Вопрос времени

Четырехуровневый замок со множеством лабиринтов нагонял на героя тоску и уныние, несмотря на светлые интерьеры и белоснежные потолки. Впечатляющая коллекция доспехов, резные двери и мебель, и наконец — изразцовые печи не могли не радовать глаз, и вместе с тем как бельмо на этом самом глазу не могли не напомнить об удаленности "милого дома". Вдоволь насмотревшись на местную экзотику, которая воистину не знала аналогов, Гарри мечтал только об одном. Однако стоило тяжелым дверям в занимаемые им покои распахнуться, как он понял: мечтам не суждено было сбыться. Драко сидел на старинной, наполовину утопленной в стенной нише кровати, и внимательно читал письмо, адресованное Гарри Люциусом Малфоем. Герой улыбнулся краями губ, и улыбка эта не предвещала незваному гостю ничего хорошего. — Что ты здесь делаешь? — спросил Гарри безо всякого выражения. — Меня прислал Муди, — ответил Драко ему в тон, подпустив в голос даже больше равнодушия, чем следовало. — Значит, он все-таки объявился, — Гарри довольно хмыкнул и, обогнув огромных размеров ложе, опасливо опустился на противоположный от Драко край. — Ничего больше сказать мне не хочешь? — аристократ сдвинул брови на переносице, взмахнув гербовым пергаментом. — Отцу интересно, как дела у его сына, — Гарри пожал плечами, — закономерный запрос. А так как все контакты с семьей я тебе запретил, приходится отписываться самостоятельно. — Он благодарит тебя за воссоединение с Перси Уизли и, "отвечая любезностью на любезность", — заглянув в письмо Драко ненадолго переменился в лице, — указывает место искомого тобой захоронения? Это что?! Мы ведь все обсудили, Поттер. Я чего-то не понимаю? — Я намекнул мистеру Малфою, что если он прихватит с собой Перси Уизли, в министерстве этому только обрадуются, — самодовольно ухмыльнулся герой. — Ну и помог выправить необходимые документы, не без этого. — Надо думать, — обманчиво мягко начал Драко, — Перси Уизли порядком всех достал, даже если не брать во внимание светские сплетни, но высылать мою семью из страны ради того, чтобы от него избавиться... — Ты же знаешь, зачем мне это, — перебил Гарри жестко, нервным жестом растрепав свои и без того вечно вздыбленные волосы. — Вот как?! — Драко отрицательно покачал головой. — Ты лишаешь меня имени, а моих родителей — имущества, разрушаешь нашу семью, и я думаю, что знаю причину, но вот ты ведешь непринужденную переписку с моим отцом, и я уже не то, чтобы сильно в этом уверен. Объясни мне! И не забудь упомянуть ту часть, где лэндлорд, твоими стараниями лишенный своих драгоценных владений, вопреки всем понятиям о фамильной чести и логике предоставляет тебе, своему шантажисту, необходимую информацию. О том, кстати, где ты сможешь снять с меня проклятие, которое, помнится, мы договорились не снимать. Выпалив все это, Драко слегка запыхался. Гарри подумал, что это самый удачный момент, чтобы его поцеловать, — другого, может, не будет, — но не стал предпринимать никаких попыток к сближению. — Зная об этом вашем малфоевском задвиге, я оттяпал им фамильный замок во Франции. — Ты что?! — у Драко округлились глаза. — Ну вообще-то я попросил Гермиону, если быть точным, и она порылась в законодательстве у лягушатников, — Гарри хихикнул. — Думаешь, я бы оставил твоих родителей без средств? Я им все-таки твоим рождением обязан... Драко молчал, пытаясь справиться с полученной информацией. Его лицо выражало легкое недоумение, и, исходя из личного опыта, Гарри предполагал, что на самом деле аристократ переживает крайнюю степень замешательства. — У Люциуса есть французские корни, так что на вскидку все выглядит вполне легально и респектабельно. Драко с еще большим недоверием уставился на Гарри, который даже не запнулся на последнем слове. — Что же касается проклятия, то мы не знаем точного механизма его действия, и я бы не хотел подвергать тебя неизвестной опасности, потому надеюсь, что ты одумаешься. Драко сосредоточенно кивнул, встал и принялся расстегивать на себе рубашку. Гарри прикрыл глаза, наблюдая за ним из-под ресниц. Несмотря на то, что Малфой осунулся и приобрел какую-то болезненную угловатость, это было красивое зрелище. — Что ты делаешь? — ласково спросил Гарри, когда с рубашкой было покончено. Драко по очереди вынул из манжет запонки с миниатюрным бриллиантом и коснулся ремня на брюках. — Свечи и серебро, Поттер, — Драко кивнул в сторону подсвечника на столе. — Ты задолжал мне свидание. Вот и антураж подходящий. Гарри хихикнул. Похоже, он был пойман на слове. Как девочки стремятся заманить понравившегося парня под омелу, так и Драко, видимо, сговорился со Снейпом, чтобы устроить герою западню. — Свидание, Малфой, — это ужин или, на худой конец, танцы, а когда сразу в койку — это... Договорить герою не дали. Один плавный рывок, и он оказался опрокинут навзничь, оседлан и сдавлен в объятиях. Драко даже не стал размениваться на ехидные комментарии относительно "худого конца", что на него было вовсе непохоже. — Я сейчас задохнусь, — заметил Гарри, услышав, как жалобно хрустнули его же ребра. — Если хочешь секса с удушением, это не ко мне, — сказал Драко, не ослабив хватки. Гарри расхохотался, что было довольно болезненно в его положении: — То ли дело — сомнительное согласие, да, Драко? — Ты совсем меня не хочешь? — аристократ двинул бедрами, давая герою прочувствовать всю степень своего негодования. — Что происходит, Поттер? Ты мне таким образом мстишь за длительное воздержание? — Или это просто его необратимые последствия, — Гарри вздохнул, насколько это было возможно. Ругаться не хотелось, отношения выяснять — тоже. — А может, чтобы не домогаться тебя день деньской, мне просто нужно знать, что ты мой? — Я что — трофей?! — Драко скатился с него так же быстро, как и взобрался. — Это какая-то долбанная гриффиндорская игра? Добился своего и весь запал пропал, да, Поттер? Я-то голову ломаю, что ж мы кольцами обменялись, а дату свадьбы все никак не назначим, ведь торопились же, как на пожар... — Чем обижаться, представил бы лучше, что за брак нас с тобой ожидает, если ничего не изменится. Будешь и дальше ходить неудовлетворенный и отравлять мою жизнь? Или любовника заведешь? — Ой, — Драко поморщился, — если решил все закончить, давай без сцен. — А сам-то ты как планировал? Небось воображал, будто мне надоест терпеть или перехочется, когда придумывал дурацкое воздержание? Едва ли ты собирался отдаться мне в назначенный срок! — А сейчас я что, по-твоему, делаю?! Воцарилась гнетущая тишина. — Погоди, — Драко недоверчиво уставился на Гарри, — у нас с тобою кризис доверия, что ли? — Я не знаю, ты мне скажи, — герой пожал плечами, — вот ты будешь моим мужем, и что, мне постоянно держать в уме, что честь для тебя дороже человеческих отношений, а драконы — важнее людей? Ты хоть понимаешь, что все это время я думал, будто не нравлюсь тебе. Ты был моим, потому что я тебя присвоил, не оставил тебе выбора. Я так хотел, чтобы ты сам остался со мной, без стимула, зная, что волен уйти в любую минуту. Да я едва член не стер, напоминая тебе о своем существовании! — Но я ведь выбрал тебя, — возмутился Драко, всплеснув руками. — Ты совсем идиот?! Хоть раз в жизни подумай мозгами, Поттер. Я мог шантажировать тебя оглаской, мог заняться вымогательством, но я держал это в тайне, несмотря на все упущенные выгоды. Потому что мне нравился ты и наш с тобой бурный стихийный секс. Я не хотел, чтобы отец наживался на твоем маленьком грязном секрете. — Это другое! Как я должен понять, что это о нас с тобой, а не о твоей сексуальности? Ты свободолюбивый сукин сын, Малфой, и манипулируешь людьми, сколько я тебя помню: столкнул нас с Люциусом лбами из чувства внутреннего протеста, вот и все твои мотивы. — А все твои условия я безропотно принял тоже из чувства внутреннего протеста?! Я знаю, что с самого начала был неправ, и я здорово виноват перед тобой. Именно поэтому я иду на уступки, чтобы ты почувствовал, как мне жаль. Но я не могу уступать вечно, поэтому если ты не в состоянии меня простить и довериться мне, лучше выяснить это прямо сейчас, а не ждать церемонии. — Да я не злюсь и не обижаюсь на тебя, Малфой, как же ты не поймешь?! — Гарри вздрогнул от звука собственного взволнованного голоса. — Мне просто страшно! Драко смерил его озорным насмешливым взглядом. — И чего же ты боишься, герой? — последнее слово он выделил интонацией. — Я боюсь потерять тебя, вот и все, — Гарри опустил глаза, чтобы не видеть чужой реакции на свое признание. — Боюсь проклятия, войны, несчастного случая, болезни — всего, что может нас разлучить. Боюсь, что ты встретишь большую любовь, уедешь жить в драконарий, что я надоем тебе. — Ты и есть моя большая любовь, Поттер, — Драко протянул руку, приподняв лицо героя за подбородок. — Это потому что я аристократ, ты не понимаешь, но просто поверь мне. Скоро ты станешь моей семьей, и все изменится. Я должен быть совершенно уверен в тебе, чтобы это произошло. Потому что я люблю тебя больше жизни, и если ты меня подведешь, конец света наступит раньше, чем ты сможешь сказать "Авада Кедавра", я не преувеличиваю. И я не хочу снимать это долбаное проклятие, потому что малейшего колебания магии достаточно, чтобы все вышло из-под контроля. А когда я вижу, что ты во мне сомневаешься, это чувствуется как троекратное круцио, так что не смей. — Прости меня, — Гарри потянулся за поцелуем, — я знаю, что должен смириться с тем, что некоторые абсолютно бессмысленные для меня вещи кажутся тебе очень важными, но это проще сказать, чем сделать. — Давай спать, — предложил Драко, уворачиваясь от метких губ и наконец-то снимая повисшие на щиколотках брюки. — Снейп сказал, ты здесь больше не нужен. Поедем домой? Гарри не ответил. Драко пах огурцом и немного — хвоей. Странное сочетание наводило на мысли о теплицах в лесу. Аристократ устроился головой у Поттера на плече, как только тот разделся, и долго не мог уснуть, рисуя пальцами замысловатые узоры на геройской груди. Гарри молча перебирал светлые пряди, изредка целуя своего своенравного будущего мужа в висок. *** На следующий день после памятного разговора в кофейне гриффиндорское трио навестило Чарли. Гермиона, обутая в аккуратные лодочки, неторопливо вышагивала позади, находясь на существенном расстоянии от парней. Рон воспользовался этим, чтобы обсудить наболевший вопрос. — Думаешь, мой брат, он действительно... с драконом?! — Ну, Чарли мог возразить, что это не так, но ни разу этого не сделал, — ответил Гарри уклончиво. — Не знаю, правда тут или вымысел, но о себе могу совершенно точно сказать: чем больше узнаю людей, тем больше я люблю животных. В этот самый момент друзья вышли на край полянки, откуда открывался чудесный вид на внушительных размеров новый загон. Вокруг рыжего драконозаводчика то и дело маячила платиновая макушка, норовя вывести героя магической общественности из себя. — Ты в порядке, Гарри? — спросила поравнявшаяся наконец-то с друзьями Гермиона. — У тебя дым из носа идет... Гарри не ответил, собираясь с духом для очередного безобразного скандала. Озаботившись судьбой приглянувшейся аристократу Норберты, Гарри узнал много нового не только о себе и своем избраннике, но и о драконьих и человеческих взаимоотношениях в целом. В частности Кингсли обещал, что драконицу отправят восвояси после зачета по укрощению дракона в следующем триместре. И если поначалу Гарри удивлялся расточительности и беспечности школьной администрации, несколько месяцев готовой кормить дракона и подвергать учащихся опасности ради сомнительной образовательной цели, глядя на взбешенного Малфоя, герой внезапно осознал всю степень своей наивности. Но было поздно. Несмотря на протесты Чарли, несколько одетых в драконью кожу, как и он, драконологов, тащили к загону, как две капли воды похожего на Норберту, хвосторога. Гарри без труда узнал его по шипованному хвосту. Драконица начала нервничать, Драко бросился то ли защищать ее, то ли утешать, и Гарри сам не понял, как оказался втянут внутрь загона. Просто он не мог позволить, чтобы хотя бы волос упал со светлой венценосной головы, вот и аппарировал на выручку любовнику, пока тот сыпал оскорблениями и проклятиями по типу летучемышиного сглаза. Хвосторог осмотрелся, оказавшись внутри загона, смерил магов рассеянным взглядом усталых глаз и двинулся на Норберту. Гарри спиной почувствовал горячее дыхание драконицы, явно недовольной таким развитием событий. — Ты же обещал все уладить! Ненавижу тебя! — прокричал герою на ухо разгневанный аристократ. — Что, опять?! — Гарри пришлось применить физическую силу, чтобы обнять строптивца, защищая от пышущего жаром животного. — Не опять, а снова, — проорал Малфой, чтобы перекрыть утробный призыв брачующего хвосторога к соитию, в ответ на который Норберта приготовилась защитить свою половую свободу и неприкосновенность, а Гарри — дорого отдать свою жизнь, не отдавая никому жизнь и половую свободу Драко Малфоя. И в этот самый момент что-то щелкнуло, полыхнуло и обдало обоих магов струями разряженного воздуха. Гарри никогда не чувствовал себя лучше, чем под давлением этих странных невидимых нитей, состоявших из стихийной и дикой, как девственная природа, магии. Когда клубы черного дыма рассеялись, маги по ту сторону драконьего загона увидели трех драконов и одного отчаянного дикобраза, украсившего своими длинными иглами всех присутствующих. Впрочем, Норберта отделалась всего лишь одной из них, вонзившейся в нос, в то время как возникший перед ней Норвежский горбатый самец был похож на облысевшую под конец рождественских празнеств елочку. Довершали сходство ярко-зеленые вопреки стандартам породы глаза. — Гарри?! — неуверенно окликнула самца Гермиона и отшатнулась, получив в ответ очаянно пронзительный драконий рык. *** Празднование юбилея академии бывшие враги провели каждый в своей анимагической форме. Гермиона еще долго сокрушалась, что не поняла заранее, к чему все идет, ведь расстройство зрения и обострение обоняния у Гарри явственно указывали на проявление новых волшебных способностей. Однако влюбленные были слишком заняты выяснением отношений, чтобы говорить о чем-то еще, кроме своего дальнейшего невнятного будущего. Люциус, как и обещал, покинул страну, так что трехдневную увольнительную потенциальные магические супруги решили посвятить жилищным вопросам, для начала забрав из мэнора вещи Драко. — Он решил, что возьмет фамилию Блэк, — сообщил Гарри друзьям перед самым отъездом. — Я — тоже. А жить мы будем на площади Гриммо. — Драко Блэк?! — опешила Гермиона. — По-моему, не очень звучит. — Но не так странно как Гарри Блэк, — не стал миндальничать Рон. — Дружище, ты же легенда! Куда же колдовская общественность без Гарри Поттера?! — Примерно то же самое мне сказал Драко, — усмехнулся Гарри. — Ничего, пусть найдут себе нового козла отпущения. Зато муж не сможет обвинить меня в тщеславии, манипуляциях общественным мнением и злоупотреблении своим положением. — Не сможет, но это его скорее огорчит, чем порадует, не говоря уж о невозможности злоупотребить этим твоим положением в своекорыстных целях, — глубокомысленно изрекла Гермиона. Гарри расхохотался и шагнул в камин, не простившись с друзьями. По его подсчетам Драко уже спаковал свои вещи и теперь страдал от предстоящей разлуки с фамильным гнездом. Герой еще не знал, что не сможет утешить его в традиционной манере. *** Белоснежный потолок румынского замка накренился и куда-то поплыл. Не то, чтобы Драко не нравилось просыпаться от сокрушительного оргазма. При прочих равных это было отличным началом дня, но старый-добрый секс по-прежнему был лучше минета от Гарри-пока-еще-Поттера. И даже задыхаясь и всхлипывая от плавных движений юркого языка, Драко не мог избавиться от охватившего все его естество разочарования. В последний раз скользнув губами по опавшему члену партнера, Гарри сглотнул и облизнулся. Драко мазнул рассеянным взглядом по его усталому лицу, заприметил омут памяти на тумбочке по другую сторону кровати, письмо с эмблемой академии на конверте и стопку маггловских книг. — "Нелинейная динамика", — прочел Драко вслух. — "Хаос и порядок дискретных систем", "Квантовая теория поля". Что это?! — Пишу курсовую, — сухо пояснил Гарри. — Объясняю магию с точки зрения маггловской науки. Дальше Драко не слушал, хотя Гарри и нес какую-то милую чушь про притяжение между ними, спровоцировавшее научные изыскания. — Что в письме? Новый поток ничего не значащих слов о том, что в следующем семестре Макгонагалл заберет у Тонкс трансфигурацию, а Тонкс возьмет на себя курс по ЗОТИ, об основах аврорской деятельности — новом предмете, вести который будет американский аврор Персиваль Грейвз, о самых красивых на свете малфоевских глазах и руках... Тут Драко, конечно же, встрепенулся и, вжавшись бедрами в будущего мужа, попытался вышибить из него ответную искру. Гарри шумно вздохнул и спрятал побледневшее лицо у аристократа на груди. — Таак, — протянул начавший терять терпение Драко. — И как давно ты живешь без стояка? — Слушай, — Гарри снова шумно вздохнул, — я не говорю, что причина в этом, но мы тут почти не спим, вампиры все-таки... — Я ничего не хочу слышать, Гарри-все-еще-Поттер, ты немедленно собираешь вещи, а потом мы очень вежливо, но весьма категорично прощаемся с Северусом и возвращаемся домой. Гарри хмыкнул. После скандала с исчезательным шкафом приглашение зельевара отбыть в вампирские дали с дипломатической миссией показалось герою спасительной соломинкой, за которую тот, не раздумывая, ухватился. Случилось это на второй день увольнительной, рано утром, после того, как Драко уговорил своего будущего мужа заночевать в имении, и Гарри обнаружил сразу несколько шокирующих вещей. В частности старый-добрый исчезательный шкаф, благодаря которому Упивающиеся в свое время проникли в Хогвартс. Шкаф стоял на месте взгроможденного на подстолье сундука — "кабинета" — прямо напротив малфоевской кровати — и, проснувшись, аристократ первым делом возвратил ему привычный для Гарри вид. — Малфой! — воскликнул герой, не особенно выбирая интонации и выражения. — Какого дементора?! Последнее относилось уже в большей степени к серебрившемуся в неясном сумеречном свете сложному шраму, похожему на плетущего тончайшую паутину на груди у аристократа паука. — Сектумсемпра, — догадался Гарри. — Но как ты?! Все это время...?! — Получасовой ежеутренний моцион с маскирующими чарами, — нехотя отозвался Драко. — Сначала шкаф, потом шрамы. — Так ты поэтому избегаешь оставаться со мной до утра? — Поттер лизнул шрам, делавший Драко как никогда настоящим. — Ты красивый. Но я с тобой с ума сойду. — Дело не в красоте, — аристократ отстранился и отодвинулся на другой край кровати, — а в том, что ты пометил меня задолго до того, как сделал своим. Окончание фразы было сказано едва различимым, но тем не менее яростным шепотом. — Допустим, — Гарри кивнул, не вполне понимая, в чем именно виноват. — Но исчезательный шкаф?! — Он дорог мне как напоминание об ошибке. — Это же вещизм! Нельзя привязываться — ни к людям, ни к... Герой замолчал, сдерживая рвущиеся наружу нецензурные выражения. — Только полная свобода от этого позволяет увидеть общую картину происходящего, ты же аналитик! — подытожил он. И тут Гарри узнал много нового о жизни вообще и о себе в частности. Не то, чтобы ему не льстил тот факт, что в аналитики Драко подался совсем не за бесценными знаниями, но складывалось ощущение, будто аристократ подтасовывает факты и сгущает краски, о чем герой не преминул сообщить в особо дерзкой манере. — Я — материалист, что с того? Кто-то использует вещи и любит людей, кто-то — наоборот, — подвел черту под своими рассуждениями аристократ. — Ты же не выбрасываешь из своей жизни людей только потому, что они состарились? Вот я с мебелью поступаю точно так же. Гарри не удалось убедить Драко в том, что день не должен начинаться с мысли о допущенной в прошлом ошибке. То ли дело Снейп, в двух словах донесший до потенциальной четы преимущество переговорщика, наделенного драконьей анимагической формой. В лоббтировании интересов ордена с аналогичным названием альтернативы и быть не могло. Поскольку Влад Цепеш, более известный под именем Дракулы, избрал крылатого монстра своим тотемом, вампиры должны были благосклонно отнестись к Гарри, с его-то способностями. Так все и вышло — в случае непредвиденных обстоятельств (гибели богов, например), маги могли спать спокойно благодаря своей новоявленной дружбе с вампирами. И хотя Снейп не горел желанием прощаться с единственными людьми в округе, Драко был неумолим в стремлении как можно скорее вступить в магический брак. *** Свой дом на площади Гриммо Гарри попросту не узнал: старинные предметы мебели в нем сочетались с современной фурнитурой. Вычищенные до блеска камины, многочисленные произведения живописи и скульптуры, милые антикварные вещицы, нашедшие пристанище на взявшихся откуда-то полках и стеллажах — все это придавало комнатам обжитой вид. — Добро пожаловать домой! — провозгласил Драко Малфой, споткнувшись об явно просунутую кем-то в новехонький кошачий лаз коробку. Подставка для зонтиков в виде ноги тролля по-прежнему красовалась в прихожей, и когда Гарри нагнулся, чтобы прочитать имя отправителя на прикрепленной к посылке карте, коробка напрыгнула на подставку и раскрылась. — Это, — сказал Гарри переводя недоуменный взгляд с карточки на маленького норвежского горбунка, обложенного мясными вырезками. — От Чарли. Дракончик как раз вывернулся из вороха потенциальных стейков и икнул, выпустив из беззубого рта облачко плотного черного дыма. Когда облачко рассеялось, на подушке из мраморной говядины восседало уже человеческое дитя. — Девочка, — зачем-то констатировал очевидное Драко. У ребенка были разноцветные глаза сложных желто-зеленого и темно-серого оттенков. Ее короткие темные волосы непослушно топорщились в нескольких местах, навевая ассоциации с небезызвестным лохматым героем. Радостно гулькнув, ребенок сменил свое человеческое обличье, с тихим хлопком превратившись в маленького проголодавшегося дракона. — Ночь перед юбилеем академии ты провел в своей анимагической форме, — тихо сказал Драко, наблюдая за исчезающей в беззубой пасти мясной пеленкой из мраморной говядины. — Напомни, где? Сказать, что Чарли со своей посылкой был совершенно некстати, — это ничего не сказать. Теперь перспектива конца света выглядела даже привлекательно в сравнении с необходимостью растить прожорливого монстрика, учить его манерам, выводить в свет и объяснять, почему другие маги могут быть настолько жестокими. Драко понимал это так же четко, как и Гарри. Тень этих обстоятельств как будто врезалась в их изможденные быстрой сменой событий лица, делая соучастниками несовершенного пока преступления. Герой уже открыл рот, готовясь расколоть гнетущую тишину, когда Драко решительно заявил: — Купим ей Као Мани. — Что?! — опешил Гарри. — Котенка с гетерохромией, — пояснил Драко, и прибавил раздраженно, когда Гарри еще больше встревожился. — С разноцвветными глазами, Поттер! И нужно будет тщательно выбирать ей друзей. — Чтобы она их не съела, — серьезно кивнул Гарри и в ужасе округлил глаза. — Она ведь не съест котенка?! — Не знаю, — Драко задумчиво посмотрел на дракончика, вновь ставшего ребенком под этим строгим пронзительным взглядом. — Лучше купим ей сразу корзину этих самых котят. На всякий случай. — Ты уверен? — Гарри затравленно посмотрел на ребенка, снова ставшего драконом. — Придется трудно. — Прошу прощения? — Драко выгнул изящную бровь. — Поттер, если я услышу хоть слово критики относительно моего выдающегося детеныша и семейных перспектив, это будет твое последнее слово. Ты знаешь, где выход. Гарри просиял, но Драко этого уже не увидел. С видом оскорбленной добродетели он подхватил ребенка на руки и устремился вглубь дома. — Технически это мой детеныш, — прокричал Гарри ему вслед. — Ты просто хочешь вырастить дракона, признайся! — И это тоже, — прокричал Драко, перекрывая скрип ступенек старинной лестницы. — Я жду тебя в детской. "О, тут теперь и детская имеется, — растерялся Гарри. — Значит, Драко в любом случае не был против детей". *** Возле витрины "Все для квиддича" толпились полчища ведьм. Несколько уважающих себя магов переминались с ноги на ногу немного поодаль. Скорее всего, они заранее забронировали обновку для жен: странного вида атласную форму для квиддича, чем-то смахивающую на пижаму, и грубую мантию из церковной парчи, состоявшую, казалось, сплошь из вырезов и разрезов. Нечто подобное считала нужным надеть на себя каждая добропорядочная ведьма. Даже те из них, что отродясь не играли в квиддич, сходили с ума по новому дизайну от скандально известной Панси Паркинсон. В комплекте с упомянутым безобразием массово скупались детские плюшевые сумки в форме снитча и золотистые кеды с крыльями. С минуты на минуту во "Все для квиддича" должна была начаться распродажа сразу всех этих вошедших в моду товаров. А пока едва ли не скулившие от нетерпения ведьмы буквально считали минуты до заявленного администрацией времени, внутри магазина проходила примерка свадебного платья Гермионы Грейнджер. — Это ты все подстроила, — шипела ведьма на подкалывающую булавками гипюровые воланы Панси Паркинсон. — Ты внушила мне идею выращивать любисток. Тебе нужно было хоть так, хоть через доппельгангера до него дотянуться! — Не понимаю, о чем ты? — Панси вложила в губы несколько шпилек, явно воздерживаясь таким образом от необдуманных слов, но затем подколола ими непослушную оборку. — Поттер — твой друг. А я — коварная слизеринка. Что у нас может быть общего? Гермиона пожевала губу, но ничего не сказала, напоровшись на язвительный взгляд модистки. Через несколько тягостных, проведенных в зыбком молчании секунд, примерка была окончена. — Вот, передай Рону, — Панси достала из закрепленной на поясе сумки с закройными ножницами и подушечкой для иголок аккуратный сверток. Из-под причудливо изогнутого уголка оберточной бумаги виднелся краешек чего-то сшитого из винного цвета органзы. — Это шарф. — Панси, ты не должна, — заворковала моментально смягчившаяся Гермиона. — Ну не могу же я оставить без внимания тот факт, что он подогревает тебя для меня, — Панси сдавленно вздохнула. — Причем, надо сказать, это отлично у него выходит — ты стала такой чувствительной… в некоторых местах, — тут ведьма лучезарно улыбнулась. — Любезность за любезность. — Я люблю своего мужа, — Гермиона, запутавшаяся в свадебном платье, попыталась сойти со скамеечки для примерки так, чтобы та образовала естественную преграду между ней и модисткой. — Я своего тоже, — сказала Панси, со спокойным достоинством придерживая норовящую расшибиться клиентку под локоть. — Если Рон узнает… — замялась Гермиона, чувствуя, как ловкие пальцы модистки освобождают ее от сложного платья. — Он не узнает, — заверила Панси, сражаясь с одной из невидимых невооруженному глазу застежек. — Я сделаю всё, как ты хочешь. Только… не пропадай. И столько отчаяния было во всегда таком спокойном и рассудительном голосе слизеринки, что Гермиона не выдержала. — О, я люблю тебя, Панс, — проскулила она таким же отчаянным и преисполненным щемящей нежности голосом. — Забини приглашает тебя на обед, — сказала Панси, помогая своей клиентке освободиться от платья. — Я не могу, — Гермиона стыдливо скрестила руки на груди. — Заседание рабочей группы, — прибавила она с деланным сожалением. — В другой раз. — Я почему-то так и подумала, — Панси сосредоточенно кивнула, выудила из сумки на поясе сигарету и с наслаждением закурила. — Напиши, когда освободишься, — в своей привычной дерзкой манере попросила она, стряхнув пепел прямо на пол. — На сегодня мы закончили. *** Резной и лепной декор середины XVIII века напоминал фран­цузские дворцовые интерьеры эпохи Людовика XV из справочника, посвященного маггловской архитектуре, — ни ума, ни фантазии. Делая Драко предложение, Гарри уже предполагал, что подарит суженному на свадьбу. И в дальнейшем его уверенность в принятом решении лишь упрочилась. — Здесь наверняка посадят какой-нибудь комитет, — протянул аристократ, с тоской разглядывая бальный зал родного поместья, в котором собрался отыграть свою свадьбу. — Да, наверное, — Гарри равнодушно пожал плечами, но встретив укоризненный влажный взгляд будущего супруга, исправился: — Жаль, конечно… — Нет, это неважно. У меня теперь есть самое главное, — Драко посмотрел на героя со светлой грустью, и тот улыбнулся, взяв его за руку. — Да, я такой, — не без гордости сообщил герой, осторожно потирая ладонь Драко подушечкой большого пальца. — Но пока я буду занят с министром, ты, наверное, захочешь многое тут переделать? — В смысле?! — Драко замер, боясь поверить внезапной догадке. — Ну, мэнор теперь мой, и ты — тоже, — расплылся Гарри в хитрой улыбке, — к тому же всё, что моё, — твоё, так что не вижу причин ограничивать твои дизайнерские наклонности. Обустрой тут всё для меня... В тот момент Гарри даже представить себе не мог, во что может вылиться подобная инициатива со стороны аристократа. *** В парижском «Твилфитт и Таттинг» царило гробовое молчание, в то время как женщины снаружи размахивали плакатами с увеличенными колдографиями Панси Паркинсон и что-то оживленно кричали, прижимаясь носами к стеклянным витринам. — Милая, мы живем в Париже, где pas de trios, c’est bon ton, ne c’est pas? Но ты предпочитаешь её всем возможностям развратной столицы. Красивый мулат в шелковом платке жемчужного цвета, убегающем концами под отвороты черной бархатной куртки, склонялся над скуластой модисткой. — Я видел объявление о помолвке и не могу этого допустить, ведь ты будешь очень несчастна в конечном итоге. — Но я люблю тебя, — модистка казалась обманчиво миниатюрной в черной балетной пачке из фатина. — Увы! — ты только думаешь, что это так, а вот я и вправду люблю тебя и потому вынужден настаивать на разводе. Модистка отшатнулась, и теперь прилипшие к витрине ведьмочки могли при желании разглядеть причудливый крой провокационно узких бриджей, обтянувших ягодицы мулата. — Я просто очень красивая вещь, — печально обронил он, повернувшись к камину. — Я принадлежу тебе, потому что сам этого хочу, и эта принадлежность дарит тебе ощущение всемогущества, но, знаешь, временами это чертовски больно. Модистка дернула за горловину невзрачный серенький гольфик, но ничего не ответила. — Не дай ей также испортить жизнь кому-то еще, — с этими словами мулат наконец-то шагнул в камин, волшебные часы над которым устремились стрелками к отметке с подписью "Открытие магазина". *** Приготовления к "свадьбе века" сводили Гарри с ума. Нельзя сказать, что доставленный до срока и потому растаявший на лужайке ледяной двухметровый лебедь причинил много неудобств, но надеть резиновые сапоги, выходя за свежим "Пророком", все же пришлось. А внезапно открывшаяся у Гарри аллергия на лилии вылилась в типично малфоевскую истерику с обвинениями вроде "у тебя на жизнь со мной аллергия" и все в таком духе. Больше всего раздражало демонстративное сюсюканье Драко с ребенком, к которому Гарри не допускали: то герой не так головку держит, то пугает своим небритым видом, то еще какая-то чушь. Налицо был недотрахит, бороться с которым проверенным способом Гарри не мог. — Это драконий цикл, — авторитетно заявил Драко после очередной постельной неудачи, третьей по счету. — Случка раз в полгода — строго в брачный период. Гарри отмахнулся и сбежал на встречу с Кингсли, после которой стало окончательно ясно, что конец света никто не отменял. — Это, конечно, хорошо, что вы отправили Фенрира в мир иной, но не стоит забывать, что его всегда можно вызвать обратно, как он сам вызвал Люпина, — подытожил Министр магии. — Призраки могут навести много шороху, мальчик мой, и даже начать Рагнарек... Ничего принципиально нового Гарри для себя не узнал. После истории с вечно оживающим Волдемортом, почему бы Фенриру не продолжить славную традицию злодейского бессмертия? И все-таки в имение Гарри вернулся в расстроенных чувствах. Драко сидел в кресле рядом с детской колыбелькой и читал научное пособие по воспитанию детей-анимагов. При этом двери, ведущие на лестницу в сад, были настежь распахнуты. Решив, что ребенку не стоит находиться на сквозняке, Гарри прямо из камина направился к дверям, за которыми его поджидал нежно-розовый язык довольной Норберты. Собственно, это последнее, что Гарри помнил, перед тем, как глаза ему застлала пелена ярости. После этого Драко пил успокоительное еще два дня, но ни слова не сказал о своем желании расторгнуть помолвку. — Я, конечно, просил тебя все тут обустроить, но это никак не означало, что ты должен выписать драконицу из Румынии, — поглощая сытный английский завтрак, Гарри в третий раз перечитывал письмо от Муди, адресованное Драко. — Я выписал Норберту, потому что ребенку нужна мать, особенно, если большую часть времени это — маленький дракончик, — Драко устроил посапывающий сверток, состоящий сплошь из каких-то рюшечек, у себя на коленях. — Так что там с концом света? — ласково проворковал он, глядя в этот ворох шевелящихся кружев. — Не беспкойся, нашим матримониальным планам он не помешает, — Гарри хотел, чтобы его голос звучал ехидно, но вместо этого вышло почти нежно. — Да уж, — а вот у Драко в голосе сарказма было хоть отбавляй, — скорее уж это будут ледяные скульптуры. Гарри расхохотался. — Ненавижу Муди, — сказал безо всякого перехода Драко. — Общается со мной так, будто я могу тебе указывать. — Но ты действительно можешь, — пожал плечами Гарри. — Кто, если не ты? — Никто не может указывать Гарри Поттеру, которого я полюбил, — Драко с сомнением покачал головой. — Вообще-то я не против, если это ты, — честно признался Гарри. — Одна голова — хорошо, а две — лучше. И вообще, у нас в браке будет равноправие. Я так решил. — Тебе просто не с кем разделить ответственность, — Драко польщенно хмыкнул. — Только Муди не говори. Пусть думает, что нас использует, — ему приятно, я же знаю. Тут герой ненадолго замолчал, обдумывая свои последующие слова. — Все-таки меня беспокоит присутствие в доме Норберты. Как ты там сказал, случка в брачный период? Ты решил совсем отказаться от секса, а, Драко? — У тебя депрессия, Поттер, тебе нужен стимул для борьбы со злом, — убежденно сказал Драко. — Целый выводок детей, например. Чем больше, тем лучше. Уж за их-то будущее ты станешь драться, как лев. — А ты что станешь делать в это время? Заведешь любовника? — Гарри нахмурился. — Вообще-то в нашей паре целых два члена, — заметил Драко, отчаянно красная. Если бы не этот румянец, Гарри едва ли понял бы его правильно. — Так что не вижу никакой проблемы: все решаемо. — И ты сделаешь это для меня? — в голосе Гарри опасные нотки мешались с недоверием. — Если ты раздумал подставлять задницу, герой, то так и скажи, — Драко с трудом удерживался от смеха, глядя в озадаченное лицо будущего мужа. — И я могу попробовать пить зелья. — Я и сам могу, — вспомнив свой разговор с Тонкс, Гарри поразился тому, что не додумался до этого раньше. Драко отложил тяжелую десертную вилку с серебряной шишкой на рукояти. — Обещаю не ревновать твою анимагическую форму, если ты с ней не совладаешь, — как можно небрежнее сказал он. — Именно для этого нам и нужна Норберта. Она поможет тебе освоиться в драконьем теле. Гарри не возражал. До свадьбы оставалось три дня, и герою хотелось верить, что его возлюбленный знает, что делает. За обедом к ним присоединилась Гермиона, которая никак не могла взять в толк беспокойства Гарри о цыганском проклятии. — Но ведь их род уже прервался, — удивленно проворковала она, пока Драко с гордостью демонстрировал гостье пополнение в семействе. — Вместо Драко в генеалогическом древе зияет дыра, и если только Нарцисса не собирается в ближайшее время родить ему братика... — Скорее уж это будет Перси, — не удержался аристократ от ехидного комментария. — В любом случае, на Драко эта проблема уже не распространяется, — резюмировала Гермиона. — Он больше не Малфой. Гарри выдохнул с облегчением: время от времени его преследовали кошмары с ожившим трупом двенадцатилетней невесты Драко в главной роли. Гермиона быстро попрощалась, сославшись на какую-то тотальную занятость в очередном комитете с непроизносимым названием и, на ходу допив свой кофе, влетела в камин. Герой подошел к аристократу, который вопреки обыкновению никак не прокомментировал "отсутствие манер у некоторых знакомых". Тот всецело был поглощен гулькающим свертком. — Нужно дать ей имя, — мягко сказал Гарри, заглядывая будущему супругу через плечо. Драко посмотрел в округлившиеся при виде героя разноцветные драконьи глаза и сказал очень тихо и слегка просительно: — Эсмеральда. Гарри подумал и кивнул: — Справедливо. *** Рон так и не понял, когда вся его жизнь пошла под откос. В какой-то момент он ощутил себя частью чего-то большего, именуемого в прессе свадьбой века, и понял, что не просто возьмет Гермиону под руку и поведет к алтарю, но и встретит там Эрни с Джинни, которые принесут аналогичные клятвы. Потому что Гарри с Драко позарез понадобилось массовое бракосочетание. Газеты сходили по ним с ума и уже окрестили священнодействие какой-то социальной инициативой, направленной на поддержание семейных ценностей. Дескать в канун конца света Гарри Поттер-Блэк решил наставить современников на путь истинный. То есть выступить в качестве полезного примера, узаконив свои непростые отношения со школьной любовью. Ближайшие друзья и соратники призваны были поддержать героя в его безумстве, дабы рядовым гражданам неповадно было плодить бастардов и прокрастинировать во блуде. В общем, пока Гермиона надевала платье, Рон искренне недоумевал, куда он попал и где его вещи, а главное — как в итоге отважиться поднять на Эрни глаза. — Понимаешь, Джинни, она — моя сестра, и я не хотел бы, чтобы она, ну, знала... И Гарри... не говори, пожалуйста, Гарри! — Знала о чем? — воинственно подбоченясь, Джинни показалась в дверях одной из малых гостиных мэнора, отведенной под свадебные приготовления семейства Уизли. На ведьме было возмутительно короткое, по мнению Рона, платье и фата, торчащая в разные стороны, как случайно сорванная паутина. Обута будущая миссис Макмиллан была в кокетливые белые кеды с черной шнуровкой. — У тебя какие-то искаженные представления о доверительных отношениях между родственниками, братец Рон. Этот маг, — так как Джинни ткнула в Эрни пальцем, Рон осмелился взглянуть на него, — блестящая партия. А ты так запросто уступаешь его мне, как будто он — чемодан без ручки. — Но ты же... — Рон проглотил слово "женщина". Черничные глаза будущего зятя и бывшего любовника улыбались ему насмешливо и в то же вемя добродушно. — Вот из-за таких неопределившихся "джентльменов", — Джинни выделила интонацией последнее слово, — как ты, братец, я и думаю: от кого бы родить? Если это будет не твой парень и даже не твой лучший друг, а какой-нибудь другой гей, я совсем не расстроюсь, знаешь, мне не горит. Эрни постарался скрыть улыбку, но она все равно промелькнула на его немного бледном в преддверии свадьбы лице. — Не обращай внимания, — сказала ему Джинни, по-прежнему глядя на брата с укором. — В нашей семье все лучшее всегда достается младшим. Вот только Рон не подумал, как нам всем с этим жить, да, Ронни? Есть три варианта развития событий, — тут рыжая ведьма принялась загибать пальцы, — мы либо женимся сейчас с Эрни, и ты, братец, напрочь забываешь о его существовании, либо, наоборот, наносишь ему время от времени дружеские визиты, что меня, к слову, совершенно не касается. Потому что я завтра же отбываю в Холихэд играть за тамошних гарпий. Ну и вариант номер три: ты, Рон, сейчас же сгребаешь в охапку этого во всех смыслах достойного мага и спасаешь всех нас от огромной ошибки, а газетчикам мы говорим, что в команде Уизли произошла замена. Не упусти свой шанс! Все четыре стены гостиной были декорированы обшивочными панелями, предлагающими скучающему зрителю мысленное вхождение в ту или иную карту Таро. — Но ты же сама согласилась, — проблеял Рон не вполне уверенно, вперившись в Повешенного, четко выделявшегося на общем фоне других арканов. — Да, — хихикнула Джинни, — чтобы у тебя было время одуматься, пока он не достался какой-то проныре. — Знаешь, это не то, о чем говорят сестрам. — Знаю, но и не то, что от них скрывают. Думаешь, имеешь право заставлять других подавлять свои желания? А сам-то ты как с этим справишься?! — Джинни смерила брата неприязненным взглядом. — Надеюсь, мне все же не придется прикрывать твою задницу фиктивным браком, хотя кто знает, как далеко я могу зайти в своей сестринской любви?! — Джинни фыркнула. — Эрни непохож на того, кто согласится жаться по углам. Решайся, Рон, он может заботиться о тебе или обо мне, — и я в нем нисколько не сомневаюсь, — но не о нас обоих сразу. — Не делай этого, — прошептал Эрни одними губами, и в глазах его при этом была мольба, но Рон так и не понял, чего же именно — просто подошел и поцеловал приоткрывшиеся в изумлении губы. — Ненавижу мужчин, — проворчала Джинни, и голос ее при этом подозрительно дрожал. — Придумают себе недостижимый идеал, решат, что недостойны дамы сердца и уйдут к такому же выдумщику. А если дама сделает им скидку за красивые глаза, назовут ее в лучшем случае мальчиковатой. *** Тем временем Гарри пытался понять, означает ли прибытие гостей, что Драко все-таки намеревается сыграть с ним свадьбу. За пару дней до нашумевшего бракосочетания нервы у будущих супругов сдали окончательно, так что ссорились суженые по малейшему поводу. — Ты наденешь белую мантию, а я возьму твою фамилию, — гнул свою линию Гарри. — В мантии я прохожу один день, а мою фамилию ты будешь носить все время, — возражал Драко. — Одумайся, Поттер, двойная фамилия, вот то, что нам нужно. Естественно, Гарри не преминул поддеть Драко по поводу желания погреться в лучах геройской славы, не дававшей аристократу покоя еще со школы. Драко обиделся и хлопнул дверью. Но пришел мириться, когда понял, что Тонкс не отвечает на его попытки социализироваться. Гарри умиляла эта привычка Малфоев вспоминать о родственниках при столкновении с трудностями, но когда он попытался объяснить, что Тонкс и так уже крепко досталось, притом с рождения, что она — метаморф, а не анимагмаг, а Тедди — оборотень, да к тому же довольно взрослый, чтобы водить дружбу с кем-то вроде малышки Эсмеральды... в общем, стоило герою заикнуться о некоторых малфоевских наклонностях, как Драко вышел из себя. — Я всего лишь хочу, чтобы наша дочь росла со знанием, что она не одна такая — вокруг хватает магов с исключительными способностями! А ты вечно сводишь все к моей подлой натуре и стремлению пользоваться людьми. — Я вовсе не имел в виду... — Нет уж, — перебил Драко, взвизгнув. Вообще-то Гарри по достоинству оценил семейственность суженого. Выйдя замуж за Драко, можно было не сомневаться: для успеха такого альянса аристократ приложит все возможные усилия. — Ты будешь попрекать меня всякий раз, когда захочешь достать, я же вижу. И я не желаю, чтобы наши дети слушали подобную ересь, — продолжал между тем бесноваться геройский избранник. — Поэтому сейчас же поклянись, что мой талант к манипулированию людьми и использованию их в своекорыстных целях никогда больше не подвергнется острой критике с твоей стороны. Потому что я не собираюсь испытывать вину за то, кто я есть, и меняться тоже! Гарри окинул блуждающим взглядом несколько мрачную библиотеку, в которой стремился укрыться от нападок потенциального супруга, и шумно вздохнул. — Но я не могу этого сделать, — честно признался он. — Тогда я не могу за тебя выйти, — заявил Драко и, круто развернувшись на каблуках домашних туфель, покинул помещение. Гарри так и не понял, было это обдуманным решением или гадостью, сказанной в сердцах. Чаша терпения Драко вполне могла переполниться, а очередной скандал — стать последней каплей, кардинально изменившей его отношение к ситуации. В итоге ночь перед свадьбой Гарри провел в посте и молитвах. На всякий случай примерил дорогую парадную мантию из черного шелка — несмотря на потерянные в Румынии килограммы, она сидела неплохо, — затем до утра решал: готовиться к свадьбе или все-таки нет. Если Драко говорил всерьез, глупо было бы вырядиться, как на парад, и получить от ворот поворот. Ну а если не верить в лучшее, то оно тем более не произойдет. То есть до алтаря Драко с заспанным героем, может, и дойдет, а потом возьмет и откажется брать его в законные мужья при всем честном народе, мотивируя это тем, что герой не сильно-то и старался, проспал свое счастье, опоздал, выразил пренебрежение к будущему супругу расхристанным внешним видом и так далее и тому подобное. Да мало ли к чему эти Малфои, пускай и бывшие, могут придраться! Едва дождавшись утра, Гарри отправился к суженому с повинной, но по дороге решил заглянуть в прежнюю спальню Драко, где первый раз оконфузился. Выкупив имение, Гарри занял апартаменты владельца, а Драко перебрался в комнату матери. Должно быть, аристократу тоже были неприятны воспоминания, связанные с их первой ночью в имении, не говоря уж о скандале с исчезательным шкафом. — ... Никто да не обольщает вас самовольным смиренномудрием и служением Ангелов, вторгаясь в то, чего не видел, безрассудно надмеваясь плотским своим умом и не держась главы, от которой все тело, составами и связями будучи соединяемо и скрепляемо, растет возрастом Божиим, — услышал Гарри смутно знакомые по пещерам слова из послания Апостола Павла. — Думаю, речь о так называемом возрасте Христа, так что до тридцати трех боги вряд ли побеспокоят нас своей гибелью, да и Поттер будет неуязвим, а вот дальше ему воздастся за самовольное смиренномудрие, и тогда мне придется спасать его силой своей любви, — продолжал разглагольствовать Драко. Сквозь приоткрытые двери Гарри видел, что он одет в белоснежную мантию, вкупе с пепельными волосами создающую почти ангельский ореол вокруг заострившегося аристократического лица. Для Гарри, собирающегося повести упрямца к алтарю, такое облачение было залогом согласия. И, как ни странно, героя это совсем не радовало. — Так ты просишь меня проанализировать писание? — Контекст очень важен, а моя латынь не настолько хороша. Официально принятая Англиканской церковью Епископская Библия содержит множество погрешностей, а Библия короля Якова является помесью переводов с греческого и иврита. Как англиканец, я могу быть абсолютно некомпетентен в своей трактовке. — Но ведь и я не то, чтоб добрая католичка... Гарри толкнул тяжелые двери, мрачно кивнул Гермионе, одетой в гипюровое платье в пол, с воланами и тонким золотистым ремешком на талии, после чего перевел взгляд на будущего супруга: — Поговорим? Драко смотрел куда-то в пространство между Гарри и Гермионой с извиняющимся видом и молчал. Даже белая мантия не полнила его заострившийся, как щепка, силуэт. Гермиона поправила откинутую за спину фату и вышла из комнаты, слегка покачиваясь на явно скрытых под воланами каблуках. Гарри подошел к кровати и сел, затем немного подумал и повалился на спину — все равно Драко старательно отводил от него свой взгляд. — Памятное местечко, — протянул Гарри. — Вижу, ты за меня переживаешь, а я даже не могу тебя ничем порадовать — ни словом, ни делом. — А по-моему, это та кровать, в которой я признал, что ты нужен мне не для секса, а сам по себе, — Драко по-прежнему смотрел куда угодно, только не на собеседника. — Не сходятся у нас с тобою воспоминания. — Ты похудел, — продолжал герой. — Перед свадьбой все худеют. — Стал таким хрупким, что больно смотреть и страшно притронуться. — Да, я не тефлоновый... — голос Драко заметно дрожал. Гарри резко сел на постели. Обычно его умиляли такие выражения, несвойственные чистокровным волшебникам и почерпнутые аристократом на уроках маггловедения, не иначе, но только не в этот раз... — Ты говоришь, что не будешь меняться ради меня, но ты уже это делаешь! Мордред, Драко, тебе же плохо со мной! — А без тебя мне и вовсе невыносимо, — глядя Гарри куда-то за ухо, аристократ улыбнулся. — Просто возьми уже меня в мужья! — А в первую брачную ночь мы будем лежать, как ложки?! — съязвил герой. — Можно подумать, мы часто делали это раньше или твоя героическая судьба предоставит нам массу возможностей в будущем, — Драко хихикнул. — Обнимашки, Поттер, — это наша с тобой экзотика. Да и возможность выспаться выпадает не так уж часто. — Через пару месяцев ты будешь считать иначе. — Через пару месяцев мы что-нибудь придумаем — я изобрету какое-нибудь зелье, например. Если не грянет конец света, разумеется. — То есть теперь я твой нежно любимый подопытный кролик? — взбеленился Гарри. — Я уже представляю себе публикации в научных журналах... — продолжал измываться Драко. — Нет, думаю, сравнение с кроликом тут как раз не очень уместно... — А помнишь, в пещере ты спросил, не мазохист ли я? — Гарри скорбно вздохнул. — У меня до сих пор нет ответа на твой вопрос. — Я не смогу причинить тебе боль, — Драко побледнел. — Даже не проси. — О, — Гарри чувственно усмехнулся, — еще как сможешь, на этот счет у меня никаких сомнений. Вот только, как всегда, ненароком. — Один — один, — хихикнул аристократ, доставая из-за пазухи карманный брегет. — Мы опаздываем к алтарю. — Может, вообще не пойдем? — осведомился Гарри с надеждой. — Ты подставляешься ради меня. Одни только слухи о моей ксенофилии чего будут стоить. Зачем тебе это? — И ты подставлялся ради меня, — хмыкнул Драко, — однако тебе ни разу толком не перепало. Я тоже рассчитываю отделаться малой кровью. Испытаем мою удачу вместе? Гарри хитро улыбнулся: — Да ты, оказывается, азартный игрок! А почему в глаза мне не смотришь? — Примета, знаешь, плохая — видеть мужа до свадьбы. Кажется громогласный геройский смех был слышен в бальном зале, где собрались приглашенные на церемонию гости. Когда несколькими минутами позже Гарри-все-еще-Поттер аппарировал туда под руку со своим будущим мужем, герой не боялся ни брака, ни сплетен, ни гибели богов, потому что все самое ужасное и самое прекрасное в его жизни уже свершилось — он встретил Драко Малфоя и полюбил, а тот ответил ему взаимностью.