теплело от воспоминаний, но я упорно гнал их прочь. Даже, казалось, рукой отмахнулся, чтобы наверняка. В любом случае, мне нельзя терять бдительности. Нет гарантии, что это не посланец от тех гадов, которых я не смог добить. Или же что сама она не пришла затем, чтобы устранить меня. Ангельский лик не запрещает быть убийцей. Или следователь под прикрытием. Тоже вариант. — А ты симпатичная… — я, не сдержавшись, провел большим пальцем по ее щеке, чувствуя дрожь ее тела под своими руками. Что я делаю? Это совсем на меня не похоже… На меня теперешнего. Почему я растекся лужицей перед какой-то мокрой курицей, которую я вижу впервые в жизни? Не зная, зачем, я добавил: — Будешь работать на меня? Обещал же себе не терять осторожность… Идиот… — Какая работа? О чем вы говорите?.. — она явно не знала, что сказать. Я вспомнил себя в ее положении и не смог не сдержать улыбки. — Да не волнуйся ты, — я усмехнулся, — Проститутку я из тебя делать не собираюсь. Пойдем лучше ко мне, чего под дождем мокнуть. Я точно идиот. Дважды идиот. Идиот в квадрате. Я даже не знаю, как это можно назвать. Тащить в свой дом, в свой штаб человека, имени которого я не знаю. Которого вижу от силы пять минут! Осталось только показать ей свою коллекцию оружия и все, дело в шляпе — сдам себя со всеми потрохами. Может, сразу на пузо прицепить баннер «Здравствуйте, я Кот, я могу устранить ваших конкурентов»? Я подал ей руку, за которую девочка с некой неохотой и страхом взялась. Руки у нее были холодные, словно лед. И неудивительно, при такой-то погоде… Я завел ее в подъезд, затем мы поднялись на нужный этаж, где я ключом открыл дверь квартиры. За все это время она не проронила ни словечка. Я тоже был нем, словно рыба, считал, что нет необходимости расспрашивать ее о чем-либо сейчас. — Проходи. Не обращай внимания на беспорядок, я живу один, мне не для кого прибираться. Она, изо всех сил стараясь скрыть свой страх, сняла с себя мокрую толстовку и развязала шнурки на кедах. Маленькая глупая девочка. Надеется, что обмануть меня сможет, скрыв свой страх? Но не тут-то было… Страх имеет свой запах, маленькая глупая девочка. Может, и нет смысла опасаться ее? Она сама меня боится, словно я ее сейчас разорву на клоки. Нет, я могу, конечно… Кажется, единственной проблемой могут стать ее родители, что объявят ее в розыск. Хотя я сомневаюсь, что домашняя девочка в дождь будет разгуливать по улице в легкой кофте. — Проходи, проходи, нечего в коридоре разговаривать! — я слегка подтолкнул ее меж лопаток и сам стянул с себя куртку. Она прошла вдоль коридора и, немного поплутав по квартире, зашла на кухню. Посмотрела под столом в поисках табуретки, а когда вытащила ее, забралась на нее вместе с ногами, поджав стопы под себя. Толстовку она решила не снимать. — Снимай мокрое, так быстрее согреешься. Девушка послушалась и скинула с себя промокшую одежду. Под кофтой у нее была лишь застиранная, уже успевшая напитаться влагой, майка, которая когда-то была белой. Я принес из комнаты плед и накинул ей на плечи. Девочка лишь кивнула в знак благодарности и завернулась в махровую тряпку по самую шею. — И какую работу вы мне хотите предложить? — все же спросила она. Ей кажется, что сейчас она набралась смелости… Но нет. Сейчас она была еще больше похожа на Иветту. Дрожащие губы… Отведенный в сторону взгляд… Испуганная, словно мокрый котенок… И мне на подсознательном уровне, где-то в глубине моей мертвой души, хотелось ей помочь. Хоть как-то. Хоть чем-то. Но я мог помочь ей лишь в одном. Но как? Что я ей скажу? Сказать то же, что сказал мне когда-то Учитель? Если она потенциально опасна для меня, то это выдаст меня. Если же нет, девчонка убежит от меня, сверкая пятками. А этого мне допустить тоже не хотелось. Все же поразительное сходство с моей погибшей возлюбленной делало ее особенной для меня. И тут я вспомнил об одном задании… Эта девица мне бы там очень пригодилась. — Знаешь, дорогая… Как твое имя, кстати? — Инга. — Знаешь, Инга, у меня… так скажем, свое дело. И совсем скоро мне предстоит одна встреча с партнерами, где все будут с женами. Мне было бы неловко появиться там одному. Я был бы тебе благодарен, если ты составишь мне компанию. Взамен обещаю тебе кров, пищу и некоторую сумму денег. В принципе, все условия, чтобы встать на ноги. Ну, как, ты согласна? Она молчала. Лишь открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба. Ее зрачки мгновенно сузились, а в глазах с зелеными искорками читалась целая буря эмоций. Но девчонка была крепкой. Или, напротив, переполнена романтическими мечтами. Другая на ее месте уже подскочила бы с криком, перевернула бы все, что можно, сбежала бы, а после и вовсе бы вернулась с милицией. Я знал, что ей нужна работа. Вряд ли бы «домашняя» девочка сидела бы под проливным дождем на лавке, одетая в легкую дешевую одежду, которая и летом не всегда согреет. Она сейчас готова будет согласиться на любую работу. Лишь бы не пропасть среди серых улиц. — Я согласна… — севшим голосом ответила она. — Вот и чудненько, — кивнул я. — Тебе следовало бы переодеться, у тебя одежда насквозь промокла. Еще не хватало тебе слечь с воспалением легких, — с этими словами я поднялся с табуретки. — Я поищу тебе одежду, а ты расскажи, кто ты и откуда ты. Девочка кивнула. Мне пришлось удалиться в комнату, где принялся искать в шкафу одежду для нее. Я знал, что где-то в глубине шкафа есть одежда Ехидны, которую я так и не решился выкинуть. И вот она все же пригодилась. — Меня зовут Инга Смирнова, — доносился из кухни чуть дрожащий голосок. — Мне шестнадцать. И… Я сбежала из интерната. Что ж, знакомая история… Более, чем знакомая. Кто же выживет в таких нечеловеческих условиях? Там и крепкому парню тяжело было, не говоря уже о хрупкой девушке. Мне страшно вспомнить, что творили отморозки из интерната с девочками. Впрочем, некоторые были обоими ногами «за», но особого интереса такие особи не вызывали. Но я не сказал ничего вслух. Я лишь протянул ей одежду, чтобы она смогла переодеть свои промокшие шмотки. — А как зовут вас? — На «ты». Между нами не столь большая разница в возрасте. Называй меня «Хозяин». У меня нет имени. — Откуда у вас… у тебя женская одежда? Ты же говорил, что живешь один. — Это одежда моей… девушки. Можешь уйти в комнату, обещаю — подглядывать не буду. Инга кивнула и, не снимая пледа с плеч, направилась в спальню. — А она не будет против? Что она скажет, когда вернется? — доносился из комнаты звонкий девчачий голос. — Она не вернется, — вздохнул я, налил из графина воду в стакан и осушил его в один глоток. — Почему? Вы расстались? — Инга вернулась на кухню, не переставая сыпать меня вопросами. — Она умерла. Я ожидал еще кучу вопросов. «А как?», «А что?», «А почему?», «А отчего?» и множество других. Но нет. Девушка опустила взгляд и легонько погладила меня по руке. — Извини… — Ничего… Интересно, что из этого всего выйдет? Скорее всего, она просто поблагодарит меня и уйдет. Также неожиданно, как и пришла. А там даже представить не могу, как сложится ее дальнейшая жизнь. Я, конечно, постараюсь не впутывать ее во все это. Но если не выйдет? Вдруг она станет невольным свидетелем? Мне тогда придется ее устранить. Или же взять к себе в качестве ученицы. В таком случае девочке явно придется несладко. И я это уже знаю. Но пока я не буду ничего ей говорить. Мне не нужно, чтобы она уходила. Я не хочу терять образ Иветты, дарованный мне в виде Инги. Пусть будет так, как сейчас. Я должен спасти хотя бы одну Иветту.