Вопрос времени

Столешница из мореного дуба была завалена всякой всячиной и изобличала Гермиону в той неряшливости, которая создавала некую общность участников гриффиндорского трио на ряду с обостренным чувством справедливости и жаждой приключений, которая слыла также умением влипать в истории. Хотя сама Гермиона предпочитала множественному числу единственное, а глаголу "влипать" — "творить". Впрочем, когда речь шла о Гарри, он скорее вытворял, а в историю все его коленца вписывались существенно отредактированными. — Итак, — протянула Гермиона, когда пауза подзатянулась. — Чем могу служить? Герой блуждал бешеным взглядом по поверхности стола, усыпанной, помимо уже известных ему книг о драконах, свитками на нескольких древних языках, римскими глиняными табличками, образцами берестяной грамотности и даже узелкового письма, а также колдографиями различных мест магической силы, которые нередко украшали высеченные в камне письмена. Было на столе и несколько пресс-папье, при ближайшем рассмотрении оказавшихся фрагментами таких вот уменьшенных магией камней. — Чем занимаешься? — передвигая по столу очередную такую находку сурово осведомился герой. — Тем же, чем и весь предыдущий триместр: ищу причину ваших с Малфоем злоключений, — Гермиона постаралась, чтобы самоирония, прозвучавшая в ее голосе, и последующий отчаянный вздох не наводили на размышления своей очевидностью. — Не нужно, — спокойно и даже ласково сказал Гарри, еще минуту назад ворвавшийся в помещение с таким видом, будто за ним гнались, и буквально втолкнувший туда же растерянного Малфоя с подозрительно красными глазами. — В смысле я не хочу, спасибо большое. Пусть будет, как есть. — Как есть? — осторожно переспросила Гермиона, резко вставая, и в голосе ее послышалось бряцанье металла, не предвещавшее герою ничего хорошего. — Большое спасибо?! — Видишь ли, мы с Поттером решили, что проклятие нас вполне устраивает, — заявил Малфой с присущим только ему апломбом. — Да, — с готовностью подтвердил Гарри, — Драко может поклясться, что не имеет злого умысла, — тут он совсем недружелюбно толкнул обнаглевшего аристократа в плечо. — По крайней мере, когда я рядом. Да, Драко? Аристократ настороженно кивнул. — Остается не спускать его с члена, чтобы так оно и было в дальнейшем, — припечатал герой с гаденькой ухмылкой, памятуя о разговоре на галерее. Драко издевку то ли не оценил, то ли решил банально проигнорировать. — Что это? — упавшим голосом спросил он, указав на свисающий с края стола номер "Пророка". — Я собрала все, что касается или может теоретически касаться вас с Гарри, в том числе и газетные публикации, — не без гордости отрапортовала Гермиона. — Нет, — перебил Малфой, резко изменяясь в лице, — конкретно это, — он совсем не-аристократично ткнул пальцем в колдографию, на которой был крупным планом запечатлен герой колдовской общественности. Надпись под фото кричала с передовицы заглавными буквами "Гарри Поттер влюблен в Драко Малфоя. Сенсационное заявление". Гарри перестал ухмыляться и подошел к любовнику со спины. — О! Напечатали все-таки, — довольно протянул он, глянув Драко через плечо. — А я-то думаю, почему ты не бесишься, что я тебе репутацию порчу?! — Тут он насмешливым взглядом окинул Гермиону. — Жених все-таки. И главное — почему все так легко все восприняли, и ни с кем не пришлось объясняться насчет Малфоя?! А оно вот, оказывается, что! — Да все просто так перенервничали, когда ты пропал, и так обрадовались, что ты выжил, что, когда все хорошо закончилось, простили тебе оптом и Малфоя, и твой дурной характер, и бедовую задницу. Это интервью и не читал никто толком, пока все не устаканилось. Потом уже, когда волнения улеглись и ваше демонстративное поведение стало вызывать вопросы... Гермиона осеклась, бросив косой взгляд на Драко, в оцепенении застывшего у края стола. Серые зрачки сузились до размера бисера и сверкали недобрым булатным блеском. — Все кончено, — проскрипела где-то несмазанная пружина, и ведьма с трудом опознала в этом звуке манерные малфоевские гласные. — Что ты наделал, Поттер?! Захотелось хлопнуть в ладоши. Представляя, что это малфоевские щеки. Шекспир бы, конечно, плакал, но переигрывать все же не стоило. Ну, подумаешь, признался в любви на всю страну! С кем не бывает?! Все-таки речь идет не о ком-нибудь, а о национальном герое. Вечно эти Малфои хотят и рыбку съесть и...одной попой сесть на два стула. А Гарри, он же вообще ничего не умеет держать в себе — иначе просто взорвется. Ему размах нужен! Однако стоило Гермионе открыть рот для поучительной лекции, как героя распекли на все корки с тем самым размахом, достойным человека его значения. Ведьма даже присвистнула от восхищения, внезапно посмотрев на друга чужими глазами. А Драко тем временем продолжал обкладывать героя обвинениями и нелестными эпитетами один обиднее другого, словно решил воздать любовнику сразу за все годы совместного обучения. Правда, некоторые выпады аристократа были откровенно надуманными. В частности, Гермиона могла бы заявить под присягой, что в Отдел тайн их с ребятами рисковать жизнями никто силком не тащил, небось не маленькие. Да и обвинять Гарри в том, что он бросил однокашников на произвол судьбы, было несправедливо. Ведь в это самое время гриффиндорское трио с ног сбилось в поисках необходимых для победы в войне крестражей. Про драку в поезде Гермиона ничего не могла сказать, просто потому что ее там не было. А вот пить оборотное зелье, чтобы проникнуть в слизеринские подземелья под видом учеников противоборствующего факультета, как и следить за Малфоем в "Боргин и Беркс", было действительно на грани. "И как он только об этом узнал?! — с досадой подумала Гермиона. — Не помню, чтобы мы об этом распространялись. Да уж, неудобно вышло..." Ну и совсем за гранью были сектумсемпра и три круцио, подаренных Гарри Беллатрикс, Кэрроу и Снейпу. За Снейпа Гермионе было почему-то обиднее всего. — Это не считая тех круцио, которыми ты с недавних пор стал одаривать меня! — продолжал бесноваться Малфой. — И которые, в отличие от тех трех, работают! Знаешь, какого дементора они работают?! Да потому что ты хочешь причинить мне боль! Что ж, Малфой никогда не был дураком. Гермиона даже не знала, огорчаться или радоваться тому факту, что их выводы относительно необходимого посыла для непростительного заклинания совпадают: Гарри не смог причинить упиванцам вреда, потому что на самом деле не желал никому страданий. И хотя Драко что-то шевельнул в его душе, вывернул наизнанку все самое тёмное, что было там, аристократ понятия не имел о самом главном своем "достижении". — Гарри ни за что не навредит тебе, — покачала головой Гермиона. — Тогда, в дуэльном зале, думаешь это я тебя спасла?! Внезапная догадка промелькнула на лице Малфоя, уступив место неверию. — Но у тебя же волосы горели, — пробормотал аристократ, вспомнив устроенную ревнивым Поттером дуэль. — А знаете что?! — устало вздохнул он. — Идите-ка вы... оба! С чувством выпалив последнее пожелание, Драко развернулся на каблуках и поспешил к выходу из хранилища. Гарри ринулся было за ним, но был остановлен бесцветным малфоевским "оставь меня, Поттер, все, не могу я больше". — Оставь его, — посоветовала Гермиона, опасаясь нового витка истерики. — Хорошо все-таки, что вы сначала уничтожили те следящие зеркала. — Хорошо, что мы друг друга не уничтожили и вообще... ничего больше, кроме этих зеркал, — подмигнул Гарри. Он не помнил, чтобы говорил Гермионе, что зеркала — следящие. Сплошные недомолвки. — Не понимаю, как ты это терпишь, — ведьма указала взглядом на двери, в которые вылетел взбешенный аристократ. — Раньше он был более сдержанным. До вашей поездки в Йорк. — А я не терплю, — попробовал отшутиться Гарри, — мне все нравится. — Ну вот и скажи мне серьезно, — без тени улыбки призвала друга к ответу Гермиона, — что такого Малфой увидел в Йорке, что в уме повредился? Гарри посмотрел на подругу с сомнением, словно взвешивал, можно ли ей доверять. — Обскури, — наконец произнес он без видимого желания. — Много. Гермиона нащупала подушечками пальцев нижние веки. Чтобы убедиться, что глаза ее не вылезли из орбит. *** — ... Я-то думаю, что это он ни с того ни с сего подошел ко мне и говорит: "Прости меня, если сможешь". Тонкс, ты должна была сказать ему, что женщины вообще-то разные бывают! — То-то ты, Джинни, согласилась стать матерью его детей. — Стать матерью его детей я как раз не отказывалась. Мы не сошлись совершенно в другом вопросе. — Не думаю, что он так расстроен из-за чьих-то обманутых ожиданий, — Гермиона окинула собеседниц скептическим взглядом. — Лучше скажите мне, почему всякий раз, когда Гарри грустно, он наколдовывает себе облачную лань? — Полагаю, это непроизвольное действие защитной магии крови: патронусом его матери была лань. Женщины с недоумением проследили за тем, как похожий патронус стремглав ринулся развлекать приунывшего героя, после чего переключили заинтригованные взгляды на возникшего из ниоткуда мужчину. — Профессор Снейп, — первой оцепенение преодолела Гермиона, — но как... Мы же своими глазами видели... — Мой труп? — Снейп изогнул бровь. — Вы только не расстраивайтесь, — посоветовал мужчина без тени издевки, — да, я жив и здоров, но это ненадолго. — Да живите тысячу лет, — проблеяла Гермиона, но Снейп уже шел навстречу улыбающемуся Гарри, потрясая остальных посетителей столовой своим появлением. Причем герой явно ждал воскресшего из мертвых профессора и к тому же искренне радовался его появлению. — Дурдом какой-то, — выразила всеобщее замешательство Джинни Уизли. Луна Лавгуд, казалось, тормозила чуть больше обычного, но именно она первой догадалась поздороваться с ходячим мертвецом. И тут Лаванда пронзительно завизжала, а близняшки Патил, не сговариваясь, потеряли сознание. *** Гермиона не знала точно, предполагал ли Гарри с самого начала, что Малфой с ним абсолютно серьезен, говоря о прекращении отношений. Однако став свидетельницей очередной безобразной сцены, ведьма решила высказаться. Удобный случай подвернулся в библиотеке, где Драко приходил в себя после стычки, и куда Гермиона отправилась якобы в поисках "Продвинутого курса зельеварения". — Я не сказала тебе в тот раз спасибо, — перегнувшись через занимаемое аристократом кресло, заговорила она. — Я получила твои цветы. — Ах, ты об этом, — Драко оторвался от крошечного томика Бодлера и смерил ведьму равнодушным взглядом. — Я твои тоже. — Я была несправедлива к тебе, извини. В тот вечер Гарри тошнило вовсе не от тебя, а от отворотного зелья. В любом случае, мне следовало быть тактичнее. — Отворотное зелье? — Драко недоуменно приподнял бровь. — Гарри не знал, что его опоили, — сбивчиво затараторила Гермиона, отведя глаза. — Нужно действительно очень хотеть быть с кем-то, чтобы сопротивляться такому сложному зелью, сам знаешь. — Хочешь сказать, ради меня Поттер буквально вывернулся на изнанку? — недоверие в малфоевских глазах сменилось надеждой, пониманием и испугом. — В любом случае, — через силу выдавил он, с громким стуком захлопнув Бодлера, — теперь это уже не имеет никакого значения. — Жаль, Малфой, — Гермиона покачала головой, — ты ведь только начал мне нравиться, стал на человека похож. Не надолго же тебя хватило! — Грейнджер! — Драко закрыл лицо руками и с силой провел по нему ладонями, будто стирая с него привычно равнодушное выражение лица. — Извинения приняты. — Мы могли бы стать друзьями, — заметила Гермиона, не оборачиваясь. — При других обстоятельствах вполне вероятно. Дольше тянуть с отступлением было нельзя, поэтому Гермиона, нарочно не торопясь, с достоинством двинулась к выходу. Поравнявшись с третьим по счету книжным шкафом, ограждавшим проход от очередного уединенного закутка, она оказалась грубо выдернута из благополучно освоенного пространства. — Ты не скажешь, почему я ревную? — спросил ее Гарри, явно не искавший уединения. — Он начал тебе нравиться? Цветочками обменялись? Оказавшись по ту сторону шкафа и не без труда высвободив запястье из железной хватки героя, Гермиона недовольно покачала головой. — Верни его, — не терпящим возражений тоном потребовала она. — Сейчас же. Пока не поздно. — Ты же его слышала, — Гарри скривился в горькой усмешке, — все кончено. — Я и раньше его слышала. Только тебя это не останавливало. Так почему сейчас? — Время пришло, — Гарри дернул плечом, отворачиваясь. — Ты совсем дурак? Он же кровью чуть не истек в той пещере. — А я тут только что чуть желчью не изошел! Что с того? — Гарри грозно сверкнул на подругу глазами, задрав подбородок. — Откуда я знаю, что он там делал?! — Пытался защитить тебя при помощи драконьей крови? — наивно предположила Гермиона. — А может, приворожить? Кровь дракона ведь для приворотов используют. И для защиты от недоброжелателей, которым я считаюсь до сих пор. И для уничтожения зловещих артефактов. Волдеморт меня тоже рассматривал как артефакт, когда делал вместилищем крестража. Так чем Малфой лучше? — Лучше, — твердо заявила Гермиона, но Гарри ее не слушал. — А кровь дракона, не убитого в честном бою, попадая на человека, сводит с ума, сама знаешь. — Ты забыл про бодрящие напитки, Поттер, — сказал Драко, сделав шаг навстречу сцепившимся взглядами друзьям из полутьмы коридора. — С ума ты сходишь успешно и без моей помощи. — Надеюсь, те бодрящие напитки, которые ты давал ему последнее время, сварены не из твоей крови, — Гермиона слабо улыбнулась, — потому что она не драконья. Гарри с Драко недоуменно переглянулись и уставились на ведьму во все глаза. — Ты тут не единственный проделал анализ крови, — выразительно посмотрев на Малфоя, Гермиона поправила растрепавшиеся волосы и приготовилась рассказать смутьянам о результатах своих многодневных изысканий, а также о том, почему расследование в итоге зашло в тупик. *** — ... Не знаю, дружище, можно ли тебе доверять. То ты пропадаешь где-то, и тебя не доискаться, потом появляешься из ниоткуда весь в синяках в компании моей будущей жены, носишь с собой пыточные орудия в ее дамской сумочке... Если бы я не знал, где и с кем она тебя нашла, наверное, приревновал бы. И это не говоря о том, что ты бросаешься на людей. — Этого больше не повторится, — сказал Гарри, и хотя его язык заплетался не больше, чем язык Рона, прозвучало это гораздо смешнее. — Да, это больше не повторится, Рон, — заверил Дункан Инглби, прикладываясь к наполовину опустевшей бутылке огневиски. Гарри усмехнулся. Встретив Дункана, отпущенного из больничного крыла, он попытался попросить прощения, но не тут-то было. — Поттер, — промурлыкал Инглби, заключив героя в крепкие объятия, — ты — мой друг навеки. И в сжатой форме сообщил обескураженному герою, почему тот прощен. — Только Роджеру не говори. Не хочу, чтобы он нервничал теперь, когда все на мази. Ему и так уже досталось. — Круговая порука? — губы Гарри сами собой искривились в тонкой понимающей улыбке. — Я же чуть не убил тебя, — покачал головой он. — Ну, не убил же, — отмахнулся Инглби. — Мы теперь, вроде как, из одного кружка, и, учитывая его специфику, обижаться на такое немного странно. И потом, — Дункан подмигнул Гарри, — если бы не ты, мы бы с Роджером так и не сблизились. — Не было бы счастья, да несчастье помогло? — герой искренне рассмеялся, все еще не веря своим ушам. — Серьезно. Прости за Малфоя и за то, что Роджер про вас сказал. Он еще не понимает... — Я и сам не понимаю, — перебил Гарри. — Выпить хочешь? Мысль нажраться до морщерогих кизляков посетила его после встречи с Кингсли, в ходе которой решились сразу три вопроса. Во-первых, Гарри было обещано долгожданное свидание с неуловимым Муди, во-вторых, дальнейшее будущее Норберты могло порадовать Малфоя, и наконец, сам Малфой огорошил администрацию просьбой о переводе в колдомедицинское учебное заведение из утвержденного к обмену студентами перечня. Нужно отдать Кингсли должное, глумился он недолго. По итогу одного из самых неприятных в своей жизни разговоров Гарри был награжден сочувствующим взглядом и магическим кристаллом с завещанием Люпина. Активировав "прелегат", Гарри оказался внутри иллюзии, как две капли воды похожей на хогвартский кабинет ЗОТИ времен преподавания Люпина. Шел 1993 год, компанию муляжам черепов различных магических тварей на полках составляло огромное количество книг, а водяной черт бесновался в наполовину опустевшем аквариуме. Каменный пол блестел от выплеснутой воды, а Люпин с шоколадной лягушкой в руках улыбался сыну друга застенчиво и печально. Вглядываясь в его почти юное в далеком 1993-м году лицо, Гарри благополучно пропустил мимо ушей информацию о завещанном ему старинном граммофоне и прочие имущественные распоряжения. — Мне сказали, ты гадаешь как заменить Теду отца? — кристальный Люпин грустно вздохнул. — Никак. Уж ты-то должен знать, что это невозможно. Гарри машинально кивнул, молниеносно включаясь в беседу. — Просто будь собой. Я выбрал тебя, потому что ты знаешь, что такое быть сиротой, и у тебя был Сириус. Ты должен стать лучшим крестным отцом, но если будешь напрягаться, ничего не получится. Речь идет о моем ребенке, поэтому я прошу тебя... Дальше Гарри не слушал. Внезапно он понял, что Рем планировал свой уход с самого начала. Что ж, иногда детям нужно помочь только родиться. В мире, где сироты имеют привилегии в отношении воспитания таких же сирот, без выпивки было просто не обойтись. — Прости меня, если сможешь, — резюмировал Люпин. — Я думал, что ты поймешь. "Из-за Малфоя, — понял Гарри. — Из-за Малфоя я стал таким уязвимым. К той моей части, которой он завладел безраздельно, не апеллирует только ленивый, и будь она у меня в штанах, жить бы стало гораздо легче..." — Что ты там шепчешь?! — пьяный Рон отобрал у Инглби бутылку и теперь помахивал ею у героя перед носом, возвращая его во времени при помощи такого вот нехитрого маятника. — Я спрашиваю, можно ли уже поздравить вас с Гермионой с почином или еще нельзя? — быстро нашелся Гарри. — А, — огорченно сказал Рон. — Нельзя пока. Все время что-то мешает, — тут он окинул героя укоризненным взглядом. — То у любовника нашего лучшего друга случится истерика, то у Гермионы от недосыпа голова заболит. — Ну и что? — недоуменно уставилась на брата Джинни, пьяно взмахнув руками. — Это же наоборот, секс, он обезболивает, потому что в процессе выделяются эндорфины! Рон недоверчиво взглянул на сестру. — Так вот, как это называется, — пошло хохотнул захмелевший Инглби. — А я-то думал это... Предсказуемый конец фразы Гарри не расслышал. Он вышел, притворив за собой дверь зала для отработок. Утром смутно знакомый филин принес Малфою письмо, и тот тут же попросил о переводе в другое место. Гарри даже не стал перехватывать послание, чтобы лишний раз убедиться в своей правоте. Он послал в имение Малфоев вопиллер, вздрагивая от негодования всякий раз, когда образ изменившегося в лице блондина представал перед мысленным взором. — Ладно, Драко, — пробормотал герой себе под нос, бомбардой вышибая двери в комнату на чердаке. — Сейчас посмотрим, что ты скрываешь. *** По задумке ювелира, лента из червленого серебра должна была змеей оплетать безымянный палец, покачивая на свитом в знак бесконечности хвосте мрачно алый, как пролитая кровь, карабункул. Лицо героя, тронутое лучами заходящего солнца, выгодно подсветившими украшение в его руке, не предвещало вошедшему ничего хорошего. — Парные кольца, Малфой? — как можно спокойнее осведомился Гарри. — Ничего не хочешь мне сказать? — Ладно, — вздохнул Драко, преодолевая порог раскуроченного заклятием выхода. — Ладно? — Гарри встал с постели, на которой сидел, письмо с витиевато переплетенными на месте подписи "Л" и "М" упало с коленей ему под ноги. — Я выйду за тебя, — сказал Драко совсем уж тихо, пряча побелевшие костяшки пальцев в карманы брюк. — Или ты теперь не хочешь? Гарри молча двинулся к нему, сжимая и разжимая кулаки. В одном из них то появлялась, то исчезала подсвеченная закатными отблесками пресловутая змейка. На другом, сверкая еще и массивной оправой драконьих лап, красовался перстень побольше. Споткнувшись об обувную коробку, герой мазнул равнодушным взглядом по покатившимся к Драко безнадежно испорченным замшевым оксфордам. Разряженный воздух комнаты моментально наполнился слабым, но неприятным запахом застоявшейся желчи. — Что же ты их не выбросил? — ехидно осведомился Гарри. — Да ты знаешь, так обеднел, что решил припрятать на черный день — вдруг отчищу? Драко окинул героя ледяным презрительным взглядом. — Вот просто интересно, — Гарри сощурился. — Ты хранишь их, чтобы помнить наш с тобой первый раз или в знак того, какой я бываю мудак? — Я храню их, — Драко не удержался от слабой улыбки, — потому что на них есть твои частицы. Все намного практичнее. — Да, конечно, — Гарри сделал вид, что поверил. — И не смей оскорблять себя. — Конечно. Это же твоя прерогатива, — Гарри сделал последний шаг, награждая Драко звонкой пощечиной. — Надевай, — он грубо выдернул правую руку аристократа из кармана, разжал кулак и впихнул в ладонь кольцо. — Нас уже заждались. *** — Нет, пожалуйста, только не это, отец, ты ведь можешь лишить меня наследства! Хочешь, я сам подам на эмансипацию? Есть же другие способы... Гарри никогда не видел, чтобы Драко кого-нибудь так отчаянно умолял, да и сейчас не смотрел — брезговал. — Мистер Поттер? — услышав густой, обволакивающий, как болотная грязь, голос Люциуса Малфоя, Гарри встрепенулся и наградил его уничижительным взглядом. В малой гостиной, где, как правило, проходили встречи учащихся с семьями, было душно, несмотря на осеннее время года. Диваны и кресла со спинками в виде крыльев и плавными линиями подлокотников как будто вибрировали в раскаленном воздухе, а может, во всем была виновата стихийная магия неприятного разговора... — Вы знаете, что нужно делать, мистер Малфой. — Мы покинем Альбион с первыми лучами солнца. — Я очень на это рассчитываю, — Гарри смерил малфоевскую чету равнодушным взглядом. Нарцисса даже не плакала. В напряженной тишине было отчетливо слышно, как жужжит и долбится в стекло неугомонная муха. Драко всхлипнул, но быстро взял себя в руки. — Аперитив? — как ни в чем не бывало предложил Люциус. Он вообще вел себя так, как будто находился у себя дома. — Выйдите, нам с мистером Поттером нужно поговорить. Нарцисса и Драко покинули помещение. — Мне наплевать, чье имя исчезнет с вашего фамильного древа, но Драко должен принадлежать мне, — заявил Гарри, едва за ними захлопнулись двери. — Иначе вы пожалеете о том дне, когда решили подложить его под меня. И о том дне, когда родились на свет, пожалеете тоже. — Он и так Ваш, Вам разве это не очевидно? Люциус наколдовал две рюмки и извлек из кармана камзола флягу. — Да, — Гарри согласно кивнул. — Я бы купил его за любые деньги, но он достался мне не за плату, тут Вы правы, и это делает меня по-настоящему счастливым, а его — бесценным. — Тогда за что Вы наказываете нас, его семью? — разлив содержимое фляги по бокалам, Люциус мягко улыбнулся, как это делал Драко в интимные моменты. По комнате поплыл запах бренди. — Пейте. Не отравлено. — О чем Вы, мистер Малфой? — Гарри ответил такой же добродушной улыбкой, но от выпивки воздержался. — Мне нет до вас никакого дела. Я просто даю Драко понять, что он больше не продается. — Как благородно! Жаль, что вы не объяснились до того, как я купил ему эту цыганку. Да-да, именно купил, мистер Поттер, не нужно так на меня смотреть, Вы ведь в курсе этой истории? — Люциус вопросительно изогнул бровь. — Чтобы продолжить род, мальчикам нужен опыт. Я совершил ошибку, и теперь мы все прокляты. Драко проклят. — Хорошая попытка, мистер Малфой, но это ничего не меняет, — в геройских глазах праведный гнев мешался с жалостью и насмешкой. — Даже если вам удастся обесценить Драко в его глазах и в своих собственных, в моих Вы все равно недостойны права называться его семьей. Убирайтесь по-хорошему. Пока я даю вам щедрые отступные. — Я говорю все это лишь затем, чтобы Вы смогли защитить моего сына, мистер Поттер. Берегите его и будьте счастливы оба — о большем я не прошу, — покачав головой в негодовании, Люциус осушил свою рюмку. С тихим хлопком она растворилась в воздухе прямо в его руках. — С учетом Вашей семейной истории, мне понятны такие сомнения, но поверьте, нет таких родителей, которые не желали бы своим детям добра. А вот понятия о добре и зле у тех и других часто могут разнится. Я пережил две войны, мистер Поттер, и сохранил достоинство, жизнь, семью и имущество. Мой грех лишь в том, что я — человек другой эпохи, и мои методы и ценности кажутся молодежи безнадежно устаревшими. — И в том, что Вы хотели использовать собственного сына для улучшения благосостояния этой Вашей семьи, — Гарри мягко улыбнулся, вполне искренне и даже чуточку благосклонно. — Давайте сделаем вид, что Вы меня почти убедили? Однако все это не отменяет того факта, что я ревнив и склонен к параноидальным фантазиям. Пусть это будет Вашей жертвой во благо, — Люциус кивнул, и Гарри опрокинул зависшую между ними рюмку бренди, скрепляя устный договор. Рюмка с тихим хлопком растворилась в воздухе, оставляя легкое покалывание на соприкасавшихся с ней геройских пальцах и руках. — Всего доброго, мистер Поттер, — Люциус изящно кивнул и двинулся к выходу. — Мистер Малфой, — позвал Гарри, не оборачиваясь. — Я все же зауважал Вас немного, так что постарайтесь не утратить моего снисхождения. Ради Драко. — Это то, что Малфои делают для своих детей, мистер Поттер. Когда Гарри обернулся на щелчок дверной ручки, дверь за Люциусом уже захлопнулась. *** Драко неотступно следовал за Гарри по пятам, не давая расслабиться. Быстрая смена событий буквально лишила его способности рассуждать логично, но попытаться все-таки следовало. — Поттер, нужно поговорить. Гарри вздрогнул, как будто не ожидал от Драко поползновений к коммуникации. — Это ваши малфоевские дела, — поморщился он. — Избавь меня от подробностей. Я скажу тебе только одно: никаких контактов с семьей. Последствия могут быть самыми непредсказуемыми. Потому что… я же вижу, как ты на них смотришь. Как я — на родительские колдграфии. Я ведь тоже злюсь, как подумаю, что они умерли и оставили меня совсем одного, разбираться со всем этим дерьмом. Почему не нашли другого способа защитить? И почему сразу оба? Так любили друг друга, что обо мне не подумали? Даже в смерти быть вместе… я теперь понимаю, каково это, потому что у меня есть ты. Но ты… ты же каждый жест их ловишь, и… я, конечно, ревную, но не в этом дело… они же хуже колдографий — отморозки, — не спорь со мной сейчас, к пикси этот твой этикет-пиетет… я к тому, что я всё знаю, хотеть любящую семью – это нормально. Но теперь я — твоя семья, Драко, и мне нужна вся любовь, которая у тебя есть, без остатка, потому что раньше у меня никакой не было. Вообще-то если бы они любили тебя, тогда да, но они… Ты должен забыть о них, поклянись! Потому что, если ты будешь помнить, они смогут тебя обидеть, а я… Я же наложу на них Империус, чтоб вели себя так, как ты хочешь. А если и это не подействует, тогда зааважу, не заставляй меня… Никто не вправе обижать тебя, любовь моя. Даже я. Выпалив все это, Гарри устало привалился к каменной кладке коридора, ведущего к теплицам. Драко никогда бы не подумал, что Гарри может сердиться на своих родителей за то, что те умерли. От услышанного в горле встал ком, голова кружилась. — Поцелуй меня, — попросил герой устало, — или просто уйди. Я ничего не готов слушать сейчас. Мне физически больно. Драко кротко вздохнул и приблизился к Гарри вплотную. На нем опять была тонюсенькая рубашка, обрисовывавшая точеные мышцы. Герой видел скованность, с которой Драко метнулся к его губам, чувствовал решительность аристократа, тепло и трепет, его прерывистое дыхание на своих губах. — Я люблю тебя, — прошептал Драко и осторожно всосал нижнюю. Гарри почувствовал, как сердце пропустило удар, и прижался к нему всем телом, сгребая в медвежьи объятия. — Этого ты тоже не хочешь слышать? — Повтори, что ты сейчас сказал?! — простонал Гарри в приоткрытые губы. Драко целовал его сам, осторожно водил языком по небу и вылизывал нижнюю губу со внутренней стороны, как котенок, дорвавшийся до сметаны. Когда воздух в легких у обоих закончился, аристократ по своему обыкновению спрятал лицо у любовника на груди. — Повтори, что ты сказал, — потребовал Гарри, запрокидывая кружащуюся голову и упираясь невидящим взглядом в сводчатый потолок. — Я люблю тебя, Поттер, — прошептал Драко, лизнув геройскую шею. — Прости меня, если сможешь. — Уже простил, — Гарри фыркнул, но объятий не разомкнул. — Я не хотел, чтобы ты узнал, — Драко поуютнее устроился у него на груди и затих. — Кстати, как ты узнал? — Ты сказал, что тебе нравится здесь учиться, потом получил письмо из дома и захотел перевестись. Думаешь, я дурак? Драко отрицательно покачал головой, чиркнув носом по геройским ключицам. — Мы едва не трахнулись у Чарли на лужайке, после пещер ты ко мне в штаны полез на глазах у всех, я тебе предложение сделал, и ты мне не отказал. А задергался только, когда статью в "Пророке" увидел. — Дедукция, ясно, — Драко хмыкнул и еще крепче прижался к герою. Так они и стояли, пока не зазвонили к ужину. *** Прежде Гермионе никогда не приходилось сталкиваться с цыганскими проклятиями, но сверившись с литературой, она почувствовала уверенность. Эта довольно простая, хотя и сильная магия, не обещала никаких побочных проблем в случае правильного проведения ритуала. Главным нарушением магического договора, которое могло повлечь за собой разнообразные негативные последствия, было то, что Драко не сочетался со своей избранницей законным браком. И так как он заочно овдовел в результате консумации этого самого брака, достаточно было просто выполнить пропущенное условие, чтобы отозвать проклятие. Для этого нужно было просто эксгумировать труп и провести ритуал бракосочетания. Правда, если бы где-то существовал призрак невинно убиенной, это в последствии могло бы усложнить бракосочетание Драко с Гарри. Но если бы призрак существовал, он бы уже преследовал Драко или Люциуса, разве не логично? Таким образом, девушка, скорее всего, умерла в счастливом неведении. Изложив свою точку зрения, Гермиона заняла свое место за столом и приготовилась отвечать на вопросы, но их не последовало. Субботние посиделки в кофейне близнецов обещали пройти в гробовом молчании. — Гарри, скажи что-нибудь, — ласково попросила Гермиона. — Он не может, он дуется, — Драко отодвинул от себя крошечный эклер, к которому даже не прикоснулся. — Почему? — встрял Рон, окинув заинтересованным взглядом окаменелости на месте привычных глазу геройских черт. — Я думаю, он не простил меня, вот почему, — вздохнул Драко. — Говорит, что простил, но на самом деле это не так. — Гарри? — Рон повернулся к другу с очевидным вопросом. — И что он натворил? Гарри встал из-за стола и двинулся в направлении выхода, но Драко вцепился в манжет его форменной рубашки. — Оставь его, — посоветовала Гермиона. — Пусть остынет. — Я предпочитаю его горячим, — Драко отрицательно покачал головой и подмигнул шокированной такой подначкой Гермионе. Гарри вырвался из цепких пальцев и посмотрел на него с укором. — Что, я не дал бы тебе денег на твой долбаный мэнор? Тебе надо было только попросить! — И как ты себе это представляешь?! — мгновенно ощетинился аристократ. — Малфои не просят денег! И вообще, — тон его немного смягчился, — задумка была в том, чтобы вызвать у тебя чувство вины, и ты сам предложил откупную. Ну или втереться к тебе в доверие, узнать какой-то секрет и потом шантажировать. Но как только я обнаружил, что вызываю в тебе какие угодно чувства, кроме чувства вины, бессовестный ты волшебник, от первоначального плана пришлось отказаться. Воцарившуюся после сказанного тишину, казалось, можно пощупать руками. Гарри по-прежнему был мрачнее тучи, а Драко на его фоне прямо светился от счастья и даже приобрел какую-то несвойственную ему раньше расслабленную уверенность, в то время как герой сшибал углы с бледным видом и леденящей душу маской спокойствия на лице. "Они опять поменялись местами", — подумала Гермиона. — Зная Гарри... — начал, было, Рон. — Уизли, ты не знаешь Гарри. И ты тоже, Грейнджер, без обид, — аристократ окинул Гермиону свирепым взглядом. — Он до сих пор переживает смерть своих родителей и прячет за гриффиндорским напором страх быть отвергнутым. Он очень хочет детей. Он ревнив, потому что не верит в свою исключительность и думает обо всех вокруг, что они лучше, чем есть на самом деле. У него нет любимого напитка, еды, цвета или запаха, потому что никто никогда не спрашивал у него, что ему нравится. Но он любит клетчатую фланель, а еще — свежие и древесные ароматы. Потому что это мой запах, а меня он любит. После секса ему нужны объятия и сон, а не еда. Я знаю, как он кончает, как он спит, как он ест, с каким выражением лица ловит снитч и садится на метлу, что для вас, конечно, абсолютно излишне. Вы не наблюдали за ним так пристально, как я, потому что он был у вас с самого начала. Но теперь я его самый близкий человек, я даже ближе ему, чем кожа. И я знаю, что сейчас он боится, что проклятия не станет, и тогда я захочу жениться и продолжить малфоевский род, а ты, Грейнджер, об этом даже не подумала! Вот почему мы не станем искать ничью могилу и никаких ритуалов проводить не будем. Я просто надену белую мантию и выйду замуж за Гарри Поттера. И даже смерть не разлучит нас. Гарри вздрогнул, а Драко поднялся из-за стола и пошел к выходу, дрожащими руками доставая из кармана светлых брюк сигареты. — Простите, — Гарри смущенно посмотрел на друзей. — Он немного... — Ну, он и не должен вообще-то нас любить, — Гермиона встретилась взглядом с ошарашенным Роном и покачала головой. — Главное, чтобы он любил тебя, и если он и дальше будет таким внимательным, то... — Да, — сказал Гарри, расплываясь в довольной улыбке. — Мне однозначно повезло, что это именно он.