Вопрос времени

В каком-то смысле Драко Малфой продолжал считать себя девственником, несмотря на славу сластолюбца, бегущую впереди него. Когда в его присутствии говорили о том, что парни физически неспособны имитировать оргазм, сиятельный блондин лишь печально усмехался. И зачем тогда нужны мозги? Помимо кучи нажитых в Хогвартсе комплексов, аристократ обзавелся железным правилом выставлять неудавшихся любовников сразу после того, как те кончат. Во-первых, в таком состоянии крайне сложно формулировать мысли, не говоря уж о том, чтобы возражать. Во-вторых, всегда можно сделать вид, что твой член еще просто не опал после эякуляции. Гораздо хлопотнее, когда его приходится ставить в процессе. Впрочем, и это можно было подавать как изощренную прелюдию. Тем более слизеринские попойки негативно сказывались на сексуальной технике многих студентов даже в том блаженном возрасте, когда хочется постоянно. В результате Драко краснел и бледнел от одной мысли, что знает о дрочке больше невинного Поттера, а при воспоминании о нелепой демонстрации в душевой и вовсе переживал сиюминутные всплески немотивированной агрессии. В один из таких моментов ноги сами привели его в административный блок, расположенный на первом этаже в большой библиотеке Овертоуна, разделенной высокими позолоченными колоннами на сектора. Обычно Драко не приходил сюда, потому что от обилия чар, позволявших волшебникам сохранять приватность на пересеченной местности огромного помещения, у него раскалывалась голова. Столько заглушающих и магглоотталкивающих - по согласованию с маггловским премьер-министром Овертоун считался культурным наследием и был открыт для туристов - Драко в жизни своей не видел. И вот, несмотря на всю эту кучу чар, создающих неприятную вибрацию и колкость воздуха, аристократ стал свидетелем разговора, который очень ему не понравился. Пробежавшись беспокойным взглядом по корешкам старинных томов, он как раз потянулся к "Антологии заклинаний XVIII века", когда услышал зычный голос министра. - ... Я еще могу понять твою заботу о мистере Лонгботтоме, но Драко Малфой... Гарри, ты ведь знаешь правила, - мягко сказал он. - Волшебники с сомнительным прошлым к поступлению не допускаются, - загробным голосом процитировал устав Поттер. Подрагивающими пальцами Драко высвободил запримеченный фолиант из тисков подобных ему ученых талмудов. Сквозь образовавшуюся в книжном ряду прореху он увидел собеседников, стоящих близко друг к другу. Поттер явно нервничал - он всегда дышал глубоко, когда хотел это скрыть, - и его мерно вздымающаяся широченная грудь задевала сложенные перед собой руки Шеклболта. Скорее всего, герой притащился в библиотеку прямо с квиддичного поля. Скомканные майка и мантия, лежавшие в ближайшем кресле, свидетельствовали в пользу такого предположения. Драко показалось, что от соприкосновения ткани с голой бронзовой кожей, министр дрожит. - Невилл - мой человек, - сказал Поттер очень странным грудным голосом. - И Драко тоже. - Конечно, - пролепетал Шеклболт, его взгляд затуманился и утратил какие-либо проблески сознания, - у тебя есть свои причины, не нужно ничего объяснять. Герой отшатнулся, когда министр подался вперед, почти наваливаясь на него всем своим немаленьким корпусом. - Надеюсь, мы сможем прийти к взаимопониманию по этому вопросу, - все так же тихо, как будто ему не хватало воздуха, изрек Шеклболт, и его пальцы коснулись гладко выбритой щеки Поттера. - Я тоже очень на это надеюсь, - ответил герой своим странным мурчащим голосом и закрыл глаза, когда министр кончиками ногтей коснулся края его нижней губы. Драко почувствовал, как обжигающая волна гнева захлестывает его, будто невиданное ни разу цунами. Еще секунда - и он непременно выкинул бы глупость, но тут из камина показалась голова Перси Уизли, и Шеклболт поспешил отступить от полуголого студента, выслушивая сбивчивый доклад о каком-то ЧП в Запретном лесу. - Я могу помочь? - тут же оживился герой, стремясь компенсировать смущение и растерянность активной гражданской позицией. "Мерлин, Поттер, - Малфой поморщился от внезапной и резкой головной боли, - ты прям открытая книга, все мысли просто на лице написаны, не позорься"! Видимо, Шеклболт подумал о том же, потому что, смерив героя оценивающим взглядом, отрицательно покачал головой. Министр молниеносно покончил с быстрыми сборами и, попрощавшись кивком с огорченным собеседником, ворвался в камин. К этому времени аристократ успел справиться с приступом душившей его тошноты и нацепить относительно скучающее выражение лица. Как раз вовремя, чтобы столкнуться с выходящим из сектора Поттером. Выражение шока, испуга, возмущения и досады по очереди сменялись на его лице, как узоры в калейдоскопе. - Ты все видел, - наконец констатировал он безжизненным тоном, и в следующий момент горячий юркий язык лизнул его губы там, где касался министр.