По страницам чужих историй

      Порой даже в центре города можно найти местечко для уединения. Так для обычного студента Сеульского университета местом для размышлений и пребывания наедине со своими проблемами стала небольшая кафешка, находящаяся в эпицентре городской суеты. Невзрачное место с довольно примитивным названием "Инь-ян" казалось неуместным среди величественных офисов, ярких бутиков, однако люди порой находили время, чтобы заглянуть в это кафе. Что же, стоит отметить, что царящая внутри обстановка манила прохожих, и все, кто хоть раз заходил на чашечку кофе, возвращались снова и снова. Приветливые официанты из студенческой среды, всегда опрятные, в белых рубашечках и черных брюках, поверх которых надевался длинный фартук, легко и непринужденно бегали между столиками, успевая переброситься шутками с постоянными клиентами. Обаятельный бариста частенько наливал бесплатно чашечку ароматного кофе какой-нибудь уставшей студентке, только чтобы хоть немного взбодрить ее. Приятная музыка лилась из колонок, наполняя кафе умиротворением. К кремовым оттенкам, в которые было раскрашено помещение, вписывался и постоянный посетитель этого места. Как и тонкий аромат арабики, вперемешку с запахом свежей выпечки, так и этот студент за столиком в углу у окна были обычны и даже естественны. Официанты уже не задавали вопрос: « Чего бы вы хотели сегодня?", а просто интересовались: "Как всегда?" И все уже знали, что в ответ получат негромкое "Пожалуй", после которого последует "Благодарю". Это уже было привычно. Привычным было и то, что порой к этому студенту присоединялся еще один человек. Редко когда можно было бы увидеть такой контраст между людьми. Этот человек всегда выделялся среди обстановки черно-красным пятном. Наглая, немного хамоватая ухмылка против спокойствия, местами даже безэмоциональности. Яркая внешность в противовес незаметности. Сильная аура хищника, отталкивающая и подчиняющая контрастировала с холодным магнетизмом. Тёмная инь и светлая ян.       Этот весенний будний день был самым обычным. Прохожие, как всегда, куда-то спешили, студенты, как всегда, прогуливали пары, молодой юноша, как всегда, сидел у окна и лениво поглядывал на прохожих, ожидая заказа. Парень прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла, мысленно отсчитывая секунды. Пятнадцать… Четырнадцать… Тринадцать… Двенадцать… Колокольчик на двери зазвенел, лёгким звоном оповещая официантов о новом клиенте. Девять… Восемь… Семь… Шесть… Пять… Знакомый аромат парфюма ударил в нос – он никогда не мог им пользоваться по чуть-чуть… Три… Два… Один… – Кай, зачем пришёл?       Открыв глаза, парень увидел напротив себя ухмыляющегося юношу, который дисгармонировал окружающей обстановке, начиная с тёмной одежды и заканчивая сильной аурой хищника. Кай удобно сел в кресле, облокотившись на подлокотник. Всё было «как обычно». – За тем же, что и ты, Дио. Попить кофе, поглазеть на людей, – ответил Кай, забирая со стола чашку кофе собеседника и отпивая глоток. – Американо. Ты не меняешься. – Не думаю, что с позавчера я бы успел радикально измениться, – Дио уже перестал реагировать на подобную наглость. Более того, он знал, что Кай заберёт его чашку. Как и знал, что тот считает эспрессо слишком горьким, латте слишком мягким, предпочитая умеренный американо. – А ты, как я погляжу, успел измениться. Почему блонд?       Кай усмехнулся, взъерошив недавно выкрашенные волосы. Природный чёрный сменился на пепельно-белый, что вроде бы и необычно, но так естественно. Дио медленно обдумывал эту мысль, решив для себя, что этому черту идёт новый цвет, но глаза подведены слишком ярко, на его вкус. – Выглядишь как шлюха, – добавил парень, возвращаясь к виду в окне. – Из твоих уст звучит как комплимент. Эх, – притворно вздохнул Кай, устремляя взгляд в чашку, – если бы я тебя не ненавидел, мы бы были хорошими друзьями.       Кай потихоньку пил кофе, прикрыв глаза, а Дио смотрел на улицу, разглядывая прохожих. Молчание не было тяжёлым, нет, даже наоборот, оно было привычным, естественным, без напряжения. Тихая музыка из колонок поддерживала умиротворение, а аромат выпечки и только что обжаренных кофейных зёрен создавал уют. Вопросы без ответов для этих двоих были вполне обычным явлением. – Если ты меня так ненавидишь, – не отрывая взгляда, спросил Дио, – зачем ищешь встречи? – Мне нравится тебя ненавидеть. Мне нравится смотреть на тебя и мечтать ударить. Сначала в челюсть, потом в нос, затем под дых. Поставить тебя на колени и снова ударить по лицу. Нравится мечтать увидеть твое разбитое об мой кулак лицо. Может, тогда ты покажешь настоящего себя? Просто интересно, насколько ты гнилой внутри. Ненависть и интерес – не кажется ли тебе, что это очень интересная смесь? – Тебе доставляет эстетическое удовольствие представлять моё избитое лицо? – Дио отвернулся от окна и посмотрел на Кая безразличным взглядом. – Каждый вечер у тебя есть возможность воплотить мечты в жизнь, что останавливает? – Тогда потеряется вкус вот таких посиделок. Если я добьюсь своего, мне станет неинтересно. Мне слишком нравится тебя ненавидеть. Я ненавижу твою маску, что ты цепляешь в окружении толпы: мягкий, кроткий, спокойный До Кенсу, правильный мальчик и пример для подражания. Люди, которые пытаются быть не такими, какие они есть на самом деле, омерзительны.       На секунду показалось, что Дио даже заинтересовался словами собеседника. Но то ли это было действительно «на секунду», то ли Каю «показалось», что в глазах мелькнул интерес. – Таких хочется бить как можно сильней, пока маска не треснет и не отвалится, открывая истинное лицо. Чтобы глаза отражали не деланное безразличие, а природный неподдельный страх, а может быть и гнев. Неважно. Это не садизм, нет, это что-то иное. Это своеобразная форма высокомерия и ненависти.       Кай говорил без ярости, злобы и какой-то агрессии; его слова были наполнены больше нотками превосходства и высокомерия. Он не кричал – всё говорилось спокойно, без надрыва. Кай всегда говорил только то, что думает. И думал всегда о том, как это сказать. Кричат лишь слабые, сильные знают, что их слова возымеют силу и при шёпоте. – И ещё. Я долго думал и понял одну вещь, – добавил парень. – Жизнь любит равновесие во всём. День уравновешивает ночь, добро – зло. Пока существуют люди, надевающие маски, будут и те, кто их попытается сорвать. На каждого кукловода находится марионетка, на падшего – тот, кто поможет подняться. Вместе с одним безумцем появляется один расчетливый и холодный человек. Это жизнь, так будет всегда.       С этими словами Кай встал из кресла, кинул деньги на стол и покинул кафе. Дио ещё немного посидел, не отрывая взгляда от опустевшего места напротив. Он знал, что мог бы прогнать Кая уже не один раз. Он знал и прекрасно понимал, чего тот от него хочет. Но было нечто, что не давало Кенсу уйти от Кая или выгнать его; что-то такое, что Дио ненавидел, но в чём был заинтересован. А может быть, есть и ещё что-то?