Месть — это блюдо, которое подают горячим

Сюрприиз! *-* Я была весьма польщена таким вниманием к моему фанфику и мне было очень неловко, что меня человек шесть попросили написать продолжение.. Короче, я собрала всю свою волю в кулак и таки сделала вторую часть. Она получилась, наверное, немного меньше, потому что прелюдии практически отсутствуют, и никто никого уже не мучает поркой. Не стоит ждать, в общем, от продолжения многого, тогда оно никого не разочарует ^.^ Приятного чтения! <3 <3 <3 <3

— Дети! Папочка дома! — с позитивным настроем пришёл домой Луи, громко хлопая дверью и мысленно потирая ладошки. Зейн и Гарри спали в обнимку на кровати после тяжёлого «трудового» дня. У Гарри было два экзамена, затем он бегал в магазин, в химчистку, мыл полы и внимательно выполнял домашнее задание. Зейн же сходил постригся, приготовил ужин, написал электронное письмо в одну компанию и растолкал Гарри на выполнение домашнего задания. И, не сказать, что деткам не нравился такой образ жизни. Ведь они точно знали, что за полезные и хорошие дела их всегда наградят, а наградой им служили папочкина задница или папочкин член. Так они и жили. Всех всё устраивало, и, собственно... Почему бы и нет? — Зейн, да у тебя талант, — улыбаясь и демонстрируя потрясающие скулы, подметил отец, что закидывал за обе щеки вкусно приготовленный салат Зейна. — Я старался, — смутился брюнет. — Гарри, тебе нравится, как готовит твой брат? — чуть склонился над столом Луи, соблазнительно щуря глаза и прикусывая губу. — Очень! — наигранно ответил Гарри, бросая взгляд на Зейна, который всё ещё был польщён, а в его зрачках играл какой-то дьявольский огонёк. — Та-а-ак... Ну, что ещё вы сегодня сделали, мальчики? — веселью и хорошему настроению отца не было предела. Дома чисто, убрано, ему ничего не надо делать, да и ещё, видимо, нехилый такой вечерок намечается... Просто прелесть. — Я на пересдачу ходил, — гордо объявил Гарри. — Мистер Лоуренс пока ничего не сказал по поводу того, как я переписал, но он похвалил меня за кардинальные улучшения в оценках! — Молодец, Гарри! — не переставал радоваться Луи, которому нравилось, чёрт возьми, нравилось теперь, что у него были дети — два потрясающих, сногсшибательных умницы-сына, прекрасно же! — Пап... — нахмурился Зейн и мягко провёл подушечками пальцев по щеке и подбородку отца. — Почему ты не бреешься? — Тебе не нравится? — с некой обидой в голосе уточнил Луи, что немного разозлило Гарри, ведь его папу никто не смеет обижать. Даже Зейн. — Брось, Зейн! Пап, тебе очень идёт, правда, — одёрнул его руку Стайлс, мило улыбаясь Луи и пиная ногу брата под столом. Они озлобились друг на друга, но не смели произнести ни слова. Не хватало ещё ссоры во время семейного ужина, особенно, когда у папочки такое хорошее настроение. Тьфу-тьфу-тьфу! — Па? — робко спросил Зейн. — У тебя... Сегодня... Какие планы... На вечер? Напряглись все. Напряжение разлилось по телам Луи, Гарри и Зейна в одинаковой степени. Им всё ещё было неловко говорить об этом, они всё ещё немного смущались, потому что не особо давно это практиковали и, ну, действительно же было неловко... Спрашивать отца про то, а будет ли сегодня секс. — Эм... Я не занят и... Вы, вроде, всё сделали, — Луи засмущался, нахмурился, опустил голову, но не смог скрыть нелепой улыбки. — Что ж... — Мы подойдём в комнату, папуль, — подхватил Гарри. — Только посуду вымоем. Луи поднял глаза и всё с той же счастливой улыбкой закивал, однако смущение не покидало его щеки, отчего пол-лица мужчины бессовестно горело, придавая ему такой сексуальный вид, но нет, простите, не за едой уж. Семья ещё успела испробовать вкуснейший шоколадный тортик, что Луи, как оказалось, притащил с работы, мол, у его начальника был день рождения, а Луи нагло украл несколько кусочков лакомства для своих сыновей. Разумеется, сыновья порадовались, потому что Зейн хоть и вкусно готовил, но он никогда не изворачивался на всякие там сладости, тортики и прочее, и, собственно, этого парни были почти всегда лишены, если они, конечно, не перекусывали где-нибудь во время прогулок, но, по правде говоря, им было просто лень тащиться в какие-нибудь кафешки или магазинчики, чтобы порадовать себя сладостями. В детдоме, разумеется, их ничем таким никогда практически не баловали. Поэтому, вот. Сегодня был небольшой такой праздничный ужин. И, как обычно, все остались довольны. Гарри и Зейн немного волновались во время мытья посуды и очередного прибирания в комнате. Почему волновались? Потому что их ждал секс. Они об этом думали, и у них подкашивались ноги, дрожали губы, сбивалось дыхание. Ожидание чего-то такого всегда заставляет нервничать. Когда это происходит спонтанно... Вроде бы и не так страшно. Но когда ждёшь... — Па, мы всё, — заглянули ребята в комнату своего отца, который сидел за компьютерным столом и что-то быстро печатал. — О! — обернулся мужчина и тут же поставил компьютер в спящий режим. — Дети пришли! Он встал со стула и немного потянулся. Выбивающиеся волосы мужчины были аккуратно заправлены за уши, на носу красовались чёрные прямоугольные очки, рукава белой рубашки были небрежно закатаны, а верхняя пуговица воротника расстёгнута. На тот момент просто не было мужчины сексуальней и горячей, чем такой уставший и помятый Луи. — Проходите, мальчики, чего вы на пороге стоите? Особого приглашения ждёте? — с лёгкой улыбкой пригласил их Томлинсон. Парни тут же очухались и быстро подошли к дивану, присаживаясь на мягкую мебель. Оба были какими-то зажатыми, отчего Луи тоже стало немного неловко. Отец оставил очки на столе и схватился за спинку стула. — Зейн, — мужчина подставил стул перед мальчиками, сел на него и положил свою ладошку на ногу брюнета, начиная пожирать его глазами. — Начнём с тебя, — Малик смущённо улыбнулся. — Ты сегодня всё сделал, да? — Ну... Вроде... Я в парикмахерскую сгонял, — начал он, проводя рукой по волосам и демонстрируя семье свою новую стрижку. — Эм... Ужин сделал... В комнате убрался... — Ты умница, — хитро улыбаясь, подмигнул Луи. — А ты, Гарри? — мужчина приподнял брови и обратил свой взгляд в сторону кудрявого. — Я уже говорил. Учусь хорошо, посуду мою, кровать заправляю, — кивал парень, наблюдая за тем, как у его папочки на руках и шее выступали красивые синеватые вены. Боже. Гарри нервно сглотнул и перевёл взгляд на довольную мордашку своего отца, которая была, одновременно, и чересчур счастливой, и чересчур уставшей, возможно, даже безынициативной. — Па-а-ап, всё нормально? — привстал кудрявый. — Ты какой-то бледный?.. — Чего? — нахмурился Луи, провожая глазами сына, который стремительно быстро подходил к нему. — Да-да, пап, всё в порядке? — поддержал Зейн, увидев некую иронию в выражении лица своего брата и решив подхватить его какую-то хитрую затею. — Па, — Гарри встал сзади и нежно обнял своего отца, целуя его в щёку, пока тот гладил его руки, — па, мы тебя расстроили? — Что? — резко обернулся Луи, чуть ли не сталкиваясь своими губами с губами Гарри. — Ой... В смысле... Чем? О чём ты?! — Ты какой-то грустный, — кокетничал Гарри, корча трагическую мордашку. — Всё хорошо... — недоумевал отец. — Папуль, — шепнул Стайлс и, дождавшись, когда папуля к нему снова повернулся, а между их лицами стало расстояние не более сантиметра, накрыл его тонкие розовые губы своими — горячими, пухлыми и слегка потрескавшимися. Зейн улыбался, глядя на то, насколько же трепетным и красивым был этот поцелуй. Гарри и Луи очень осторожно и мягко целовались, словно боясь навредить друг другу или сделать больно. Мужчина немного отстранился. От его широкой улыбки у него появлялись морщинки в уголках глаз и губ. Улыбка была искренней, как говорят психологи. Тем временем руки Гарри не болтались без дела, они медленно окутывали корпус папочки, гладили его, после чего пальцы начали постепенно расстегивать пуговицу за пуговицей на белоснежной рубашке отца. Со временем подтянулся Зейн. Брюнет раздвинул ноги мужчины и уселся меж них, пытаясь избавить отца от мешающих деталей одежды... От всех деталей одежды. Парни медленно раздевали Луи, пока тот уже слегка постанывал, вцепляясь пальцами в спину то одного сына, то другого. Гарри ласкал рот папочки своим горячим, шершавым языком, временами перемещаясь к щекам, шее и засасывая прохладную кожу, что была вся в мурашках. В это время Зейн расстегнул ширинку и приспустил офисные брюки отца, прося иногда того, чтобы он приподнял со стула свою вкусную задницу. Шальные ручки Гарри опустились на грудь папы, очерчивая на ней невидимые круги и пощипывая соски, отчего мужчина отклонял голову назад, более громко постанывая. Зейн успел уже стянуть с папочки бельё, накрывая своей рукой уже до боли знакомый член отца. Горячие губы Малика опустились на внутреннюю сторону бедра мужчины, выцеловывая, а затем покусывая там кожу и постепенно перемещаясь к набухающему органу. Младший сын водил языком по шее Луи, ключицам, вбирал в рот соски, чувствуя, как они твердели; а Зейн уже подошёл к члену, что находился в полустоящем состоянии, и начал засасывать кожу на яичках, обильно смачивая её слюной, после чего он, странно прокрутив головой, насадил свой рот на орган, сразу полностью заглатывая его и так соблазнительно втягивая щеки, что Стайлс не выдержал и прильнул к шее брата, мешая ему отсасывать своему отцу. Гарри присел на корточки рядом с Маликом, и тот понял намёк, сняв свои опухшие губы с члена папули и начиная ласкать плоть лишь кончиком языка. Стайлс поступил так же, играясь язычком с органом папы, проводя им вдоль всего ствола, по выпирающей венке и слизывая с головки кисловатую естественную смазку. Зейн и Гарри временами соприкасались своими языками, отчего их члены непроизвольно дергались, и сами парни издавали небольшие стоны. Луи наслаждался. Он был на седьмом небе от этих ощущений. Его ласкали два языка, две пары рук, два невероятно красивых парня. Кто бы, блин, не улетел на седьмое небо от такого?! Гарри нагло начал проситься языком в рот Зейна, а тот просто не смог ему отказать, притягивая кудрявого к себе за волосы и пылко его целуя. Парни сцепились языками и телами, они кормили друг друга кислородом, рукой надрачивая папуле. Со временем Гарри и Зейн избавили друг друга от мешающей одежды, а в руках одного уже появился тот самый синий резиновый член, что теперь официально для всех лежал в верхнем ящике папочкиного стола. Луи наблюдал за тем, как его дети старательно ублажали друг друга, из-за чего он сделал вывод о недостатке ласк у его сыновей. Томлинсон слез со стула и присоединился к Гарри и Зейну, добавляя к их языкам ещё и свой. Втроём. Поцелуй втроём. Отец и сыновья ладонями мяли попы друг друга, щипали спину, водили ласково руками по талиям. И этот контакт тремя языками и тремя стоящими членами... Гарри слегка поныл и начал двигать бёдрами, создавая невероятное, убивающее наповал трение между органами его, отца и брата. Зейн нахмурился и поддержал Стайлса, усиливая трение настолько, что казалось, будто между ними сейчас должен был появиться огонь. Луи стал более грубым и страстным, потому что его возбудили. Он, закончив ласки языком, небрежно толкнул парней в плечи: — Грудью, мальчики, на диван, и ножки пошире, — приказал отец, указывая на диван «переговоров», парни с удовольствием последовали приказу, поудобнее укладывая корпус и оттопыривая попки. Луи быстро сбегал к столу, из всё того же ящика достал смазку, презерватив и вернулся к мальчикам, становясь сзади них на коленки. Мужчина хорошенько смазал пальцы обеих рук и снова приказал: — Ручками раздвигаем ягодицы. Гарри и Зейн не заставили себя долго ждать, немного поёрзав на месте и открыв для папы свои дырочки. Луи улыбнулся и, шепнув: «Послушные детки», приставил смазанные пальцы к анусам сыновей и сразу начал продвигать руку вперед. Пальцы входили медленно и глубоко. Гарри зажимался больше, обволакивая пальчики папы неописуемым жаром и влажностью, в то время, как Зейн же сразу расслабился и с лёгкостью принял в себя два папиных пальца. Стайлс так жалобно скулил и напрягал мышцы, что его брат и отец прямо таки по-настоящему за него забеспокоились: — Гарри, тебе больно? — слегка наклонился к нему Луи, а Зейн переплёл пальцы Гарри со своими, начиная потирать дрожащую ладонь парня. — Немного неприятно... — сдавленно ответил Гарри, лбом вдавливаясь в поверхность дивана. — Будет лучше, солнышко, расслабься, — успокаивающе прошептал Зейн, чьё сердце болело за неготового ещё, как оказалось, брата. Гарри, сильно жмурясь, быстро закивал, после чего как-то рвано выдохнул. Луи постарался быть насколько это возможно нежным и медленным, уделяя чуть больше внимания младшему сыну. Мужчина вынул второй палец из входа Гарри и сначала хорошенько поработал внутри одним, средним пальцем, вкручивая его, слегка сгибая и быстро-быстро двигая взад-вперёд, после чего только Луи позволил себе ввести указательный палец, а Гарри уже чуточку расслабился к тому времени. Зейна же спокойно трахали в два пальца, разводя ещё к тому же их в стороны, проталкивая очень глубоко и даже умудряясь задевать простату. Малику явно не терпелось, он хотел большего, хотел, чтобы его уже к чёрту отымели и не мучили ожиданием, в то время, как Гарри по-прежнему всё так же жалобно скулил. Поглаживания Зейна уже не особо помогали, и он решил отвлечь брата сладким поцелуем, к чему, собственно, впоследствии, и приступил. Пока дети игрались языками, Луи нагло воспользовался ситуацией и добавил каждому по ещё одному пальцу. Зейн прогнулся и оттопырил попку, дальше насаживаясь на пальчики папы, а Гарри нахмурился и оторвался от поцелуя, но Малик его обратно притянул за шею, слушая недовольные стоны и чувствуя судорожные выдохи брата. — Хорошие мальчики, — причитал Луи, наслаждаясь зрелищем и быстро двигая пальцами в дырочках сыновей. Тот жар, что окутывал его пальцы, то, как Гарри сжимался и расслаблялся вокруг его пальцев, а Зейн сам вилял задницей, сильнее и глубже трахая себя, заставляло Луи недовольно хныкать от ощущений по-максимуму набухшего члена, что просил скорейшего удовлетворения. Мужчина резко одернул левую руку, избавляя Гарри от неприятных ощущений, а затем схватился за резиновый член и устроился прямо сзади Зейна. Стайлс обернулся, сгорая от любопытства. Отец мягко положил свои ладони на бёдра сына и притянул его чуть ближе к Зейну, чтобы его руки могли дотянуться до попы Гарри, пока он будет трахать старшего сынка. — Малыш, ближе, — прошептал Луи. Гарри подчинился и встал почти вплотную к брату. Мужчина поощрительно поцеловал младшего сына в ягодицу, после чего раскатал по своему члену презерватив, отбрасывая на пол в сторону использованную упаковку. Луи пристроился к дырочке Зейна и одним резким толчком глубоко вошёл в него, заставляя парня скулить и краснеть, цепляясь за обивку дивана. Гарри, прикусив губу, наблюдал за извивающимся братом и напряжённым отцом, желая, чтобы и его тоже ублажили. Стайлс жалобно посмотрел на Луи, а тот в ответ ему улыбнулся, протягивая руку за смазкой и синей игрушкой. В это время Зейн сам контролировал ситуацию и двигался в нужном ему ритме, самостоятельно трахая себя затвердевшим и неподвижным членом папочки. Луи смазал игрушку и, попросив Гарри раскрыть свои ягодицы, медленно начал вводить её, слушая постанывания сына. Кудрявый жмурился, поджимал пальчики на ногах, сильно вдавливался в диван и громко-громко стонал. Было неприятно, непривычно и больно. — Тш-ш-ш, Гарри, терпи, милый, — заботливо проговаривал Луи, хотя ему сейчас хотелось только выть и рычать от тех ощущений, что он испытывал благодаря другому своему сынку, который так развратно вилял задницей и запрокидывал голову, что, чёрт... Это было слишком соблазнительно и жарко... Щёки Гарри покрыл алый румянец, после чего по ним же потекли слёзы. — Прости, — шепнул отец и одним быстрым движением протолкнул в сына член до основания, проходясь по бугорку нервов. Гарри завыл и постарался слезть с игрушки, но электрические разряды, которые заставили его руки и ноги трястись, просто не позволили парню сдвинуться с места. Стайлс шумно втянул носом воздух и прохрипел: — Ещё... — Ещё? — обрадовался Луи. — Ты хочешь ещё? — Да... Давай, прошу, сделай ещё раз, папу-у-уль, прошу, — умолял Гарри. — Маленькая шлюшка, — выплюнул мужчина и повторил своё движение. Стайлс завыл и трясущимися пальцами схватил Луи за ладонь, забирая у него резиновый член. Луи с радостью отдал эту синюю штуковину своему сынку и теперь, наконец-то, положил обе руки на талию Зейна, начиная уже самостоятельно выбирать ритм своих вдалбливаний. Кудрявый кусал губу, хмурился, выгибался, но продолжал себя размеренно трахать, постепенно ускоряя движения членом внутри себя. Зрачки Зейна неприлично расширились, делая его глаза почти полностью чёрными, а рот соблазнительно открылся в влажных и горячих покрикиваниях. Луи облизывал губы и тяжело мычал пока трахал развратную задницу сына. Комната погрязла в стонах. Гарри почувствовал, что ему становилось несколько неудобно, и кудрявый решил изменить позу, садясь на корточки и разводя в стороны коленки. Парень одной рукой придерживал основание резинового члена, а другой дрочил себе, не переставая прыгать на игрушке и заполнять помещение грязными, низкими криками. Его глаза были закрыты, в то время, как ужасно розовые губы наоборот ни на секунду не смыкались, позволяя парню стонать столько, сколько тот только мог пожелать. Луи слушал громкий скулёж своих сыновей и мысленно умирал от наслаждения, ещё жестче начиная трахать Малика, который уже почти плакал из-за того количества удовольствия, что одолевало его из-за постоянной стимуляции простаты. Стоило Гарри открыть глаза и увидеть эту потрясающую картину: вспотевший Луи, в бешеном ритме беспощадно вбивающийся в подчиняющегося Зейна, который выгибался, казалось, во всех местах... Парень тут же принялся усерднее себе дрочить и быстрее прыгать на члене, чувствуя приближение развязки. Стайлс опёрся на ступни — так ему было удобнее насаживаться на игрушку, после чего парень на секунду прекратил трахать себя, усиливая дрочащие движения рукой... Гарри кончил первым, забрызгивая белёсой спермой пол и заполняя комнату неприличными, протяжными криками, чем парень привлёк внимание брата и папы, которые, сливаясь в поцелуе, не переставали ублажать друг друга. Коленки Гарри затряслись, и он не смог себя контролировать, падая на них и начиная подергивать плечами. Это был слишком сладкий оргазм. Луи стал водить колечком из пальцев вокруг стоящего члена старшего сына, доводя и его до волшебной развязки. Зейн не издавал не звука, его рот просто застыл в немом крике, лёгкие наполнились воздухом, и Малик просто позволил папочке делать с ним всё, что тот хотел делать. Зейна трахали и ему дрочили. Он кончил вторым, содрогаясь от сумасшедшей волны наслаждения, что накрыла его с ног до головы. Испачкав руку своего отца и пол, Зейн начал быстро глотать воздух, ещё сильнее извиваясь и прогибаясь. Луи же сделал ещё несколько особо глубоких толчков и, с самым последним, обильно излился в презерватив, сжимая при этом до синяков попку Малика и протягивая одну очень соблазнительную ноту. Стоны мужчины были самыми сладкими. Такими высокими и хрипловатыми, в них смешивалось столько эйфории, сексуальности и эротизма, что сыновья готовы были ещё раз кончить от того звука, что ласкал их уши. Стоны папочки — лучшие стоны. Трое молодых людей тяжело дышали. Очень тяжело дышали. С щёк Гарри на паркет падали горячие слезы, а по вискам Луи стекал пот. Раскрасневшиеся, удовлетворённые и слабо отходящие от оргазма они ещё долго находились в таком положении, потерянно оглядывая друг друга и дрожащими губами друг другу улыбаясь. Не зря всё-таки Зейн и Гарри сегодня днём потрудились...